Во мгле ночной

      На высокой башне отчаянно звонил огромный городской колокол. Жители уже попрятались или поспешили укрыться в своих домах и подвалах, подальше от бойни, что царила на улицах, город полыхал. Ворота герцогского замка были распахнуты, местные войска застигли врасплох, а поэтому они не могли дать достойный отпор, но старались держаться до последнего. Вся городская площадь, некогда наполненная весельем и светом фонарей, что плясал в разноцветных гирляндах, теперь была разрушена и завалена мертвыми телами.       Мальчишка продирался сквозь толпу, взмахом меча он сразил очередного соперника, отсекая тому голову. Позолоченный доспех его был заляпан кровью, а длинные черные волосы разметались во все стороны. Он тяжело дышал, силы потихоньку покидали его, но мальчик не останавливался и продолжал свой путь к центру площади, не щадя врагов на своем пути.       Заприметив, как ему казалось, знакомый силуэт, он свернул направо, ногой отпихивая от себя раненного вражеского солдата, а после резко замер. Высокий незнакомец, неестественно высокий для простого человека склонился над двумя телами: мужчины и женщины в богатых доспехах. Граф вытащил свой меч и стряхнул кровь, не отводя взгляда от поверженных врагов, будто проверяя, а точно ли они мертвы. В его глазах читалось сожаление, но вряд ли кто-то в пылу сражения мог это заметить.       Мальчик побледнел, глаза его застилали слезы, но старый учитель всегда говорил, что в бой нужно бросаться с холодной головой и Эмин успокоил разум настолько, насколько это вообще возможно для мальчишки, на глазах которого повергли его родителей. Крепче сжав свой малхус , он с отчаянной злобой кинулся на врага. Граф явно опешил от такого напора, но не был застигнут врасплох. Наоборот, ему стало интересно, кто же это так яростно ринулся на него в атаку? Голубые глаза, наполненные отчаяной злобой, резко контрстировали на фоне всполохов огня. Доспех, надетый на сопернике говорил о том, что его обладатель - всего лишь оруженосец. Поэтому мужчина довольно быстро потерял интерес, однако губить такой талант в столь глупой схватке было кощунством.       Эмин наносил резкие рубящие удары, скорость и точность их была поразительна, вряд ли бы простой человек смог пережить столь яростный град ударов, разве что действительно умелые войны, но перед мальчиком был вампир и не простой, а крайне могущественный и закаленный в боях. Избежать столь открытых и простых атак для него не составляло труда. Отшагнув от очередного выпада, граф замахнулся рукой. Эмин лишь краем глаза успел заметить атаку, по затылку разлилась ужасная тупая боль, в ту же секунду сознание будто провалилось в темную непроглядную пропасть. Граф придержал мальчишку, чтобы тот не рухнул на землю, а после, передал его в руки одного из рослых вампиров.       — Смотри, чтобы ни одной новой царапины. Бойкие нынче дети у южан. Будет хороим примером для моих.

