Во мгле ночной

      Следующие дни шли довольно спокойно, Эмин постепенно адаптировался к новым жизненным реалиям, работа в его руках спорилась, с заданиями, которые занимали у него по пол часа, он научился справляться за пять минут. Пожалуй главной его проблемой и головной болью оставался Рэм. Мальчик от всего сердца полюбил своего слугу, но совершенно не щадил ни себя, ни его нервы.       В один из дней дети слишком заигрались в салки, неустанно носились по коридорам, совершенно не слушая просьб своего слуги остановиться. Пол на втором этаже был им недавно намыт и отполирован, однако еще не высох, не удивительно, что на одном из поворотов Рэм поскользнулся и со всего размаху влетел в стоящие неподалеку доспехи, острая шпага вонзилась ему в бок, протыкая насквозь. Крик стоял на весь особняк, не известно, кто испугался больше: маленький Рэм или Эмин, который, уже через секунду подоспел на помощь, он и до этого пытался остановить малыша, но предательски короткие цепи на ногах просто не позволяли ему поспевать за резвым мальчишкой.       С вампиренком в итоге все было в полном порядке, сквозная рана затянулась буквально через пол часа, а вот его слуге досталось по полной: мало того, что выпороли как следует, еще и заперли без еды на три дня. Правда Джонатан все же таскал хлеб тайком, чтобы Эмин совсем там не помер. С другой стороны, ему предоставилась возможность еще немного отдохнуть и перевести дух, даже несмотря на громко урчащий живот и тошноту. Все же кусочка хлеба категорически не хватало чтобы унять все нарастающий голод.       Дни тянулись ужасно медленно, в комнате совсем не было личных вещей, поэтому заниматься было совершенно нечем кроме мучительных самокопаний. Эмин как раз перебирал в голове воспоминания о доме, он прикрыл глаза, представляя как снова откроет их и проснется в своей большой мягкой кровати, прогретой солнцем. Тут же подоспеет его верный слуга, подставит домашние мягкие туфли и поможет подготовиться к грядущему завтраку. Но ничего подобного не происходило и Эмин уже совсем было отчаялся, воспоминания врезались в душу словно осколки разбитого стекла. Дверь в комнату открылась с противным скрипом и внутрь тут же влетели братья, в сопровождении Джонатана, прыгая и бегая вокруг ошарашенного слуги.        Ура, я спас принцессу от злобного дракона. — Веселился Рэм. Кажется он совсем забыл, что вот только недавно с ним произошло такое несчастье.       — А с чего ты это решил? Это я принц и пришел одолеть дракона, чтобы спасти ее.       — Вашей принцессе вначале нужно пообедать, потом и спасать будете и вообще, я вас сюда взял потому, что вы обещали вести себя тихо. Идите поиграйте вв ваших покоях, где и положено.       Эмин скрестил руки на груди и скептически уставился на Джонатна. Он вообще плохо понимал, зачем тот привел сюда братьев, должно быть, они успели доконать всех вокруг. Позже выяснилось, что Ив, которая хоть как-то с ними справлялась, по настоянию графини уехала куда-то на обучение и должна была вернуться только через пару дней.       — Меня же вроде на неделю наказали?              — Да, но мы не справляемся, нам кровь из носу нужен еще один помощник. Борг решил отпустить тебя пораньше в качестве аванса за хорошо проделанную работу. Вскоре ведь праздник зимнего солнцестояния. Год начнется по новой, а все слуги за день до этого разъедутся встречать его с семьей.       Слова друга заставили Эмина расстроится. На родине у них был такой же обычай, вот только год у них менялся каждую весну, в день весеннего равноденствия. Как правило в это же время начиналась и подготовка к пахотному сезону. Праздновали с размахом как и на севере. В этот вечер было принято собираться всей семьей, радоваться прошедшему году, который они благополучно пережили и чествовать новый, вознося молитвы богам, чтобы те даровали людям удачу, здоровье и богатый урожай.        