Во мгле ночной

      Эмин почти сразу позабыл о своей вчерашней хвори, даже температура спала, а кашель словно куда-то исчез. Будто по сигналу весь особняк встал на уши. Граф прибыл никого не предупредив. Ни Борг, ни Ромул не были осведомлены о его прибытии. Уже спустя минут пять шеренга слуг ожидала господина у парадного входа.       Мужчина прекрасно знал, что в такую рань к его неожиданному приезду никто готов не будет, поэтому дал слугам некоторое время чтобы подготовиться, пока сам отводил подуставшего Инцитата в стойло. Когда спустя пару минут он все же прошел в особняк, шустрый Седрик уже спешил открыть ему дверь.       Мальчик еще не видел столь могущественных вампиров, поэтому засмотрелся на нового хозяина, но тут же отвел взгляд, когда глаза их встретились. Граф молча достал небольшую расшитую подушку из походной сумки и вручил ее Эмину.              — Подарок за работу. — Больше он ничего не сказал, направляясь теперь к Боргу. Сыновья спали и будить их не хотелось, а дел в особняке было довольно много.       — Значит, это тот мальчик о котором писал Ромул — жертва нелегальных работорговцев?       — Вы не того спрашиваете, господин. Я сам здесь всего четвертый день, мое дело вести хозяйство, не более. — Проговорил Борг, подливая горячий чай.       — И у кого же спрашивать?       — Сейчас расследованием руководят люди вашей супруги, но Ромулу и Эмину так же известно довольно много к тому же вы можете опросить самого Седрика. Желаете, я дам рекомендации?       — Я выслушаю о нем твое мнение.       — Это запуганный ребенок, ведомый страхом за свою жизнь. Он много раз видел смерть. Поэтому так рьяно и старательно принялся работать на семью Вулфьстрат, вы спасли ему жизнь.       Граф промолчал и подперев подбородок рукой, задумчиво взглянул в окно Судя по всему, в здешних земля у него были важные дела, явно поважнее простых контрабандистов, иначе зачем он покинул поле боля в разгар боевых действий? Привести мысли в порядок мужчине помешали. Рэм вбежал в кабинет, радостно обнимая отца.       Детям было запрещено входить в хозяйскую башню и тем более без разрешения беспокоить родителей, но мальчик сильно истосковался и, получив утреннее известие от своего слуги, тут же побежал в башню, даже не удосужившись переодеться.       Граф совсем немного улыбнулся, усаживая маленького Рэма на колени. Он ведь заглянул домой всего на пару дней. Отказывать родному сыну в родительском тепле было не в его правилах. Следом вбежал запыхавшийся Эмин, он держал в руках плотный шерстяной халат, чтобы мальчик надел поверх рубахи хоть что-нибудь. Однако граф жестом остановил его, приказав тихо возвращаться обратно, а сам взглянул на сына.       — Соскучился?              — Очень. Ты на долго? А мама когда приедет?              — Прости, у меня служба, когда ты подрастешь, я обязательно посвящу тебя в свои дела, а матушка прибудет через пару дней.       Мальчик скуксился и нехотя слез с коленей отца. Он всегда считал его занятой личностью. Эмин и Ромул часто твердили ему, что на плечах семьи Вульфстрат, а значит и на графе лежит огромная ответственность. Рэм почти сразу заметил, каким уставшим выглядит его отец, поэтому не желал отвлекать его от работы и дать возможность хоть немного отдохнуть.       Мальчик был прав: совсем скоро граф, оставив Инцитата, вновь покинул поместье. Ромул даже не успел с ним поздороваться. Не явился он и на ужин. Лишь поздно ночью Эмин был разбужен звоном серебряных колокольчиков. Впервые за долгое время они вызвали в нем столько неприятных ощущений.       