Научиться жить заново

      Друзья встретились, произошёл обмен машинами, который позволил Павлу ощутить всю прелесть желанной машины. Он радостный, как ребёнок сел за руль, руками потрогал его, будто убеждаясь в его реальности. Люда села назад — хотелось немного поспать в дороге. Сняла обувь и калачиком свернулась на едином заднем сидении.       — Удобно тебе? — улыбнулся Плебейщиков, смотря на любимую через зеркало заднего вида.       — Угу... Кое-чем интересным здесь тоже будет удобно заниматься. — Шофёр усмехнулся.       — Проверять мы это не будем. — Твёрдо заявил он, изменившись за секунду.       — Ой, а так хотелось. — Съязвила Свиридова и закрыла глаза, поёрзав на сидении в поисках удобного расположения тела, чтобы быстрее уснуть, а парень только усмехнулся, ничего не сказав, и выехал вперёд.       Дорога на машине до дачи заняла час. Весь путь Павел вёл за собой гостей. Вид из окон авто сопровождала просыпающаяся после зимы природа. Не везде проросла зелёная трава, тем самым заполнив всё пространство собой, на ветках деревьев были только почки, издалека которые было не видно, от чего и создавался эффект голых деревьев, чьи кроны устрашающе тянулись ввысь, а ветки будто прорезали небосвод. Эту пустоту скрашивали птицы, прилетевшие с тёплого юга домой, которые обустроили свои гнёзда на них, а вороны и грачи гордо, как на параде вышагивали своими лапами по земле, переговариваясь со своими сородичами. Просёлочная дорога — это резкие встряхивания в стороны из-за её неровности.       Когда они въехали на территорию СНТ, то передвижение стало неспешным, ведь ширины между домами хватает только для проезда одной машины, а по ней же ещё идут люди, семьи с детьми. Найдя нужный участок, Павел вышел из машины и открыл деревянные ворота для спокойного въезда машины, затем вернулся в транспорт и въехал на участок, следом Сергей. Моторы заглушены. Распахнулись двери, дав волю водителям и пассажирам и глухо захлопнулись. И первым делом в нос ударил загородный воздух. Лёгкий, не отяжеленный выбросами газов и пыли. Освежающий и насыщающий каждую клеточку крови своими полезными свойствами. Аж голову вскружило… Теперь можно и сам участок рассмотреть, который оказался довольно большим. Двухэтажный деревянный огромный дом возвышался над землёй в противоположной части участка, занимая почти всю ширину. Напротив «парковки» полевую сторону стоит деревянная беседка, справа от неё в нескольких метрах баня.       — Такая у нас веранда большая! — воскликнула Люда, по-хозяйски стоя на ней. — На ней одно удовольствие трапезничать, только жопа пока мёрзнет.       — Да, веранда хорошая. — Согласился Сергей. — Просторная.       — Сделаем такую же, когда своя дача будет. — Предложила Катя.       — Сделаем конечно. — В дальней части веранды стоит круглый стол, а ближе к выходу два кресла вдоль стены. Они зашли вовнутрь. Их встретил просторный зал, лестница наверх и кухня слева. Ничем не примечательная мебель, только из более дорогих материалов, на которые зарплаты дипломата хватает. Квартет поднялся по лестнице, ступени которой глухо поскрипывали.       — Наверху спальня родителей посередине, слева моя комната, а справа от неё гостевая спальня — она для вас. — Объяснил Павел.       — Спасибо. — Не успели гости зайти, как упали поперёк кровати. Дорога сильно вымотала их. Пальцы сплелись в замок.       — Хорошо здесь... спокойно... — заметила Муравьёва, глядя в деревянный потолок, который уходил в крышу.       — Хотелось бы подольше тут побыть. — Добавил Нечаев. Девушка усмехнулась, поджала ноги к животу и перевернулась на левый бок. Это привлекло его внимание.       — Что с тобой?       — Устала я... Ехать долго было.       — Вымотала несчастная дорога мою девушку. Заставила ласточку крылья поджать. — Она тихо рассмеялась.       — Ну Серёж... — начала смущённо будущая жена.       — Ну чего? — сквозь улыбку спросил он и поцеловал её в кончик носика. Та обиженно поджала губы, сведя их к середине. Будущий муж поцеловал её снова, но в эту гримасу, которая тут же превратилась в довольную улыбку.       — Эй, голубки! Идите помогать! — крикнула Свиридова, постучав в дверь, тем самым прервав их времяпровождение.       Подруги возились на кухне, нарезали огурцы, лук и помидоры для салата. Парни стояли на улице, Павел курил и готовил мясо.       — Не знаю, как и где правильнее предложение ей сделать. — Сказал он. — Нет подходящего места для этого у нас.       — Прям вот вообще нет? — спросил Сергей, вскинув одну бровь.       — Нет, есть хорошие, но знаешь…это не то всё. — Огорчённо произнёс Плебейщиков, перевернув решётку, и мечтательно добавил: — Хочется, чтобы она этот момент запомнила навсегда... Вспоминала и была на седьмом небе от счастья. — Повисло молчание, в ходе которого он ещё подумал. Наконец осененный идеей сказал: — У Люды родители в Москве, так?       — Так.       — Тогда сделаю ей предложение там. У Красной площади. Такое она точно не забудет. — Его глаза сияли от радости — он уже представлял эту картину и счастливое лицо любимой.       — Да я уже знаешь... не жду чего-то грандиозного от предложения. Хотя бы просто цветы и коробочка эта, и неважно где, хоть в общаге моей. — С грустью произнесла Люда, явно хотевшая так же быстро услышать заветное предложение, ответить на него «да» и сыграть свадьбу. Не хотелось чувствовать себя отстающей на фоне подруги. — Тебе вон, Серёжа спонтанно его сделал, а Паша кота за яйца ещё тянет.       — Люд, не подгоняй ты его. Сделает обязательно, от твоих недовольств только хуже станет. — Успокоила Катя, положив руки на её плечи, но грусть с подруги не сходила. Она тяжело вздохнула.       — Хорошо, ты права... Но понимаешь... Не хочется, чтобы оно случилось через год или два... Или я придираюсь?.. — переживала девушка.       — Не случится, я думаю, что Паша хочет всё сделать для тебя в самом лучшем виде, вот и тянет с предложением. — Свиридова только вздохнула, а Муравьёва ободряюще встряхнула её за плечи.       Стемнело. Время приближало ночь. Солнце на горизонте оставалось в виде розовой дымки, плавно уходящая в тёмно-синий оттенок. Звёзды, словно фонарики, начали зажигаться на самой верхушке неба, где был глубокий синий цвет. В доме свет горел только на нижнем этаже и в беседке. Тлели дрова, ставшие серыми, а огонь ушёл под них и горел ярко-оранжевой точкой, которая медленно затухала. Посуда вымыта, голод утолен, день уходил, предоставляя место новому. Подруги сидели на ступенях к веранде в ночнушках и длинном шерстяном пальто и из общего кулька щелкали семечки.       — Не, всё-таки иногда хорошо быть за городом. Меньше проблем на голову. — Произнесла Люда, окидывая глазами окружающий пейзаж. Ночной холод своими лапами прикасался к лицам девушек, от чего кончики их носа и щёки подмёрзли.       — Вы чего расселись в проходе в холод? Не июнь же на улице. — Обеспокоенно произнёс Сергей, взявший Катю на руки. Та тихо и испуганно вскрикнула, когда мужские руки только-только обхватили её тело и подняли. Затем его губы прикоснулись к девичьей щеке и так же добавил: — Какие щёки холодные!       — Да нормально же сидели! — возмутилась Люда, оказавшись на руках Павла.       — Ага, нормально мёрзли сидели? — беспокоился он.       — Чего сразу мёрзли-то? Семечки ели! — показала на кулёк она.       — Бегом греться, обе! — причитал Плебейщиков, занося любимую в дом.       — Не ругайся, бать. — Запаясничала Свиридова, продолжая щелкать.       — Люда, без паясничества. Мне тебя лечить ещё не хватало. — Но та лишь закатила глаза на серьёзность своего любимого.       — Ты иногда у меня такая упрямая, паясничать любишь. Но я так люблю тебя. — Влюблённо произнёс парень, смотря, как на его бёдрах удобно устроилась девушка.       — Ты следом решила во второй раз за год заболеть? — спросил Сергей.       — Ни капли. — Ответила Катя.       — Тогда вы бы не сидели в холодную ночь в таком виде.       — Серёж, ну ладно тебе, ты тоже, знаешь, не одетым курить ходил.       — Эх, Катя моя Катя.       — И я тебя, зануда. — Игриво произнесла Люда. — Жду не дождусь твоего предложения мне.       — Будет. Через три дня. — Решительно произнёс Павел, закрыв дверь спальни за собой, всё ещё держа на руках Свиридову.       — Правда?!.. — переспросила она, а глаза её вспыхнули ярким пламенем.       — Правда. — Улыбнулся Плебейщиков. С радостными визгами Свиридова повисла на его шее, заключая в крепкие объятия. Счастье внутри неё било ключом, заставляя всё внутри левитировать, а от улыбки сводило мышцы лица.       — Тогда... Стоит мне сделать следующее. — И она опустилась вниз…       Движения старались быть плавными, неспешными, дабы не дать пружинам кровати издать лишний звук, который может разбудить. Люда держалась за плечи Павла, прижатого к ней.       — Блин... Не могу я так... — шёпотом возмутилась она и остановилась. Партнёр поднял на неё голову, оторвавшись от столь манящего и обожаемого тела, от которого вскружило голову каруселью.       — Что ты предлагаешь?..       — Уйти в баню... Там нас не видно и не слышно, и по-нормальному время проведём. — Предложила партнёрша. Они накинули на себя верхнюю одежду и тихо вышли на улицу.       Кате не спалось. Организм вовсю бодрствовал.       — Серёж... Серёжа... — шёпотом позвала она. В ответ последовало сонное, вопросительное, короткое мычание. — Серёж... Ты спишь?..       — Угу. — Ответил он.       — Мне не спится... Совсем не спится.— Так же шёпотом, жалобно продолжала девушка. Парень повернулся к ней и крепче обнял, тем самым прижав к себе.       — Спи, ласточка... — Не хотелось ей спать из-за звуков в соседней комнате, которые уловил и не отпускал из своих крепких рук обострившийся в тишине слух. От этого тяжело было сомкнуть веки и провалиться в тëмный омут, в котором организм восстанавливал утраченные силы... Звуки стихли и начались осторожные шаги. Они ступали по деревянному скрипучему полу и их источники наверняка недовольно морщились, когда он раздавался на весь коридор и следующие шаги делались ещë осторожнее. Лестница так же выдавала их, сообщая всем, кто не спит и нарушает ночную тишину. Стало ясно — в ближайшее время она не уснёт, повернулась и в надежде, что Сергей тоже не спит, стала звать его, может ему тоже не спится, могут разделить бессонный час... Как выяснилось, он спит, в отличие от неё.       — А где Люда с Пашей? — удивлённо спросила Муравьёва, стоя в проходе в дом. — Их нет в спальне.       — Может, гулять ушли? — предположил Нечаев. Вдалеке показались две фигуры, быстро шагавшие к веранде, выйдя из бани. Потерявшиеся зашли в дом.       — Хорошо погуляли в бане. — Заметила девушка.       — Вы нас потеряли? — сквозь улыбку спросила Люда.       — Есть такое.       — Ну простите, так получилось. — Пожала плечами Свиридова. — Надеюсь, вы крепко спали.       — Крепче некуда...       Они позавтракали и после разъехались по домам. Выходные выходными, но экзамены в академии никто не отменял. Готовились к ним совместно: сидели за столом, друг другу рассказывали выученный материал или объясняли потерявшийся в памяти.

