Во мгле ночной

      Ромул поднялся с дивана на котором отдыхал и обнял вошедшего Эмина. Юноша несколько не ожидал такой прыти и поспешил приобнять его в ответ. Стало даже немного не по себе. Эмин ведь привык к тому, что его господин весьма сдержан в своих порывах и эмоциях, неужели что-то плохое произошло? Но кажется, тот чувствовал себя весьма неплохо.       — Господин, что-то случилось? — Вежливо поинтересовался юноша.       — Разве мне нужен повод чтобы обнять своего любимого воспитателя? Я просто соскучился. Со всей этой работой у меня совсем нет возможности проводить время как и раньше. Мы ведь столько играли, читали, развлекались по всякому. Мне кажется, я что-то упускаю.       — Если позволите, мне кажется, что вы очень спешите повзрослеть. Вы безусловно выросли, но еще остаетесь ребенком. Наслаждайтесь этим пока есть возможность у вас в комнате столько прекрасных игрушек. Я буду рад составить вам компанию в любое время, только отдохните.       — Мне сейчас столько же, сколько было тебе, когда ты только сюда прибыл, что-то я не помню, чтобы ты со всякими безделушками возился, ничего, выжил как-то.       — Вы же понимаете, я вам такой жизни не желаю.       — То есть тебе здесь плохо. — Нахмурился Ромул.       — Нет же, я не это хотел сказать.       — Прекрати считать меня ребенком, ты всего-то на четыре года старше. Я позвал тебя, чтобы ты составил компанию, развеял скуку. А ты совсем меня не понимаешь и лезешь куда не надо. — Мальчик раздражался еще больше. Его уже порядком подбешивало то, что к нему все еще обращались как к маленькому неразумному мальчику.       Эмин спешно поднялся с дивана и поклонился. — Прошу, простите меня за мою дерзость, я более не посмею вам докучать. — Юноша выглядел очень опечаленным. Слова господина сильно задели его.              Ромул остался в одиночестве. Со злости, он пнул стоявшее рядом кресло, благо, ему хватило воли, чтобы сдержать свою силу, иначе несчастная мебель вряд ли бы пережила его удар. Вампир рухнул в кресло и потер переносицу. Ему было ужасно стыдно, он понимал, что поступил неправильно в отношении Эмина, обидел его и теперь сожалел об этом. Но с другой стороны, он все еще ужасно злился, сам не понимая почему.       Дагмар не могла не заметить тревогу, что буквально съедала юношу изнутри. Это было очевидно, хотя бы потому, что он вот уже минут пять вытирал одну тарелку полотенцем. Даже Седрик отметил, что с его другом что-то не так. Он отложил кастрюлю, которую полировал до этого и внимательно поглядывал на Эмина.       — Ну что у тебя опять случилось? — Наконец подала голос женщина.       — Я обидел молодого господина.       — Какого из?       — Старшего. — Буркнул Эмин.       — Стоило догадаться, и что на этот раз?       — Наверное, я опять сказал лишнее. Если кратко, то я высказал свои опасения и предложил господину больше наслаждаться детством в эти последние годы. Он сказал, чтобы я не лез и вообще перестал считать его ребенком. — Юноша опустился на диван и понурил голову, теребя ткань своего фартука.       — Ну не переживай так. У тебя была тяжелая жизнь, тебе пришлось быстро повзрослеть и для нас дорогой кузен действительно кажется ребенком. Но ему вот-вот исполнится пятнадцать. В этом возрасте он теперь у нас самый умный и все знает лучше остальных, потерпи лет пять, он сам будет бегать к тебе за советом. Ты что, себя в его возрасте не помнишь, с родителями не ругался?       — Да как-то не очень, я ведь с четырнадцати начал здесь работать. Хотя, я и вправду мог нагрубить родителями и до сих пор об этом жалею. Пойду лучше извинюсь перед господином за свои слова. — Эмин подскочил с места, но Дагмар тут же дернула его за рукав, усаживая обратно.       — Сиди. Если тебе нужен список обязательных расходов, я его возьму, а ты другим делом займись. Дай кузену время, подумать о своем недостойном поведении.       