Несмотря на опасения юноши, ничего такого с ним делать не стали. Он ведь ожидал, что его сурово отчитают за недавний инцидент. Однако граф ограничился небольшим ужином, оставляя раба почти без сознания, но даже в таком состоянии Эмин видел, что с хозяином твориться нечто странное, сквозь непроницаемую маску хладнокровия и безразличия пробивалось нечто вроде отчаяния. Времени перевести дух юноше не дали. Граф приказал немедля покинуть его комнату.       Это странное ощущение, присутствие хозяина заставляло юношу чувствовать себя еще более напряженно. В последние дни Эмин от волнения не находил себе места, все валилось из рук. Постоянная критика и недовольство Борга только усугубляли его состояние. Почти все в доме, заметили странное поведение Эмина, но только Джонатан знал его истинные причины, поэтому и не вмешивался. Он должен был сам принять решение. Юноша метался в своих раздумьях, он все никак не мог решиться. По вечерам садился за свой стол, брал перо, чернила и мог часами сидеть над пустым листом, который в итоге выбрасывал в камин, иногда туда летели и готовые письма.       За три дня Эмин из довольно энергичного и живого юноши превратился в ходячий призрак, даже Седрик начал шугаться его, однако последней каплей стала третья ночь. Дела у графа видимо совсем не ладились, поэтому по привычке он решил отыграться на своем рабе. Эмин, совсем отвыкший от грубости, не мог выдержать такого напора. Башню хорошо изолировали, поэтому в ту ночь его криков никто не слышал. Хозяин был необычаянно жесток, словно все проблемы Империи случились из-за одного Эмина.       Юноша открыл глаза и приподнялся на кровати. Был уже день, солнце периодически просвечивало сквозь облака. На удивление, он чувствовал себя довольно хорошо, тело не болело, разве что немного ныли мышцы. Даже лишние силы появились. Эмин присел на кровати, свесив босые ноги и потер виски. Последнее что он помнил, как очередная порция прохладной жидкости, наполняет его истерзанные внутренности. Ужасная боль проходит и наконец наступает спасительное неведение.       Эмин тяжело вздохнул и поправил волосы, убирая раздражающие пряди со лба. Взгляд его упал на небольшую расшитую подушку, подаренную графом. Юноша нахмурился и зашвырнул ее в угол комнаты, после чего вновь прикрыл лицо руками. Он ужасно злился и на графа и на себя. Вчера он опять проявил слабость, не стоило так громко кричать, ему нужно было проявить стойкость, а не тешить самолюбие хозяина. Но ведь вчера было так больно...       Порывшись в своих немногочисленных вещах, Эмин достал очередной листок бумаги и в одной рубахе принялся писать новое письмо, не отвлекаясь даже на то, чтобы затопить камин в промерзшей комнате. Юноша быстро оделся и, запрятав бумагу в карман, вышел из комнаты, выглядел он довольно решительно, хотя сердце терзали сомнения. Ему ведь придется покинуть братьев, может ненадолго, а может навсегда.       Эмин шумно выдохнул, сердце быстро стучало в груди. Повезло что в пустых коридорах ему никто не встретился кроме Джонатана, который караулил возлюбленного все это время. Бросив краткое “Я решил” , Эмин вышел на улицу. Дело оставалось за малым.       Отобрав свежеубитую мышь у явно недовольного кота, юноша отошел подальше в сад, чтобы не привлекать лишнего внимания. “Пух” — позвал он и помахал трупиком, но никто не прилетел. Такое иногда случалось, сова все же была полудикой и могла охотится где-нибудь неподалеку. Еда, которую приносил Эмин ее устраивала далеко не всегда, так что стоило попробовать позже. Юноша тяжело вздохнул и кинул мышь обратно коту, который ошивался неподалеку в надежде хоть на какую-то справедливость.       Окно башни распахнулось с характерным грохотом и в него выглянул граф. Эмин тут же спрятал письмо в карман и тихо выругался, он ведь специально подыскивал себе укромное местечко в углу сада среди густых елей.             — Подойди ко мне на минутку.              