***

      После успешно сданного экзамена предстояло поехать на стрельбище. Специальные автобусы вывезли учеников в поле, где всё было для этого подготовлено. Стреляли в паре по мишени, всё как в академии. Потом в движении: сначала в шаге, потом на бегу, затем всё вместе с использованием разных укрытий, сооружённых из досок (укрытия в полный рост или в сидящем положении). Последнее приходилось выполнять на время.       — Ну что, бойцы, готовы побегать? — спросил преподаватель, смотря на ровную шеренгу. — Да что вас спрашивать, хотите конечно. Нале-во! Шагом марш! — ровная колонна дошла до места, оборудованного для полосы припятствий.       — Ебать копать!.. – не сдержала удивление Люда, глядя на полосу. — Сколько ползти и прыгать...       — Свиридова! За мат первой будешь! — грозно сказал преподаватель, услышав его во время объявления инструктажа. Та тяжело вздохнула.       — Есть быть первой. — Буркнула девушка.       — Не слышу!       — Есть быть первой! — Свиридова встала на позицию.       Бежать пришлось быстро, преодолевая разные препятствия: бег змейкой, ползти по земле, перепрыгивать маленькие и высокие деревянные ограждения, на перекладине перебирать руками вперёд, ногами не касаясь земли… Под конец сил почти не осталось, запыхавшись, стараясь удерживать себя на двух ногах все дошли до транспорта.

***

      Начало мая было насыщенно праздниками. Сначала Первомай, затем День Победы — день памяти и скорби. В этот день на Сергее не привычная форма гос.служащего, а военная, в которой он вернулся домой. Катя шла рядом под руку с ним, неся в руке букет красных гвоздик. Она так же не в форме гос.служащего, а в повседневной, как будущая жена военного. На монументе было достаточно людей, хотя утром в торжественную часть их было куда больше. Так же и стояли часовые, по одному с каждой стороны, следили за порядком, несли пост. Люди стояли у огня, клали цветы, от чего из них образовалась баррикада. В этом в такой день ничего плохого нет — это было показателем того, что память о тех, кто отдал свою жизнь в боях за мирное небо над головой, не забыта. Но и на душе заскреблись кошки, раздирая своими маленькими когтями всё живое внутри. Столько погибло людей, чьи-то мужья, сыновья, отцы, сослуживцы... В глазах матерей, детей, жён стояли слёзы. Некоторые матери и не сдерживали порывы скорбящей эмоции, закрыв лицо руками, плакали. Не могут смириться с утратой в семье и по сей день, поэтому наверняка хранят вещи и всевозможные фотографии, бережно перебирают их и так же плачут. Дети жались ближе к матери, вполголоса спрашивали про своих отцов или «Почему эта тётя плачет?». Те в свою очередь так же вполголоса отвечали, объясняли. Военные не показывали этого, тщательно за невозмутимым лицом скрывали, а внутри них раздавался плач и дикая боль. Ветра не было, поэтому языки вечного огня тянулись вверх, к небу, жар от них так же. Не ощущалось, но было видно. Будущие супруги подошли ближе, вместе возложили свой букет и замолчали, погрузились в себя. Ровно на минуту, чтобы почтить память.       — Где воевали? — хрипло спросил мужчина, встав слева от Нечаева.       — Под Берлином. — Ответил он. — А вы?       — Кёнигсберг. В войска под Берлин хотел, у меня там сестра врачом была, ближе к ней хотелось, но строго направили туда. — Мужчина замолчал, судорожно сглотнул и продолжил, стиснув зубы: — Погибла она от пули гадины немецкой. До сих пор виню себя... А будь я рядом, может жива была. — Стало искренне жаль его... Парень положил руку ему на плечо.       — Мне жаль, правда... В этом ужасе мы много потеряли близких нам людей. В наших силах теперь делать всё возможное, чтобы это не повторилось. — Сострадательно произнёс Сергей. — Я вот... Не помню, что с отцом моим, мы воевали с ним вместе, в одном отряде, а что с ним случилось... — брови свелись к переносице от напряжения в попытках вспомнить. — Не помню... Я тогда ранение получил осколком в голову, чудом спасли. — Внутри Кати всë сжалось до микроскопических размеров, а сердце заныло. Она знала правду, знала, что на самом деле случилось, но рассказать не может. Боится последствий, боится возвращения того состояния, которое раз за разом бурно возвращалось.       — Может... Поэтому и не помнишь, бывает такое. — Взгляд мужчины зацепился за Муравьёву, которая молча наблюдала за ними, слушая их завязавшийся диалог. Он кивнул в её сторону и спросил: — Девушка? — Нечаев смущённо усмехнулся и радостно ответил:       — Уже жена будущая. — Его рука крепко приобняла за талию девушку. Та так же смущённо улыбнулась. Собеседник улыбнулся.       — Береги такую красоту.       — Берегу конечно. — На этом и расстались они.