В светлой комнате приятно пахло розами, по просьбе Рэма, Седрик сорвал последние цветки, что оставались в саду и осторожно поместил их в вазу с чистейшей проточной водой. Мальчик склонился над домиком, расставляя свои фигурки, среди которых затесался солдатик с облупившейся краской. Рэм достал игрушку и поставил ее на стол, где уже ждали специальные краски.       — Розы очень красивые, спрятать их от грядущей зимней стужи было прекрасным решением. — Седрик аккуратно пошевелил угли кочергой, заставляя пламя разгореться с новой силой.       — Да...верно. Если хочешь, возьми себе одну, поставишь где-нибудь в комнате.       — Благодарю, но я откажусь, у меня даже вазы нет.       Рэм поднялся с пола и подошел к изящному синему кувшину в котором стоял букет. Какое-то время, мальчик задумчиво разглядывал розы, а после оторвал бутон от одного из стеблей и осторожно поместил его на голову Седрика, закрепляя цветок в черных кудрях. Рэм отошел чуть подальше полюбоваться своей работой и удовлетворительно кивнул.       — Тебе определенно идет. Ты ведь тоже очень милый, незачем прятать такую красоту, лучше ее подчеркнуть.       Седрик сильно покраснел и отвел взгляд, ему еще никто не говорил таких добрых слов, особенно хозяева. Вечно чумазый и тощий, у него не было времени, даже на то, чтобы распутать колтуны в волосах, поэтому он всегда считал себя уродливым и действительно прятал лицо под прядями густых вьющихся волос, не желая лишний раз видеть себя даже в отражении лужи. Теперь же, их закреплял цветок. Из большого зеркала над камином на Седрика смотрел красивый мальчик, с изящными и тонкими чертами лица, правда немного худой, но и этот недостаток можно было исправить со временем.       — Интересно, а у тебя в семье тоже были дворяне?       — Нет, с чего вы взяли?       — Ну ты ведь северянин, у простых крестьян не бывает такой благородной внешности.       — Наверное мне просто повезло, я совсем не помню как выглядели мои родители.       — Что? Почему? — Рэм растеряно посмотрел на слугу.       — Точно не помню, но вроде матушку продали, когда мне было около трех - четырех лет, я рос под присмотром кухарки, помогая ей на кухне.       — И у тебя совсем не было игрушек?       — Была одна, старая соломенная кукла, пошитая матерью, но у меня не было особо сил и времени, я ведь постоянно работал.       Мальчик резко замолк, видя как глаза Рэма наполняются слезами. Он рассказывал об этом так обыденно, это была просто часть его жизни, о которой Седрик не то чтобы сожалел, скорее просто не хотел вспоминать. Однако Рэм больше не мог сдерживать слезы и громко плача, крепко обнял перепуганного слугу. Седрик нервно взглотнул, ощущая, как липкий ком страха подступает к горлу. Господин плакал из-за него, а если сейчас кто-то войдет и его накажут? Мальчик мотнул головой. Опытный Эмин уже успел поделиться дельным советом, и Седрик принялся считать, медленно, сосредотачиваясь на цифрах в голове. Паника на удивление быстро отступила. Должно быть сказывалась и благоприятная атмосфера вокруг. В отличие от Эмина, Седрик считал поместье очень уютным и радостным местом.              — Вы меня напугали, пожалуйста, не плачьте, не надо из-за меня плакать.       — Прости, мне стало так грустно от твоей истории. На вот. – Рэм вручил растерянному Седрику потрепанного деревянного коня на колесиках. — Знаю, тебе такое не интересно, но пусть будет хоть что-то.       — У вас все в порядке? —Разговор прервал Эмин, вошедший в комнату. Господин, вы опять плакали? Боже, сейчас же примите лекарство и уляжетесь в постель. Седрик, ступай, тебя хозяин зовет.       Рэма уже нельзя была назвать хилым ребенком, да и плакал он крайне редко, но на это нужна была весомая причина. Помня о том, как легко мальчик мог слечь с непонятной болезнью, лучше было перебдеть. Поэтому Эмин поспешил достать из шкафа увесистую аптечку.       