Все предыдущие четырнадцать лет, он встречал равноденствие вместе с родителями. Вначале, днем шел большой праздник, на который был приглашен весь город. Заручившись поддержкой купцов и богатых лордов, семья Аль — Фахим кормила бедняков, с балконов знатных особ сыпались бусины и монеты, в детские приюты привозились деревянные игрушки и книги. Вечером люди расходились по домам праздновать вместе со своей семьей. Они собирались за одним столом, ели сладости, запивая терпким холодным чаем и пели хвалебные песни богам, прося их даровать благословение родным и близким.       Семья Эмина отмечала этот день с размахом. Вечером устраивался грандиозный бал, однажды даже сам император почтил гостей своим присутствием, знатные особы наслаждались игрой талантливых музыкантов. Нежные юноши и девушки подавали гостям угощения и развлекали своими затейливыми танцами, пленяя каждым изящным движением. Если госпожа была в настроении, она могла присоединиться к веселью и тот час разговоры разом смолкали, а гости не отрывали взгляд от прекрасной женщины, жадно ловя каждое ее движение. Эмин был еще совсем маленьким, но он надолго запомнил взгляд отца, тот с неким восторгом и благоговением смотрел на свою жену, благодаря всех богов, за то, что среди сотен претендентов на свое сердце, она выбрала именно его.       Ближе к ночи герцогиня с супругом покидали гостей и уединялись в личных покоях замка, пока Эмин был совсем малышом, его отправляли спать, но позже, когда он подрос, брали с собой на небольшое семейное торжество. Мальчик припомнил, как любил сидеть на коленях отца, жевать сладкую булочку и слушать их неторопливые беседы с матерью, порой лепечя свои детские мысли себе под нос.       Как следует подкрепившись и набравшись сил, Эмин поспешил на второй этаж, он успел не только позавтракать, но и немного подсобил Джонатану по хозяйству, поэтому сейчас нес большую корзину с постельным бельем наверх. На его пути встал Борг, старик поправил лацкан на пиджаке и строго посмотрел на слугу.       — Умеешь управляться с лошадью?       — А? Конечно. — Мальчик уже успел испугаться такого тона и теперь опасливо поглядывал на старика.       — Дай сюда вещи и спускайся вниз, тебя ждут на улице.       Борг не без труда забрал у него корзину, старые кости ныли и постепенно отказывались работать, но пока он отчаянно пытался не обращать на это внимание. Эмин тем временем выбежал на улицу, морозный воздух тут же ударил в лицо. С запозданием пришло осознание того, что все эти месяцы на улицу он не выходил.       Позабыв обо всем, мальчик будто завороженный опустился на землю и медленно погрузил руки в холодный снег. На мгновение из облаков выглянуло солнце, лучи скакали от сугроба к сугробу, ярким светом озаряя все вокруг. Эмин был ослеплен искрящимся повсюду снегом и не сразу среагировал на окрик. Солнце тут же скрылось за тучами, погружая все вокруг в привычную невзрачную серость.       Мальчик осмотрелся: недалеко от ворот замка стоял огромный вороной конь, возле которого уже во всю суетились братья, граф стоял рядом и поглаживал коня по шее. Эмин оцепенел, ему доводилось знакомиться с Инцитатом, но так вынуждали обстоятельства, сейчас же он предпочел бы и на три метра не приближаться к этому демону.       — Ну же, снега никогда не видел? — Нетерпеливо одернул его граф.       Эмин колебался, но видя, как Инцитат опустил морду, позволяя Рэму обнять и повиснуть на ней, все же набрался храбрости и осторожно подошел к хозяину, не забыв дежурно поклониться в знак приветствия.       — Сходи с мальчиками на прогулку по лесу, Инцитат маршрут знает, а ты проследишь за ними.        — Но отец, ты же обещал, что пойдешь с нами.       — Срочная работа появилась, как-нибудь в другой раз. — Граф потрепал расстроенного Рэма по голове.              — Хозяин, я не смогу сопровождать их в таком виде, на улице очень холодно, я ведь замерзну.       Мужчина потер переносицу, со всеми этими дворцовыми интригами и постоянной работой, он совсем забыл о том, что человеку опасно находиться на морозе. Немного подумав, он перевел взгляд на сыновей и тяжело вздохнул. Эмин только сейчас заметил, что он единственный, кто выдыхает облачко пара на морозе. Возможно, вампиры были слишком холодные для этого. — Ладно, ступай, я сам с ними погуляю.       