Научиться жить заново

      — Я манипуляторша! — возмутилась Люда. Щёки пылали от злости. — Да это... это... Короче, сама виновата она! Могла бы и отказать тогда! Строит из себя уже взрослую и умную, а по факту сама в этом виновата! — всё тело трясло от диапазона эмоций, которые были вложены в каждое слово. Становилось легче. Павел тяжело вздохнул и подошёл к ней, обняв со спины.       — Вы обе хороши, но знаешь... В чём-то права она. — Девушка опешила и хотела дальше продолжить возмущаться, вкладывая в каждое слово скопившийся негатив, но парень перебил: — Да, Люда, не в манипуляторстве дело, а в твоём увлечении. Тебе не стоит относиться ко всему так наплевательски, тебе далеко не пятнадцать лет. — Свиридова замолчала и опустила глаза в пол. Защипали слёзы, подобно кислоте начали разъедать белки, окрашивая в алый цвет. Мысли как пауки поползли по голове, перебирая своими неприятными лапками по извилинам. Она ведь действительно до сих пор ведёт себя как маленький ребёнок, как тот самый подросток в трудный период своей жизни, а ведь далеко такой не является… Плебейщиков заметил резкие изменения в ней, наклонился и легонько одёрнул её за плечи. Но реакции не последовало.       — Милая, ты плачешь?       — Нет. — Отрезала она, не поднимая взора, оттолкнула его и ушла в зал. Шагов за ней не последовало. Град из слёз не прекращался. Трясущиеся руки достали из пачки сигарету, но рука, в которой она находилась, тут же была задержана. Павел смотрел на неё обеспокоенно и в то же время очень серьёзно.       — Я же вижу... Я с тобой... Всегда буду с тобой... Ну прости, я зря это начал, ты же у меня очень чувствительная, часто на эмоциях решения принимаешь и всё близко к сердцу берешь, и я дурак накричал, а должен поддерживать…       — «Вы ходите на подобный род занятий для получения недостающих эмоций, адреналина. Ведь там эта зажигательная музыка, а если случится облава… Вы сами понимаете эти чувства. А вам этого в детстве не хватило, в подростковом вообще стало, как психотропное вещество. — Сказал психотерапевт.       — Да... «упустили» же меня… – анализировала Люда.       — Вот, вы уже понимаете это, принимаете. И здесь вы чтобы прорабатывать эти пробелы, уметь опираться не на эмоции, а на холодную голову и чтобы всего вам в жизни хватало».

