Во мгле ночной

      Второй день прошел чуть проще, Эмин постепенно учился ладить с братьями и их непростым характером. Повседневные дела давались все еще тяжело, но мальчик старался изо всех сил. Выяснилось, что полировать паркет было гораздо труднее чем упражняться с мечом, монотонно повторяя один удар тысячи раз. С непривычки начала болеть спина и колени, а с каждой оттертой дощечкой боль все усиливалась. Ко всему прочему холодная вода и сквозняки делали свое дело, пальцы немели и не сгибались, приходилось отогревать их собственным дыханием.       Основной обязанностью Эмина все еще оставался присмотр за детьми, поэтому, тот огромный объем работы возможно было выполнять только во время тихого часа или когда Рэм все же соглашался посидеть спокойно, без лишних травм.       В один из дней Борг вызвал мальчика к себе, он был крайне недоволен его нерасторопностью и требовал объяснений. Работы было действительно много, но старик никогда не ставил несбыточных сроков, со всем вполне можно было справиться за отведенное время, только если ты опытный слуга, а не наследник герцогского рода.       — Я просил отполировать полы на втором этаже. Почему две комнаты еще не закончены? Паркет должен сиять Я дал тебе четыре дня, на день больше чем полагается.       — Но это ведь невозможно сделать в такой короткий срок, я слежу за братьями, у меня физически нет столько времени.       — Ты смеешь оправдываться? Я добавлю тебе еще пять ударов по рукам.       — Простите. — Кратко ответил Эмин, закусив губу, и нехотя протянул дрожащие от холода ладони. Ему и так полагалось десять ударов, а теперь их стало уже пятнадцать. Раньше родители его безусловно наказывали, но никогда не били, потому-то сейчас было особенно горько и обидно. Он смирился со своей участью, но никак не мог привыкнуть к новому жизненному укладу, по старой привычке мог огрызнуться, за что рисковал сильно получить.       Старик устало поднялся с кресла и достал ферулу откуда-то из недр своих ящиков. Эмин никогда не видел ничего подобного, поэтому впечатление от первого удара были слишком яркими, резкая боль обожгла тыльную сторону ладони. Мальчик вскрикнул и неосознанно отдернул руку.       — Будешь ерепениться, еще пять ударов добавлю. Борг резво ухватил Эмина за запястье, не позволяя тому сдвинуться с места. Деваться было некуда, поэтому пришлось терпеть.       Ощущения были малоприятные, терпеть становилось все труднее, но Эмин все же старался оставаться неподвижным и не издавать ни звука. На первый раз старик все же сжалился: отсыпал десять ударов вместо положенных пятнадцати и то в неполную силу.       — Чтобы к завтрашнему утру две комнаты были готовы. Понял?       — Да, господин. — Пробормотал Эмин, растирая больные пальцы, что сейчас нещадно пульсировали, а ведь ему еще предстояло драить этот проклятый паркет в промерзших малоотапливаемых комнатах.       К счастью, в этот вечер братьев удалось уложить пораньше, поэтому отведенное время мальчик потратил на полировку полов. Оставшиеся комнаты являлись гостевыми и ими почти не пользовались. Внутри не было освещения, поэтому Эмину пришлось зажечь подсвечник, который поставил на пол рядом. Поначалу больные пальцы отказывались как следует сгибаться, но в конце концов он приноровился и дело пошло быстрее. Закончил Эмин на удивление скоро, стрелка часов едва показывала за полночь.       Кое - как распрямившись, мальчик внимательно осмотрел свою работу. Да он ужасно устал, а тело нещадно ныло, но все это не было для него оправданием, чтобы плохо выполнять свои обязанности. Паркет тускло поблескивал в свете свечей. Довольный своим трудом, Эмин кивнул и убрав щетки в кладовку спустился вниз.       Как правило, если мальчик сильно задерживался после отбоя, Ив или Джонатан по доброте душевной растапливали в его комнате камин, чтобы тот сразу мог лечь спать. В конце концов, на него взвалили огромное количество обязанностей и работал он пожалуй, гораздо больше остальных. Но на сей раз, в комнате было холодно очаг, что обычно так приветливо трещал в ожидании Эмина, не горел.       