Во мгле ночной

      Как и предполагал Эмин, Ромул пришел под утро, ужасно уставший и замызганный. Пару часов до этого юноша посвятил тому, что выливал ведро остывшей воды из ванны и по новой заполнял ее кипятком. Это было сделано не столько из чрезмерной заботы, сколько из-за практических рассуждений. Если Ромул будет грязный, это обязательно заметит Борг или сам граф, тогда наказания не избежать. Так что лучше заранее подготовить ванну, нежели вставать из теплой мягкой постели посреди ночи и проделывать все тоже самое, только с нуля.       Рэм и Седрик уже давно вернулись с праздника и оба крепко спали в своих кроватях, утомленные прошедшей ночью. Джонатан, Жозе и прочие служанки, видимо остались ночевать в лесу возле озера, а окна хозяйских спален были темны, даже в кабинете у графа свет был погашен.       Только завидев Эмина, Ромул шарахнулся в сторону, но юноша успел поймать его за руку. Не дай бог опять куда-нибудь убежит, он ведь в ответе за господина. Не гоже наследнику знатного рода шляться черти где по ночам.       — Прошу, пожалуйста, не убегайте. Вода в ванне горячая, я специально поддерживал температуру. Отмойтесь как следует, у вас хвоинки в волосах, а я подготовлю спальню.       Ромул неуверенно взглянул на Эмина, топчась на месте. — Я не чувствую запаха...неужели, ты на меня не злишься?       — Злюсь? За что? Я уже давно смирился со странностями вашей семьи. Только прикажите и я постараюсь исполнить все что в моих силах. — Юноша почтительно склонил голову.       — Нет, тут что-то не правильно, какой-то подвох. А как же твои чувства?       — Мои чувства не так важны, я не в том положении. — Эмин тяжело вздохнул. — Прошу, примите ванну, я устал и хочу спать.       Ромул с подозрением взглянул на слугу и сделал осторожный шаг назад. После чего развернулся и побрел в сторону ванны. Эмин не стал его трогать, позволяя господину еще немного побыть в одиночестве. Когда Ромул добрался до постели уже светало. Юноша затушил ненужные свечи и поправил одеяло на постели, приглашая того в кровать. Так же как и раньше, когда Ромул был маленьким, Эмин укрыл его и подоткнул одеяло.       — Что ты делаешь? — Недовольно буркнул он.       — Забочусь о вас. Как и прежде, с самого начала нашего знакомства.       — Зачем?       — Наверное чтобы показать, что я не злюсь.       — Но ты должен злиться. Я сделал это без твоего разрешения. — Ромул начинал раздражаться и присел на кровати. Он злился, злился на самого себя.       Юноша вновь тяжело вздохнул, потирая переносицу, он не знал, как объясниться с господином и отчаянно пытался подобрать нужные слова. — Вы же очень умны, не забывайте, я не воспитатель или наставник, я, в первую очередь, ваш раб и давно с этим смирился. Одно ваше слово и я сделаю все, чтобы исполнить приказ, главное чтобы вы были счастливы — Эмин лучезарно улыбнулся и Ромул тут же почуял тонкий еле уловимый аромат. Он пока только учился контролировать свои чувства и определять по ним эмоции человека, но кажется именно это было любовью.       Ромул покраснел и нырнул с головой под одеяло. Юноша не стал его тревожить, он склонился над кроватью, целуя одеяло в том месте, где по идее располагался висок.       — Спокойной ночи, маленький господин.       Ромул подождал пока его слуга выйдет из комнаты и снял с головы одеяло, вид у него был крайне печальный. Он ведь считал себя умным и образованным, так почему сейчас так сильно сглупил? На что понадеялся? Ну конечно Эмин его любит, он для него все еще ребенок, как и шесть лет назад. Мальчик зазнайка, которого постоянно нужно развлекать и пестовать.       Юноша вновь почувствовал прилив злости, он не хотел чтобы кто-то вроде Эмина видел в нем ребенка. Разумеется он простил ему невинную детскую шалость. Ромул закусил одеяло, чуть ли не вырывая кусок ткани. Желание спать совсем пропало. Юноша долго ворочался в кровати, пока наконец не настало утро. В его голове уже давно возникла гениальная идея, которую он был намерен осуществить незамедлительно. Раз Эмин видит в нем ребенка, Ромул переубедит его, чего бы это не стоило.       Дождавшись, пока прислуга приступит к работе, первым делом, юноша подловил Джонатана, что мыл посуду в кухне. Ромул прочел много книг, среди них были и любовные романы, которые он не очень то и уважал. Книги - всего лишь теория, а ему нужны были практические советы. К сожалению, Ромул не знал к кому следует обратиться за советом, поэтому направился к более опытному Джонатану.       — Господин, что вас привело на кухню, да еще и в такую рань? — Вампир явно был несколько удивлен. Рэм бегал сюда периодически, чтобы куда-нибудь в очередной раз утащить Эмина или Седрика, а вот его брат почти никогда в кухню не спускался.       — Хотел у тебя совета спросить. А что нужно делать чтобы понравится...ну скажем девушке.       — Ах, молодой господин так быстро растет. — Жозе, стоявшая рядом не дала другу и рта раскрыть. — Джонатан не самый лучший советчик. У него с девушками никогда не ладилось.       — У меня не ладилось? Да на себя посмотри, сколько от тебя ушло за последние десять лет? Раз я такой плохой, сама мой свою посуду.       Ромул растеряно глядел на ругань слуг, кажется, он ошибся. Эти двое вряд ли могли ему чем-нибудь помочь. У них не получалось даже друг с другом договориться, что уж говорить об их партнерах. На шум из подвала поднялся недовольный Борг. Утро только начиналось, а уже стоял такой гам, да еще и в присутствие Ромула.       — Возмутительно, вы что тут устроили? Вам довольствие сократить? Как вы смеете так вести себя при господине? — Слуги быстро утихли и старик обернулся к Ромулу. — Что заставило вас спуститься сюда? Вам что нибудь нужно?       Ромул помялся, он задумался, а стоит ли вообще сообщать эту информацию такому как Борг, но сердобольный Джонатан быстро его опередил. — Юный господин хотел узнать, как он может впечатлить девушку.       — Я здесь ничем не помогу, попробуйте обратиться к своему отцу, вот кто действительно способен дать дельный совет.       — К отцу? С такой глупостью?       — Это ведь его обязанность, давать вам дельные советы. Тем более, у него большой опыт.       Ромул покраснел, ему вообще по какой-то причине было ужасно стыдно обсуждать что-то подобное. Если бы не жгучее желание завоевать внимание Эмина, он бы вообще никому ни о чем таком не рассказывал и тем более не шел расспрашивать отца, но выбора не было. Тяжело вздохнув, Ромул направился в строну башни. Давно он так не волновался.       В хозяйском крыле повсюду были распахнуты окна. По приказу графа, Эмин суетился вокруг шкафов, под чутким руководством господина, разбирая старые книги. В последнее время, мужчине все казалось, что стены словно давят на него. Хотелось чего-то нового, свежего. Может стоило сделать ремонт? Но пока было решено остановиться на том, чтобы вынести весь ненужный хлам и поменять занавески.       Юноша почтительно поклонился, вошедшему Ромулу и продолжил свою работу, граф, что до этого анализировал составленные списки документации, прервался и взглянул на сына, мявшегося у входа.       — Проходи, чего топчешься. Что-то случилось? Обычно ты в мой кабинет дверь с ноги выбиваешь.       — Это приватная беседа, отец. Пусть он уйдет. — Ромул кратко кивнул в сторону Эмина, напевающего под нос очередную южную песенку.       — Выйди. — Кратко приказал граф.       Эмин отложил стопку книг и, поклонившись, вышел из кабинета. Оставляя их наедине. Юноша посмотрел ему вслед и вновь развернулся к отцу, собираясь с духом.       — Я хотел спросить твоего совета.       — Неужели? Я читал, что подростки в твоем возрасте наоборот избегают чего-то подобного. — Мужчина приподнялся с кресла, доставая из залежей бумаг какую-то книгу и принялся спешно перелистывать ее страницы.       — А ты не принимай меня за обычного юнца. В общем... — Ромул откашлялся в кулак, — как понравится девушке?       — Ты о той деревенской девочке?       — Что? — Нервно переспросил юноша.       — А ты думал, я не знаю о твоих похождениях под личиной лесничего?       — Да я...я, — Ромул уже начал задыхаться от стыда и возмущения.       — Мне в принципе все равно, развлекайся, но не увлекайся, я не хочу чтобы из-за моего сына страдали невинные люди. Эта не самая подходящая для тебя партия, тем более ты скоро уезжаешь, разбивать деревенской девочке сердце жестоко, даже по моим меркам.       — Да, я провинился перед ней и перед отъездом хотел искупить свою вину. Она очень умна и вскоре собирается поступать в академию, так что может и свидимся, не хочу оставлять о себе плохое впечатление.       Ромул шумно выдохнул, глядя, как его отец хмурится и с недоверием смотрит на сына. Кажется, тот ничего не заподозрил и юноша вновь вздохнул, теперь уже с облегчением. Стоит отдать должное, врать он научился прекрасно.       — В этом нет ничего сложного, особенно в твоем случае. Накорми ее, подари подарок, прояви искрений интерес и заботу. Даже такие женщины как твоя мать на это покупаются.       — Благодарю за совет. Не буду мешать твоему отдыху.       