Научиться жить заново

***

      Всех учащихся, проходивших переквалификацию после последних занятий собрали в малом актовом зале. Катя нервно мяла пальцы, прижавшись боком к груди Сергея. Всë внутри охватила тревога, белым шумом хозяйничая в теле, и заставляя всë содрогаться, как во время землетрясения здания.       — Ну чего ты переживаешь? — вполголоса непонимающе спросил он.       — Чего-чего... Сам знаешь, что объявлять будут тех, кто прошëл.— Ответила она сквозь тревогу.       — Не надо переживать, Катюш. Я же с тобой рядом, ты столько времени тратила за учëбой, ты у меня вообще умница! — поддерживал Нечаев, а на последней фразе поднял Муравьëву на руки и поцеловал в щëку. Та засмущалась, опустив взгляд вниз. Парень слегка встряхнул еë и улыбнулся. Девушку обратно подняла голову.       — А я думала уже запустили. — Огорчилась наигранно Люда, вернувшись с улицы после перекура вместе с Павлом. Наконец собравшихся в коридоре запустили в помещение. На маленькой сцене стоял директор с листком в руках, на котором напечатаны фамилии тех, кто прошëл отбор в отряд, а кто будет в кадровом резерве.       — Вчера приезжал к нам командующий специального отряда и сам выбрал кандидатов, которые по его мнению достойны служить в «Аргентуме». Прошу тех, кого назову пройти ко мне, — начал директор, прокашлялся, поднял листок и стал оглашать фамилии и имена: — Муравьëва Екатерина, Нечаев Сергей Алексеевич, Плебейщиков Павел, Свиридова Людмила Павловна. Ну и кадровый резерв. — Ранее вышедшие не могли поверить в происходящее. Они как могли старались этот год, поэтому вполне заслуженно слышать, что ты попал в «Аргентум». Скручивание живота от нервов и холодный пот сменились непередаваемой словами лëгкости и радости, готовые были волной выбросится наружу и подпрыгнуть до самого потолка. Это уже делал внутри дух, пытающийся потащить за собой и тело, но это ему сделать не удавалось. Квартет шёл молча ровно до последней ступеньки лестницы на улице, ведущей к главному входу.       — Мы в «Аргентуме»! — раздался первый радостный визг Люды. Она в эту же секунду повернулась к Кате, схватилась за её плечи и подпрыгнула вверх, при всём этом не сходила с лица и яркая улыбка.       — У меня камень с души свалился, когда меня первой назвали.       — Вы зря переживали, и капли сомнения в этом не было. — Подал голос Сергей, приобняв будущую жену. Хотя на долю секунды и он в тот момент запаниковал, только не подал виду.       — Я предлагаю. В честь этого сходить в последний раз на танцы наши. — Предложила Свиридова с долью азарта.       — Мы же все последние дни перед оглашением списка на них и ходили, и ты так же говорила: «последний, последний».       — Катька, не нуди! У тебя последние свободные дни. — Закатила глаза подруга.       — Я не нудю, ты сама знаешь, что может облава случится. — Стояла на своëм Муравьëва.       — Ты боишься? — усмехнулась предложившая.       — С чего это? — опешила девушка.       — Кто не рискует — тот не пьëт шампанское, и потом. Ещë не было еë за всë время наших походов. — Слова эти не утешали взбушивавшуюся внутри тревогу.       — Девочки, хватит вам. — «Разнял» их Плебейщиков. — Нашли из-за чего сцепиться друг с другом. — И они успокоились.       — Встречаемся в семь вечера. — Заключила Люда и ушла со своим парнем прочь. Катя тяжело вздохнула.       — Ну чего ты распереживалась у меня? — приобняв её за плечо, спросил Сергей.       — Ничего... Тревожно мне. Не нравится мне эта идея. — Ответила девушка на иголках.       — Всё хорошо будет, не переживай, — утешил Нечаев, но это не помогло — возникшую бурю внутри такие слова успокоить не могли.       — Легко сказать.       Тревога не отпускала ни на секунду, поэтому вся надежда была на этот вечер, который отвлечёт от неё. Девушка смотрела на своё отражение в зеркале: в последний раз она собирается на танцы стиляг, в последний раз в яркой одежде и таким же макияжем. Скоро начнётся новый этап в жизни и это всё закончится, наступят более тяжёлые времена, которые будут требовать больше спокойного времяпровождения. Но признаться — ей уже хотелось этих спокойных развлечений. Осознавая цифру своего возраста и выбранную профессию — танцы под табуированную в стране музыку не вписываются никак. Она вспомнила как в первый раз сходила на них, как Люда применила свои «манипуляторские» методы, противостоять которым было невозможно, и убедила её пойти с ней. Даже повзрослев бунтарский дух, жаждущий разных авантюр, сохранился с ней. И сейчас яркой вспышкой чувство сожаления проявилось в мозгу, а потом подобно бинтам чувство вины обматывало тело.       — Ты готова? — поинтересовался парень.       — Да, идём. — Подавив появившиеся чувства, уверенно произнесла девушка.       