Уставший, он упал на кровать, но через пару минут, поняв, что в таком холоде спать невозможно, вернулся к камину, чтобы развести огонь. Спустя небольшой промежуток времени, языки пламени весело плясали, отапливая и освещая унылую комнатку. Эмин вновь забрался на кровать, ему хотелось спать, но проклятая боль во всем теле никак не проходила.       Мальчику вдруг стало ужасно себя жаль. Не было доброй матушки в заботливых объятиях которой он всегда находил покой. Маленький Эмин, огорченный или обиженный, часто прибегал к ней в покои и утыкался носом в колени, а женщина нежно улыбалась и поглаживала его по голове своей сильной, но мягкой рукой. Запах масел, исходивший от ее темных волос, был еще свеж в памяти, но от этого становилось только больнее. Осознание того, что ни семьи ни дома больше нет, словно раскаленный нож резало сердце.       Эмин разрыдался, он пытался остановить слезы, но те все лились и лились, обжигая щеки и вызывая неприятные спазмы в груди. Чтобы хоть немного сдержать их, мальчик уткнулся в мягкую холодную подушку, он не желал тревожить обитателей дома и тем более не хотел лицезреть лишних свидетелей своего горя. Однако Джонатан был с этим не согласен. Пусть он и твердил про ценность жизни, сам бы навряд ли сдался в плен, предпочтя смерть и уж тем более не позволил бы сделать из себя невольника.       Вампир осторожно отворил дверь и проворно подскочил к кровати, усаживаясь рядом с Эмином, и не давая тому времени сообразить, что происходит. Вторгаться в личное пространство обычно не входило в его привычку, но уж очень ему было жалко этого мальчика. Будучи талантливым воином, Эмин вызывал искреннее восхищение и уважение даже у такого матерого солдата, как Джонатан. Совесть бы просто не позволила ему оставить его гнить здесь в холодной комнате, один на один со своей трагедией.       Эмин дернулся, когда широкая ладонь легла на его макушку, он перестал плакать, но не смел поднимать головы, чтобы никто не мог видеть его слезы.       — Тебе сейчас очень тяжело, я пришел сказать, чтобы ты не сдерживался, плакать это нормально, тебе нужно пережить свое горе. У меня острый слух, поэтому мне все всегда прекрасно слышно. Честно, я думал дать тебе время, вдруг ты бы справился сам, но я хочу помочь. Если скажешь, я уйду и возражать не стану.       Джонатан не требовал ничего взамен, никакой реакции. Он был готов просто сидеть рядом и наблюдать, но через какое-то время Эмин поднял заплаканные глаза. Совет вампира был для него чем-то дикими и непонятным. С пеленок его приучали держать эмоции под контролем, слезы – непозволительная роскошь, слабость. Ведь настоящий сильный воин никогда не плачет.       Джонатан немного улыбнулся и распахнул руки для объятий. Мальчик какое-то время колебался, а после уткнулся носом ему в живот и разрыдался с новой силой.       — Ну вот и славно, можешь не бояться, в этой части дома мы одни, тебя никто не услышит.       Голос вампира звучал тихо и тепло, но Эмин все не мог успокоиться, он не знал, сколько времени прошло, поток слез, сдерживаемых годами, вот так просто было не унять, однако судя по всему, такое положение дел начало беспокоить Джонатана: долгая истерика могла плохо сказаться на и так расшатанном здоровье. Вампир осторожно отстранил от себя мальчика и всунул тому одеяло.       — Посиди пока один, а я сейчас.       Джонатан отсутствовал продолжительное время и остатками сознания, не одурманенного горем, Эмин подумал, что ему надоело с ним нянчиться и тот попросту ушел. В воспаленном мозгу это вызывало еще большую реакцию, слезы полились с новой силой. Вопреки ожиданиям, Вампир все же вернулся и не с пустыми руками: он нес поднос с большой, наполненной чем-то непонятным, деревянной кружкой и кожаным мешком. Терпкий запах трав ударил в нос.       — Этот травяной чай - растительное успокоительное. Выпей, полегчает.       Мальчик кивнул и взял кружку в руки, напиток пока был горячим, но от одного его сладковатого аромата уже становилось тепло на душе. Эмин прикрыл глаза, он продолжал прерывисто вздыхать и глотать слезы, но сдерживаться пока получалось намного лучше.       — А нет, пока верни сюда, давай посмотрим, что у тебя с руками. — Джонатан бесцеремонно ухватил его за ноющие пальцы и повертев их, внимательно осмотрел синяки. — Болит, да?       — Ай, да. — Эмин вновь попытался отдернуть руку, но вампир даже не шелохнулся.        Молча он достал желтоватую мазь, отвратительно пахнущую чем-то непонятыми, напоминающим запах гниющих растений, осторожно нанес ее на посиневшие после ударов ладони, аккуратно втирая в каждый палец, от нее веяло странным холодком. Постепенно пульсирующая боль начала отступать, а после и вовсе затихла. Эмин приподнял ладонь, осмотрел ее и сжал, пробуя новые ощущения, на удивление, сгибалась она легко, а побитые суставы совсем не ныли. Мальчик вновь шмыгнул носом.       — Спасибо тебе большое.              — Да не благодари, колени небось тоже болят? Если что я и для поясницы грелку принес.       — Есть немного, а откуда ты… — Эмин прервался, задыхаясь от возмущения, пока Джонатан смазывал его колени, нагло отодвинув край рубахи.       — А ты думаешь, раз вампир, значит боль меньше чувствуем? Мне тоже тяжело весь день по дому работать, иной раз так спина болит, что выть хочется. А полы я до тебя регулярно драил, знаю как это тяжело дается. Так что твое присутствие для меня много значит. Ты здорово работаешь и очень помогаешь. Я хочу отплатить тем же.       Эмин взял чашку в руку. Сейчас он сидел в теплой комнате, со вкусным напитком и вел приятную тихую беседу с новым другом, боль в теле прошла, заменяясь приятной истомой и собственная участь уже не казалось такой тяжелой. Слезы давно высохли и мальчика клонило в сон, вежливо распрощавшись с Джонатаном, он опустил голову на подушку и тут же заснул. Мазь согревала простуженные колени, а грелка не дала замерзнуть ночью в холодной комнате.       Солнечные лучи непривычно ярко пробивались сквозь небольшое окошко, заставляя Эмина поморщиться. Мальчик протер заспанные глаза и осмотрелся, он походил на растрепанного воробья. Было позднее утро, часы показывали пол одиннадцатого.       — Не может быть, я проспал! —Эмин вскочил с кровати и ринулся к одежде, что аккуратной стопочкой была сложена на стуле, однако в попыхах, он споткнулся о свою же цепь, что сковывала его ноги даже ночью, и растянулся на полу, неприятно ударяясь подбородком. Громко выругавшись, мальчик все же поднялся, оделся и выскочил в коридор, по пути на всей скорости врезаясь во что-то мягкое.       — Ох, малек, ты чего разбегался? — Жозе одной рукой отодвинула от себя Эмина, во второй женщина держала драгоценный груз – бочонок дорогого вина. Они уже успели познакомиться, Джонатан оказался весьма дружелюбным и инициативным, он еще пару дней назад успел представить Эмина служанкам женского крыла. Что говорить, а появлению столь важного работника девушки были рады. Он снимал с них пожалуй сложнейшую обязанность – присмотр за младшим наследником.       – Я проспал, кажется, господин Борг меня не добудился.       — А разве у тебя не позже сегодня рабочий день начинается? Слышала Джонатан со стариком о чем-то таком говорили.       Эмин лишь пожал плечами, а после вывернулся из объятий Жозе и побежал наверх, благо в прихожей Джонатан все же поймал его и поспешил объясниться. На утро ему посчастливилось встретить графа и рассказать о сложившейся ситуации, немного поменяв детали истории. Мальчик вчера сильно перенервничал, да и заснул очень поздно после тяжелого рабочего дня. Вампир добавил, что он очень много работает, для человека эта нагрузка может иметь некоторые последствия, поскольку, со слов Джонатна, Эмин в последнее время чувствовал себя неважно, граф согласился дать ему время на здоровый сон.       — Спасибо тебе, ты такой добрый. — Мальчик широко улыбнулся. События прошедшего вечера ярко отложились в его памяти.       — Ха, да не за что. Думал что тут все злыдни?       — Не совсем, просто я все же с юга, вражеский солдат и все такое прочее...       — Да, а по-моему, ты просто мелкий мальчишка. — В разговор вклинилась Жозе, которая уже расправилась с делами внизу и теперь спешила в женское крыло. Вампирша положила когтистую изящную руку на его макушку и взлохматила волосы, которые он в спешке уложил минутой ранее. — Ты обещал показать как плести косы на южный манер, девочки ждут, так что заглядывай, а, и Ив принесла твою униформу, спустись вниз, переоденься.       Эмин поежился, вампирши наводили на него ужас. Они были слишком назойливы и вели себя далеко не так как благопристойные служанки и воительницы у него на родине. Мальчик смущался их внимания и старался как можно реже приближаться к женской половине. Жозе и Ив пугали его меньше всего, последняя, наоборот, очень даже симпатизировала.       Мальчик вернулся в подвал, в гостиной в углу дивана, он обнаружил сверток черной ткани. Новая форма была намного теплее и уютнее предыдущей. Широкие штанины брюк можно было застегивать по бокам, а не продевать через кандалы как это было раньше. Хлопковая рубаха из плотной ткани и шерстяной сюртук неплохо грели в зимний период, обувь, что стояла неподалеку была как раз по ноге, а небольшой мех внутри не давал замерзнуть.       Уже на лестнице, ведущей на второй этаж были слышны детские крики. Братья ругались крайне редко, должно быть, случилось что-то страшное. Эмин постучался в комнату, но остался незамеченным, во второй раз ответа так же не последовало, устав ждать, он все же приоткрыл дверь и прошел в детскую. В лицо тут же прилетела игрушка, повезло, что это был плюшевый медведь. Эмин попытался разобрать предмет спора, но братья слишком шумели, крича друг на друга. Дозваться их было невозможно, поэтому мальчик поспешил подойти и встать между ними. Рэм больше не спорил, а просто громко ревел.       — Господа, что у вас случилось? — Присев напротив, Эмин погладил вампиреныша по голове, пытаясь успокоить зареванного ребенка.       — Вы все одинаковые, чуть, что бежите его жалеть, а ревет он постоянно, я думал ты другой.       — Но это ведь моя обязанность. Я должен его успокаивать. — Эмин протянул хныкающему мальчику платок, а сам развернулся к его брату. — Если вам грустно, я могу и вас утешить, ну же.       — Вот еще, этого мне не хватало.       Ромул скрестил руки на груди, сердито фыркнул и отвернулся. Эмин протянул свободную ладонь и прижал мальчика к себе. Какое – то время он сердито и возмущенно пыхтел, но вырваться не пытался. Ромул уткнулся в плече, чувствуя легкие поглаживания по спине. Обычно он был не тактилен и только будучи маленьким мальчиком, позволял матери его приласкать, а вот отца и служанок сторонился. Странным для него было довериться малознакомому слуге, и все равно возмущению не было предела: как это, простой раб вот так нагло посягнул на его личное пространство и почему так не хотелось покидать его?       — Ну вот и все, успокоились, а теперь, может, расскажете, почему вы ругались?       — Мы хотели играть в званый ужин, но не решили кто будет принцессой. — Рэм замахал игрушечной металлической короной перед носом слуги, успокаивался он на удивление быстро, так же как и закатывал истерики.       Пусть и игрушка, но корона была выполнена довольно искусно, покрыта позолоченной краской и украшена качественными разноцветными стеклянными камнями. Эмин внимательно осмотрел ее – довольно дорогая, даже его родители вряд ли бы могли позволить себе тратить деньги на столь роскошные вещицы.       — Я придумал. — Рэм вновь выхватил корону из рук и водрузил ее на голову слуге.       — А и правда, ему идет, настоящая принцесса.       — Подожди, а разве простолюдин может быть принцессой?       — А? Я и не подумал, наверное, да и с чего ты взял, что он крестьянин? — Ромул перевел задумчивый взгляд на слугу.       — Ваш брат прав. — Эмин немного улыбнулся, снимая с головы игрушечную корону. – Вам она пойдет намного больше.       — Ну нет, оставь. — Рэм потянул его к маленькому резному столу, за которым уже сидели мягкие игрушки.       В столь необычном окружении Эмин чувствовал себя довольно неуютно, но иного выбора у него не было. Он был обязан развлекать детей, а как следствие, вынужден участвовать практически во всех их затеях. С другой стороны, это было весело и можно было разнообразить серые будни. Тем более, что столь редкое утреннее солнце быстро скрылось за облаками. Надвигалась долгая и холодная зима, к которой Эмин был никак не готов.       