***

      Неделю спустя…       Двое направлялись к академии уверенными и стремительным шагом. Им нужно было встретиться с директором.       — Ну, "Криптон", что ожидаешь от кандидатов? — спросил один.       — Я? Кого угодно, только не дураков, а ты?       — Так же. Надеюсь, подопытные академика Сеченова, что когда-то рвались на службу к нам, не подведут по показателям.       Директор и преподавательница по политологии стояли у входа в ожидании, а заметив долгожданных гостей тут же выпрямились и выдохнули.       — Добрый день, товарищ Кузнецов, мы вас ждали. Правда не ожидали, что вы снова к нам пожалуете. — Нервничая поприветствовал мужчина.       — Добрый, мы сами не ожидали, что потребуют расширение отряда до десяти человек, и вшестером справляемся. — Поздоровался в ответ командир отряда.       — В любом случае, хорошие кадры для вас у нас есть. — Вставила преподавательница.       — А это мы сейчас и узнаем.       Они все прошли в архив, достали личные дела кандидатов. Члены отряда сели за стол.       — Меня особенно интересуют два человека: Нечаев и Муравьёва. — Перед началом отбора пояснил Кузнецов. Директор и преподавательница переглянулись. В их взгляде мелькнуло удивление, не ожидали они особенной заинтересованности в двух студентах.       — Одну минуту. — Сказала она и стала искать их личные дела. Найденные папки были положены перед командиром отряда. Он сел ближе, открыл папку «С.А Нечаев» и стал пристально изучать.       — Хм... — на лице его выросла тень сомнения.       — Что не так, «Аргон»? — спросил "Криптон".       — Показатели в общем чуть ниже положенного у него, «Криптон». — Ответил Кузнецов, передавая папку в его руки.       — Есть такое. — Изучающе произнёс агент спустя минуту.       — Нечаев очень способный молодой человек. — Вмешалась преподавательница. Члены отряда одновременно обернулись на неё. — Я никогда таких целеустремлённых людей не видела, и помочь готов каждому, и подбодрит всегда, совет даст. — Почуяла она неладное, и решила помочь, чем может, особенно помня тот разговор на экзамене... Пока есть возможность — надо сделать всë, чтобы вытянуть ситуацию.       — Да все они способные. — Отрезал член отряда. — Но есть и установленные нормы у нас.       — На вашем месте, я бы не упускала такой кадр. — Настаивала женщина. — Уж поверьте, спросите любого преподавателя, и они вам только положительно про него скажут.       — Отложи пока, других посмотрим и решим. — Предложил Кузнецов. Словам сотрудницы академии он верил, но хотелось и других посмотреть.       — Вот Муравьёва мне нравится! Всё гораздо лучше, хоть сегодня на задание отправляй. — Радостно проговорил мужчина и тут же его глаз зацепился за графу родителя и удивился: — Нихрена, так она... дочка Зинки Петровны нашей?..       — Забыл, какой скандал она на всё Предприятие учинила, узнав, что она не балетом занимается, а подопытным стала?.. — спросил командир отряда.       — Забудешь ор этот на весь Казахстан...       Кандидатов отбирали долго: каких-то сразу отметали, каких-то в так называемую стопочку «на подумать», а каких-то сразу в отряд. В итоге сформировался финальный вариант: Муравьёва, Нечаев, Плебейщиков и Свиридова.