Во мгле ночной

      В дверь тихо постучались, а после Джонатан прошел в комнату и склонился над кроватью, тряся мальчика за плечо.       — Просыпайся, пора вставать. — Закончить фразу у него не получилось, в лицо пришелся точный удар кулаком, опешивший вампир осел на пол, держась за разбитый нос. Эмин подскочил с кровати и затравленно осмотрелся.       — Прости! Прости пожалуйста. — Мальчик соскочил с кровати судорожно ища чем же остановить кровь и прикрыть рану.— Я не хотел тебя ранить.       — Это кажется, я не доглядел, не стоило было тебя трогать, ты наверное напуган спросонья. Ну у тебя и рефлексы, малыш. — Вампир достал платок, утирая кровь с лица, нос особо не пострадал, в конце концов, ему и хуже доставалось.       — Только пожалуйста не надо…мне страшно. — Эмин не решился договорить фразу, он прижался спиной к стене, с опаской глядя на вампира.       — Понял, понял я тебя, малыш, никто бить тебя не собирается покуда хозяев слушаешь.       Эмин сел на кровать, он действительно перепугался, поскольку ожидал получить по лицу за свою неосмотрительность, но вампир, похоже, попался понимающий. Комнатка в которой они находились была маленькая, прогоревший камин неплохо ее прогрел, а стены были отделаны особым материалом, позволяющим лучше сохраняли тепло. Внутри стояла старая не совсем целая мебель: шкаф с отломанной дверцей, кровать, на которой сейчас сидел мальчик, виновато понурив голову и умывальный столик, над которым висело небольшое зеркало. Унылое зрелище.       Эмин выглянул в окно: небо было непроглядно темным, даже намека на рассвет. В какую же рань его подняли или разбудили посреди ночи? Треснутые часы на стене, которые он заприметил не сразу, тихо и хрипло прогудели. «Семь утра?» Мальчик вновь посмотрел на улицу. На небе не было даже светлой полосы, предвещающей восход. Хотя на юге в это время уже во всю светило солнце, а улочки шумели, наполненные людьми, спешащими по своим делам. Эмин любил поспать подольше, но такая роскошь ему дозволялась крайне редко, а весь день был расписан с самого раннего утра.              — Я принесу мыло и полотенце, приведешь себя в порядок, пока я ищу, где раздобыть для тебя подходящую одежду.       Эмин осмотрел себя, вместо старых обносок, в которых он прибыл в особняк на нем была телпая льняная рубаха из плотной ткани, явно на несколько размеров больше. — Извращенец. — Буркнул мальчик.       — А что мне оставалось делать? Ты так сладко спал в ванной, мне не хотелось тебя будить, вот и перенес сюда. И вообще, скажи спасибо, это, между прочим, моя единственная чистая рубаха была.       — Спасибо. — Еще тише ответил Эмин, уткнувшись носом в колени. С кровати он слезать не хотел, все же в комнате оказалось гораздо холоднее, чем он предполагал и, поэтому, решил дождаться пока Джонатан принесет обещанное.       Парень вернулся довольно быстро, оставил принадлежности для умывания и вновь убежал искать подходящую одежду, чтобы мальчик не замерз. В конце концов, он рос на юге и не привык к холодам, а вампирское поместье не было приспособлено для людей. Буквально год назад только ради теплолюбивого Рэма здесь установили пневматическую печь и новейшую систему отопления, раскурочив половину второго этажа. Бедняга Джонатан до сих пор с содроганием вспоминал то, сколько ему пришлось работать над восстановлением стен. Зато в детских комнатах теперь всегда было тепло и уютно.       Пока вампир бегал по особняку в поисках подходящей одежды, Эмин успел зажечь небольшой подсвечник, умыться и теперь сидел, закутавшись в одеяло, трясясь от непривычного холода. Джонатан задерживался.       Наконец в коридоре послышались шаги и дверь вновь открылась. — Уф, пришлось бегать в женское крыло к служанкам, но Диана поделилась кое-чем. — Джонатан протянул темный сверток. Это оказались теплые шерстяные штаны, льняная рубаха и длинная туника из черной шерсти в цвет штанов, а так же сапоги. Вещи были как раз в пору, разве что длинноваты, поэтому рукава и штанины пришлось подвернуть.       Пока мальчик одевался, в руках вампира что-то звякнуло. Эмин дернулся, глядя на серебряные кандалы, которые защелкнулись на его лодыжках. — Прости малыш, но таков приказ графа. — Джонатан нехотя протянул нечто округлое, огоньки от свечей играли на серебряных гранях колокольчиков. Вампир не хотел своими руками надевать ошейник, поэтому отдал его Эмину.       Мальчик колебался, — Я не буду его надевать.       — У тебя нет выбора, ты же не хочешь, чтобы я сделал это принудительно? Я ведь сильнее.       — Я не животное, чтобы носить ошейник!       — Но ты раб, так надо. — Джонатану явно не нравилось заставлять ребенка делать подобное, но он оставался терпелив, не желая совершать никаких насильственных действий.       С каждой секундой взгляд Эмина становился все печальнее и тусклее, Джонатан был в два раза выше его, вряд ли бы получилось совладать с ним. Наконец мальчик поправил густые волосы и защелкнул застежку, тонко и мелодично звякнули серебряные колокольчики.       — Ну почти все готово, осталось только подстричься.       Эмин вскинул голову, милое но печальное личико вдруг исказилось, а вместо тоски в глазах отражался настоящий ужас. — Нет, только не это. Я их соберу! Они не будут мешаться. — Чуть ли не прокричал он.       — Мне очень жаль, у тебя правда красивые волосы, но таков приказ.       — Все, что угодно, прошу! — Эмин упал на колени, хватая Джонатана за руку. Он хотел заплакать, но слезы уже давно закончились. — Только не это, пожалуйста.       — Я понимаю, для тебя это очень важно, но так надо. Не заставляй меня применять силу. — Вампир и сам выглядел очень расстроенно, ему не доставляло никакого удовольствия наблюдать за чужими страданиями, но Эмин не унимался, продолжая умолять не трогать его волосы. С тяжелым сердцем Джонатан одной рукой ухватил его за запястья, сведя их вместе и без особого труда потащил отчаянно сопротивляющегося мальчика в подсобку, где лежали все инструменты, необходимые для дома.       — Нет! Прошу, только не это! — Крики, похоже, были слышны по всему поместью и не на шутку встревожили местных служанок, которые с ужасом представляли, что же там могло происходить.       Сил противостоять вампиру у него не было и Эмин продолжал умолять, волоча ноги по земле, в попытке хоть как-то замедлить его. Джонатан усадил мальчика на стул, но стоило ему потянуться за ножницами, как тот подскочил с места и, запутавшись в цепях, рухнул на пол. Эмина пришлось поднимать и привязывать к спинке, чтобы не дергался и не дай бог, не навредил себе случайно, однако крики и мольбы не прекращались, переходя в бессвязные рыдания.       Джонатан все же достал искусно выполненные портные ножницы. И, как только первые волнистые пряди упали на пол, на его радость мальчик уже не сопротивлялся, он лишь что-то шептал себе под нос, опустив голову. Видимо все же смирился со своим положением.       — Ну вот, я закончил, не переживай, парикмахер из меня хороший, опыт большой. Как тебе? — Джонатан все еще улыбался, стараясь подбодрить мальчика, со стола он взял начищенный железный поднос, который использовал в качестве зеркала. Эмин поднял голову, но ничего не ответил.       В отражении он видел свое лицо, заплаканное и измученное. Непривычно короткие волосы щекотали затылок, а шею украшал этот унизительный ошейник. Удостоверившись, что мальчик успокоился, Джонатан развязал его. Эмин медленно встал со стула и как только вампир отвернулся, схватил лежащие на тумбочке ножницы, выскочил из подсобки и за три коротких прыжка, несмотря на кандалы, отскочил на приличное расстояние, чтобы даже Джонатан не успел ничего поделать. Мальчик замахнулся ножницами, метя себе в горло. Почуяв что-то неладное, Джонатан резко развернулся, глаза его расширились, он кинулся на перерез Эмину, понимая, что вряд ли успеет.       Голова была пуста, в душе не осталось страха, только непомерное горе и тоска. Поначалу, мальчик полагал, что у него получится смириться и продолжить свою жизнь в качестве раба, но свалившиеся на него невзгоды оказались куда сильнее его желания жить. Он вдруг ясно осознал, что его существование не имеет смысла, герцогство ему не вернуть, да он даже сбежать из особняка не сможет, не то, что покинуть Лаис и вернуться домой.       Неожиданно тело свело судорогой, Эмин выронил ножницы и рухнул на пол, держась за горло. От ошейника исходило фиолетовое свечение, тысячи маленьких молний впивались в тело. Мальчик закричал, и неестественно выгнулся, голос его тут же сорвался в хрип от нестерпимой боли. В коридоре напротив него стоял недовольный граф. Он взглянул на испуганного Джонатана и жестом велел оставаться в стороне. Где-то в отдалении из-за двери выглядывали служанки, объятые настоящим ужасом. Спустя минуту граф все же остановился, он неспешно подошел к мальчику и потыкал его носком ботинка, вопреки ожиданиям Эмин был не только жив, но и пребывал в сознании, он тяжело дышал, периодически заходясь кашлем. Тело его все еще подрагивало, а из глаз невольно текли слезы. Мальчик беспомощно ползал по полу, силясь дотянуться до ножниц.       — Хочешь помереть? — Граф ногой оттолкнул ножницы подальше. — Пожалуйста, ты умрешь, но только от болевого шока. Говорят, при нестерпимой боли у людей случается разрыв сердца, что приводит к еще большим страданиям, а затем, на пике мучений они уходят.       Тело вновь схватило судорогой, мальчик захрипел, корчась в конвульсиях. — Попроси и тебя пощажу. — Мягкий мужской голос казалось звучал где-то далеко. Все что сейчас ощущал Эмин это нестерпимая боль, будто его разрывают на тысячи мелких кусочков. Он больше не мог кричать, только мычал что-то неразборчивое. Боль доставляла невообразимые мучения. Мальчика стошнило, но он все еще мог говорить. Разум лихорадочно метался, хотелось взмолиться о пощаде, все что угодно, только бы эта пытка окончилась. Эмин вновь четко осознал, что его жизнь имеет мало смысла, голова на секунду прояснилась: гораздо проще будет вновь воссоединиться с родителями, пусть смерть его будет мучительна, он готов. Мальчик попытался прикрыть глаза: «Скорее бы это все закончилось» — и боль начала потихоньку отступать, заменяясь спасительной тьмой.       — Господин Гедеон, прошу, остановитесь, он же просто ребенок, не сильно старше Ромула, вы его и вправду убьете! — Джонатан резко возник перед графом, загораживая от него Эмина. Он и сам опешил от своего бесстрашия.       — Отойди. — Мужчина без особых усилий сдвинул слугу с места и склонился над мальчиком. Взгляд его остекленелых глаз бессмысленно уставился куда-то в пустоту, изо рта на пол стекала струйка слюны. Несколько секунд, мальчик, казалось, не подавал признаков жизни, даже не дышал, или так казалось напуганному Джонатану. Спустя пару мгновение Эмин резко выдохнул и дернулся.       — Пощадите, пожалуйста. — Тихо прошептал он, затуманенным взором глядя на хозяина.       — Ну вот и все. А вы тут расшумелись с утра пораньше. Спать не даете. — Граф устало зевнул. — Передай Боргу не беспокоить меня до обеда. А ты, —он вновь склонился к полуживому Эмину, приподнимая его голову носком ботинка, — будь послушным, иначе можем повторить.       