***

             Невольничий рынок всегда был местом очень шумным и не очень приятным, во всяком случае, Эмину здесь никогда не нравилось. После успешной осады его поспешили переоборудовать под пленных солдат. Кому не повезло умереть в бою, тех заковывали в кандалы, клеймили, после привязывали в шеренгу к одному из обозов, а дальше отправляли в путь на север.       Мальчик сидел в клетке уже третий день, за все это время не проронив ни слова. Пленные солдаты, что находились там же, давно признали своего юного господина, но никто не решался выдавать его. Мало ли что могли сотворить с наследником захваченной территории.       Закован Эмин был, пожалуй, покрепче остальных. Цепи на руках крепились еще и к ногам, не позволяя выпрямиться в полный рост. А импровизированный намордник не давал возможности опять в кого нибудь вцепиться. Буквально два дня назад, когда соладты сдирали с него доспех, Эмин извернулся и, не имея возможности ударить, буквально откусил ухо незадачливому мужчине. Вой тогда стоял дикий, но приказ графа никто нарушать не осмеливался. Мальчика не трогали, лишь связали покрепче и надели железку, на лицо, чтобы больше не кусался.       Одна из женщин, сидевшая неподалеку протянула лохань воды и надломила небольшойй кусочек хлеба, чтобы пролезал сквозь прутья намордника. — Молодой господин, вам необходимо поесть иначе сил не будет, кто знает что вас ждет в будущем, нужно быть готовым. — Старик, сидевший все это время рядом с мальчиком закивал головой. Эмин знал его и довольно хорошо: солдат удачи, что присягнул на верность его отцу очень и очень давно, в войске он был самым старым, но умудренным опытом воином, отказавшись от титулов, старик пожелал оставаться рядовым солдатом и помогать новобранцам на поле боя. Даже в столь преклонном возрасте он обладал могучим телом, испещренным шрамами, наверное поэтому его и оставили в живых, такой еще поработает где-нибудь на руднике.              — Она права, юный господин, послушайте слова старика, вы третий день не ели, возьмите и мой хлеб.       Эмин приподнял голову, безучастный взор его изменился, брови сдвинулись, а руки задрожали, усилием воли, он подавил выступившие слезы и судорожно вздохнул.       — Почему вы это делаете? Мои родители мертвы, вся ответственность за войско и за город лежат на мне, я должен был что-то сделать и не справился. Вы здесь все из-за меня, я не заслуживаю вашей доброты. — Мальчик вновь уткнулся лицом в колени, его тело сотрясалось от рыданий. Больше трех дней, он старался держать лицо перед соллатамы, но нежная детская душа наконец не выдержала и мальчик дал волю слезам, а проснувшийся голод решил напомнить о себе еще и сокрушительной головной болью. — В этом нет вашей вины, вы всего лишь ребенок. — Поспешила успокоить его воительнца.        — Кто-то предал нас и открыл врагам ворота. В ином случае разве могли столь великие люди, как ваши родители так просто сдать город?       Доводы старика показались ему разумными и Эмин все же утер слезы, размазав грязт по щекам, а затем наконец уселся поудобнее, взял предложенный хлеб, буквально вгрызаясь в него зубами. С двумя булками было покончено меньше чем за пару минут, наконец мальчик сыто выдохнул и окончательно успокоился.       Следовало обдумать ситуацию и простроить возможный план действий, все как учила его матушка. Если он сидит в клетке, а не отдельно, его точно не признали наследником герцогства. Эмин понимал, что он объективно красив, значит вряд ли его отправят на рудник, скорее в гарем или, на арену, если распознают в нем война, был и третий вариант, о котором ему совсем не хотелось думать: пойти слугой к наложницам или наложникам. Часто бывало так, что любимцам хозяев доставались все блага этого мира, в том числе и лучшие слуги. Для этого использовали мальчиков и юношей, их оскопляли, обучали, а после приставляли к своим питомцам.       