Во мгле ночной

      Мальчик шел по коридорам, озираясь по сторонам и заглядывая в каждый угол. Братья попросили его сыграть в прятки. Звон цепей эхом разносился по комнатам, поэтому приближение ведущего можно было услышать заранее и перебраться в место получше, так играть было не интересно, поэтому Ромул предложил новое правило: оставаться на своих местах, но это было еще не все. После того как Рэм не удержался на потолке и рухнул на голову ничего не подозревающего Джонатана, было введено еще одно правило: не использовать свои способности.       — Ох, вроде этаж небольшой, куда они могли деться? — Размышлял Эмин, поднимая очередную бархатную занавеску.       — Детей потерял? — На ступеньках третьего этажа стояла графиня, ее гордый равнодушный вид никак не мог оставить Эмина безразличным, он все не прекращал в тайне восхищаться ее мудростью и статью.       — Госпожа, мы играем…и я бы хотел извиниться. Вчера я заснул в неположенном месте, прошу пожалуйста, не наказывайте меня.       Мальчик с чрезмерным рвением склонил голову и зажмурился, ожидая что скажет женщина. И какого же было его удивление, когда изящная рука опустилась ему на макушку, а тонкие пальцы принялись перебирать пряди густых южных волос.       — Спасибо, что присматриваешь за моими мальчиками.       Эмин поднял голову, но графиня не располагала большим временем или может просто не видела надобности в пояснениях, мягко ступая по ступенькам, она поспешила вниз по своим делам и лишь на следующем лестничном пролете приостановилась, взглянув на мальчика.       — Посмотри в третьей кладовой.       Братья оказались действительно именно в том месте, куда указывала графиня. Время игр понемногу заканчивалось и подходило время дневного сна. Бедняжка Рэм опять чувствовал себя неважно, должно быть перенервничал прошлой ночью и теперь тихо хныкал лежа на теплых коленях своего Эмина. Его серебристые волосы разметались по одежде и начинали путаться, мальчик все никак не хотел отпускать слугу. Переборов себя и свою жалость, Эмин все же отцепил приставучего вампиренка. Для него же лучше, если слуга поторопиться и принесет новые лекарства. Время близилось к большому празднику и мальчик переживал, а будет ли его господин здоров к этому моменту, ведь пропускать такое торжество было бы очень обидно.       Опасения его оказались напрасными, к следующему вечеру, Рэм чувствовал себя более чем прекрасно. Оставив его с братом вырезать гирлянды, Эмин спешно спустился вниз: нужно было помочь прочим слугам в подготовке поместья к празднику. Все они и даже Борг покидали особняк и направлялись на заслуженный отдых, однако прежде надо было удостовериться, что все в полном порядке и господа ни в чем нуждаться не будут.       Спустившись в подвал за инвентарем, Эмин по обыкновению заглянул в гостиную. От-туда доносились голоса: а значит, скорее всего Борг отдавал распоряжения, в принципе, мальчик мог бы и не подходить, не нагружать себя еще дополнительной работой, на него ведь и так свалилось довольно много обязанностей, но он считал себя должным помочь друзьям. Не весь же дом им одним драить, лишние руки никогда не повредят.       — …И чтобы пятнышка не пропустили. Как вам двоим не стыдно, какой — то мальчишка выполняет работу качественнее чем обученные слуги семьи Вульфстрат. — Под конец речи, старик всегда кого-нибудь ругал, обычно доставалось Эмину за нерасторопность, но сейчас его похвалили, видимо Джонатана с Жозе действительно оплошали.       — Ты ведь на праздник остаешься один. — Кажется Джонатан был совсем не расстроен произошедшим, в конце концов, за годы работы в этом поместье в свой адрес он наслушался всякого. — Я хотел уточнить у господина, можно ли тебя пригласить в гости под мою ответственность, но что-то мне подсказывает, что это очень плохая идея.       — Да ты что?! Меня никогда отсюда не выпустят. Не переживай, приготовлю себе что-нибудь вкусное и лягу спать пораньше. Хозяин вроде сказал, что в утро после праздника могу не работать.       Тяжелое жестяное ведро со звоном опустилось на пол. Трещины и язвы на пальцах начали кровоточить, поэтому драить мраморную плитку совсем не хотелось, мальчик уже начинал жалеть о том, что вызвался помогать, а ведь мог бы сейчас сидеть вместе с мальчиками возле теплого камина и вырезать украшения к празднику. Так еще и средство, что выдал дворецкий для мытья полов было довольно едким. Заметив досаду и некий страх на лице друга, Джонатан окинул его оценивающим взглядом, будто пытаясь догадаться в чем же дело и найдя причину раздосадовано охнул.       — Бедный ребенок. — Он ухватил Эмина за руки. — Опять ранки открылись, пойдем я помогу, а после подыщем тебе другую работенку.       — Я не ребенок. — Обиделся мальчик, но от помощи отказываться не стал и послушно побрел за Джонатаном в его комнату, где заботливый вампир поспешил обработать ранки. Пальцы и так саднили после холодной воды, а лечебная мазь, что использовал вампир нещадно щипала. Эмин зашипел.       — Больно? А так? — Джонатан поспешил аккуратно подуть на пальцы.       Мальчик отдернул руку, его щеки покрылись багрянцем. Выхватив у друга бинт, он повернулся к нему спиной и принялся судорожно забинтовывать пальцы. От столь резкого изменения в поведении Эмина, вампир знатно опешил, он даже приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле.       — Я опять что-то не так сделал? — Наконец виновато поинтересовался он. У Джонатана было весьма необычное представление о южанах, поэтому все странности в поведении мальчика, он списывал на его место рождения.       — Нет…просто не надо так…не важно, дальше я сам.       — Все же позволь тебе помочь. — Обычно Джонатан шел на уступки, не желая спорить со столь упрямым ребенком, однако в этот раз он был настроен куда решительнее. Ухватив Эмина за запястье, вампир притянул его к себе. Как он и предполагал, бинты были намотаны не крепко и довольно криво, что в принципе логично: мало кто сможет так хорошо орудовать левой рукой, особенно если пальцы совсем не хотят сгибаться.       — Ну вот, все готово.       — Спасибо. — Эмин повертел руками, осматривая их. Джонатан и вправду был очень умелым, бинты хорошо защищали ранки, но при этом не сковывали движения рук.       — А ты сопротивлялся. Вернусь после праздника, принесу тебе крема, которыми пользуются местные.       Мальчик обнял широко улыбающегося вампира. Они все же решили немного поменяться обязанностями, теперь Эмин подметал пол и протирал пыль с многочисленных сервизов, что оставались в шкафах. Работа кропотливая и тоже довольно тяжелая, зато руки в целости и могут спокойно заживать.       Оставшиеся дни прошли в трудах, дел было действительно много: вычистить весь особняк, даже подвал, кладовки и чердак. Такова была традиция: в новом году дом должен сиять, старую мебель и вещи нужно выбросить, а на стол в праздник подавать свежую и самую вкусную еду. Только тогда семью ждет благословение и процветание. Слуги порядком умаялись, но все же были счастливы, предвкушая скорый праздник. К тому же господа были столь щедры, что распорядились выплатить неплохие денежные вознаграждения. Служанки еще накануне покинул особняк. Им добираться до дома была куда дольше, поэтому графиня разрешила покинуть поместье раньше.       Эмин вышел на крыльцо. У ступеней стояли Жозе, Джонатан и Ив. Они планировали проводить девочку до деревни, а дальше отправиться каждый своей дорогой. Жозе жила совсем недалеко: всего в полу дне пути, а вот Джонатану, граф разрешил воспользоваться телепортом. В замке должны были остаться только Эмин и Борг, да и то дворецкий так же отбывал через пару часов.       — Ты только не грусти, малыш, я вернусь буквально дня через три, а этот олух и того раньше. — Жозе потрепала мальчика по голове.       — Госпожа, вы переоцениваете для меня значимость этого праздника, на моей родине мы его не отмечаем. — За последние пару дней, Эмин пожалуй устал больше от постоянных грустных вздохов и сожалений, которыми одаривали его окружающие, нежели от работы. Он действительно не понимал, почему все воспринимают происходящее как его личную трагедию, ему и вправду было все равно на праздник Зимнего солнцестояния, он никогда его не отмечал, да и о каком праздничном настроении может идти речь, когда вокруг постоянно такой тоскливый серый зимний пейзаж? То ли дело весеннее равноденствие на его родине: деревья цветут, цветы распускаются, в воздухе витает их сладкий аромат, а яркое солнце одаривает всех своими теплыми лучами.       Воспоминания о прошлом действительно заставили его расстроиться, но на это времени не было, перед уходом Борга нужно было выполнить еще несколько поручений, а так же разогреть уже приготовленную еду и накрыть праздничный стол для господ. Распрощавшись с друзьями, Эмин все же выбрался из объятий Джонатана, тот уже успел пустить слезу, и побрел обратно в особняк.       Без слуг дом словно опустел. Борг отправился на свой заслуженный отдых, а братья носились где-то в женском крыле, под присмотром своей матушки. В уютной столовой горели свечи и приятно потрескивал камин. Мальчик как раз расстилал скатерть на широком дубовом столе, за окном было темно и совсем скоро должен был начаться праздничный ужин, следовало поторопиться, чтобы к приходу господ все было готово. Завывания ветра и треск пламени прервал тонкий переливчатый звон, Эмин не сразу понял, что звенят колокольчики на его ошейнике. Он взглянул на себя в зеркало: они двигались сами по себе издавая дивную мелодию. Иногда при ходьбе и активных действиях, их можно было услышать, но не так явно. Этот звон очень любил Рэм, он означал приближение его драгоценного слуги, почему-то мальчик слышал его гораздо отчетливее нежели громкий, но уродливый лязг цепей.       В кабинете хозяина он был всего раз до этого. Комната привлекала мальчика своими интересностями: тут тебе и диковинное оружие на стенах и огромные шкафы со всевозможными до ужаса занимательными книгами, да пара магических вещей на столе, о назначении которых Эмин не имел никакого понятия. Он все никак не мог оторвать любопытного взора от стелажа с военной литературой. Граф понимал, что перед ним еще совсем ребенок, поэтому относился к его любопытству весьма снисходительно.       — Из-за этой суматохи не ел дня два, ужасно проголодался.       — Конечно, я сейчас спущусь в подвал. — Мальчик спорить не стал. Пусть ужин был и не за горами, голод был весьма опасен, в основном конечно для людей. Вампир мог потерять контроль и напасть на жертву, высасывая ее до последней капли. Вряд ли столь могущественное существо как граф обладает подобным недостатком, но все равно, даже для него голод — вещь весьма неприятная.       — Не стоит, в конце концов я завел себе раба, которого так и не распробовал. — Мужчина поманил к себе Эмина, тот подошел и привычным жестом закатал рукав, он уже потянулся за лезвием в карман, но его запястье перехватили, граф придвинул мальчика к себе, нависая над ним словно коршун над добычей.       Эмин охнул, он хотел было испугаться, как новое чувство завладело его разумом. Мальчик не сразу понял, что за звук разнесся по комнате: это ошейник упал, звонко стукнувшись о дорогой паркет. Шея ощущалась непривычно голой, Эмин напрягся. Проклятый ошейник был снят. Глупая мысль о побеге просочилась в разум, хозяин сейчас не может его контролировать, можно ведь попытаться вырваться. Мальчик был словно в тумане, который мгновенно заволок его мысли. Он сделал шаг вперед, послышался тихий звон цепей, который вывел Эмина из транса. У него ведь ни шанса на побег, ноги скованы цепями, хозяин быстр и силен, он нагонит его в один миг, да и куда ему идти? Вокруг лес, сплошная темень и ужасный холод. Даже если он убежит из поместья, все равно умрет в лесу от холода.       