***

      Русые волосы были собраны в низкий хвост, полный «петухов» на голове, а домашнюю одежду защищал фартук. За всё время мытья пола в двух комнатах на лбу выступила мелкая россыпь пота.       — Кать, ну зачем ты каждый день моешь эти полы? — интересуется Сергей, глядя на неё.       — Затем, — напряжённо ответила она, выжимая тряпку, затем разогнулась, устремив взгляд на будущего мужа и спросила: — Ты сходил за молоком и хлебом?       — Обижаешь. — Ответил он, показав в руках авоську со стеклянной литровой бутылкой и буханкой свежего батона.       — Молодец, сейчас шторы вешать будем.       — Значит я вынесу ведро с грязной водой, оно тяжелое, а тебе нужно беречь силы для отряда. — Нечаев наклонился к ведру, взял его и ушёл. Внезапно в квартире раздался телефонный звонок. Катя метнулась к нему и подняла трубку.       — Слушаю... Здравствуйте, Дмитрий Сергеевич... Спасибо... Значит через три дня нам быть на Предприятии… Угу... Поняла Вас. Спасибо. Хорошего дня. — И она опустила трубку.       — Кать, кто звонил?       — Дмитрий Сергеевич. — Ответила Муравьёва и, услышав шаги в коридоре, крикнула:       — Шторы захвати из шкафа в спальне и я жду тебя в зале!       — Будет сделано! — на армейский манер отозвался парень. Белые сетчатые шторы постепенно зацеплялись за крючки на карнизе, но сделать это удавалось не всегда, а руки ужасно сводило. Затекали сильно. Когда не получалось зацепить петли в крючки — приливала злость. Это сопровождалось ругательством под нос.       — Ну же... Последняя осталась... — из последних сил бормотала Катя, стараясь попасть дрожащими, без крови и сил руками. Подсознательно она проклинала эту затею, а с другой стороны не может видеть окна без штор. Особенно в новой квартире. Петля зацепилась за крючок. — Есть! — вылетело победное, только не заметила она, как опасно стоит на ступеньке стремянки: на носочках, совсем у её края, ведь всё тело было напряжено и тянулось к этому крючку. Тело дало слабину на вылетевшей фразе и девушка полетела вниз. Сергей тут же подхватил её и не на шутку испугался за неё.       — Шторы — это не твоё. Больше ты их вешать не будешь. — Заключил он.       — Я подумаю над твоим предложением. — Отшутилась она.       — Будь так добра послушать меня. — Разговор прервал дверной звонок. — Ой да, предупредить забыл, к нам Пашка с Людой придут, а то нормально так и не побыли они у нас. — Глаза широко распахнулись от удивления.       — Ну Нечаев... Засранец ты. — Выругалась Муравьёва. — Я же в домашнем вся! В запачканном фартуке, майке белой такой же и в лосинах.       — Ну и что? — спросил Нечаев, подойдя к входной двери. — Сними фартук, поставь чайник и ни о чём не беспокойся. — Всё так просто звучит, но слова не могли унять разбушевавшуюся внутри суету, перерастающую в вспыльчивость. Ничего делать не оставалось, как снять фартук, повесить его на ручку двери на кухню и поставить чайник. Входная дверь открылась.       — Привет, Серёж. — Поздоровалась Люда. — Наконец-то можем вас нормально с новосельем поздравить.       — Да что вы, а мы всё ждём когда вы нас позовёте.       — Не получится в ближайшее время, Серёж, мы ремонт делаем, Люде не нравится и она сказала, чтобы мы сразу всё сделали. — Сказал Павел.       — Ну вообще-то я не так сказала. — Нервно поджав губы, отозвалась Свиридова.       — В любом случае — мы придём с Катей. — Заключил Нечаев и провёл гостей в гостиную. Подруги моментально встретились глазами и впали в ступор. Ни одна, ни другая не решались попросить прощение за вчерашнее. Обе нервничали, испытывали стыд, обеим было неловко перед друг другом. Парни молча наблюдали.       — Прости меня. — Извинилась Катя.       — Нет! Это ты меня прости. — Тут же извинилась Люда.       — Я первая начала эту ссору. — Стояла на своём хозяйка.       — А я затащила тебя в эту авантюру! — стояла на своём в ответ гостья.       — Ну да, точно.       — Чего?!       — Ничего! — подруги сделали шаг вперёд и обнялись… И заплакали, параллельно выясняя, кто виноват из них больше.       — Вам не звонили с Предприятия? — поинтересовался Павел.       — Звонили, через три дня там быть. — Ответил Сергей.       — Так это... Если так скоро всё, что со свадьбой? — засуетилась Свиридова.       — Остаётся только одно — говорить маме, как всё получилось. Она знала, что обучение закончится в конце мая, но видимо не думала о скорейшем призыве в отряд, раз даже после этой новости отказалась свадьбу раньше назначенного проводить. — Ответила Муравьёва.       — И всё-таки порой я не понимаю твою маму... Как вселенная отдельная, ей Богу. — Заключила гостья, отламывая вилкой кусочек от своей четвертинки. В купленных при переезде чашках стыл горячий цейлонский чай. Посередине столика стоял маковый торт, половины от которого уже не было и он демонстрировал свои коржи в разрезе: нижний корж с орехом, средний полностью состоял из мака, верхний обычный, без ничего, а сверху украшен кремом, выдавленным из кондитерского шприца, и клубникой.       — Какая есть, Люд.

