Во мгле ночной

      Уве был столь великодушен, а может и просто надоедлив, что граф разрешил ему вывести Эмина за пределы территории особняка, однако сам юноша отказался от столь щедрого предложения. Он был вымотан и простой прогулки в саду было более чем достаточно. Он наделся, что от него на день другой отстанут, дадут время на раздумья и просто оставят в покое, но граф, судя по всему, решил идти до конца.       Во всем происходящем был и небольшой плюс. Впервые за долгое время Эмин не бегал туда-сюда по саду, а смог по-настоящему насладиться его красотой и уютом, по достоинству оценив труды Джонатана и талант графини к обустройству придомовой территории. Кусты были идеально подстрижены, их сочная зелень контрастировала с алыми розами, что росли прямо там же – вдоль аккуратных дорожек. От многочисленных разноцветных лилий исходил приятный аромат, а где – то вдалеке роились небольшие разноцветные цветочки, названий которых Эмин даже не знал.       Для себя он давно отметил необычайную свежесть летних северных лесов. Они были куда гуще и зеленее чем на юге, растительность там была менее сочная, более пожухлая и часто имела желтоватый оттенок от переизбытка солнца. Разумеется, в садах богачей в тени высоких каменных заборов, располагались такие же сочные плодовые деревья, кустарники и клумбы с разнообразными цветами.       Найдя укромное местечко в тени раскидистых яблонь, граф присел на скамейку, кивая на свободное место рядом с ним. Неохотно Эмин устроился на некотором отдалении от вампира, внимательно глядя на него. Он не хотел разговаривать с Уве, не потому что тот был плохим человеком, наоборот очень даже добрым и сочувствующим, дело скорее в том, что Эмин понимал, насколько хорошо он умеет убеждать. Вероятность того, что по окончанию разговора юноша все же согласиться с доводами графа была велика и он всеми силами старался этого избежать.       — Ну, ты уже решил, что будешь делать дальше?       — Нет пока, что.       — Выглядишь разбитым. Не похоже, что это только из-за внутренних переживаний. Тяжелый разговор с графом?       Эмин поднял удивленный взгляд на Уве, поразительно насколько же он мог быть проницательным. Хотя, вероятнее всего, он просто очень хорошо знал своего друга и его стиль общения. Юноша легонько кивнул и зарылся лицом в ладони, пытаясь привести мысли в порядок. Уве не торопил.       — Я не уверен, что мне это действительно нужно.       — Разве? А мне казалось, ты просто боишься.       — Возможно и так, я ведь могу и не справиться с возложенной на меня ответственностью.       — Это твои слова или слова Гедеона? Он ведь просто грубо манипулирует тобой. — Уве сочувствующе посмотрел на юношу и положил ему руку на плечо. — Ты сильный мальчик, я ведь давно знаком с тобой, почти с самого твоего рождения. Мы же соседи, ты всегда был таким активным и смелым, я наблюдал издалека.       — Я бы хотел как и раньше считать вас другом, но ваши слова… искренне только от части. Вы здесь не для того чтобы мне помочь, а ради своей выгоды.       Вампир нахмурился. Ему было нечего возразить, он просто наблюдал за тем, как Эмин понурив голову пялится куда-то в землю себе под ноги. Юноша находился в безвыходном положении: с одной стороны вечная неволя, а с другой стороны мнимая свобода и риск навредить своему же государству.        —Ну справедливости ради, дам тебе совет, чтобы и ты выгоды поимел с нашего разговора. В конце концов я предпочитаю честные сделки. Если Гедеон говорит тебе гадости, не принимай их близко к сердцу. На самом деле он далеко не всегда не предвзят и справедлив, это только так кажется на первый взгляд.       — Почему же он так ко мне суров? Я ведь беспрекословно исполняю все приказы, делаю все что от меня требуется... — Эмин вновь тяжело вздохнул и взъерошил темные волосы.       — Думаю у меня есть ответ на твой вопрос. — Задорно улыбнулся вампир. — Откровение в обмен на откровение.       Эмин поднял уставший взгляд, общение с чрезмерно активным Уве его утомляло, а ведь когда-то он и сам был таким же. Вампир широко улыбался, демонстрируя свои белоснежные клыки, он словно весь светился от переполняющего его позитива. Удивительно, что на Севере рождались и такие личности.       — Что вы хотите знать?              — Ты ведь уже пытался сбежать, верно? — Улыбка тут же исчезла с лица вампира. — Расскажи мне свою историю, а взамен я расскажу тебе маленький секрет нашего дорого Гедеона.       — Ну попытался сбежать и попытался. Что в этом интересного? — Нахмурился Эмин. Неужели Уве пытался выцепить какую-то важную для него информацию? Но какую?       Юноша вновь зарылся лицом в ладони, уперев локти в колени. От всего происходящего он начал превращаться в параноика и его это бесило. — Мне трудно об этом говорить, тот год был для меня самым тяжелым в жизни. Много раз казалось, что я его просто не переживу. Думал, что вот я уже смирился со своей участью. Мой поступок был ужасно глупым и самонадеянным и за свою глупость я заплатил.              