Глаза наполнились слезами, Эмин не сразу заметил, как острые клыки пронзили тонкую шею, боль пришла с запозданием. Мальчик тихо пискнул, боясь сделать лишнее движение. Граф был жаден, медленно поглощая грамм за граммом, остановился он буквально за пару секунд, до того, как ослабленное тело повиснет у него на руках.       Эмин ухватился за руку графа, в глазах все плыло то ли из-за слез, то ли от недостатка крови. Премерзкое колкое чувство отчаяния смешалась с чувством обиды и страха. Мальчик оплакивал свою судьбу, утирая выступившие слезы рукавом, он и не заметил, как его усадили на диван и подсунули бутылек. Лишь только фиолетовый дымок с резким запахом привел его в чувство, в тело вернулась энергия, а разум тут же прояснился. Эмин подскочил с дивана, путаясь в цепях и падая на колени.       — Простите меня за мое недостойное поведение!       Граф был озадачен, многие люди пугаются первого укуса, особенно когда вампир медленно начинает переходить черту, подвергая их жизнь опасности. Право он чувствовал себя несколько виноватым, что подверг здоровье мальчика такому риску, пусть тот и являлся рабом, у графа были свои моральные принципы, которые он сегодня так неосторожно нарушил ради лишних капель вкуснейшей крови.       — Нечего тут полы пачкать, поднимайся, паркет чистый, а твой передник грязный. Пришел в себя, ступай дальше работать.       Эмин поспешил встать с пола, перед этим внимательно осмотрев его, а вдруг и правда испачкал. На хозяина он смотреть не решался, поэтому молча удалился дальше накрывать на стол. У мальчика было еще часа два, чтобы заняться самобичеванием. И что на него нашло? На какой побег он рассчитывал? Да он бы и шагу прочь не ступил. Должно быть, рассудок помутился от малокровия. Мотнув головой, Эмин с удвоенной скорость принялся раскладывать сервиз на столе. Вскоре все было готово, мальчик отошел чуть подальше, чтобы полюбоваться своей работой: серебряные блюда и приборы были аккуратно сложены согласно всем правилам, он специально постарался, чтобы все лежало идеально ровно, теплая еда уже была подана и ожидала на столе, маня своими необычно аппетитными ароматами. Признаться честно, накрывать на стол, было, пожалуй, самой сложной частью его работы, изысканные блюда так и манили, особенно если ты ел в последний раз утром. Привыкший к роскошной еде, Эмин каждый раз обливался слюнями, однако он боялся взять хоть один лишний кусочек. Графиня и Борг были весьма внимательны и скрупулезны в своей работе, поэтому отсутствие даже одной оливки, могло быть замечено. То был деликатес, что везли с его родины, каждый кусочек и вправду был на вес золота.       Спустя пару минут в комнату влетели братья, они даже не особо обратили внимание на Эмина, быстро уселись за стол в ожидании праздничного ужина и подарков. Мальчик лишь скромно поклонился, снимая с себя передник, в конце концов, в торжественной обстановке нужно было выглядеть хоть немного более пристойно, спустя минуту в комнату вошла графиня под руку с супругом. Наконец, все семейство заняло свои места, Эмин услужливо пододвинул стулья и принялся подавать еду, иногда подливать вино в бокалы, украдкой подслушивая неторопливые разговоры. Рэм нес какую-то милую детскую чепуху, Ромул хвастался новой прочитанной книгой. Родители были внимательны и старательно пытались поддержать диалог, пусть они и не были столь вовлечены в процесс воспитания, все же старались поддерживать своих детей в любых начинаниях. Спустя какое-то время ужин был окончен и семья переместилась на кресла возле камина. Эмин поспешил подвезти тележку и подать горячий чай с пирожными. Рэм остался сидеть на коленях отца, жадно поглощая сладости, будто он их никогда раньше пробовал, а Ромул сполз на пол, играясь с подаренным деревянным мечом.       