Седрик неуверенно постучался в кабинет и прошел внутрь. Он забыл вытащить розу из волос и Ромул сразу обратил внимание на необычное украшение. Для него брат никогда ничего подобного не делал. В любом случае, сейчас было не время отвлекаться от работы на подобные пустяки. Он чувствовал, как быстро начинает биться сердце в груди мальчика. Седрик явно нервничал.       — Успокойся. Матушка дала добро на инициирование расследования в отношении твоего хозяина, он нарушил законы и должен понести наказание. Расскажи как ты оказался у ворот особняка?       Серик замялся и посмотрел по сторонам, явно припоминая детали произошедшего. — Я был наказан, меня хорошенько поколотили, так что подробностей не помню. Уже тогда я планировал сбежать, поэтому припрятал запасной ключ от кандалов. Мой хозяин видимо посчитал, что я без сознания, поэтому никто за мной особо не смотрел. Он договаривался о продаже со своим старым товарищем. Имени я не знал, но прекрасно был знаком с его жестокостью, господа часто проводили время вместе и я был свидетелем...всякого. Я тогда очень испугался и несмотря на травмы решил бежать. Простите, я знаю немного и вряд ли смогу помочь. —Мальчик опустил взгляд, усиленно теребя край своей шерстяной жилетки.       — Ты ведь не из здешних краев, где жил твой хозяин, чем промышлял, знаешь?       Седрик отрицательно замотал головой. — Верно, поскольку мой хозяин был весьма умелый и влиятельный разбойник, мы жили где-то в густом лесу в дикой местности. То был неплохой особняк со своей территорией, судя по всему, старые хозяева его забросили. Мы действительно много путешествовали, я не так часто сопровождал господина в поездках, но в любом случае, все встречи происходили в лагерях в лесу. Так что я даже примерно не могу указать местоположение.       Ромул нахмурился, мальчик выдал ему достаточно много информации, жаль, что она была бесполезна. Да и судя по рассказу, на территории графства орудовал кто-то повлиятельнее и поумнее чем простой разбойник. Хотя насчет последнего были сомнения, ведь какой дурак решиться нарушать закон на землях семьи Вульфстрат.       — Даже эти знания могут оказаться полезны. Ступай отдыхать. — Ромул скользнул взглядом по мальчику и заприметил потрепанную игрушку, что он прятал за спиной. — А впрочем, останься. Эмин наверняка занят с братом. Я тоже устал и хочу спать.       — Желаете я подготовлю спальню и воду для вечернего туалета?       — Да, ступай. Через двадцать минут приду.       Ромул поднялся со своего стула и неспешно подошел к карте, что висела слева от него. Графство находилось не в самом лучшем месте континента. Во всяком случае, восемьсот лет назад, когда принц Филипп даровал Гедеону титул и земли, здесь было намного теплее. Половина территории сейчас пустовали из-за сурового климата там проживали только охотники и отшельники, а на северо-западе были совсем дикие земли - лучшее пристанище для бандитов. Отправлять туда людей было бесполезно и не рентабельно. Ромул потер подбородок. Он решил направить солдат прочесать местность вокруг. Вряд ли бы Седрик с такими ранами мог далеко убежать, значит, разбойники действительно остановились неподалеку. Наверняка они могли оставить хоть какие-то следы.       Размышления Ромула прервал мальчик, вошедший в кабинет. Он уже подготовил ванну, разогрел воду и затопил камин, чтобы в спальне всю ночь была комфортная температура, а так же затушил большую часть свечей, погружая комнату в уютный полумрак.       От помощи в умывании юноша отказался. Он привык, что этим занимается Эмин. Ромул понимал, что опять обидел его, но решил выждать небольшую паузу перед тем как извиниться, чтобы его слуга немного отошел от произошедшего и мог более трезво воспринимать информацию. Несмотря на всю доброту и преданность, у Эмина был характер, извинения он принимал всегда, но не сразу, однако, успокоившись, тут же бежал просить прощения в ответ.       