Джонатан машинально кивнул. Солдат, прошедший множество суровых битв, сейчас выглядел, как растерянный подросток. Мотнув головой и приведя мысли в порядок, он поднял мальчика на руки и уложил на диван в гостиной, заботливо положив подушку под голову.       Свинцовое небо нависало над крышей особняка, солнечные лучи не могли пробиться сквозь серые мрачные тучи и не освещали маленькую, скудно обставленную, гостиную. Эмин уже некоторое время безучастно смотрел в окно. Он очнулся пару минут назад и все не мог привести мысли в порядок. Джонатан был слишком увлечен своим делом: он склонился над деревяшкой и старательно орудуя ножом, тщательно прорабатывал детали будущей фигурки. Отложив изделие, он склонился над мальчиком, кладя холодную руку ему на лоб.       — Как ты себя чувствуешь, все в порядке? Меня попросили приглядеть за тобой, пока ты не пришел в сознание. — Эмин лишь слабо кивнул, но этого было достаточно, чтобы Джонатан почувствовал облегчение. С сердца словно камень упал. — Я так испугался, думал ты погибнешь, я рад что ты передумал. Жизнь чудесная штука и в столь юном возрасте терять ее очень грустно.       — Разве такая жизнь чудесна? Я правда хотел умереть. — Мальчик уселся на диване и, сложив руки на коленях, стыдливо опустил голову. — Мне привиделась беседка в нашем саду, там сидели родители. Я побежал к ним, думал, они будут рады меня видеть, но меня вновь строго отчитали и велели возвращаться туда, откуда пришел, вот я и послушался. Прости, что доставил тебе столько хлопот, я больше так не буду.       Эмин сжал ткань туники, голос его дрожал, не выдержав напора нахлынувших эмоций, мальчик разрыдался, закрывая лицо руками. «Прости, прости» — продолжал шептать он, выдирая пряди волос у себя на голове. Бедняга Джонатан вновь растерялся, он совсем не хотел довести мальчика до слез и сейчас нервно суетился вокруг него, пытаясь успокоить рыдающего ребенка.       — Не плачь пожалуйста! Все хорошо.       Увещевания вампира все же сработали, выпустив скопившийся стресс, спустя минут десять, Эмин наконец успокоился и утер слезы платком, предложенным Джонатаном. Какое-то время он все еще сидел молча, боясь поднять голову от стыда и горя. Птицы вяло щебетали за окном, по небу медленно и лениво плыли свинцовые тучи, ветер иногда колыхал ветви деревьев, срывая с них пожелтевшие листья. Наконец мальчик прерывисто вздохнул и отложил платок.       — Я доставил столько неудобств, обещаю, такое не повториться.       — Кто тебе вообще в голову вбил такие мысли. — Нахмурился Джонатан. Что это за ребенок такой странный? Вроде горюет по родителям, как простые дети, но такое чувство, что и детства у него вообще не было: натренированное тело, готовность умереть в муках за свои убеждения, стыд за собственные эмоций. Джонатан погладил Эмина по голове. На лице его читалось сочувствие, что несказанно его удивило Голубые газа округлились и непонимающе уставились на него.       — Если тебе будет грустно, ты всегда можешь рассказать мне. Не стыдись подобного. Мы ведь теперь соседи.       — Спасибо, я и так потратил много твоего времени, какая у меня работа? Я должен кого-то убивать или защищать?       — Работа? Убивать? Сколько трупов на твоем счету? — Вновь опешил Джонатан.       — Я не считал, — Эмин шмыгнул носом, — Что-то около сотни.       — Сотни?! — Джонатан подскочил с Дивна. — Сколько тебе лет?       — Ровно пол года назад исполнилось четырнадцать.       — Ты в каком возрасте на войну пошел?              Эмин перевел недоуменный взгляд на Джонатана, он искренне не понимал такой бурной реакции. — Как обычно в двенадцать, но первые три боя я находился вдалеке от гущи событий, а потом случилось…       — Как так можно? Ты же совсем ребенком был.       — Но это обычный возраст, для тех, кто родился в семье военных. Я не хотел посрамить своих родителей.       — Бедный, бедный малыш. — Джонатан обнял ничего не понимающего Эмина, крепко прижимая его к себе.       Ему приходилось видеть, как его раненные товарищи запихивали в себя кишки, выпивали бутылек крови и как ни в чем не бывало дальше шли в бой, но то были вампиры, члены элитного подразделения, натренированные и могучие воины, а сейчас перед ним сидел ребенок, который буквально три часа назад чуть богу душу не отдал в страшных мучениях, только чтобы избавиться от рабской доли, а теперь пытался осведомиться о своих обязанностях, будто ничего и не произошло и ладно, если бы он спрашивал про уборку в доме, но этот мальчик наивно предполагал, что годен лишь для кромсания людей. Джонатан ни секунды не сомневался в его исключительном таланте, но это был всего лишь ребенок, которому банально не хватало боевого опыта в сравнении с прочими слугами поместья.       — Сначала пообедай. Дело тебе предстоит не простое.       Пища по меркам Эмина вновь была довольно скудной, но он и за простую куриную похлебку был благодарен. Ел мальчик спешно, не желая задерживать своего нового друга, в конце концов, он доставил ему много неприятностей. Эмину бы еще хотелось встретить хозяина и попросить прощения за свой импульсивный поступок. Мальчик вдруг замер, с чего это вообще он должен извиняться перед графом?       Джонатан убрал грязную посуду и уселся напротив. Он уже получил все распоряжения и теперь думал, как лучше рассказать об этом Эмину, чтобы тот опять не расстроился или того хуже, устроил истерику.       — Как бы сказать, даже не знаю, хорошая для тебя эта новость или плохая, но убивать здесь никого не нужно. Будешь убираться и смотреть за детьми. А ближайшие три дня придется провести здесь взаперти, хозяин хочет посмотреть на твое поведение.       