Во мгле ночной

      «Какое приятное забытое чувство, — думал Эмин, нежась в постели. — Что же это? Неужели… я выспался!»              Юноша расплылся в блаженной улыбке. Давненько у него не было выходного. Однако приятную дремоту прервал стук в дверь, тут же она распахнулась, и в комнату без разрешения влетел Джонатан.              — Уже час дня, до вечера спать собираешься? Понимаю, тебе выходной дали, но должно же быть хоть что-то святое. Пока ты дрых, дети разнесли новую клумбу! Помоги хоть немного, пожалуйста, — жалобно простонал вампир, уже готовый ползать на коленях, умоляя о спасении.              Эмин медленно уселся на кровати, лицо его скривилось.              — Ты чего рожу корчишь, совсем не рад меня видеть? — казалось, бедняга вот-вот заплачет.              — Во-первых, сегодня это не мои проблемы, в последний раз я отдыхал полтора года назад… — Эмин вдруг прервался и прикрыл глаза рукой. Тяжелые воспоминания о суровом наказании начали портить настроение. Джонатан слегка побледнел и сочувственно опустил большую ладонь на плечо, ему совсем не хотелось расстраивать друга:              — С тобой порой обходятся слишком жестоко. Ты этого не заслуживаешь.              Юноша выдохнул, похлопал друга по руке в знак примирения и осторожно натянул одеяло повыше. Следы от прошлой ночи никуда не исчезли. Все тело стонало от боли, особенно внизу, неудивительно, что ему было так трудно сохранять внешнее спокойствие. Нужно было хоть немного прийти в себя.              — Вот что… — продолжил он свою мысль, — давай так: я все равно обещал Ромулу поединок, займу мальчиков на часок-другой.              — Ты самый лучший человек на свете! — воскликнул Джонатан, почти вплотную прижимаясь к юноше в тщетных попытках обнять. — Ну ты и недотрога, — пробурчал он, получив в свои объятия подушку вместо юноши.              Эмину совсем не хотелось, чтобы кто-то тревожил его лишний раз после произошедшего. Но поведение Джонатана забавляло, казалось, что тот выглядит как восторженный щеночек: приделать хвост, и он бы не переставал им вилять.              — А, вот, Граф попросил передать тебе фрукты, и раз уж у тебя выходной, давай сходим в деревню, выпьем. У Борга я тебя отпрошу.              — Спасибо тебе за заботу, я бы не отказался… — Эмин не успел закончить фразу.              — Ну тогда увидимся, — перебил его друг и спешно покинул комнату. Ему еще предстояло много работы.              Оставшись наедине с собой, Эмин взглянул на фрукты, и ему вдруг стало дурно. Он осторожно приподнялся с кровати, каждое движение отзывалось болью. Преодолев себя, юноша все же окончательно встал и подошел к зеркалу, критично осматривая повреждения. Впрочем, ничего особенного: пара синяков, царапины и следы от острых клыков по всей смуглой спине. Нужно было размяться, поначалу это не приятно, но тогда весь дискомфорт уходит довольно быстро. Эмин окунул лицо в холодную воду. Она бодрила.              В саду, как и сказал Джонатан, дети разносили результаты его работ. Рэм усердно отбивался от атак старшего брата. Тяжело было справляться с более крупным и опытным противником, поэтому по совету отца он активно использовал преимущества местности: прятался за клумбами или подставлял очередную вазу, чтобы самому не попасться под удар. Эмин ловко ухватил конец деревянного меча, который летел прямо в голову статуи, на месте которой мгновение назад располагался Рэм.              — Ваши навыки похвальны, но посмотрите, что случилось с садом. Бедняга Джонатан сейчас богу душу отдаст из-за ваших проделок. — Эмин, пожалуй был добрейшим человеком во всей округе, его лучезарная улыбка всегда поднимала настроение, но сейчас она внушала самый настоящий ужас. — Граф наблюдает, но это не значит, что нужно рушить сад.              Юноша осторожно забрал из рук младшего деревянный меч:              — Вы позволите? Я обещал вашему брату один бой.              Эмин взглянул на башню, в окне чернело два высоких силуэта, один из них кивнул. Это означало одно: граф дал добро и сдерживаться не стоило. Сам юноша прекрасно понимал: все, что он делал, — это тренировал удары и физическую форму. Сможет ли он сравниться с талантливым вампиром, пусть и столь молодым? Что ж, ему предстояло это проверить. Эмин встал в стойку.              — Раз отец приказал, то и я жалеть тебя не буду, — Ромул наставил на него свой меч, а после без предупреждения резко атаковал.       