Резкая смена климата, отсутствие солнечного света к которому так привыкли южане, тяжелая работа и стресс начали пагубно сказываться на здоровье. С каждым днем, мальчик чувствовал, что сил будто становится все меньше и меньше. Братьям требовалась кровь, и если Ромул предпочитал питаться донорской, поставляемой местными жителями в качестве налога, то Рэм в силу своего слабого здоровья нуждался в чем-то более свежем и питательном.       Джонатан обеспокоенно взглянул на Эмина. Тот сидел на стуле перед камином в общей для слуг гостиной и грел руки, выглядел он как-то подозрительно вяло. Одежда бывшая в пору еще полтора месяца назад, теперь была велика и мальчику приходилось туже затягивать пояс брюк, чтобы они не спадали с его талии.       — Тебе бы поесть, совсем исхудал. — Вампир устроился на диване и покорно держал в своих рука нитку, пока Ив разматывала клубок шерсти для очередной пары носков. Девочка согласно кивнула, не отрываясь от работы, рядом с Джонатаном она казалась совсем крошечной.       — Наверное просто перетрудился, пойду, пожалуй, спать.       — Может тебе стоит отпроситься у Борга, устроишь себе выходной?       — Да кто меня отпустит? — Усмехнулся Эмин и поднявшись со стула побрел к себе в комнату.       Жаркий камин прогорал довольно быстро и уже к утру в комнате становилось достаточно холодно. Эмин потер озябшие плечи и постарался как можно лучше укутаться в одеяло, но даже шерстяное покрывало сверху не спасало. В такой полудреме, свернувшись калачиком чтобы хоть немного согреться, он провел около часа, пока в дверь не постучал Борг, который по обыкновению своему будил слуг каждый день ровно в 7 утра.       Эмин сел на кровати, стуча зубами от неприятного холода, собравшись с мыслями, он все же прошмыгнул к шкафу, откуда достал свою новую униформу. Самочувствие было скверное, сил совсем не было, хотелось вернуться в кровать и ничего не делать, но впереди был еще один тяжелый рабочий день. Устало вздохнув, он вышел в коридор. Умываться ледяной водой, оставленной вчера в кувшине желания совершенно не было. Удивительно, как она вообще еще в лед не превратилась?       Утро прошло как и всегда шумно. Рэм бесился, крутясь вокруг Эмина, пока тот сметал пыль с каминных полок и дорогих картин, изображающих охоту или забавы придворных. В конце концов, мальчика удалось усадить рисовать. Из Восточной империи ему как раз доставили необычные краски, что легко размывались водой. Эмин отметил для себя, что вещица весьма полезная, ведь отмывать от нее пол и прочие поверхности, а так же самого Рэма будет довольно легко. Позже к ним присоединился Ромул, принявшийся донимать слугу расспросами. Мальчик чувствовал, как ему все тяжелее становится справляться с работой, даже пальцем не хотелось лишний раз двинуть. Поэтому, когда Рэм попросил его покормить, Эмин облегченно опустился на колени и протянул руку. У него была пара мгновений чтобы передохнуть.       — Ты сегодня какой-то особенно теплый. — Мальчик облизнул острые клыки и прильнул губами к ранке на руке слуги. Он видел как у его брата периодически получается заживлять следы от укуса и теперь регулярно тренировался сам.       — Пожалуй сочту за комплимент. — Эмин немного улыбнулся и постарался выдернуть руку из назойливой хватки Рэма, все равно толку от его потуг пока было мало. Закончив в детской и подбросив дров в камин, он наконец мог со спокойной душой оставить мальчика одного на едине с красками и приступить к наведению ежедневного порядка в коридоре, особенно учитывая, что там уже неделю не мыли полы. Эмин спустился вниз, взял ведро и набрал воды. Почему-то путь обратно по лестнице вверх показался ему тяжелым. Мальчик устало опустил ведро на пол и направился за шваброй в кладовку. Сделав пару шагов, он остановился и ухватился за стену, неожиданно в глазах все поплыло, а затем мир резко начал темнеть. Последнее что он ощутил это боль от падения на холодный мраморный пол, но и она ощущалась крайне отдаленно, будто это происходило вовсе не с ним.