Кричать с верхнего этажа башни было без надобности, погода стояла тихая, высоко в небе светило солнце, последние тучи рассеялись, заставляя ветви голых деревьев блестеть от недавнего дождя, однако вся эта тишь лишь вызывала смутное беспокойство глубоко в душе. Юноша поклонился и, похлопав свой карман, поспешил в особняк.       Ему было даже несколько интересно, зачем опять хозяин вызывал его к себе, неужели не хватило прошлой ночи? Эмин поежился, еще раз он этого точно не переживет, поэтому, чтобы отвлечься, юноша поспешил прикинуть, что именно из своих скромных пожитков он соберет в дорогу. Граф Леонстрат обладал не меньшим могуществом чем его хозяин, поэтому Эмин не сомневался, что тому удасться уговорить друга отпустить его, к тому же граф сам ранее дал на это добро.       Юноша прошел в комнату и вновь поклонился, хотя это и было без надобности. Выглядел он несколько недовольно, однако, в одно мгновение на его лице отобразилось изумление. Деталь, которую он ранее не замечал из-за одежды или ночной темноты: из под рукава и ворота рубахи совсем немного проглядывали бинты. Граф был ранен, но кто кроме Уве способен причинить вред такому монстру? И когда это случилось? Что там вообще происходит?       — Прости, я был вчера очень груб с тобой. Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?       Эмин инстинктивно отшатнулся от протянутой к лицу когтистой руки, быстро приходя в себя от шока: " Он что? Только что извинился?". Однако граф опустился ниже, доставая из его кармана сложенное письмо. Ухо дернулось, мужчина прислушался к быстрому биению сердца в груди юноши. Эмин судорожно взглотнул и протянул трясущуюся руку.       — Прошу вас, отдайте.       Граф быстро пробежался глазами по строчкам и скомкав листок выбросил в погасший камин. — Сбежать собрался?              — Вы не можете меня больше тут удерживать, я сообщу графу Ле...       — Как сообщишь? Мне даже интересно.       — Где Пух? — Голос юноши начал срываться.       — Да вот же он. — Мужчина распорол небольшую подушечку, которую ранее дарил Эмину. На пол медленно осыпались бело-золотые перья. — Седрик такой шустрый и расторопный слуга, быстро принес мне все что требуется. Хороший работник, следует дать ему надбавку. А сейчас ты встанешь на колени, приклонишь голову и молча выслушаешь все, что я тебе скажу.       Юноша смотрел на хозяина, не в силах вымолвить и слова, звук сердцебиения в ушах перебивал все прочее, тело само подчинилось приказу и Эмин опустился на пол, касаясь лбом холодного мрамора. Паника отступила, однако самообладание стоило ему неимоверных усилий.       — Мое решение таково: я отдам тебя Фадию, он уже решит, где тебя получше запереть. Так будет лучше.       — Лучше для кого? Для империи или для вас?       Эмин тут же почувствовал как его тянут за волосы, а после сильна рука перехватывает запястья, заставляя тело оторваться от пола. Тонкая фиолетовая светящаяся полоска мгновенно тысячью шипами врезалась в горло, заставляя юношу закричать от боли, но крик тут же застрял где-то в груди. Ошейник туго сжимал шею. Эмин чувствовал как задыхается, он пытался кашлять, хватать ртом воздух, но это лишь причиняло больше мучений. Хотелось схватиться за горло, вырвать себе кадык, все что угодно, только не испытывать эти муки, но его руки крепко держали, не позволяя двинуться хоть раз.       — Кем ты себя возомнил? Ромул разбаловал тебя, ничего, я займусь твоим воспитанием.       — Отец?       В дверях показался напуганный Рэм. Он держал в руках картину которую недавно закончил и теперь спешил показать ее отцу. За мгновение до того как вновь рухнуть на пол Эмин увидел, как исказилось лицо графа, он больше не выглядел таким озлобленным и устрашающим. Мужчина был напуган и растерян.       — Ромул все верно говорил, ты чудовище! Что ты делаешь с Эмином?       Как только колени юноши коснулись пола, ужасающая боль исчезла и он отчаянно закашлял, громко вдыхая ртом воздух. Рэм подбежал к нему, обнимая за плечи, мальчик не мог сдержать слез, он был напуган. Юноша все кашлял и никак не мог начать нормально дышать, скорчившись на полу от остаточной боли.       — Рэм, уходи отсюда.       — Не пойду, не пойду! — Мальчик разрыдался, крепче хватаясь за слугу.       — Господин, не говорите так со своим отцом, он вас очень любит, мое наказание заслуженно. — Тихо прохрипел Эмин, сжимая край маленького шелкового жилета.       — И все равно не пойду, пока не скажете что произошло.       Рэм продолжал упрямо стоять на своем, зажмурившись, он крепко обнял слугу, тыкаясь носом в его спину и оставляя на теплой шерстяной ткани мокрые следы. Мальчик не видел, как крепкая отцовская рука потянулась к его вороту, но что-то мягко остановило графа. Ромул давно услышал ругань, доносящуюся из башни. Встревать в конфликт между его отцом и Эмином он не спешил, прекрасно понимая, что его вмешательство может только усугубить ситуацию, но слезы брата он игнорировать не мог. Юноша убрал руку, отпуская отца и присел рядом с мальчиком.       — Все будет хорошо, иди в комнату и позови к себе Седрика, а мы тут разберемся.       Ромул помог брату подняться и мягко подтолкнул его на выход, после чего закрыл дверь и обойдя комнату по кругу, прислонился к столу, недовольно взглянув на отца. Все же без него в поместье было куда спокойнее.       — Давай мы вместе обсудим сложившуюся ситуацию, можешь рассказать, что тут случилось?       — Я лишь наказывал раба за дерзость, ничего более.       — Эмин никогда просто так грубить не будет в чем причина? — Нахмурился Ромул.       — Я рассказал о своем решении передать его Фадию во дворец за Зимними горами. — Нехотя сообщил граф.       — Ты не можешь! — Ромул резко подскочил на месте.       — Таково мое решение и ты подчинишься. — Мужчина наконец выпрямился в полный рост, заполняя небольшой кабинет своей устрашающей аурой.       — Ты не можешь им распоряжаться, Эмин тебе не принадлежит. Ты сам его передал, таков закон.       — Я здесь закон.       — Отец, да что с тобой случилось? Я тебя не узнаю. — Даже стойкий Ромул под давлением древнего вампира начинал ломаться, в его голосе сквозил страх.       — Что случилось? Лаис захвачен, вот что случилось.       — Не может быть. Столица была сдана? Почему ты не сообщил?!       — Я понял.       Эмин все это время оставался молчалив, он давно пришел в себя и лишь внимательно слушал спор своих господ. Юноша и не ожидал, что сможет так трезво мыслить после всего, что с ним произошло в столь короткий миг, но сейчас, словно все его чувства обострились, а тревоги вмиг исчезли. Он так же стоял на коленях, не смея поднимать головы, но в голосе его сквозила холодная уверенность.       — Хозяин желает сделать меня заложником. Я претендент на престол и, зная моего дядю, он обменяет меня на столицу, а затем тихо убьет. Одно мое существование - угроза его власти.       — Ты...       Ромул замер, спокойный голос слуги пугал его, юноша прекрасно осознавал: если его отец решил спасти Лаис, его ничто не остановит, даже слезы собственных детей, не то, что жизнь простого раба. Эмин это понимал и либо не верил в реальность происходящего, либо уже осознал, что потенциально жить ему осталось недолго.              — Ты не посмеешь тронуть Эмина!       Дверь вновь с грохотом отворилась и в комнату буквально влетел Рэм, за которым совсем не поспевал Седрик. Ранее мальчик сделал все, как ему велели, но он не мог усидеть на месте и уже спустя три долгих минуты решил вернуться, как видно, в самый неподходящий момент. Заприметив устрашающий взгляд своего хозяина, опытный Седрик прикинулся ветошью и быстро куда-то испарился, словно его тут и не было.       