Эмин дернулся, уворачиваясь от скорого выпада. Теперь он понимал: лучше пожертвовать головой статуи, чем своей. Мальчик наносил град ударов, сопернику еще повезло иметь боевой опыт. Тело не восстановилось, а выпады Ромула были слишком резкие, трудно было за ними поспеть. Эмин все же совершил ошибку и тут же поплатился за нее. Деревянный меч больно ударил его по руке, юноша вскрикнул от неожиданности и выронил клинок. Первый раунд был за Ромулом.              Рэм с волнением наблюдал за братом; сегодня с самого утра он вел себя странно, был еще более молчалив и раздражителен. Противники заняли прежние позиции. Рука саднила, доставляя еще больше неудобств, но вроде ничего не сломано, и это уже хорошо. Эмин приготовился: на сей раз он намеревался не отставать от молодого господина, поэтому первым кинулся вперед в попытках задавить того серией атак. Мальчик встретил неожиданно быстрым и жестким напором. От первых ударов в голову он быстро увернулся, а затем заблокировал удар в корпус, отбросил меч соперника и контратаковал в ногу. Эмин свалился на землю, схватился за ногу и зашипел, после чего получил еще и несильный показательный удар по голове. Ромул явно начал переходить черту, но отступать было нельзя.              Юноша подобрал меч и встал в стойку, теперь на ногах он держался еще хуже. Третий раунд начался. Мальчик не стал давать шанс сопернику и атаковал в лоб, удары его стали быстрее и точнее, но Эмин явно лучше начал поспевать за ними. Он выискивал слабое место. Ромул целился в голову. Это был тот самый шанс. Юноша среагировал быстро, вскинул меч, приготовившись блокировать. Неожиданно он почувствовал резкую боль в боку. Удар был обманкой. В последний момент соперник изменил траекторию меча, и тот ударил в незащищенную часть корпуса. Эмин вскрикнул, теперь уже от боли. Рэм подбежал к слуге, беспокойно вглядываясь ему в лицо:              — Мне кажется уже достаточно. Ты можешь пострадать.              Юноша осторожно убрал его руку:              — Все в порядке. Это просто синяк, ничего не сломано.              Мальчик сделал шаг назад, добрая улыбка Эмина вселяла в него уверенность.                    «Мне не потребуется опасаться контратаки, если я достаточно сильно заблокирую его удар», — пронеслось в голове.              И вновь соперники заняли свои позиции. Ромул все это время хранил молчание. Он решил применить ту же тактику, что и до этого. Было очевидно: сопернику не совладать с его скоростью. Мальчик атаковал, он вновь пытался задавить соперника, но это было не так просто, как могло показаться на первый взгляд. Эмин был действительно хорош, и попасть по нему было не так уж легко. Ромул действовал решительно. Ярость вдруг вскипела в его душе, картина прошлой ночи всплыла в памяти. Он вновь целился в голову. Ромул замахнулся, нанося удар. Что-то мелькнуло перед его глазами. Раздался громкий звук удара и треск. Мальчик отшатнулся назад. Его деревянный меч был переломан пополам, а клинок соперника маячил прямо перед носом. Ромул замер.              Эмин опустился на колени:              — Я не знаю, в чем я провинился, но не лучше ли рассказать, что произошло? Так бы мы могли быстрее решить эту проблему, — юноша поднялся с земли и протянул остатки меча своему господину, а после похромал обратно в дом, держась за больной бок. Рэм поспешил следом.              — Почему ты постоянно влезаешь в неприятности? — бурчал Джонатан, прикладывая холодный компресс к больному боку, пока его пострадавший друг безуспешно пытался перебинтовать себе руку. Рэм возился со своим мечом неподалеку.              Все трое расположились в комнате Эмина, из-за этого она казалась еще меньше и теснее.              — Я его чем-то обидел? За что он так? Мог бы просто рассказать, я бы извинился, загладил вину… — юноша выглядел расстроенно.              — Ты слишком добрый, не обращай внимания на подростков. Пубертат у юного господина, вот и гневается почем зря. Ты мне лучше скажи, откуда у тебя такая силища? Меч-то вдребезги!              Юноша прижался к стене и прикрыл глаза, полностью игнорируя присутствие друга. Не хватало еще, чтобы любопытный Джонатан разглядел следы на спине. Шумные возгласы как-то стихли и отошли на задний план. Эмин погрузился в свои мысли. Сказанные ранее слова совсем его не утешали. С другой стороны, Ромулу не впервой такое поведение, возможно, сейчас его действительно что-то сильно расстроило.              Тело вновь начало отзываться болью, особенно бок. От тягостных мыслей его отвлек Рэм. Мальчик приложил свежий холодный компресс, который представлял из себя бурдюк, наполненный снегом, забрался на кровать и пристроился к Эмину с другой стороны. Юноша осторожно приобнял его одной рукой и потрепал по голове. Оба какое-то время хранили молчание. Рэм наконец не выдержал:              — Прости его. Отец ведь тебя мне подарил, но пока мне не исполнится восемнадцать, я не могу полностью управлять своим имуществом. Я обещаю, когда я буду взрослым, я буду о тебе хорошо заботиться.              — Тогда я обещаю, что посвящу вам свою жизнь, — Эмин вновь улыбнулся. — Ну а теперь идите, каморка слуги не место для молодого господина. Я отдохну, и завтра проведем целый день вместе.              Мальчик резво подскочил с кровати. Он не хотел покидать своего любимого Эмина, но был достаточно сознателен, чтобы понимать: ему тоже нужен отдых. Наконец, юноша остался в тишине, только птицы щебетали за окном. Близилась весна. Побродив по комнате, он остановился напротив стола и поднял книгу, которую перечитывал раз десятый, наверное, но больше развлечений не было, собственно как и свободного времени на них. Это был исторический томик о великих полководцах Севера и Юга, их величайших сражениях и победных тактиках. Будучи ребенком, Эмин начинал изучать военное искусство. Его отец требовал доскональных знаний во всех областях этой сферы, начиная от фехтования и заканчивая историей.              Юноша отложил книгу. Ему вдруг стало очень грустно. Провести всю жизнь в качестве раба у знатного вампиреныша — не самый худший исход событий, но Эмин знал и другую жизнь. Старший сын знатного рода, талантливый и умный, он не сомневался, что у него впереди великое будущее. Окружающие ожидали от него грандиозных свершений, а любящие родители всегда были готовы помочь и поддержать.              В одну ночь все изменилось: кто-то открыл ворота города, впуская врагов. В жестокой схватке погибли родители, близкие люди и дорогие друзья, прекрасный дом разграблен и уничтожен, а сам Эмин оказался здесь.              Вечерело, и так пасмурное небо понемногу начинало сереть.              — Ты что, опять плакал? У тебя глаза красные. По родине тоскуешь, да? — поинтересовался Джонатан, протягивая другу свои зимние сапоги, обитые мехом неизвестного северного хищника. В основном юноша проводил большую часть времени в доме. В целом ему запрещалось покидать территорию особняка, только если в сопровождении кого-то. Поэтому хозяева не считали нужным снабжать раба верхней одеждой: меньше соблазна сбежать, хотя он вроде и так не особо собирался.              — Не плакал я, — раздраженно ответил Эмин. — У меня аллергия на бестактные вопросы.              Джонатан понял, что явно сболтнул лишнего, и поспешил перевести тему:              — Надевай, не бойся. До деревни минут сорок ходьбы, никто не хочет, чтобы ты замерз и простыл.              Юноша согласно кивнул. Сапоги были ему немного велики, но такие мягкие и согревающие. Их не хотелось снимать. Зимняя униформа прислуги сама по себе была очень теплая, пошитая из плотной качественной черной шерстяной ткани. В ней было комфортно в холодном поместье, но в зимнюю стужу она никак не спасала. На помощь вновь пришел Джонатан, заботливо одолживший свой плащ. Накидка очень хорошо согревала, а мех на вороте и полах мешал холодному ветру проникнуть внутрь.              Эмин накинул капюшон. Он уже и не помнил, когда в последний раз покидал поместье. Дорога пролегала через густой еловый лес. Много лет назад тут жили хищные звери, больше напоминавшие чудовищ. Они любили нападать на местных жителей и их скот. Заезжие охотники могли выловить или убить одного-двух, но проблему это не решало. Все изменилось с появлением Графа. Возможно, звери испугались одного его присутствия, кто знает? Однако с тех пор они старались не показываться вблизи деревни, прячась в самой густой чаще леса.              Двое беззаботно брели по занесенной снегом тропинке, увлеченно обсуждая жизнь в особняке. Эмин впервые за долгое время почувствовал себя легче. Он улыбался. На самом деле ему и вправду нравилась болтовня Джонатана, она веселила и поднимала настрой, а пение маленьких зимних птичек, скакавших с ветки на ветку, успокаивало. Друзья взобрались на холм; внизу располагалась крупная деревня, больше напоминающая маленький городок. Лавочники постепенно убирали товар с полок, а вот трактирщики, наоборот, зажигали уличные факелы и распахивали двери своих заведений, приглашая пройти внутрь.              