Братья радостно взвизгнули и нетерпеливо заерзали на широкой спине коня. Эмин слегка кивнула и подул на свои ладони, обдавая их горячим дыханием, он начинал замерзать и с нетерпением переступал с ноги на ногу, желая вернуться в поместье на теплую кухню. Он намеревался быть максимально тихим и незаметным, дабы Борг не застукал его. Мальчик хотел воспользоваться моментом и выпить горячего чаю в тишине, но как на зло, столкнулся с ним прямо в дверях главного холла. За дворецким стояла графиня, они явно куда-то собирались. Старик помогал ей надевать короткую меховую накидку — чистая формальность, чтобы не смущать деревенский люд, ну и подчеркнуть свой статус, так что ему сейчас явно было не до мальчишки — слуги.       Поклонившись графине, Эмин быстренько спустился вниз чтобы лишний раз не отсвечивал, вдруг Борг спохватиться и все же выдаст ему еще парочку заданий в нагрузку. Чуть не слетев с лестницы, запутавшийся в цепях Эмин все же благополучно добрался до гостиной и поставил чайник на огонь, а сам уселся на твердый диван созерцать. Ему бы сейчас очень хотелось как-то развлечься, почитать интересную книгу, в его положении даже самые нудные труды по экономике и философии становились весьма увлекательными.       Чайник зашипел, и из носика повалил пар. Мальчик поднялся с пола и встряхнул руками, вытирая их о свой кружевной передник. Раз уж у него появилось немного времени, следовало потратить его на что-то полезное: пара отжиманий и пресс еще никогда не были лишними. Эмин налил кипяток в жестяную кружку, добавил заварки и немного задумался, помешивая ароматную жидкость ложкой: обычно учитель запрещал ему во время тренировок использовать дополнительные веса и утяжелители, в связи с его малым возрастом, сейчас он был несколько не в форме, но потихоньку подумывал над тем чтобы начать использовать подручные средства в качестве тренировочного снаряжения.       — Знаешь, мне кажется, тебе стоит повременить с этим. Пусть твой организм подрастет и восстановиться, ты много работаешь, не перетруждай себя. — Эмин поднял удивленный взгляд на Джонатана, оказалось, мальчик рассуждал вслух и его друг это услышал.              — Напугал, я уж было подумал, что ты мысли читать умеешь.       — Мы вампиры не всесильны. — Рассмеялся Джонатан, усаживаясь на диван.       Похоже, как только Борг покидал поместье все стремились откосить от своих обязанностей и передохнуть. Эмину потребовалось пережить сильное переутомление и тяжелую болезнь чтобы примерно понимать какой баланс нужно соблюдать между работой и отдыхом. Борг предъявлял высокие требования к слугам. Ни Джонатану, ни Жозе, ни кому либо другому не платили огромного жалования ради которого можно было упахиваться сутками на пролет, поэтому они порой могли и отлынивать от своих обязанностей. Старик это прекрасно понимал и не считал себя в праве осуждать их, иногда закрывая глаза на проступки. Эмину вообще не платили, а более того могли и сурово наказать, поэтому он неспешно и куда более осторожно обучался столь важному искусству — лениться на рабочем месте. Однако ему повезло учиться у лучших.       Несмотря на это, поместье Вульфстратов содержалось в полном порядке, слуги уважали своих господ и старались делать все в лучшем виде. Парадные комнаты и личные покои блестели, летом прекрасный сад оживал, превращая дом в райский уголок, в теплицах росли сочные овощи и фрукты, а каждый вечер ровно в семь часов, стол был идеально сервирован вкуснейшими блюдами, приготовленными служанками графини. И кому какое дело, если белье будет постирано на день позже, а с очередного портрета на который даже никто и не смотрит не стерта пыль?       — Тоже решил отдохнуть? Это правильно, пользуйся возможностью пока она есть.       — Честно говоря, дел у меня особо нет, появилось свободное время и от скуки всякие плохие мысли лезут в голову. Надо себя чем-то занять, может сделать что-то, что понравится мальчикам?       — Так вы уже подружились, ты большой молодец, с ними не так просто совладать. — Вампир вновь растрепал его черные волосы своей широкой рукой.       — Боюсь дружбы у нас с ними не получится, они все же мои хозяева, да еще и дети.       Джонатан скептически поднял бровь: Эмин был для него таким же ребенком, разве что более воспитанным и куда более несчастным. — Знаешь, если хочешь их порадовать, давай испечем печенье.       — Это то, которым ты меня угощал? — Мальчик поднял заинтересованный взгляд, идея ему явно понравилась.        Несмотря на тот факт, что Ромул и Рэм питались кровью, они все еще были детьми, а все дети любят сладости. Рецепт печенья был прост: мука, масло, сахар, яйцо и некоторые специи, но для Эмина, который почти готовить не умел это оказалось целым испытанием. Мальчик закатал рукава: замешивать тесто было не так то просто, для этого нужна была сила и определенные навыки, а еще тесто предательски липло к рукам. На помощь поспешил Джонатан.       — Добавь немного муки. — Он взял руки мальчика в свои ладони. Теперь тот куда более явно осознал сколько же силищи в этом вампире.       Джонатан прекрасно себя контролировал и Эмин это чувствовал, но он так же ощущал с какой легкостью проминается тугое тесто, с которым сам ранее справлялся, только прилагая довольно много усилий. С заготовкой было покончено и уже на этом этапе по кухне распространился приятный запах ванили и корицы. Осталось только положить кусочки в уже разогретую печь.       Мальчик сидел на диване и неспеша жевал итоги своих трудов. Под руководством Джонатана получилось весьма недурно, братьям обязательно должно было понравиться. Только вот они задерживались, а за окном темнело. Близилось время ужина, служанки накрыли на стол, но никто из господ так и не появился. Лишь графиня вернулась спустя час и приказала подать ужин ей в кабинет. Ее супруг с сыновьями прибыли минут через пятнадцать, чем вызвали крайнее недовольство женщины.       — На улице темно, пусть дети и с тобой, но этот лес дикий, вы заставили меня переживать. — Резонно заметила Корделия.       Граф кинул быстрый взгляд на Эмина и тот мгновенно все поняв, ухватил мальчишек, утаскивая из холла наверх в комнату. Ссора родителей — не их дело, им такое видеть не обязательно.        — Я понимаю твои чувства, мы заигрались, в конце концов это первый раз за три года, когда я провел с ними время. Если хочешь это обсудить, пройдем в мой кабинет.       Женщина вздохнула, она была дипломатом, а ее муж некогда потерял слишком многих, чтобы вот так просто ссориться с близкими, споры их никогда не перерастали во что-то большее, как правило, супруги решали все свои разногласия беседой или переговорами, которые могли затянуться до утра. Особенно это касалось вопросов о воспитании детей, если компромисс так и не находился, подбрасывали монетку.       Эмин отвел мальчиков в гостиную, что располагалась на их этаже. Комната как и все прочие была выполнена в светло голубых тонах. Мебель была того же цвета, что несколько усложняло Эмину работу, мальчики любили пачкать все, до чего дотрагивались. Посередине стоял круглый белый мраморный стол и четыре стула, все они были несколько меньше, специально, чтобы детям было удобно пользоваться. На стенах так же висели картины, не умелых признанных мастеров, а детские. Одну из них нарисовал Рэм, довольно милые каракули, изображающие лес вокруг поместья, а по соседству располагался натюрморт — ваза с цветами, написанная Ромулом, она выглядела куда правдоподобнее, но менее живописно, будто по линейке. Мальчик в отличие от своего младшего брата явно боялся экспериментировать с цветами, штрихи его были не такими смелыми, словно он писал не маслом, а карандашом раскрашивал раскраску, стараясь всеми силами не выходить за контур.       Уговаривать братьев не пришлось, они проголодались и быстро уселись за стол. Эмин уже накрыл его, поставив два серебряных бокала на кружевные салфетки. Осталось только наполнить их кровью. Не так давно Жозе передала ему собственный передник, из плотной ткани, добротно сшитый и скроенный как раз под его размеры, теперь не придется одалживать у Ив и не бояться запачкать дорогую униформу. Достав из кармана лезвие, Эмин закатал рукав и порезал запястье, аккуратно, так чтобы не пролить лишнего на стол, а все до последней капли попало в бокал, когда сосуд наполнился на треть, мальчик прижал плотный бинт к порезу, который приготовил заранее, но тут его неуверенно одернул Ромул.       — А мне можно? Я бы тоже хотел…       — Да, разумеется. Можете не беспокоиться, крови не так много, так что со мной все будет в порядке.       Эмин поймал смущенный взгляд мальчика и одобряюще улыбнулся ему. Ромул любил его кровь и даже очень, для него, как и для Рэма, она была самая вкусная, самая сладкая и ароматная. Однако он всегда уступал брату, боясь, что их слуге будет плохо, если они выпьют слишком много. Для вампиров действовало правило: не более шести глотков для детей и не более десяти для взрослых. Этого объема вполне хватало чтобы насытиться, да и людям подобное количество забранной крови не вредило. Замотав заготовленным бинтом руку, Эмин поклонился и отошел, чтобы не мешать братьям ужинать.       — Я еще кое-что подготовил для вас, позволите я отойду?       — Еще что-то? Конечно, ступай. — Братья синхронно закивали головой.       Мальчик поспешил вниз. Вообще по правилам нельзя было оставлять господ одних во время ужина, но Эмин благополучно забыл поднос с молоком и печеньями внизу. Проходя мимо одной из комнат — прачечной, он заслышал строгий голос Борга. Тот за что-то отчитывал Джонатана, не удержавшись, Эмин просунул голову в дверной проем.       — Три простыни испорчены, посмотри, краска сползла, они теперь все пятнистые. Их стоимость будет вычтена из твоего жалования. Считай этот месяц ты работаешь бесплатно.       Мальчик перевел взгляд на простыни и невольно ойкнул, прикрыв рот рукой, чем привлек внимание дворецкого.              — А ты чего уши развесил?       — Простите, Джонатан ошибся, вода была слишком горячей для этого вида ткани. Он ведь не мог знать, что краситель из жуков, а не древесный, поэтому краска и сползла. Я ведь и сам только случайно услышал это из вашего разговора с Жозе.       Борг смерил Эмина оценивающим взглядом и немного задумался, припоминая детали прошедшего дня. — Соглашусь пожалуй, спишем эти наволочки и забудем. Раз ты у нас такой умный, будешь отвечать за стирку, чтобы не перетруждался, Джонатан займется полировкой полов. — Дворецкий закинул испорченное белье на плечо и удалился из комнаты.       — Вот ты это специально да? Знаешь, как я устал за эти десять лет драить полы? Все знал и специально не сказал? — Вампир раздраженно смотрел на Эмина.       — Нет! Ты что? Я бы никогда так не поступил. — Мальчик выглядел напугано, он бы не стал подставлять друга, да и разрушить отношения с единственным близким человеком, лишиться его поддержки действительно было очень страшно. — Я хотел сказать, но не был уверен, думал, ты ведь опытнее, все знаешь лучше, не стал лезть с непрошенными советами, вдруг это я что-то напутал.        Эмин опустил голову и потер замотанное запястье. Он не видел как менялось лицо Джонатана, как нахмуренные брови поднимаются вверх, а губы начинают подрагивать. Вдруг на его плечо легла широкая ладонь.       — Это ты прости, я расстроился, вспылил и наверное сам тебя сильно обидел. Извини за то, что сомневался.       Мальчик неожиданно для себя резко поддался вперед, обнимая друга и утыкаясь ему в прохладный живот. — Мы знакомы пару месяцев, но я правда очень дорожу этой дружбой. — Тихо пробормотал он, ощущая как активнее начинает биться сердце в груди вампира.       Джонатан опустил руки на плечи Эмина, похлопывая его по спине. Мальчик бы с радостью простоял так еще пару минут, но наверху ожидали братья, которые наверняка уже поели. Забрав поднос, Эмин поспешил наверх, вернее, он сделал пару быстрых шагов, чуть не споткнулся о свои цепи и далее уже куда более спокойно и степенно продолжил свой путь.       Рэм болтал ногами и подперев рукой щеку, ожидал слугу, ему явно было скучно, а вот его старший брат только недавно допил бокал и теперь сидел смирно, лениво окидывая взглядом гостиную.       — Простите за задержку, как и обещал, угощения. — Эмин поставил поднос с печеньем и двумя чашками теплого молока, заботливо разогретого специально для мальчиков.       — Что? Печенье? Джонатан ведь недавно такое готовил. — Ромул скептически повертел угощение в руке, а вот Рэму два раза предлагать было не нужно и он с большим удовольствием принялся поглощать печенье, запивая его молоком.       — А? Вам не нравится? Я старался, думал порадовать, простите, я сейчас же все уберу.       — Это ты готовил? — Лицо Ромула тут же поменялось, и он жадно пододвинул поднос к себе. — Я попробую, так уж и быть, отблагодарю твои старания.       Эмин вновь легко улыбнулся и отступил чуть подальше, чтобы не мешать мальчикам трапезничать и обсуждать свои важные детские вещи. Очередной день подходил к концу. Подготавливать детей ко сну теперь было куда проще, Эмин разработал некую систему и неукоснительно следовал этому плану: вначале подготовить кровать Рэму, умыть его и уложить, после вернуться к Ромулу, узнать нет ли каких еще указаний, убраться в ванной и, если дел больше нет, вернуться к младшему брату. Иногда Рэм засыпал сам, иногда просил почитать ему на ночь, но в этот раз сон никак не шел. Мальчик вертелся и выглядел обеспокоенным.       — Что случилось? Вас что-то тревожит? — Эмин присел на колени возле малыша, садиться на кровать ему запрещалось.       — Мы с братом читали сказку и она оказалась страшная, я теперь боюсь, что меня заберет Лесной Царь.              — Глупости. — Мальчик взглянул на верхушки елей, что чернели за окном. — Он испугается вашего отца и не посмеет сюда явиться.       — Но папа далеко, в своей башне.       — Тогда я вас защищу.       Рэм шмыгнул носом и обняв руку слуги попытался заснуть, но шумящие от ветра деревья за окном продолжали пугать его, даже свет от подсвечников не спасал. Малыш снова захныкал, заставляя сонного слугу приоткрыть глаза. Эмин устало выдохнул и несмотря на слабые протесты своего господина, затушил все свечи кроме одного канделябра, а после поднял Рэма на руки, закутав в одеяло. Он был очень мал для ребенка шести лет, но все равно достаточно тяжел, Эмину пришлось нелегко. Какое-то время он просто ходил по комнате, тихо укачивая и напевая колыбельные, что пела ему его мама, а когда руки совсем начали отниматься, сел на кровать, продолжая баюкать малыша. Спустя какое-то время, Рэм все же начал засыпать.       Эмин осторожно переложил его в кровать, мальчик держал слугу за руку, крепко прижимая к себе. Свеча уже прогорела, ужасно хотелось спать, но маленький господин не желал отпускать его от себя. Тогда Эмин решил подождать пока тот крепко заснет и тогда снова попытаться высвободить свою руку. Он положил голову на мягкий матрас и вскоре сам задремал. Уже поздно ночью его разбудил тихий женский голос.       Графиня склонилась над спящим Эмином и слегка потрясла за плечо. Женщина прекрасно видела в темноте и подсвечник был ей не нужен, она пользовалась им ради приличия. Разлепив сонные глаза, мальчик чуть ли не подскочил на месте, но вовремя спохватился: Рэм все еще обнимал его руку.       — Простите пожалуйста. Я не специально, господин не мог заснуть и я…              — Довольно, иди спать. — Тихо, но строго перебила его Корделия.       Эмин послушно кивнул и все же вытащил руку. Рэм тут же открыл большие глаза, которые быстро наполнялись слезами, вот уже послышался первый детский писк, но женщина тут же склонилась к нему, приобнимая мальчика за плечи.       — Тише — тише, мама здесь.       Плач стих, Рэм, который еще не успел проснуться, вновь заснул, обнимая теперь уже свою мать. В ее объятиях было гораздо спокойнее и уютнее, хоть и не так тепло как у Эмина.       Он тем временем уже успел удалиться. Была середина ночи и слуги должны были давно лечь спать, чтобы завтра с самого утра приступить к работе. Однако в небольшом коридоре в полуподвале все еще горел свет. Столь резкое пробуждение отбило все желание ложиться спать дальше и Эмин все же решил заглянуть в комнатку, откуда шел свет. Это была спальня Джонатана, стоило мальчику приоткрыть дверь, как в нос ударил приятный цветочный запах лилий, лаванды и мяты.              — Ты разве не лег спать? — Вампир отложил тяжелую металлическую балку, служившую тренировочным мечем, и утер выступивший на шее пот.       — Да как сказать, задремал в неположенном месте. Ты извини, что побеспокоил, я, наверное, пойду.       — Я думаю это мне стоит извиниться, сегодня с утра я расстроился и несправедливо обвинил тебя.              — Я не обижаюсь, правда, все в порядке. — Эмин улыбнулся и воцарилось неловкое молчание. — У тебя красивые цветы.       Джонатан накинул на себя рубаху, усаживаясь на кровать и похлопал рядом с собой. Мальчик осторожно сел, блаженно прикрыв глаза. Матрас в спальне вампира был не самым изысканным и удобным, но лежа на жесткой подстилке, набитой разными тряпками, можно было почувствовать колоссальную разницу. Из мыслей его вновь вырвал Джонатан.       — Слушай, все это время один вопрос не давал мне покоя. Ты так спокойно позволил отмыть себя, надеть цепи, но почему ты так расстроился из-за волос?       — А это? — Эмин немного задумался о том, как лучше пояснить свои мотивы другу и при этом не сильно расстроить его. — Как бы сказать…просто я очень похож на матушку и мои длинные волосы были неким напоминанием о ней, я ведь всегда стремился ей подражать, ну и к тому же в Южной империи принято самостоятельно распоряжаться своей внешностью, это словно культ независимости, даже родители не могут указывать своим детям и только рабы вынуждены подчиняться. Так, что это в целом очень унизительная процедура.       Эмин перевел взгляд на Джонатана, тот выглядел крайне расстроенно, брови сдвинулись на переносицу, а хмурый взгляд уставился куда-то в пол. Несмотря на оптимизм и некое смирение в голосе, мальчику все же не удалось уверить друга в своем относительно благополучном ментальном состоянии.              — Да брось, мои родители убиты, дом разрушен и мне больше некуда идти, а здесь тепло, меня вкусно кормят и есть замечательный друг.       Эмин предпринял очередную попытку хоть немного приободрить Джонатана, в конце концов, он уже смирился, да и в поместье жилось довольно неплохо, если сравнивать с тем, что могло ожидать его у других хозяев. Не все они были такими же добрыми и понимающими как семейство Вульфстрат. Но похоже эти увещевания не работали на слишком эмпатичного вампира. Джонатан обнял мальчика, прижимая его к себе.              — Бедный, бедный ребенок. — Причитал он.              — Отпусти пожалуйста, ты меня придушишь. — Эмин неловко улыбнулся и попытался вырваться из объятий. Сочувствие — последняя вещь, в которой он сейчас нуждался. — Послушай, со мной все хорошо, почему тебя это вообще так волнует?       — Я ведь тоже солдат, может я и служу на благо Империи, но это не отменяет того факта… — Джонатан вдруг запнулся, в его глазах отразилась печаль. — Мне приходилось видеть последствия войны, разрушенные дома, сломанные судьбы, случайные жертвы вроде тебя. Эмин, ты ведь ребенок, ты должен был играть со сверстниками, помогать родителям по хозяйству, а не идти убивать людей в столь юном возрасте, и уж точно не торчать здесь. Мне правда тебя жаль.       Мальчик опустил взгляд, запрятав его под прядями густых черных волос, слова друга заставили его задуматься о вещах, которые ранее в голову и не приходили: а было ли у него обычное счастливое детство? Что это вообще такое? Любящие, но чрезмерно требовательные родители, множество игрушек на которые попросту не было времени из-за постоянной учебы и тренировок. А что он сделал в тринадцать? Завоевал первенство на турнире, впервые убил человека, получил нервный срыв, после которого еще неделю не мог и не хотел подниматься с кровати. И все же, оглядываясь назад, Эмин понимал, что пусть и с оговорками, но он был счастлив. У него были преданные слуги, хорошие друзья и добрый учитель, прощавший ему, пожалуй, все детские шалости. Улыбнувшись своим мыслям, мальчик положил голову на плечо друга.              — Я думаю, ты все же ошибаешься.