В глазах Эмина отразилось настоящее изумление. — Уборка? Забота о детях? Я же вообще ничего из этого не умею, я даже пыль ни разу не протирал.       — Ты ведь быстро учишься? Раз хозяин дал тебе такую работу, значит, ты справишься. Он никогда не ошибается в людях. У нас будет пара дней, чтобы объяснить тебе основы.       Эмин был вынужден вернуться в комнату. Он разжег камин и присел на кровать, после утреннего происшествия, живот крутило и в голове оставался туман. Мальчика пугала неизвестность. Эмин не знал, что ждет его в будущем. С какой стати он вообще должен махать тряпкой? Он был рожден герцогом, с самого раннего возраста посвящал себя учебе и тренировкам и все ради чего? Чтобы закончить жалкой поломойкой в отдаленном поместье? Гордость вновь взыграла внутри, пробуждая настоящий гнев. Граф, вошедший в комнату, почти незаметно улыбнулся, ощущая, какой яростью наполнено пространство. Эмин встал с кровати, вперив взгляд в мужчину.       — Тебя разве не учили, как нужно вести себя с господами?       — Господ у меня не было. — Буркнул Эмин.       — Но рабы, то были, судя по твоему доспеху, семья не бедствовала. Напомни-ка мне три правила.       — Не смотреть в глаза, не говорить без спросу и делать, что велено.       — И два ты уже нарушил.       — В моей семье эти правила не приветствовались.       — Уже три.       Эмин вскрикнул от внезапной боли, охватившей его шею. Мальчик схватился за ошейник и рухнул на колени. Тело не отошедшее от недавнего потрясения отреагировало крупной дрожью. Эмин в страхе взглянул на хозяина. Граф присел рядом, чтобы быть на одном уровне. Так, по его мнению, слова доходили лучше.       — Совру, сказав, что здесь мы придерживаемся всех трех. Для меня самое главное, чтобы ты подчинялся.       — А если я откажусь? — Эмин закусил губу, и сам чувствуя глупость своего вопроса.       — Я очень хороший воспитатель, ты ведь уже и сам это понял.       Эмин сжался, видя, как когтистые пальцы приближаются к его лицу, граф поправил ворот на его рубахе и поднялся с пола. — Посиди так, подумай над своим поведением.              Эмин пронаблюдал за уходящим мужчиной и тихо выругался себе под нос. Спустя время колени начинали ныть, но ведь хозяин сказал сидеть так. Температура в комнате постепенно падала, камин потух и больше не грел. Эмин обнял плечи трясущимися руками. На этаже прислуги было тихо, все были заняты своими делами. Постепенно начинало темнеть, становилось все холоднее. Мальчик взглянул на камин, надо было подняться и затопить его, но словно неведомая сила заставляла его сидеть на месте. Эмин боялся сдвинуться, ослушаться приказа. Это раздражало еще больше. Почему он вообще должен кому — то подчиняться? Злость, смешанная с обидой подступала комом к горлу.       Наступил вечер и в комнате совсем стемнело. Эмин продрог, он чувствовал себя одиноким и брошенным. Нужно было просто встать и разжечь камин, никто бы не заметил, хозяин явно где-то далеко был занят своими делами, но он не мог. Эмин продолжал тихонько всхлипывать, утирая мокрые щеки рукавом.       Спустя какое-то время в коридоре послышалась возня. Дверь отворилась и в темную комнату ворвались лучи света. Мальчик прищурился, прикрываясь рукой.       — Так ты еще сидишь? — Джонатан выглядел несколько удивленно, но явно был рад происходящему. Он поставил подсвечник на стол и присел к Эмину. — Ты выйграл мне пять золотых. Я в тебе и не сомневался.       Мальчик непонимающе взглянул на Джонатана, он уперся в его плечи и попытался подняться, но ноги совсем отнялись. Вампир спешно подвхатил его на руки и тепло улыбнулся.       — Мне твердили, что ты гордый и упертый, но я сразу сказал, что на самом деле ты очень умный и послушный,       Эмин скривился, это явно не те слова, которые он хотел слышать. Надо было еще тогда покончить жизнь самоубийством, а больше он не решится, придется терпеть все издевательства. Джонатан словно не замечал хмурного настроения. Он возился у очага, напевая песенку под нос. Эмин склонил голову, стараясь размять ноги. После многочасового сидения на месте колени посинели, смуглую кожу теперь украшали яркие кровоподтеки.       Джонатан оставил его, предварительно тщательно обернув в теплое одеяло и мальчик переставал потихоньку стучать зубами. Огонь в камине убакювил, своим потрескиванием, но пустой желудок не давал так просто заснуть. Эмин надеялся, что этот дружелюбный вампир заглянет еще, принесет немного еды, но Джонатан так и не появился, пришлось засыпать голодным, что оказалось гораздо проще, чем ожидалось. Эмин был измотан и даже урчащий живот ему не помешал.       Утро началось с неприятного холода, проникающего даже под теплое одеяло. Тело, не привыкшее к жёсткой и узкой постели отзывалось болью. Мальчик уселся на кровати и протер глаза, природа встречала его суровым свинцовым небом. Камин пришлось зажигать по новой. Дрова заканчивались, а новых никто так и не принес. Хорошо, что толстые каменные стены удерживали тепло довольно долго.               Эмин отогрелся у огня и, наконец, прошелся по комнате, осматривая ее. Интерьер нагонял тоску, даже его рабы не жили в такой тесноте, а личный прислужник, так вообще, купался в шелках.       Джонатан показался лишь к обеду, задорно приветствуя мальчика. Настроение было у него приподнятое, еще бы, он смог выйграть спор у самого графа, к тому же пару золотых в заработал в придачу. А вот Эмин его энтузиазма не разделял. Он печально смотрел на вампира, вообще не понимая, что от него хотят.       — Мне выделили немного времени, чтобы я смог объяснить тебе основы. Там ничего сложного, деталей много, всех и не расскажешь, но это только на практике можно научиться.       — Основы чего?       — Уборки конечно.       Эмин взглянул на ведро и тряпки со шваброй, принесенными Джонатаном. Лицо его вновь скривилось. Он не считал уборку каким-то недостойным занятием, но после всех его трудов, вложенных в науки и фехтование, махать веником было несколько унизительно, Эмин ведь был способен на гораздо большее. Спорить мальчик не стал и лишь жалобно взглянул на Джонатана.       — А можно мне немного еды? Я ничего не ел со вчера.       — Ой, моя вина. Я совсем забыл, что людям нужно так часто питаться. Под моим руководством уберешь свою комнату и я схожу тебе за обедом.       Эмин взглотнул слюну и согласно закивал. Мотивация в виде еды работала очень хорошо. Мальчик быстро подмел пол, тщательно протер пыль со всех полок и, следуя наставлениям, помыл пол. Джонатан довольно кивнул, Эмин схватывал на лету, правда, в целом, скорости уборки ему не доставало.       — Ты большой молодец. — Вампир погладил мальчика по голове и тот с удивлением даже для себя отметил некое чувство удовлетворения. От родителей похвалы было не дождаться.       Джонатан вернулся с большой миской похлебки, стоило ему поставить тарелку на стол, как Эмин тут же жадно набросился на еду. На лице его вдруг отразилось разочарование: похлебка была пресной, лишь немного соленой, а дорогие специи, к которым он так привык дома, вообще отсутствовали. Мальчик предпочел промолчать, а то и эту еду отберут. Отставив пустую тарелку, он взглянул на Джонатана.       — А ты еще заглянешь?       — Вечером, может быть. Работы много, ты пока отдыхай.       И вновь лязгнул звонок на двери. Эмин остался в одиночестве. Он совсем забыл спросить про дрова. Те потихоньку заканчивались. Ночь обещала быть холодной. Джонатан оставил какой-то рукописный свиток, описывающий процесс стирки, полировки и еще какие-то инструкции для горничных. В случае отчаянной скуки мальчику было чем заняться. Устав сидеть на одном месте, Эмин подошел к зеркалу. По своим меркам он выглядел довольно жалко: растрепанный словно воробей с опухшими от слез глазами. Тот славный, благородный юноша остался где-то на Юге, подле тел своих родителей. Эмин сам себя не узнавал. Пропал блеск в глазах, даже горделивая осанка, над которой он так усердно работал, исчезла без следа.       Походив кругами по комнате, Эмин вернулся в кровать, там он посидел еще какое-то время, пока не начало темнеть. Загрузив последние дрова в камин, мальчик устроился перед ним, внимательно изучая содержимое списка. И этот вечер прошел в одиночестве. Еду не принесли, а одной похлебки катастрофически не хватало.       — «Неужели они решили заморить меня голодом?» — Подумал Эмин, прижимаясь к щели в двери, о чем тут же пожалел. Из кухни доносился соблазнительный аромат мяса. Живот громко заурчал и чтобы больше себя не мучать, мальчик вернулся в постель.       Утром Джонатан вновь поднял мальчика довольно рано. Эмин даже зевнуть не успел, его уже потащили куда-то из комнаты, как оказалось в ванну. Умывшись и приведя себя в порядок, мальчик обнаружил расческу, лежащую возле зеркала. Голову он мыл простым мылом и привыкшие к дорогим маслам волосы, топорщились во все стороны. Пришлось постараться, чтобы уложить их, а Джонатан уже ожидал его за дверью.       — Прости, тут заминка вышла. Я должен был отвести тебя к хозяину, но у него резко появились какие-то дела. Посиди еще немного в комнате.       — Хорошо. — Бесцветно ответил Эмин. Вся эта беготня и неопределённость начала ему надоедать, хоть он и постепенно привыкал к тому, что с ним обращаются словно с пустым местом. По сути, он и был не более чем пустое место. Предмет для хозяйского пользования.       Вернувшись в промерзшую комнату, Эмин сел на кровать и в этот раз ожидание продлилось недолго. Спустя пару часов, его все же выпустили. От всей этой суеты болела голова или же, может он просто был голоден.       Путь до хозяйской башни он запомнил не особо, взгляд то и дело цеплялся за различные статуи и картины. В очередной раз Эмин мог оценить довольно уютное убранство дома.       — Ой, ну растрепанный прямо как котенок, дай поправлю.       Эмин резко дернулся, уворачиваясь от руки Джонатана. — Ты еще слюнями меня забрызгай.       — Ну посмотри, какие мы недотроги. Я, между прочим, хочу привести тебя в порядок перед встречей с хозяином.       — Если бы действительно хотел, достал бы подходящее средство для волос, а не руки слюнявил.       Джонатан немного опешил и даже как-то поник. — Прости, я хотел бы позаботиться о тебе, но совсем не знаю, как это делать. Ты ведь из богатой семьи? Я совсем ничего в этом не понимаю.       Эмину тут же стало совестно. Этот вампир действовал от чистого сердца, а взамен получил только недовольство в свой адрес. — Прости, — Эмин взял его ладонь в свои руки, — Я очень нервничаю.       — Все будет в порядке. Хозяин справедлив, а если что, я буду рядом.       Мальчик кивнул и слегка постучался в дверь, которая открылась словно по волшебству. Эмин опустил голову. Он не мог смотреть на этого мужчину, от одного взгляда на него начинало тошнить. Граф расположился за столом, заваленным кучей бумаг. Он смерил мальчика внимательным взглядом и отложил документы.       — Как прошли твои три дня? Подумал над своим поведением?       — Да хозяин. — Сухо ответил Эмин.       — И что ты надумал?       — Я буду послушным.       — Не слышу энтузиазма в голосе. — Мужчина встал из-за стола и обошел Эмина по кругу. — Продам-ка я тебя.       — Не надо, пожалуйста. Я же сказал, я буду послушным. — Всхлипнул мальчик.       — У меня много покупателей, такого симпатичного, все хотят тебя в гарем.       — Не продавайте меня, прошу.       Эмин вдруг упал на колени, хватая мужчину за край штанины. Граф отпрыгнул в сторону, он не предполагал, что на столь очевидную манипуляцию вообще кто-то поведется. Все чего он хотел, это в очередной раз поиздеваться над мальчишкой, позлить его. Кто же знал, что он воспримет это всерьез? Для Эмина это, пожалуй, был самый страшный кошмар, он ни за что не смог бы променять свою гордость на комфорт и мягкость гаремных шелков. Уставшие глаза его вновь наполнились слезами.       — Так не интересно, я думал ты будешь огрызаться.       Эмин поднял голову. До него начало доходить. — Так вы и не собирались меня продавать?       — Ты ведь обещал быть послушным?       Мальчик активно закивал, утирая слезы, он чувствовал себя посмешищем. Его нервы неплохо так потрепали за прошедшие дни и теперь он через чур остро реагировал на любые высказывания. Щеки его покрылись румянцем от стыда, он еще никогда так не унижался.       Граф жестом приказал мальчику сесть на соседнее кресло. Он все же смог его немного поразвлечь и позабавить. Эмин послушно сел и сложил руки на коленях, не смея поднять голову от стыда.       — Есть хочешь?       Мальчик кивнул, вот уже больше недели с момента захвата герцогства он конкретно так недоедал. Слабость и головные боли становились все сильнее, голод никуда не уходил, становясь уже привычным ощущением. Граф подвинул к нему тележку, на которой лежало несколько тарелок. Это была настоящая еда, к которой привык Эмин, не чета той постной похлебке. Сочное мягкое мясо, грамотно приправленные овощи, свежий теплый хлеб и даже маленький кекс с изюмом. Мальчик и не заметил, как умял все это минут за десять. От непривычного количества еды начало крутить живот.       — Я хочу доверить тебе важное поручение. — Мужчина бросил мальчику плотный шерстяной плед, аккуратно сложенный и перевязанный лентой.       — Какое?       — Следить за моими сыновьями.       — Но хозяин, я ведь совсем не умею сидеть с детьми. — Возразил Эмин.       — С ними даже умелые не справляются. Ты упертый, этого достаточно. Следи за тем, чтобы они были в чистоте и порядке, жили мирно и не поранились, пока балуются. А взамен на твою преданность, род Вульфтстрат о тебе позаботится. Тебе ведь понравилась еда и теплое одеяло? — Эмин кивнул. — Тогда считай это авансом. Ступай.       — Спасибо. — Мальчик поспешил откланяться и покинул комнату, что угодно, главное подальше от этого вампира.

***

             — Ты чего встал посреди коридора? Идем, мы почти закончили. — Джонатан остановился у тяжелой деревянной двери, обитой металлом. — Ну тут мы уже были. Это вход в хозяйскую башню, туда проход строго воспрещен, только если господин сам тебя пригласит. Все понял?       Эмин утвердительно кивнул. Он обладал хорошей памятью, поэтому запомнить расположение комнат в особняке ему не составило труда, к тому же, Джонатан все понятно и доходчиво объяснял. Дверь, что казалось, была заперта на замок, отворилась и в коридор вышел Борг, он смерил мальчика оценивающим взглядом и оправил идеально выглаженный пиджак. Эмину он напоминал коршуна: крючковатый нос и хищный пронзительный взгляд желтых глаз делали их весьма схожими.       Мальчик поспешил поклониться, что немного порадовало дворецкого: этот раб определенно знал этикет, а значит возни с ним будет куда меньше чем предполагалось. Как минимум потому, что граф уже взял на себя часть обязательств по его воспитанию. Эмину действительно повезло, что правила и культура поведения на Севере и Юге отличалась не сильно. Он часто наблюдал, как ведут себя рабы с благородными господами, был знаком со столовым и придворным этикетом, а значит воспроизвести все это в текущих условиях для мальчика не составляло труда.       Кабинет Борга был довольно маленьким, из-за обилия бумаг и шкафов он казался очень тесным, но не захламленным. Наоборот, здесь царил идеальный порядок: каждая вещь на своем месте.              — Ты все запомнил? Завтра повторим столовый этикет. — Старик сидел за столом, уперев подбородок в скрещенные ладони. Возиться с неопытным рабом ему не доставляло никакого удовольствия. С другой стороны, Эмин казался сообразительным мальчиком, да и его появление значительно упрощало работу в мужском крыле, пусть в задачи и входил только присмотр за детьми, Борг уже прикинул какие обязанности он мог бы накинуть Эмину сверху. — Сейчас возьми листок, тут расписание дня для каждого из братьев. Подробности не знаю, это вне моих полномочий, сам разберешься. Мальчик закивал и растерянно посмотрел на бумагу, он вообще не представлял, что это за дети такие, но судя по рассказам Джонатана — маленькие ужасные монстры — кровопийцы.               Эмин дочитывал последний пункт в расписании, записанном изящным женским почерком, скорее всего это графиня постаралась. На самом деле бумага была действительно объемная, с большим количеством подробностей, что весьма упрощало мальчику задачу. Как раз в этот момент на пороге мрачного маленького кабинета возник граф. Пройдя внутрь, он словно занял собой все свободное пространство.       Борг незамедлительно поднялся с кресла, а Эмин поспешил опустить голову, чем вновь сильно порадовал старика, даже уголки его губ дрогнули в легкой улыбке. Возможно, из мальчишки все же выйдет толк и хорошо, что он не заметил, как того затрясло не то от страха, не то от злости.       — Ну надо же, какая встреча, кто это у нас тут такой тихий и послушный? — Граф приподнял мальчика за подбородок, вглядываясь ему в лицо. Слова мужчины не были насмешкой, он скорее был доволен полученным результатом. На кануне у них с супругой возник спор о методах воспитания и кажется, граф его выиграл. Однако проворачивать подобное на своих детях он все же не решался.       — Хозяин, спасибо что проявили милость. — Эмин отвел взгляд, не решаясь смотреть графу в глаза. Находясь рядом с ним, он буквально ощущал физический дискомфорт.       — Отблагодаришь усердным трудом. Я познакомлю тебя с моими сыновьями. Запомни, ты за них головой отвечаешь, их безопасность и комфорт превыше всего.       — Я понял.       — Младшего зовут Рэм, он очень ранимый и болезненный, не позволяй ему расстраиваться или плакать, перенервничает — заболеет и вообще глаз с него не спускай. Его старший брат Ромул…впрочем он сам себе хозяин, тебе достаточно выполнять его приказы и смотреть чтобы он почаще отдыхал.       Мальчик внимательно слушал инструкции и кивал, впитывая полезные подробности, учитывая прочитанные инструкции, картина начала складываться. Рэм — младший брат, совсем еще малыш, непоседливый и капризный, но добрый и отзывчивый, Ромул — старший ребенок, серьезный и ответственный, немного избалованный и ворчливый, ему трудно угодить, но зато он справедливый, да и младшего брата любит.       Эмин закусил губу, глядя на расписную светло-голубую дверь игровой комнаты. Он нервничал, ему еще не доводилось возиться с детьми. Умыть, накормить, уложить спать, теоретически, было не трудно, но ведь забота о детях в основе своей заключалась совсем в ином.       Граф открыл дверь и подтолкнул Эмина внутрь. В просторной светлой комнате, обставленной игрушками, шкафами с книжками и прочими детскими вещами, предназначенными для развлечений сидел маленький мальчик. Эмин не дал бы ему больше четырех лет. Рэм увлеченно играл с небольшими фарфоровыми куколками — жителями его деревянного замка. Игрушка была произведением руки мастера: множество башенок, труб, искусные сложные узоры, вырезанные на стенах и крыше, а так же крошечная деревянная мебель, все было исполнено в точности как в оригинальной постройке. Эмин сразу же узнал в игрушке замок столицы Лаиса.       Рэм оторвался от столь занимательной игры и поднял большие желтые глаза на отца, после чего широко улыбнулся и с радостным криком побежал к нему. Однако с потолка вдруг свалился еще один ребенок, гораздо старше. Ромул ухватил брата за плечо, не позволяя тому упасть на пол. Граф обнял сыновей и отошел на шаг назад.       — Как и обещал, я привез тебе подарок из поездки.       — Отец. — Недовольно пробурчал Ромул. — Почему ты мне привез какую-то саблю, а Рэму целого ра… — Мальчик вдруг осекся. Он с первых секунд заприметил на незнакомце ошейник и цепи, поэтому определить кого привел отец не составило труда. Ромул рос смышленым ребенком, он прекрасно понимал кто такие рабы и в чем заключается их особенность. Рэм просил привезти ему игрушку, чтобы было не скучно проводить время в замке в дали от больших городов, а холодные няньки вампирши вгоняли его в тоску. Вот отец и исполнил прихоть мальчика, привезя раба.       Незнакомец выглядел вполне добродушно и миролюбиво, разве что немного растеряно. Рэму было шесть, он мало что еще понимал в этой жизни, но рос умным ребенком, если он догадается, что человек, который воспитывает его, играется и заботится, делает это не по своей воле, случится настоящая катастрофа. Ромул тяжело вздохнул, никто в семье кажется об этом не подумал и статус раба скрывать не решили, значит ему просто не стоит акцентировать на этом внимание. Пусть младший брат готовится к суровым реалиям взрослой жизни. Мальчик скрестил руки на груди и хмыкнул, а после направился в кресло, где лежала раскрытая книга.       — Я привез подарки согласно вашим желаниям. Ты хотел саблю, Рэм хотел игрушку. Дальше сами разбирайтесь.       Как только граф покинул комнату, безразличное лицо Ромула изменилось, он тут же подскочил к Эмину, хватая его за ошейник и наклоняя к себе. — Как тебе велели называть нас? — Прошептал он.       — Вас господин, а вашего брата — хозяин, меня ведь ему подарили. — Мальчик немало смутился столь резкому и наглому поведению, но противиться не стал.       — Не вздумай заикнуться о том, кто ты. И Рэма тоже зови господином, понял? Эмин согласно кивнул, а после перевел взгляд на маленького мальчика, что стоял рядом, засунув палец в рот. Он не слышал о чем говорит его брат с тем чудным незнакомцем и вообще плохо понимал, что происходит. Наконец Ромул отпустил ошейник и Эмин потер затекшую шею. Даже склонившись в три погибели, он был сильно выше Рэма, разговаривать в таком положении с хозяином было не удобно, тем более в столь щепетильный момент знакомства, поэтому подойдя к мальчику, он опустился на колени и слегка склонил голову.       — Меня зовут Эмин, господин, я буду за вами присматривать.       — Присматривать? Значит ты моя няня? — В глазах Рэма застыли слезы. — Мама больше не будет со мной сидеть? Я опять буду жить здесь, а не у нее в крыле? — Мальчик вдруг разрыдался. — Но я хочу быть с мамой!       Эмин растерялся, а Ромул раздраженно прикрыл уши. Острый слух, присущий некоторым вампирам еще не проявился, но вот громкие крики от души били по барабанным перепонкам, доставляя большой дискомфорт.       — Нет, же…я не няня. — Эмин пытался подобрать слова, он вообще не представлял, как ему успокоить ребенка. Простые увещевания не работали. Поэтому пришлось пойти на хитрость. — Я понимаю, вы соскучились по вашей матушке, она очень занята сейчас и я по своей скучаю. Мы обязательно ее навестим, но как вы пойдете без подарка?       