Мальчик немного улыбнулся, такая семейная идилия делала и его чуточку счастливее, чтобы не мешаться, Эмин отошел подальше, спрятавшись в углу и окинул столовую взглядом: результаты их с братьями трудов висели на стенах и над камином, весьма забавно дополняя гирлянды, выполненные профессионалами, на окнах красовались затейливые снежинки из бумаги. Эмин вновь улыбнулся, припоминая, скольких трудов ему стоило прибирать ошметки бумаги.       — Оставь посуду и ступай, дальше мы сами. — Граф прервал поток его мыслей.       Мальчик поклонился и кинул последний взгляд на братьев, их счастливый вид заставлял чувствовать себя немного радостнее. Уже у двери, Эмина окликнул женский голос, графиня кинула ему какой-то мешочек, ловко поймав его и поблагодарив хозяйку, он поклонился и покинул комнату, даже не заглянув внутрь. Только в гостиной в подвале, он развязал подарок: внутри было еще два мешочка, в одном лежало пять оливок, а во втором — горсть кофейных зерен, как раз на одну порцию. Эмин ойкнул, прикрыв рот рукой и прижав к груди свои драгоценные подарки.       Зеленые оливки так и манили своими блестящими аппетитными боками, Эмин взглотнул выступившую слюну, он не ел с самого утра и был очень голоден. Однако в таком положении он бы вряд ли смог насладиться вкусом, поэтому решил сначала поужинать, а уж после распробовать лакомство. Джонатан оставил ему заготовку своего мясного пирога, все что было нужно, это — поместить его в печь и держать там до готовности.       Спустя час, кухня заполнилась приятным ароматом, Эмин вытащил пирог из печи. Он медлил, мальчик успел съесть два куска, прибраться в кухне, разогреть воду, даже принять ванну, но к оливкам и кофе так и не притронулся, бродя вокруг них словно беспокойный зверь вокруг своей добычи. Мальчик понимал: чем быстрее он их попробует, тем быстрее они закончатся. Наконец Эмин решился: смолов зерна, он заварил себе кофе и все же уселся на диван, готовый поедать свое драгоценное лакомство. Раньше он не особо ценил оливки, ел их в качестве закуски вместе с сыром и фруктами, а порой даже выбрасывал, если они оказывались кислыми. Будучи ребенком, кофе он не любил и только совсем недавно начал ценить его горький вкус и аромат.       Чего и следовало ожидать, привезенные оливки были не самыми свежими и от того довольно кислыми, но Эмин и не думал их выбрасывать. Он закинул в рот первый кусочек и прикрыл глаза. По щекам вдруг потекли предательские слезы. Мальчик прикрыл глаза рукой и разрыдался. На столике возле дивана стыл кофе, а рядом в тарелочке поблескивали в свете камина зеленые гладкие оливки.       Эмин завидовал братьям, сейчас, они вместе с любимыми родителями возле камина весело проводят время, распаковывая подарки и загадывая желания на год грядущий. И он был на их месте, так же праздновал вместе с отцом и матушкой, сидя на полу возле их кресел, возился с новыми игрушками. Сейчас он был совсем один, родители покинули его и эту тоску было ничем не заглушить. Вместе со слезами он глотал кислые оливки и утирал мокрые щеки рукавом.       Сколько это продолжалось, Эмин не знал, его испугал звук открывающейся двери, подскочив с места, он тут же развернулся. В проходе стоял босой Ромул, из одежды на нем была только ночная рубашка. Мальчик потер глаза и подошел к своему господину.       — Уже поздняя ночь, почему вы не в кровати?       — Матушка укладывает Рэма, ну а я уже достаточно взрослый, чтобы не спать этой ночь. — Ромул деловито проследовал к столу и запрыгнул на высокий деревянный стул. — Я хотел поговорить.       