Седрик опустил изящный поднос с чашкой чая и имбирным печеньем на небольшой прикроватный столик. Ромул, собиравший волосы в хвост, удивленно взглянул на принесенные угощения.       — Мне Эмин посоветовал, он сказал, что после тяжелого рабочего дня вы всегда предпочитаете выпить успокаивающего чаю с домашней мятой. А печенье он не так давно сам испек по новому рецепту, хотел чтобы вы попробовали.       Ромул взглянул на свое отражение в чашке. Чай был слишком горячим, поэтому он отставил ее на поднос и взяв Седрика за руки, усадил его на кровать возле себя. Мальчик особо не сопротивлялся, но не совсем понимал, что от него хотят. Вампир какое-то время внимательно осматривал его, а после резко взял лицо в свои руки, заставляя Седрика вздрогнуть и легко покраснеть. Он как и прочие давно отметил изысканную красоту обоих братьев, а такая близость с добрым господином лишь смущала.       — Да не дрыгайся ты, мешаешь.       — Могу я узнать, что вы делаете? — Голос мальчика слегка подрагивал.       — Пытаюсь подлечить твою головушку, я об этом в книге читал, молчи, мешаешь сосредоточиться.       Ромул нахмурился, словно просверливая Седрика взглядом. Бедняга и не знал куда ему деться, боясь лишний раз пошевелиться. К тому же сил смотреть в хищные золотые глаза почти не было, они словно светились, прощупывая каждый миллиметр трепещущей души.       — Господин, прошу простить за беспокойство. — Дверь в спальню неожиданно приоткрылась. Эмин лишь мельком успел взглянуть на парочку, после чего быстро прикрыл глаза рукой. — Прошу меня простить, я ничего не видел.       — Да это не то! — Ромул вскочил с кровати, а Седрик пользуясь моментом, тут же выскользнул из комнаты, подальше от всех этих разборок, ему и так было безумно стыдно.       — Я помню, вы приказали не давать советы, наказывайте как хотите, но Седрик еще слишком мал. — Начал тараторить юноша.       – Эмин!       Он опустил голову и склонился в поклоне, готовясь принять наказание за свое наглое поведение. И тем неожиданнее для него стали следующие действия господина. Ромул взял юношу за руки и легко толкнул на кровать, ложась рядом. Он по собственнически обнял слугу за плечи и прижал к себе.       — Я просто старался помочь Седрику. Я подумал, может он тогда перестанет бояться.       — Простите. — Кратко ответил Эмин. Какое - то время он хранил молчание, а после все же вновь перевел взгляд на Ромула. —Господин, я в рабочей одежде, в вашей чистой постели...       — Ну и что, постираешь потом.              — Так ведь оно свежее, только позавчера постелил.       — Значит попросишь кого - нибудь, раз самому тяжело. — Пробурчал вампир, крепче прижимая к себе слугу.       — Зачем я вам здесь? Вы ведь не маленький. — Эмин вновь предпринял попытку сбежать, кровать была ужасно мягкой и удобной, но юноша ощущал себя крайне неуютно. С чего вдруг Ромул решил проявить такую тактильность?       — Рэм спит со своим зайцем в обнимку, так почему я не могу спать со своей вещью?       Эмин тяжело вздохнул, у него не осталось аргументов, чтобы под убедительным предлогом слинять куда - нибудь. Он давно перестал обижаться на слова своего господина. Ромул никогда не обращался с ним как с вещью, мальчик как и всегда вновь пытался прикрыть свои детские нежные чувства за внешней грубостью. Эмин так ничего и не ответил.       Часы пробили час ночи, последние свечи догорели, но юноша не спал, глядя в окно на столь редкое звездное небо. Ромул мирно сопел рядом, тогда, Эмин предпринял попытку осторожно встать с кровати, убирая с себя руку господина.       — Лежи. — Тихо, но четко буркнул Ромул.       Он так устал от одиночества, вызванного постоянным трудом и свалившейся на него ответственности. Мальчику хотелось хоть немного побыть в компании близких людей, как раньше, когда они втроем с Рэмом играли днями на пролет. Кажется, Эмин это понял, он больше не пытался ускользнуть. Юноша накрыл Ромула теплым одеялом, поудобнее устраиваясь рядышком.