Солнце давно спряталось за горизонт, а уходя за собой натягивала на небо тёмную ткань с блёстками. Один за одним загорались уличные фонари. Общественный транспорт, откатав последний рейс, возвращался в депо. Рабочая жизнь уходила на покой, уступая яркой и энергичной — молодёжной. Люди одного примерно возраста в яркой одежде стягивались в одно место. На этот раз полузаброшенное, без окон, но большое. Оно наполнилось парами и спустя мгновения заходило ходуном от ритмичной джазовой музыки и танцев под ним. Пышные юбки с подъюбником струились, на лицах сияли улыбки. Всё казалось таким лёгким и беззаботным. Тревога отступила. Но продлилось это состояние всего пять танцев. Как по щелчку пальцев пришла беда откуда не ждали. В помещение ворвались стадом дружинники, все возраста от восемнадцати до тридцати, разного телосложения, но все в одной серой форме с красной повязкой на правой руке, выломав входную дверь, которая с грохотом упала на деревянный пол. Незваные гости начали вести себя как варвары: хватали девушек за разные части тела и портили их внешний вид, разрывая платья или обстригая волосы. С парнями поступали так же, некоторые даже применяли силу, и на их лицах красовались тёмно-синие синяки, алые струйки крови под носом. Паника, крики, месиво из людей смешались в суетную удушающую атмосферу. Беззаботное время превратилось в хаос. От вставшей перед глазами сжималось сердце, сдавливало глотку. Среди дружинников квартет узнал знакомые лица. Конечности похолодели настолько, будто на улице стояла зимняя минусовая температура. Это навело ещё большую тревогу, которая превращала тело в статую. Это пробудило адреналин в крови и заставил действовать очень быстро: Сергей резко сорвался с места, крепко взяв за руку Катю, и метнулся к запасному выходу. Так же поступил Павел. Сердце бешено колотилось, а его удары стояли в ушах, лёгкие кололи одновременно тысячи иголок от частого дыхания. В спину ударили голоса — явно за ними началась погоня. Слабость начала проявляться в теле, но надо было двигаться, дабы не угодить в неприятности, передвигался квартет вкладывая все найденные силы, буквально выжимая их из себя. Неудобная женская обувь дала о себе знать.       — Будь проклят еблан, придумавший каблуки! — полным боли голосом выругалась Люда, подвернув ногу и в ту же секунду свалившись на асфальт коленками. Плебейщиков моментально подхватил её на руки и продолжил бег. Взор Свиридовой переключился на пострадавшую часть тела, от которых разразилась дикая и жгучая боль, пронзающая тело. Капроновые колготки разорваны и пропитались кровью — коленки разбиты. Подругу держало на ногах только одно — желание справиться со страхом и поскорее убраться отсюда. Квартет запрыгнул в машину и она тут же тронулась с места на всех порах с ярким скрипом резины. Устроившие за ними погоню не успели и не увидели лиц сбежавших из их лап. Муравьёва со страхом в глазах смотрела в одну точку, сидя на переднем сидении.       — Вот это приключения на жопу! — заключила возбуждённо подруга. И эта фраза молнией поразила насквозь тело. Эмоции одержали верх и контроль. За все действия и слова теперь отвечают они.       — Тебе весело, Люда?! Что смешного в облаве?! Там тем более и знакомые лица с академии были! Мигом бы доложили! — повернувшись к виновнице сегодняшнего вечера, закричала Катя. В глазах Люды засиял страх — она впервые видела подругу такой разъярённой. Ей хотелось забиться в угол. Её бесстрашие, дерзость и поиск приключений на одно место испарились в миг, как капли воды на палящем солнцем.       — Ну... Нас не увидели. — Пролепетала она.       — С чего такая уверенность?! Господи, зачем я только связалась с тобой?! Зачем я только согласилась тогда! Какая же я глупая! — Муравьёва закрыла лицо руками, чувство вины начало грызть её изнутри, постепенно съедая всё. Глаза больно укололи слёзы. В мыслях завертелись тревожные сценарии, перечёркивающие всю дальнейшую жизнь.       — Да, это твоя вина, что поддалась тогда! Ты прекрасно меня знаешь! — Свиридова не понимала, почему кричала с полным голосом злобой. Ей наоборот хотелось поддержать, внутри поселилась вина… Но всё это в момент рукой сняло.       — Знаю! И я надеялась, что ты повзрослеешь уже! — прорычала подруга, повернувшись к травмированной пассажирке, и эти слова словно пуля поразили её. В карих глазах блеснули слёзы. Внутри всё заныло невыносимой болью, что вскружило голову.       — Тебя так предложение руки и сердца изменило? Если так, то Паша не делай мне предложение, мне охота ещё пожить беззаботной молодостью. — Перепалку хотелось продолжить — что-то взбудоражили эти слова.       — Девочки, отставить перепалку. — Скомандовал Сергей.       — Знаете, дамы. Вы поссорились на ровном месте, а всё из-за эмоций. Ситуация, мягко говоря, «не очень» произошла, особую роль сыграл страх.– Павел повернулся к Кате. — Особенно в тебе, Катя. — Между подругами повисла тишина до конца поездки. Машина остановилась у дома и квартет молча расстался, только парни на прощание парой слов перекинулись.