***

      Долго уговаривать Муравьёву-старшую не пришлось. На удивление, она быстро согласилась и на следующий день начались приготовления к торжеству. Сергей с матерями поехал за кольцами, Люда с Катей выбирали платье.       — А как тебе это?       — Детка, это костюм для непонятно кого, я не позволю тебе быть в таком виде! — подруга ответственно подходила к выбору платья, поэтому тщательно перебирала ассортимент, выставленный на вешалках. Приглянувшиеся она тут же давала Муравьёвой. Та молча наблюдала за этим, никак не вмешиваясь в процесс, и сдерживала смех от комментариев.       — А это тебе как? — спросила девушка, выйдя из примерочной.       — Полнит оно тебя. — Оценивающе заявила Свиридова. — Покрутись-ка. — Та покрутилась, разведя руки в стороны и она, покачав головой, заключила: — Нет, давай по новой. — Шторка примерочной задёрнулась.       — Тебе хоть что-то понравится? — переодеваясь, недовольно фыркнула будущая невеста.       — Возможно. — Ответила подруга. — Я хочу, чтобы ты у меня красивая была на свадьбе своей.       — Простите, я могу забрать не подошедшие платья? Я могу вам ещё вешалку привезти. — Обратилась сотрудница магазина.       — Да, конечно, эти пять не подошли нам. — Ответила Люда. Девушка забрала их и привезла новые.       Какие-то платья были не по фигуре, какие-то слишком пышные, какие-то совсем скудные, с пышными рукавами, без рукавов вовсе, со стразами и без… Можно перечислять долго все возможные перемеренные модели платьев. От белоснежности свадебного магазина болели от усталости глаза. Находиться было там уже невозможно.       — Последнее платье осталось… — устало пролепетала Свиридова. Шторка в который раз открылась и… От вида Кати она ожила на глазах. Её карие глаза загорелись яркими огнями. — Это оно, Катька! — та повернулась к зеркалу позади и внимательно присмотрелась: платье сидело идеально по фигуре, верх состоял из корсета и белой прозрачной сетки, пришитой к его верху и скрывающей зону декольте и шеи (оставаясь там в виде аккуратного воротника, как у рубашек) и формирующая облегающие руки рукава. Низ не слишком пышный: два слоя белой атласной ткани и сверху слой той же сетчатой, длина до щиколоток.       — Мне нравится... — восхищённо произнесла девушка.       Марина Станиславовна и Зинаида Петровна сидели на кухне в квартире молодых, резали ингредиенты для салатов и не только на завтрашний стол, напевая вполголоса песню «Зачем протопала к нему тропиночку?». Материнские музыкальные голоса заполняли пространство комнаты. За окном давно хозяйствовала майская тёплая ночь. «Стою под тополем, Грызу травиночку. Зачем притопала К нему тропиночку?»       — Не, вот скажи мне Марин, только-только собрались ехать за кольцами, как звонит Сеченов и говорит, что не надо ничего покупать, сам привезëт, как подарок молодым. — Вдруг возмутилась Муравьëва, ножом чистя картошку от кожуры.       — Ой, Зин, ну решил человек помочь, он так заботу проявляет, тем более Серëжка для него как родной и Катюша. — Сказала Нечаева, нарезая маринованные огурцы.       — Ох, Марин. — Тяжело вздохнула женщина. — Неспокойно мне. — Она знала куда больше своей подруги. Не только Сеченов знаком с Серëжей с фронта, но и из-за опытов на Предприятии. От этого факта она скептически смотрела на такой внезапный подарок.       — Значит, Серëжа забирает Катю из твоего дома, едем все в ЗАГС, а потом сюда праздновать?       — Да, именно так.

***

      Люда осталась с Катей в квартире, чтобы завтра времени не терять. Купленное платье висело на дверце шкафа и ждало своего часа. Глядя на него не верилось, что совсем скоро подруга станет женой, будущей матерью…       — Ох, Катюш, я так за тебя рада! — радостно закричала Свиридова, куря сигарету. Муравьëва улыбнулась.       — Я тоже рада, Люд. Наконец-то это случилось. — Разговор прервал громкий свист с улицы и зов:       — Катя! — услышав это, девушка соскочила со стула и вышла на балкон. Под ним стоял Сергей с гитарой в руках и Павел. Освещал их фигуры только свет от фонарного подъезда. Как только еë фигура показалась, гитарные струны заиграли, а мужские голоса запели. Муравьëва стояла и улыбалась как дурочка.       — «Мамина помада, самые модные сапоги. Мне легко с тобой, а ты гордишься мной. Ты любишь свой балет и воздушные шары, но в десять ровно мама ждëт тебя домой!» — на это она рассмеялась. О да, прям про неё строчка!       — НУ ЧË РАСПЕЛИСЬ?! ВРЕМЯ ВИДЕЛИ, МОЛОДËЖЬ?! — раздался недовольный старческий ор.       — Рот закрой, старая! Тут романтика! — возразила громко Люда.       — Невоспитанная! Шалава!       — Девушка! Постыдитесь такое старушке говорить!       — А она пусть завидует молча! А вы не лезьте! — тем временем Нечаев, отдав гитару Плебейщикову и взяв у него букет в зубы, полез по водосточной трубе к балкону своей будущей жены.       — Серëжа! Ты же грохнешься! — забеспокоилась она. На это послышалась лишь усмешка. Парень уверенно лез наверх к своей цели.       — Не грохнусь. — С улыбкой заявил он, уверенно встав на балконные выступы, держась за ограждение. Сергей отдал букет и поцеловал Катю. Та ответила на поцелуй. Не думала, что на подобное он решился и совершит прямо перед свадьбой. Всë внутри затрепетало…       — Только обратно по трубе не спускайся. — Попросила она.       — Хорошо, не буду.       — Люда! Хватит с бабками сраться! Убери быстро платье, надо Серëжу по-человечески спустить вниз.       — Ромео блин! — Люда убежала и убрала платье. — Выпускай его, Джульетта!       — До завтра, Серëжка.       — До завтра, Катька. — Довольный он вышел из подъезда, весь светился от счастья, так и спать лëг. Радостный и воодушевлëнный…