Эмин схватился руками за голову, такой исход был неприемлем, он скорее перережет себе горло, чем унизится подобным образом. Потребовалась еще пара минут, чтобы восстановить прежнюю холодность ума, однако на раздумья времени ему не дали. Дверь клетки отворилась и один из стражников грубо ухватил мальчика за руку, вытаскивая наружу.       Зазвенели цепи, их длинна была слишком короткой, Эмин еле удержался на ногах чтобы не полететь носом вниз, его вновь удержал охранник еще больнее ухватит за запястье.       — Спасибо что присмотрел, пока я улаживал все дела.       Мимо мальчика пролетел небольшой мешочек с деньгами, который тут же поймал охранник. Эмин поднял голову, чтобы посмотреть, кто же его новый хозяин и сразу же отступил назад, из-за коротких цепей полностью разогнуться не вышло. Граф держал цепь, что крепилась к оковам на руках, поэтому отойти далеко было невозможно.              — Это все ты! — Мальчик яростно взмахнул руками и подался всем телом назад, силясь вырваться, но незнакомец даже не шелохнулся. Его грозная фигура внушала всем присутствующим ужас: не только рабам, но и местным стражам. Сейчас же все недовольство этого мужчины было направлено только на Эмина.       Мальчика охватил неестественный ужас, это был не просто страх смерти, а нечто большее, намного ужаснее, нечто, чью природу он не мог понять и объяснить, казалось небо вокруг потемнело, хоть там и не было ни одной тучи, воздух стал тяжелым и тягучим, было трудно дышать. Эмин упал на колени, задыхаясь от охватившего его ужаса, все тело била крупная дрожь. Стражники поспешили последовать его примеру и так же опустились на колени, уже по своей воле, боясь гнева их военно-начальника. Рабы в клетках забеспокоились и зашумели, где-то слышался детский плач. Все прекратилось в одно мгновение. Граф потянул цепь, заставляя Эмина подняться на трясущихся ногах. Только тогда мальчик, несмотря на слезы, застилавшие глаза, все же смог получше разглядеть своего хозяина: высокий, бледный, с длинными темными волосами, такими же черными, как и южное небо в безлунную ночь. Золотые глаза не выражали никаких эмоций, но глядя в них почему-то становилось спокойнее на душе.       — Вот и хорошо, я перестарался, а такое милое личико как это слезы только портят. — Граф протянул холодную когтистую лапу и утер грязь с влажных разгоряченных щек, когтистые пальцы проскользили чуть дальше, послышался щелчок. Намордник упал на песок. — Больше не кусайся. Ты ведь не хочешь провести остаток жизни на цепи, как дворовый пес? С тобой ничего не случится, если будешь слушаться.       Эмин лишь кратко кивнул, он все еще не отошел от поразившего его ужаса и не понимал, что происходит вокруг, поэтому безропотно следовал за хозяином, звеня заржавевшими цепями на босых ногах.       За пределами рынка стоял огромный черный конь, неестественно большой чтобы быть обычной лошадью. Одним своим видом он, как и хозяин внушал ужас. Эмин остановился, конь пугал его, но граф подтолкнул мальчика ближе.       — Инцитат – добрейшее создание в этом городе.       Мужчина ухватил Эмина за талию и приподнял, перекидывая поперек седла, так что руки и ноги свисали вниз. Мальчик поерзал, положение было крайне неудобное, но после пережитого ужаса, он опасался даже двинуться лишний раз, голову он тоже поднимать не решался, слезы все капали на горячий бок скакуна. Судя по всему, они по одной из боковых улиц направились к западному выходу из города, миновали ворота и вновь остановились в метрах пятисот от городских стен. Граф выкинул два фиолетовых камушка, звонко звеня и переливаясь на солнце, они покатились по дороге, остановившись ровно в двух метрах друг от друга. Между ними вдруг возникла серебристая тонкая стенка, Эмину узнал в ней портал, каким пользовалась придворная ведьма и прочие сильные маги, рядовым подобное было не под силу, однако он и не предполагал, что нечто такое можно было заключить в камнях. Мальчик не знал кто его хозяин и куда его везут, но он почти сразу понял, что незнакомец не простой человек, а вампир.       