Юноша почувствовал, как его сбили с ног, как что-то крепко обвивает его талию. Рэм, громко рыдая, схватился за раба, повисая на нем словно обезьяна на ветке. Эмину стало тяжело дышать, яростная аура нарастала, граф явно выходил из себя. Ромул кинулся ему на перерез, не позволяя приблизиться к тем двоим.       — Отец, прошу, будь благоразумен, есть и другие способы, не посылай его на смерть.       Граф занес руку, юноша зажмурился, ожидая мощного удара, но не отступил. Эмин поспешил прикрыть Рэма, закрывая его собой. На сей раз, хозяин был не намерен сдерживаться. Холодный, строгий женский голос мгновенно сдул нарастающую агрессивную ауру.       — Что здесь происходит? Быстро все вон.       Графиня скинула дорожную накидку, бросая ее на кресло. Как и обещала, она прибыла на несколько дней позже. Лицо женщины осунулось, она будто стала на пару веков старее. Графиня надеялась на небольшой отдых дома в кругу семьи, но эти надежды рухнули в одно мгновение, как только она переступила порог особняка. Мало того, что какой-то незнакомый мальчишка устроил истерику в крыле прислуги, так еще и в кабинете супруга творилось черт пойми что, не успев сменить дорожный наряд, она тут же поспешила наверх.       Эмин сгреб Рэма в охапку, ухватил его брата за руку и потащил их на выход. Как только за троицей закрылась дверь, из кабинет тут же донесся звук смачной пощечины. Гедеон беспомощно взглянул на жену, щека его пылала, он и не представлял, что его супруга обладает такой физической силой.       — Да что с тобой происходит? Вернулся с войны, наводишь свои порядки? Семья это тебе не поле боя.       — Прости, я не знаю что сказать, не знаю что на меня нашло.       — Сдал Лаис и решил сдать мальчика как барашка на съедение этим волкам? Чтобы сказал принц?       — Там ведь осталась его гробница... — Граф выглядел совсем потерянным и раздавленным.       — Продолжишь мямлить, я тебя еще раз ударю. Возьми Уту, пройдитесь по кабакам, найдите Аркануму и отвоюйте город, как вы обычно это делали все восемьсот лет.       — В этот раз все по другому. Южане... на их стороне воюют маги, но необычные, гораздо сильнее, быстрее, выносливее и умнее, это словно куклы, наделенные разумом, их отряд уничтожил два моих крыла.       Мужчина опустился в кресло и тяжело вздохнул, прикрывая глаза рукой. Ему наконец удалось высказать все, что копилось на душе долгое время. Графиня какое-то время стояла подле него, а после осторожно присела к нему на колени, приобнимая супруга за шею.       — Отдать простого раба в обмен на столицу, разве это плохая возможность?       — Вот только не занимайся самообманом, разве этот мальчик простой? Крестьянин без родословной? Нет, он принц, претендент на престол. Оставь его в покое. Ты сильнейший вампир, в твоем подчинении мощнейшая армия, которую ты создал сам. Неужели какие-то куклы способны тебя одолеть? — Женщина провела изящным пальцем по холодной щеке и нежно прильнула к губам. — Ты уже решил все свои дела в здешних землях?       — Да.       — Чудно, тогда давай отдохнем и вместе вернемся в штаб.       Граф еле заметно кивнул, погружая свои пальцы в копну светлых волос. Корделия всегда была его верной советницей и партнершей, кроме нее, он доверял разве что Уве и больше никому из ныне живых. Сложно поверить, как эта маленькая влюбленная девочка превратилась в стол властную мудрую женщину, способную усмирять даже таких чудищ.       — Ты чего так лыбишься? — Строго спросила графиня.       — Молодость вспомнил, нашу первую встречу.       — Ах да, мне ведь тогда только тринадцать исполнилось, я увидела тебя впервые. Красивый, статный придворный советник и могущественный вампир, я тогда сразу решила, что возьму тебя в мужья, как только вырасту.       