***

      — Нечаева... Только вчера из род.дома Муравьëвой привезли, ой Господи, куда же время бежит?.. — расплакавшись, произнесла Зинаида Петровна. Её руки тут же поспешили смахнуть дорожки слёз. Матери такие, всегда удивляются подобному.       — Зинаида Петровна. Не плачьте. Не нужно это. — Утешал Сергей, обнимая тëщу.       — Ох, Серёжа, ты только береги Катюшку! Она у меня одна! — взмолилась Муравьёва.       — Разумеется, Зинаида Петровна! Буду беречь до конца жизни. — Уверенно произнёс Нечаев. Она успокоилась, глубоко вдохнула, выдохнула и подняла глаза на зятя, принявшись бегло рассматривать его внешность.       — Жилетку-то застегни, муженёк! — усмехнулась женщина, дёрнув за расстёгнутый жилет.       — Ой... и правда, что это я... — засмущался он и тут же принялся застёгивать элемент костюма.       — Волнуешься, Серёженька!       Люда подскочила самая первая и была уже в предвкушении от этого дня.       — Катюха! — закричала она, стащив одеяло с подруги. — Вставай! У нас работы много!       — Угу... — недовольно буркнула Катя.       — Катя блять! Ну вста-авай! Давай! Бегом на кухню, хлеб за щёку и делаем из тебя человека! — было тяжело поднять с кровати обмякшее тело, несмотря на наступивший важный день. После завтрака девушка полностью угодила в лапы подруги.       — Так... Надо думать, что сделать... — рассуждала вслух Свиридова, теребя в руках волосы подруги. В голову пришла идея и пальцы тут же начали её воплощать.       Машина остановилась у подъезда и Сергей быстро вышел из машины. Ему хотелось побыстрее увидеть свою жену.       — Жених, ты куда ринулся вперёд матери?! — окликнула его Зинаида и он остановился. — И дня прожить без Катюши моей не можешь. — Мать открыла дверь подъезда и скрылась. Спустя тридцать минут она вышла в парадном мундире вместе с готовой дочерью. И сердце Нечаева пропустило два удара. Он чувствовал себя, как в самый первый день их встречи, когда всë только начиналось…       — Что Серëж, заново влюбился? — поинтересовался Павел. Парень кивнул, любуясь невестой. А девушка любовалась им — не каждый день увидишь любимого в костюме. Он так ему шёл, так всё аккуратно подчёркивал… В итоге жених шагнул к своей будущей жене, не отрывая взгляд.       — Серëж! Кто ж до свадьбы целует?! — удивилась Марина Станиславовна, будто зная следующее действие сына.       — Мама права, Сергей, надо потерпеть. — Сказал Дмитрий Сергеевич. Но он и не собирался. Перед глазами мелькали эпизоды за этот один учебный год… На глазах Кати навернулись слëзы.       — Не плачь, Катюш. — Ласково произнëс Нечаев, смахивая с девичьего лица крупинки слëз.       — Всë, едем! — позвала Нечаева-старшая. Нечаев подхватил на руки Катю.       — Серëж, иди аккуратно, не упади, прошу тебя. — Беспокоилась невеста.       — Не переживай, Катюша! Живыми доедем! — успокоил жених еë. У подъезда стояло две машины — Павла и Дмитрия Сергеевича.       — Я предлагаю родителям поехать в моей, а молодëжь спокойно уместится в своей. — Предложил Сеченов.       — Ой! Павлик! Сфотографируй молодых, пока у Серëжи руки не отвалились! — предложила Люда, смотря на Пашу. Тот вытащил из машины новую камеру и запечатлел молодых счастливыми. В окнах показались соседи, привлечëнные радостными возгласами. Сергей посадил Катю на заднее сиденье, а затем и сам сел рядом.       