Климат резко изменился как только они прошли портал. Подул холодный ветер, а прогретая солнцем тропинка сменилась промерзшей землей и булыжниками, шел только первый месяц осени, но кое-где уже можно было видеть выпавший снег. Эмин приподнял голову, вокруг нависали огромные диковинные деревья, вместо листьев у них росли иголки, мальчик и раньше видел похожие, но именно эти кажется назывались елями. Оказавшись на родной земле, Инцитат начал беспокойно хрипеть и рыть копытом землю. Граф похлопал его по шее и слегка ослабил поводья. Почуяв свободу, конь пустился рысью, с жадностью вдыхая холодный воздух.       Эмин точно не знал, сколько он были в пути, кажется дня три, и, судя по снижающейся температуре, они двигались на север. Если бы не теплая спина скакуна, мальчик бы точно замерз. Граф отдал ему свой плащ, но это мало помогало. Раз или два в день мужчина останавливал коня, позволяя ему передохнуть и пощипать остатки травы, Эмину было разрешено отойти и размять затекшие конечности, все равно у него не было и шанса на побег. Граф похоже напрочь забыл, что людям регулярно нужна еда и вода, а мальчик слишком боялся попросить. Хорошо что во время остановок у него была возможность спускаться к ручью.       К вечеру третьего дня, Инцитат вдруг перешел с рыси на шаг, а копыта застучали по каменной дорожке. Эмин приоткрыл глаза, уже стемнело и он ужасно замерз. Граф слез с коня и снял с седла мальчика.       Особняк представший перед ним, оказал на юного герцога ужасное впечатление. Трех этажное большое здание с торчащей слева башней было темным и казалось неприветливым, горы что чернели на горизонте, тускло освещенные луной, будто давлели на всех, кто жил вблизи. Атмосфера разительно отличалась от южной, привыкший к ярким краскам и уличным фонарям, что всегда ярко освещали город своим теплым светом, Эмин не мог воспринять и понять эту суровую северную красоту. Еловый лес возвышавшийся позади непроницаемой черной стеной пугал, и,заметив, что хозяин уходит, мальчик поспешил за ним, пока окончательно не отморозил ноги.       В холле на удивление было тепло и уютно. Везде горели свечи, кажется, в доме ожидали и готовились к приезду графа. Первым на лестнице показался рослый худощавый старик, одетый в аккуратный черный костюм, седые волосы его были собраны в хвост. Он сразу заприметил незнакомого ребенка, стоящего позади, но не стал акцентировать на этом внимание, а лишь вежливо поклонился. За ним по ступенькам спустилась высокая женщина. Судя по ее ночной рубашке и шелковому халату, обшитому серебром, она явно собиралась спать. Строгий взор ее немного смягчился, женщина улыбнулась уголком губ и поспешила к мужу, чтобы обнять его. Подойдя ближе и протянув руку к графу, она все же заметила Эмина и нахмурившись перевела взгляд на мужа.       — Это кто?       — Посчитал, что мальчикам здесь скучно и притащил няньку.       Графиня скрестила руки на груди и еще более строго уставилась на мужчину. — Что значит няньку? Не посоветовался со мной, привез непонятно кого. Разве можно незнакомому человеку доверить собственных детей?        Граф кивнул и взял жену за руки. Ее замечания звучали более чем резонно.       — Не могу спорить. Давай поступим следующим образом: у нас будет три дня на раздумья, по истечению которых примем окончательное решение. В конце концов, от нас уволилась уже четвертая няня.       Последний аргумент оказал решающее действие и Корделия нехотя согласилась. Рэм был плаксивым и крайне болезненным ребенком, который любил встрять в неприятности из-за своей через чур активной натуры. Графине удавалось справляться с его воспитанием, но тогда она не могла уделять достаточно внимания своей работе и помощь Эмина пришлась ей очень кстати.              