***

      Впервые за долгое время яркое солнце осветило голые верхушки деревьев, снег уже почти полностью растаял, а на деревьях начали набухать почки, поэтому унылое зрелище за окном теперь не так сильно вводило в депрессию. Эмин прилип к окну, наслаждаясь уже позабытым солнечным теплом, за что тут же получил тряпкой по голове от Борга, хорошо хоть, она оказалась чистой.       — Подоконники все в пыли, а ты опять непонятно чем занимаешься. Мне тебя только десерта лишить или всего ужина?       — Простите, немного отвлекся, сейчас же все уберу. — Эмин неловко улыбнулся и получше перехватив тряпку, принялся усердно оттирать подоконник.       Закончил он работу как раз вовремя. Гувернантка — полня, приятная женщина лет тридцати, приоткрыла дверь, откуда в коридор с радостным визгом вывалился Рэм и тут же побежал обнимать любимого слугу. Эмин давно заметил, что в солнечные дни, у мальчика всегда хорошее настроение, он не плачет и довольно послушен.              — Я соскучился по тебе.              — Мы виделись полтора часа назад.       Эмин поднял мальчика на руки, как он того требовал и тут же зашипел от боли, раны полученные от кнута все еще не зажили полностью. Юноше было велено их не тревожить, но разве мог он отказать своему маленькому господину, к тому же. Рэм был на удивление легкий и Эмин поспешил это отметить.        — Мне кажется, вы потеряли в весе. Стоит сообщить графине. — Радовало хотя бы то, что Рэм смог выдавить из себя несколько слов. — Ваше здоровье не пустяк, надеюсь, вы не забыли что говорила доктор?       Мальчику довольно быстро надоело сидеть на руках, поэтому, он сполз на пол и неспешно удалился в свою комнату, по просьбе слуги, оставив дверь открытой. Так Эмину было проще следить за господином, чтобы тот ненароком не учудил чего-нибудь, пока он наводит порядок и моет окна.       Чуть позже, когда, слуге удалось закончить с делами, он сгреб Рэма в охапку и отправился в сад, где Джонатан вновь что-то мастерил. Беспокоить графиню пустыми подозрениями он не хотел, поэтому решил вначале взвесить вампиренка. Повезло, что не так давно хозяева по просьбе Джонатана расщедрились на садовые весы. Обычно на них взвешивался урожай, но для Рэма тоже вполне подходили. Для него это каждый раз был увлекательный аттракцион. Пока Джонатан внимательно подбирал подходящие грузы, мальчик сидел на деревянном поддоне болтая ногами.       — Восемнадцать килограмм, на два меньше чем зимой.       Эмин глубок задумался и потер подбородок. Для семилетнего ребенка вес и так был небольшой, а Рэм умудрился скинуть еще. Не удивительно, учитывая какой стресс он пережил. Все же следовало сообщить графине, а уж она решит, нужно вызывать лекаршу или нет.       Оставив Рэма под присмотром старшего брата, юноша направился в женское крыло. За прошедшую зиму он сильно возмужал и старая форма уже начинала жать в плечах. Эмин все боялся ненароком порвать ее, однако, больше его пугало рассказать о проблеме Боргу. Ведь его одежда была весьма дорогой, особенно для прислуги. Вульфстраты были настолько богаты, что могли обеспечить всю прислугу в доме комплектом дорогостоящей одежды. Однако из всех работников особняка, форму носил только Эмин. Служанки попрятали ценные платья в сундуки, а Джонатан резонно заметил, что подобное на его работе носить - не практично, запачкается и порвется.       Еще одной проблемой было то - что комплект формы у Эмина был только один, кроме него, помимо одежды для сна и исподнего, в шкафу висели запасные легкие штаны и рубаха. Зимой в особняк в этом можно было моментально замерзнуть, да и Борг сильно ругался, если видел Эмина одетым неподобающе. Поэтому примерно раз в неделю, юношу ожидала бессонная ночь, которую он тратил на стирку, сушку и глажку своего костюма.       Вот и сейчас, после очередной такой ночи, он брел по длинным светлым коридорам женского крыла, не в силах прекратить зевать. Спать хотелось ужасно, настроение чуть поднималось из-за легкой радостной атмосферы, царившей вокруг. Сквозь большие окна то и дело проскакивал солнечный лучик, светлым пятном, падая на длинные белые ковры, что устилали коридоры и комнаты крыла, каждые метра три стояли пьедесталы с горшками, полными цветущих растений.       Остановившись у одной из комнат, Эмин хотел было постучаться, но замер, прислушиваясь к разговорам за дверью. Графиня с супругом о чем-то беседовали.              — Значит ты снова уезжаешь? Императрица обещала оставить нас в покое на эти двадцать лет. У нас заслуженный отпуск. — Возмущалась Корделия.       — К сожалению, я недооценил Юг. Спустя пол года там продолжаются волнения, повстанцы вот-вот захватят город обратно. Народ требует своего герцога. Я вернусь туда и обезглавлю протест, а всех бунтовщиков велю казнить. Не люблю я все это, но иначе, земли мы потеряем.              — Ты то хоть знаешь что с ним?              — Без понятия, Герцог Аль - Фахим мертв, а его сын пропал без вести.       Граф уселся в кресло и поднял кружку с чаем. По его недовольному лицу было ясно, что он совсем не желает ввязываться во все это снова. В конце концов, Корделия была права, они заслужили отдых.       Эмин прикрыл рот руками и тихо отошел от двери, сон как рукой сняло, мягкий ковер заглушал его шаги и позволил уйти незамеченным. Остаток дня прошел как в тумане, даже маленький Рэм отметил странности в поведении своего слуги. Насилу улыбнувшись, Эмин прикрыл его одеялом и опустил голову, уткнувшись лицом в живот мальчика. Он надеялся, что Рэм примет это за обычные объятия, которыми заканчивался каждый их день, но мальчик был не настолько глуп. Он видел, что Эмину по какой-то причине очень грустно. Рэм не знал почему, но спрашивать не стал. Его маленькая ручка легла на темные, слегка вьющиеся волосы, легонько приглаживая их.       Какое-то время он лежал неподвижно, голова была пуста, только ощущение маленькой холодной детской ладошки заставляло его чувствовать себя живым. Поглаживая становились все реже и слабее, пока мальчик совсем не выбился из сил и не заснул, только тогда Эмин смог подняться и затушив свет, тихонько вышел из спальни.       На ужин он не вышел, заперся в своей комнате и опустился на пол, прижимаясь спиной к стене. Камень полуподвала холодил кожу, унимая зуд в заживающих ранах. По хорошему, их следовало перевязать по новой, но Эмину сейчас было не до этого. Все эти месяцы, он считал, что народ позабыл о нем и теперь со всеми невзгодами справится сам, но верные горожане требовали вернуть им их любимого правителя, пусть это и малолетний сын предыдущего герцога. Народ ждал его и возлагал свои надежды. Объективно, эта ноша была для него непосильна, пусть Эмин этого и не понимал. Однако, он так же осознавал насколько сильно народ нуждался в нем.       Сделав глубокий вдох, юноша успокоил мечущееся в груди сердце и взобравшись на свою кровать, выглянул в окно. Сейчас было слишком холодно чтобы бежать, следовало дождаться момента когда потеплеет, запастись продуктами, оружием и деньгами. Если с первым проблем не было (коридоры замка были украшены вполне себе реальными доспехами с боевым оружием), то с деньгами было чуточку сложнее. Но и тут он нашел выход из ситуации, а точнее мешок с почерневшей серебряной утварью. Графиня посчитала, что пора избавиться от старой посуды и приобрести новую. Эмин утаил в рукавах несколько серебряных ложек и вилок, за них можно было получить неплохой мешочек монет, которого бы хватило на первое время. А дальше можно было и работенку перехватить. В конце концов, за эти пол года Эмин научился многому от мытья посуды, до очистки дорожек от снега.       Наконец наступил подходящий момент. Это была дождливая летняя ночь, температура днем была довольно высокая, поэтому риск замерзнуть был исключен. Ливень тут же смывал за собой все следы и запахи, что делало поиск невозможным. С кандалами на ногах пришлось повозиться, но серебряная вилка и с этим справилась прекрасно. Небо пронзил раскат грома, где-то вдалеке сверкнула молния. Эмин закинул мешок на плече и тихонько выскользнул из комнаты.       По коридорам он шел так же бесшумно, мягкая подошва его ботинок позволяла передвигаться не издавая ни звука. А это было крайне важно в доме, наполненном чувствительными вампирами. На дворе была уже поздняя ночь и все обитатели давно спали. Борг не закрывал парадную дверь и ворота на ключ. В конце концов, какой идиот сунется в вампирское логово?       Пройдя в холл, юноша уже протянул руку к двери, как его окликнул знакомый сонный голосок. Должно быть Рэм проснулся от ударов грома. Эмин быстро откинул мешок куда-то за статую и развернулся к мальчику, что сейчас зевал и тер заспанные глаза.       Юноша тихо подошел к мальчику и поднял его на руки. Если он сейчас вот так просто уйдет, Рэм наверняка поднимет вой. Вернув маленького господина в кровать, Эмин присел у изголовья его кровати.       — Время уж очень позднее, засыпайте, я побуду тут.       — Ты куда-то собирался уходить?       — Ну что вы, куда я пойду посреди ночи? Я услышал раскаты грома и решил навестить вас, вы ведь наверняка испугались и уже бежали ко мне вниз. — Эмину не нравилось врать мальчику, поэтому он слегка отвел взгляд в сторону, наблюдая за тем, как гнуться ветки деревьев под напором ветра.       Рэм заснул быстро, тогда юноша неспешно поднялся с пола и какое - то время смотрел на маленького господина. Он хотел было заглянуть и к Ромулу, но риск его разбудить был велик, поэтому, накрыв мальчика вторым одеялом, Эмин поспешил вниз. На сей раз ему никто не препятствовал.