Белоснежное помещение с мраморными полами и лестницами. Красная дорожка вела от массивных дверей из тёмного дерева к алтарю. Будущая семья ступала по мягкой поверхности. Столько случилось за время вместе, столько они пережили, через многое прошли и пройдут, а сейчас наступает новый этап в жизни. Можно только гадать, каким он будет, но они надеялись, что всё будет хорошо, что они со всем справятся вместе. После тёмной ночи наступает самый яркий рассвет, и он наступил в их жизни. Им казалось, что они не выберутся из этой холодной тьмы, где ничего и никого нет, и это только пугало до холодного пота… Ужасы войны, ужасные отношения. Они грызли тушу как голодные волки, обгладывали каждую косточку своими острыми зубами. Но они оба в их жизни протянули друг другу руки помощи. И выбрались. Научились заново жить.       — Согласны ли вы, Сергей Алексеевич Нечаев, взять в законные жëны Екатерину Муравьëву? — спросили его.       — Согласен!       — А вы, Екатерина Муравьëва, согласны взять в законные мужья Сергея Алексеевича Нечаева?       — Согласна!       — Тогда обменяйтесь свадебными кольцами и поставьте подписи! — Люда вынесла на подушечке из красного бархата два золотых кольца с гравировкой «Моя любовь всегда с тобой» и встала впереди супругов. Сергей взял кольцо поменьше для Кати, взял её ладонь, приподнял и дрожащая от волнения рука вдела в безымянный палец символ, связывающий их. Настала очередь девушки. Настала очередь росписей в свидетельстве о заключении брака. — Объявляю вас мужем и женой! — прозвучали заветные торжественные слова, открывающие двери в новый этап. Наконец-то Нечаев мог поднять с лица уже жены фату и заключить еë в долгий долгожданный поцелуй. Не было предела их счастью, заставляющему сердце быстро биться и распространять по телу электрические разряды. Матери от счастья плакали. Люда заревела. Сеченов с гордостью смотрел на новую образовавшуюся семью — Нечаевых. Губы разъединились и Сергей снова подхватил Катю на руки, выходя с ней на улицу. Павел запечатлел это на плёночный фотоаппарат.       — Людка! Чтоб следующая ты замуж у меня вышла! — радостно закричала уже Нечаева, бросив букет в руки подруги. Та его моментально поймала.       — Обещаю, Катюша! — так же радостно ответила подруга. Светящаяся улыбка с лиц супругов не сходила. И Катя заточила Сергея в поцелуй.       — Понял?! Пообещала! А где моё колечко?! — возмутилась Люда, глядя на Павла.       — Всё у нас будет, Людонька! Обещаю. — Пообещал он.       — Ну смотри мне. — Сощурив глаза, произнесла Свиридова.       Большой раскладной стол с белой скатертью расположился в зале. Супруги расположились посередине. Хрустальные салатницы, фужеры, праздничный сервиз… Атмосфера праздника.       — Ох, братцы! Чтобы всë у вас было хорошо в жизни! Горько! — закричала Люда. Последняя фраза эхом раздалась по квартире, если не по всему этажу. Сергей на этот раз заточил Катю в долгий и пленительный поцелуй.       Веселье продолжилось до позднего вчера. Еда, смех, выпивка, песни, разговоры почти обо всём на свете. Всë это превращалось в тëплую атмосферу… Гости разъехались. Супруги остались одни. Они целовали и целовали друг друга, что уже болели губы. Но это лишь мелочи.       Остаëтся им только надеяться, что и в дальнейшем также будет хорошо, как сегодня… События этого дня они будут пересматривать на фотографиях в альбоме.