Графство Вульфстрат было поистине огромно, оно состояло из двух частей: территории самого графа и земель семьи Аскель наследницей которой и являлась Корделия. Это был очень выгодный союз, ведь исконные земли графства находились далеко на севере за горами, природа там была крайне жестокая и скудная, еда доставалась тяжелым трудом, земли Аскель находились южнее на плодородных почвах, несмотря на краткое лето и суровую зиму, урожай там собирали весьма впечатляющий. Под управлением семьи Вульфстрат находилось множество баронов и виконтов, что платили ренту за право пользоваться землей. За ними тоже нужно было присматривать, регулярно следить за сборами налогов, в случае провинности наказывать, а в случае непредвиденной беды, помогать. В общем, даже в столь длительном отпуске, работы у супругов было полным-полно. Еще и этот конфликт на юге из-за которого графу пришлось оставить семью на полгода. Работу он свою выполнил как всегда безукоризненно, даже подсобил жене, привезя в подарок Эмина. Теперь-то он намеревался как следует расслабиться и забыть о повседневных заботах.       — Иди, отдохни, я так уж и быть об остальном позабочусь. — Обреченно выдохнула женщина. —Ив! Ив, подойди сюда пожалуйста.       Из боковой двери вышла светловолосая девочка невысокая, не сильно старше самого Эмина, она была настолько бледной, что мальчик поначалу принял ее за еще одного вампира, если бы не цвет глаз: светло-голубой с вкраплениями серого.              — Это новая служанка, позаботься и приведи в порядок.       — Я не… – Эмин запнулся и съежился под недовольным взглядом хозяйки. Он все еще не отошел от знакомства с графом, поэтому очень не хотел спорить и лишь послушно проследовал за девочкой.       Ив оказалась довольно болтливой, шумных вампирш она старалась избегать, их чрезмерная активность пугала, а вот Эмин был идеальным слушателем, он просто молчал и смотрел себе под ноги, шлепая грязными босыми ступнями по мрамору, который сменился каменной кладкой комнат для прислуги.       — Ты такая красавица, лицо отмомем и всем будет видно, а глаза яркие-яркие, у хозяйки в саду растут цветы похожего оттенка.       — Послушай пожалуйста… — мальчик вновь не успел договорить, ему в рот запихнули ложку с чем-то невыносимо горьким.       — Прости что без предупреждения, это лекарство на вкус ужасное, но зато помогает не заболеть, ты наверное вся продрогла в этих лохмотьях, сейчас покушай, а я подготовлю ванну и мы тебя как следует намоем.       Эмин опустил глаза, перед ним стояла большая деревянная миска, наполненная картофелем, парой жаренных овощей и странным продолговатым округлым куском чего-то, кажется, это было мясо, но мальчик ничего подобного никогда раньше не ел. Он вообще нормально не ел в последнюю неделю, поэтому жадно набросился на пищу и уже через пять минут покончил со своей порцией. Еда была простой и пресной, но Эмину показалось, будто ничего вкуснее он в жизни не пробовал. Жар от камина начал разогревать его промерзшие конечности, мальчик почувствовал, что на душе стало чуть спокойнее. Ив была добра к нему, а хозяйка распорядилась обеспечить надлежащий уход, возможно и остальные обитатели этого дома не такие уж жестокие и страшные, как представлял себе Эмин. После трапезы, Ив вновь ухватила его за руку при этом немало смутив, и повела в ванну.              — Вода уже горячая, но для начала нужно тебя осмотреть, вдруг ты ранена.       — Нет, не надо, послушай… — И вновь попытка мальчика что-то объяснить провалилась.       — Что значит не надо? Приказ есть приказ, давай, раздевайся.       Ив потянулась к Эмину, мальчик пытался сопротивляться, но получалось крайне плохо: во первых, он не хотел навредить новой знакомой, а во вторых цепи на руках и ногах весьма ограничивали его свободу действий. Завязалась потасовка в ходе которой, Ив все же удалось стянуть с него штаны. Раздался пронзительный визг. Через пару секунд дверь распахнулась и на пороге возник высокий, широкоплечий силуэт. Незнакомец был в ночной рубахе, а алые волосы растрепались во все стороны, крик явно разбудил его и спросонья, он плохо понимал, что происходит: Ив напугана и дрожащим пальцем указывает в сторону незнакомки, та прижалась к большой лохани, что служила ванной и прикрылась рукой.        — Э-это мальчик. — Тихо прошептала она. — Господи, стыд то какой.       — Я же пытался предупредить, вы меня не слушали! Лицо Эмина покраснело, а щеки пылали от стыда. Он еще никогда не испытывал такого унижения.       — Что-то я не очень понял. — Джонатан растеряно посмотрел на подругу.       — Граф привез с собой раба, но мы все думали, что это девочка.       Вампир вдруг рассмеялся, ухватившись за живот, его раскатистый задорный смех разлетелся по всему этажу прислуги, отскакивая от каменных стен. Прошло около минуты, прежде чем он успокоился и утер выступившие слезы.       — Иди доложи господам, а я им займусь. — Парень все еще похихикивал, ситуация показалась ему настолько комичной, что он все не мог прийти в себя.       Эмин продолжал сидеть у бочки насупившись и приобняв колени руками. Джонатан присел напротив. Его алые глаза излучали тепло и доброту. Еще одно существо в этом мрачном поместье, которое вселяло надежду на лучшее. Парень положил свою широкую ладонь на мальчика и потрепал по макушке.       — Ну меня ты можешь не бояться. Давай ка снимем это. — Джонатан повертел в руках кандалы, находя место, где они скреплялись и просто разогнул метал, сломав замок, так же он поступил и с кандалами на ногах, чем вновь напугал Эмина. Мальчик дернулся в сторону, пытаясь отползти подальше, но уперся спиной в бадью.       — Все хорошо, я не причиню тебе вреда. Я Джонатан. — Вампир широко улыбнулся.       — Ге…просто Эмин. — Буркнул в ответ мальчик, потирая запястья, кандалы оставили на них зудящие красные следы. Он привык называть свое полное имя и титул, таковы были правила приличия на его родине, но сейчас они не значили ничего.       — Ну теперь, когда мы знакомы, ты позволишь себя осмотреть?       Мальчик согласно кивнул и нехотя стянул с себя одежду. Джонатан невольно присвистнул и тут же прикрыл рот рукой. Его реакция сильно смутила и без того растерянного и подавленного Эмина. Вампир слышал, что южане уступают по физическим показателям солдатам севера, из-за постоянных конфликтов с превосходящей империей, война и сила буквально возведены у них в культ. Воины одни из самых уважаемых людей юга, все они входят в отдельную касту. Туда попадают либо по праву рождения, либо самых способных детей отбирают по физическим показателям и тренируют с малых лет. Джонатану часто приходилось сражаться с солдатами юга и в своей военной подготовке они зачастую достигали совершенства, их физическая форма, стать и навыки вызвали у него только уважение. Джонатан прекрасно понимал: если бы он не был вампиром, его бы точно убили в одной из первых же схваток.        И вот сейчас перед ним ребенок – один из воинов, которыми он так восхищался. Небольшая, но рельефная мускулатура, развитые плечи, спина и бицепсы, говорили о том, что перед ним весьма умелый пусть и столь молодой мастер меча. Эмин еще не достиг совершенства в своих навыках, но был близок к нему и не просто так носил титул Лучшего Юного Мечника Герцогства и Второго Юного Меча Королевства. Последний провал ему очень любил напоминать отец, что всегда расстраивало Эмина и вместо того, чтобы гордиться столь высоким достижением, он его стыдился, но разве сейчас для него это имело хоть какое-то значение?       На теле не было критичных повреждений, только пара больших гематом и несколько царапин. Мальчик каким-то чудом не пострадал в той бойне и пережил дорогу до поместья. Эмин залез в лохань и шумно выдохнул. Повезло, что он ничего себе не отморозил. От теплой воды клонило в сон и мальчик хотел поскорее добраться до кровати, ему было все равно где спать, хоть на соломе, главное чтобы не было холодно да крыша цела.       — Можно мне самому помыться?       — Ой, какой ты недотрога. — Джонатан протянул мальчику мочалку и мыло. — Пойду тебе комнату приготовлю, будем соседями. — Парень помахал рукой и скрылся за дверью.       Эмин вновь остался наедине со своими мыслями, да и те путались, горе и не самые хорошие впечатления не позволяли трезво раздумывать над сложившейся ситуацией. Мальчик неспешно натирал руки и ноги, отмывая остатки дорожной пыли. Огонь в камине умиротворяюще потрескивал, казалось, весь мир приостановил свое существование в этот момент. Веки тяжелели и мальчик заснул, положив голову на бортик лохани.