Эмин давно не видел столь оживленного места, глаза его заблестели. Джонатан был завсегдатаем, и местные хорошо его знали, а вот его друг был здесь в диковинку. Люди уважали и любили семейство Вульфстрат, ведь они принесли в эти забытые земли мир и даровали деревеньке некоторое процветание. Слуги, работавшие в доме, так же были желанными гостями. Эмин почти не покидал территории поместья, к тому же имел редкую для этих земель внешность. Северяне обладали строгой холодной красотой, они были высокими и бледными со светлыми волосами и серыми глазами. Удивительно, но даже простые крестьяне имели горделивую осанку истинных аристократов и тело могучих воинов.       Необычно смуглая для этих мест кожа, черные волосы и яркие голубые глаза привлекали куда больше внимания, чем хотелось бы Эмину. Под любопытными взорами прохожих он начал ощущать себя очень некомфортно. На помощь вновь пришел Джонатан, затащивший его в какое-то заведение. Это оказалась довольно уютная таверна. Посетителей тут почти не было, и только компания мужчин за столиком у стены увлеченно играла в карты. Вампир усадил юношу в самый дальний угол, а сам сел напротив, будто отгородив от окружающего мира. Эмин облегченно выдохнул. За четыре года он совсем отвык от людского общества и позабыл, как следует вести себя на публике. Компания напротив на какое-то время отвлеклась от игры, кидая любопытные взоры в сторону юноши, благо длилось это недолго, и вскоре мужчины вернулись к своим более увлекательным делам.              — Я специально сюда заглянул. Обычно я предпочитаю более шумные места, ну знаешь, покутить со старыми товарищами, погорланить песни.              Эмин отвлекся от своих переживаний. Он вдруг вспомнил, что у всех кроме него в замке все-таки есть личная жизнь.              — Ты не рассказывал о своих друзьях.              — Ну да, а чего о них рассказывать. Парочка старых солдафонов, мы сражались вместе, когда те были молоды. За хорошую службу Граф подарил им землю. Теперь мы встречаемся каждое воскресенье, пьем и веселимся. Иногда я навещаю их семьи. У одного такая очаровательная внучка появилась, — Джонатан вдруг загрустил, но подошедшая официантка быстро привела его в чувство, и вампир вновь оживился. — В общем, тебе же все равно не платят, я угощаю. Здесь безумно вкусная дичь и хороший хмельной мед…              Эмин согласно кивнул. Выбора у него особо не было: если Джонатан начинал болтать, его было не остановить. Еще минут пять вампир увлеченно расписывал чудеса здешней кухни и пивоварения, активно жестикулируя, а потом вдруг осекся.              — Я совсем забыл, — поковырявшись в карманах, он выудил крупный красновато-зеленый плод. — С днем рождения.              Юноша остался молчалив, он удивленно таращился на друга. Неизвестно, что его поразило больше: спелый манго посреди северного королевства или то, что Джонатан откуда-то узнал про эту дату. Вампир громко рассмеялся, привлекая внимание компании мужчин.              — Видел бы ты свое лицо. Ну давай по порядку. У меня есть знакомая торговка, явно из ведьм, у нее всегда можно купить что-нибудь необычное. Я долго думал, что следует подарить, и поскольку ты южанин, она предложила мне это странное яблоко.              — Это манго, — поправил его Эмин, стараясь сохранить твердость в голосе. — Спасибо тебе, ты делаешь меня счастливым.              Глаза наполнились влагой, казалось, еще чуть-чуть, и он расплачется. Но рыдать от переизбытка чувств было прерогативой Джонатана. Чтобы отвлечься, юноша принялся за дело. Он достал ножик из корзинки на столе и разрезал фрукт на три части, середину отложил в сторону, а остальные быстро порезал на квадратики и протянул другу. Торговка не обманула, это действительно был сочный спелый манго, пожалуй, самый вкусный, который когда-либо пробовал Эмин, а может, он просто отвык от этого. Они оба ели молча, и вновь вампир прервал тишину. На сей раз говорил он не так громко, как обычно:              — Ты, наверное, позабыл, но когда мы только встретились, ты сказал, что тебе ровно полгода назад исполнилось четырнадцать, я запомнил эту дату. Мы, вампиры, празднуем день рождения раз в десять лет. Вот я и не тревожил тебя эти четыре года. Но сегодня ведь важный день. Ты стал совершеннолетним, поздравляю. С твоим приходом в особняке стало намного веселее и проще работать.              Наконец им подали деревянные кружки, доверху наполненные ароматным медом. Джонатан отпил немного и задумчиво посмотрел на друга.              — Слушай, я не в курсе всей истории, но братья ведь правда стали вести себя куда более пристойно, особенно Рэм. Как тебе удалось?              Эмин откинулся на спинку скамейки, он неспешно пригубил напиток и отставил стакан в сторону.              — Тебе правда интересно? Ну, это довольно долгая история.              — Да какая разница? У нас ведь весь вечер впереди.