Эмин растерялся, он и сам был одет в ночную рубаху да короткие штаны, не гоже в столь непристойном виде показываться перед хозяином, но мальчик лишь отмахнулся, приглашая слугу присесть. Эмин послушно сел за стол.       — Я тут лежал в кровати и подумал, ты присматриваешь за нами уже как пару месяцев, а я о тебе ничего не знаю. Поэтому будешь отвечать честно и без утайки, это приказ.       Мальчик усмехнулся, его господин и правда выглядел ужасно забавно: такой маленький, но такой строгий и деловой. Кофе уже остыл, поэтому Эмин решил оставить его на завтра, вместо этого, он поставил на стол две грубые деревянные чашки с ароматным чаем и присел напротив Ромула.       — Ну раз вам так интересно, спрашивайте.       — Я замечал, ты часто плачешь, даже сегодня. Почему?       — Да ничего подобного! — Возмутился Эмин и даже слегка нахмурился, придавая себе более грозный вид, но после тяжело вздохнул. Он ведь обещал говорить господину правду. — Я просто скучаю по семье, вот и все.       — Точно ведь, а твои мама с папой.?       — Погибли. — Эмин подпер щеку рукой и сделал глоток из своей чашки, он не стал распространяться о подробностях трагедии, Ромулу это было знать ни к чему.       Какое-то время мальчик оставался молчалив, обдумывая происходящее, чай ему явно понравился. Он такой еще никогда не пробовал, травяной сбор — удел крестьян, благородным господам полагался лучший чай, который выращивали на склонах гор в восточной империи и, честно говоря, маленькому Ромулу он уже знатно надоел. Осушив кружку, он довольно улыбнулся, приятное тепло растекалось по всему телу. Эмин не торопил, лишь ожидал пока его господин решит продолжить допрос.       — Ты ведь умеешь читать, какая у тебя любимая книга?       — Если так подумать, то, наверное, когда я был в вашем возрасте, я любил легенды Юга о великих воинах, колдунах и демонах. В более старшем возрасте у меня не было на это времени, я читал учебники.       — Если ты хочешь, ты можешь брать мои книги, мне не жалко, правда.       — Спасибо, но боюсь у меня нет на это времени. — Эмин улыбнулся, его забавляла доброта и наивность мальчика.       — Ну а помимо книг, что тебе еще интересно?       — Да на самом деле много чего: фехтование, верховая езда, танцы, но…       — У тебя нет на это времени. — Прервал его Ромул. — Я ведь пришел не об этом спрашивать. Я все знаю про твое прошлое.       Послышался звук разбитого стакана, Эмин как раз разжился фарфоровой чашкой, в которую намеревался налить еще чаю для господина, но та предательски выскользнула из рук и разбилась в дребезги, разбрызгивая ароматную жидкость по всему полу.       — Я уже совсем взрослый, я много что понимаю. Это ведь отец захватил твой дом, убил родителей, я знаю, он много раз так делал, правда не совсем понимаю почему. Тебе здесь плохо, но ты не злишься, не пытаешься бежать, так добр ко мне и к брату почему?       Эмин опустился на пол, поднимая осколки с пола, у него было достаточно времени чтобы все обдумать, но в конце концов, он был еще мал, ему не хватало жизненного опыта и навыков, чтобы ответить на все вопросы, пожалуй, кроме одного.       — Вы с братом ни в чем не виноваты, почему я должен на вас злиться, мне правда искренне нравится проводить с вами время, без вас мне было бы гораздо хуже. — Эмин отложил осколки, обнимая Мальчика за талию и укладывая голову ему на колени. Ромул не решился оттолкнуть его.

***

      — Подожди и ты вообще ни разу не пытался сбежать?       — Ну было дело… — Юноша выглядел крайне смущенно, граф так же отвел взгляд, будто не понимая о чем речь. Кажется, ситуация была не из самых приятных и оба не хотели вспоминать об этом.       — Ну не хотите говорить, я потом сам все узнаю. — Уве ехидно улыбнулся и отложил чашку, но после его лицо тут же изменилось, стало куда сосредоточеннее и суровее. — А теперь поговорим о более серьезных вещах, собственно то, за чем я и приехал сюда.