Граф хмыкнул, прижимая женщину к себе. — Ты всегда была ужасно целеустремленной, мне это в тебе и нравится. Но...я вспылил, я так виноват перед мальчиками, они теперь меня возненавидят, могу я попросить тебя о помощи еще раз?       — Ну чтобы ты без меня делал? Не переживай замолвлю за тебя словечко, но впредь обещай, что больше никаких глупостей в доме без моего ведома не твори. А сейчас отдыхай, пока я заварю чай.       Эмин немного поерзал, чтобы лучше устроиться на жестком матрасе. Рэм заснул под его боком, обнимая руку, которая уже затекла, а Ромул сидел молча, положив голову на плечо. Братья после случившегося отказались покидать Эмина, поэтому все трое решили схорониться в его коморке подальше от потенциального гнева господ. Так они и сидели эти пару часов. Джонатан слышал крики, но что конкретно произошло не знал, да и у него другие заботы были. Седрик вновь забился в угол и начинал рыдать, как только к нему пытались приблизиться. Вся прислуга в доме притихла. Даже Борг заперся в кабинете, бормоча что-то про старость и дерьмо.       Дверь отворилась, юноша вздрогнул и поспешил встать с кровати, но графиня жестом остановила его и глядя на спящего Рэма, приставила палец к губам. Обычно строгая женщина, вдруг нежно улыбнулась, поглаживая Ромула по голове и убрала несколько прядей с глаз младшего.       — Мне уйти, госпожа?              — Можешь остаться, я лишь пришла сказать, чтобы вы не серчали на отца. Он иногда творит глупости. Империя в опасности поэтому он сильно переживает. Никто вашего Эмина не тронет, я обещаю.       — Мама?       Рэм приподнялся с кровати, убирая растрепанные пряди со лба, бант свой он где-то потерял и теперь серебряные волосы разметались по плечам. Как только юноша услужливо уступил место, графиня присела на кровать, утирая выступившие слезы на глазах мальчика.       — Почему ты плачешь, все же хорошо.       — А Эмин?       — Жив и здоров. Прости нас с папой, мы вынуждены скоро вновь отъехать, когда ты подрастешь, то обязательно нас поймешь.       Глаза Рэма слипались, сил ему хватило только чтобы выслушать краткую речь своей матери, как только голова его коснулась подушки, он вновь заснул. Эмин прикрыл его шерстяной шалью и вслед за графиней вышел в коридор, где их уже ожидал Ромул.       — Ты прекрасно со всем справляешься, я горжусь тобой, только не дуйся.       Женщина протянула ладонь к хмурому Ромулу и сжала его щеку, немного оттягивая кожу, но юноша лишь убрал руку, недовольно глядя в другую сторону. В отличие от маленького Рэма, расположения уже взрослого Ромула было добиться куда труднее. Графиня донесла свою мысль и больше докучать присутствием не стала. Она прекрасно понимала характер своего сына. Пусть и не сейчас, через пару недель или месяцев, он остынет и с холодным рассудком проанализирует все произошедшее, может, он найдет в себе силы простить своих родителей.       Как только графиня скрылась за очередным поворотом коридора, Эмин сделал неуверенный шаг вперед и крепко обнял юношу, только сейчас осознавая, что тот стал на пол головы выше него. Как обычно прижать господина к себе не вышло и Эмин уткнулся носом ему в плеч, немало смущая Ромула.       — Ты что творишь?!       — Простите, просто хотел отблагодарить вас за то, что заступились за меня, спасибо. Спасибо вам.       — Ну, все как-то обошлось на сей раз, но такое чувство, что мы что-то забыли.       — Седрик! Бедняга, он так и сидит под столом.       Эмин резко отпустил господина, кидаясь куда-то в сторону кухни. К тому моменту и Ромул успел осознать, что вообще-то, ответственность за Седрика лежит и на нем, он ведь так и не закончил лечить его.       — Эй, меня подожди!