Рэм прекратил рыдать и непонимающе уставился на слугу. На густых светлых ресницах застыли капельки слез, но слова Эмина, кажется его заинтересовали.       — Подарок? Какой подарок?              — Вам ведь родители часто дарят памятные вещи? Мы можем тоже что-нибудь подарить в ответ. Например рисунок или…оригами.       — А что это такое?       — В восточной империи это техника создания фигурок из бумаги.       Рэм, кажется, совсем успокоился и теперь с интересом слушал слугу. Эмин облегченно выдохнул, похоже ему удалось на какое-то время отвлечь мальчика, но вот надолго ли?       — А что мы будем делать? — Поинтересовался он, усаживаясь на ковер возле камина. Эмин сел рядышком. Ромул показал где взять бумагу. Все таки Джонатан был прав, когда говорил, что на юного господина можно положиться.       — Я думаю, мы можем сделать какое-нибудь животное, например жирафа.       — А кто это?       — Это… — Эмин прервался и почесал затылок. Все таки ребенок, выросший на севере вряд ли знал о животных, населявших Южную Империю. — Давайте сделаем фигурку и я вам расскажу.       Рэм подсел поближе. Работа у него особо не заладилась, все же столь непростая поделка, была для маленького мальчика настоящим вызовом. Три помятых и испорченных листа улетели в камин и Рэм уже вновь собирался устроить истерику от бессилия, как теплые руки слуги обхватили его ладошки. Эмин сидел рядом и терпеливо помогал ему сложить непослушный листок ровно по полам. Его собственное горе и тревоги отошли на задний план. Огонь в камине грел спину, птицы за окном весело щебетали, ожидая скорый приход зимы, да и сам мальчик был прелесть какой милый. Столь усердной и необычной работой заинтересовался и Ромул. Он сполз со своего кресла и уселся рядом с парочкой. Помощь ему не требовалась, достаточно было просто наблюдать, как Эмин ловко помогает младшему брату складывать бумагу.       — Что это? — Удивленно спросил Рэм, когда фигурка наконец была закончена.       — Это жираф, господин.       — Да ты все врешь, не бывает таких животных. Вон, у него шея какая длинная.       — Но это правда. У меня дома в родных краях много всяких диковинных зверей обитает.       — А расскажи. — Ромул вклинился в их спор, явно заинтересованный в получении новой информации. В его книгах про южных животных ничего не было.       Эмин перевел взгляд на часы и достал из кармана бумагу, чтобы свериться расписанием. Близилось время занятий и в комнату как раз заглянул высокий юркий старичок с живым, но строгим взглядом.       — Не-не, только Ромул идет, прислужник, графу так и передай. Я с младшим заниматься не буду, я на такое не подписывался. Ему дрессировщик нужен, а не учитель.       Рэм насупился и отвернулся, уж больно надо было ему эти буквы учить. Эмин растерянно посмотрел вслед ушедшему гувернеру. В расписании у мальчика как раз стояла грамматика, но учитель ясно дал понять, что работать с Рэмом не будет, а к графу Эмин подходить боялся, будь его воля, вообще бы на другой континент уплыл, только чтобы с ним вновь не встречаться.       Мальчик тем временем отложил бумагу и вернулся к своему сказочному замку. Учебник по азбуке нашелся на одной из полок книжного шкафа. На обложке виднелись следы от маленьких острых клыков. Эмин приподнял бровь и немного развернувшись, посмотрел на Рэма.       — Господин, время учить буквы.       — Не хочу. — Отрезал мальчик и вновь развернулся к игрушкам.       — Раз не хотите, давайте я вам почитаю, вы же любите истории?       Подобный вариант Рэму пришелся по душе. Отложив фарфоровую фигурку, он поднялся с пола и подошел к слуге, забирая у того из рук букварь. Эмин внимательно осмотрелся: в детской не было мебели кроме шкафов, небольшого дивана и широкого кресла. Сидеть на полу с книжкой в руках было бы не удобно.       — Господин, у вас есть кабинет?       — Там ремонт. — Пожал плечами Рэм.       Эмин тяжело вздохнул, и опустился в кресло, осторожно сажая мальчика к себе на колени. Он старался делать все медленно, чтобы не встревожить ребенка. Вдруг Рэм испугается и поднимет вой. Мальчик действительно вздрогнул и напрягся, раньше он только у матери на коленях сидел. Няни никогда так не делали, лишь только нависая сверху, требовали неукоснительно следовать правилам и указам. Эмин же был другим: мягким, добросердечным и…теплым.       Рэм никогда раньше не общался с людьми так близко. Ив больше походила на призрак нежели на живого человека. Мальчик обернулся и положил маленькую ладошку на щеку слуги, заглядывая тому в глаза. Острое обоняние формировалось со временем, но уже с самого рождения некоторые вампиры могли ощущать тончайшие ароматы воспринимая их на уровне инстинктов. Именно поэтому граф так хорошо разбирался в людях, а Рэм не боялся незнакомого слуги. Эмин на уровне инстинктов вызывал доверие, а его присутствие будто успокаивало мальчика, даже плакать расхотелось и тоска по маме немного подутихла.       — От тебя приятно пахнет.       — А? Спасибо. — Эмин немного смутился, а после улыбнулся. Похоже, Рэм оказывал такое же влияние как и слуга на него. На душе становилось легче, грядущая жизнь не казалось такой уж мрачной и безнадежной. Мир вокруг стал ярче, а звуки природы: пение птиц, шум листвы больше не звучали как отдаленный гул. Эмин словно очнулся от ужасного кошмарного сна, длившегося всю эту неделю.       — Ну? Где там твои буквы? — Мальчик требовательно подергал его за рукав.