Граф явно желал продолжить беседу, в конце концов, он так давно не проводил время с семьей, а дети быстро росли, но Ромул, получив нужную для себя информацию, тут же вылетел из кабинета, оставляя отца на едине с кипой книг и бумаг, разбросанных повсюду.       Юноша как заведенный ходил взад-вперед по своей комнате, иногда он останавливался, что-то записывал, после выбрасывал очередной исписанный листок в огонь и все начиналось заново. Ромул всегда ответственно подходил к разработке любого плана или стратегии, вот и сейчас, он решил действовать точно так же, однако, последствия битвы все еще сказывались на его самочувствии. Ощутив приступ головной боли, юноша устало опустился в кресло и потер виски, ему вдруг стало дурно. Вовремя в комнату вошел Седрик, он осторожно склонился к господину и поинтересовался о здоровье.       — Все в порядке, немного утомился.       — Понимаю. — Седрик распахнул окно настежь, впуская прохладный воздух и вернулся к Ромулу. С легким стуком на стол опустилась мраморная тарелочка. — Эмин нарезал вам яблок и велел передать.       — Точно ведь...уже около двух. Скажи, что я жду его у себя в малой гостиной через пол часа и накрой на стол.       — Желаете отобедать? Какую кровь подготовить?       — Это не для меня, это для Эмина.       — Понял вас. — Седрик слегка поклонился и улыбнулся. Ему было радостно осознавать, что господа так добры к своим слугам.       Ромул огладил жилетку, а после, получше собрал растрепанные волосы в хвост и взглянул в зеркало. Он стал немного бледнее, а вот щеки наоборот покрывал странный румянец. Звуки веселой потасовки, доносившиеся с улицы, стихли. Рэм радостно валялся в траве под чутким присмотром Эмина. Ромул видел как Седрик подошел к ним и передал поручение. Юноша поднял голубые глаза на окно, но его господин уже скрылся в глубине комнаты.       Эмин прибыл строго через пол часа, умытый и причесанный. Все же не стоило в неопрятном виде являться на обед, тем более, когда ты собственноручно всю прошлую неделю отбеливал и крахмалил скатерти. Запачкать ее совсем не хотелось. Ромул времени не терял и сразу предложил Эмину присесть, сам устроившись напротив.       — Я благодарю вас за приглашение. Есть какой-то особый повод?       — Не совсем. Мне кажется, ты мало ешь. Я осведомился о твоем рационе. Пару ложек каши, похлебка и на ужин рагу с хлебом и это если день не сильно загруженный, а так еще и обед пропускаешь.       Эмин поперхнулся кусочком пирожка. Ромул уж слишком хорошо был знаком с его дневным меню, можно сказать во всех подробностях. В голову сразу закрались подозрения: а не знает ли господин всей правды? Эмин действительно ел очень мало еды, что готовили специально для прислуги, но не мог же он признаться, что втихаря на пару с Седриком объедается остатками с господского стола. По правилам их следовало выкинуть, но разве поднимется рука выбросить такие деликатесы, а еще он припомнил, как иногда подворовывал упавшие груши и сливы с огорода.       — Я...я все объясню, только не рассказывайте хозяину, пожалуйста!       — Ты о чем Эмин? — Ромул ошарашенно глядел на слугу. — О чем я не должен рассказывать?       Юноша, готовый до этого в ноги кланяться, вдруг замер и виновато посмотрел на господина. До него только дошло, что он сморозил лишнего и сейчас за свою глупость поплатится.       — Да так, ни о чем.       — Говори.       — Я ворую еду! — Юноша зажмурился, ожидая рейакции. До тех пор пока эта фраза не была произнесена вслух, Эмин не понимал как стыдно и унизительно она звучит.       — Ты недоедаешь?       — Нет, всего в достатке, просто...хозяйская еда такая вкусная.       — Вот как. — Ромул хитро улыбнулся. — А ты попроси как следует, может тогда и не скажу.       Эмин живо отодвинул стул, опускаясь на колени, плевать, что это было унизительно, если господа прознают, ни он, ни Седрик, ни Ив больше не смогу набивать себе пузо всякими вкусностями, после четырех лет на картошке, говядине и пресных овощах это было куда страшнее позора.       — Прошу, никому не говорите, я сделаю все что пожелаете.       — Это хорошо. — Ромул обхватил ладонями чужие щеки и немного сжал их. — Есть для тебя работенка. Доедай и пойдем.       Аппетит у юноши явно был подпорчен, но вкусная, свежеприготовленная еда так и манила. За годы жизни здесь Эмин усвоил главное правило: дают - бери. Помимо привычного мяса, булочек и свежих овощей, Ромул поставил тарелочку с небольшими черными бусинами - икрой. Эмин, будучи избалованным ребенком, надух ее не переносил и, судя по всему, с годами эта нелюбовь не прошла. Поэтому юноша вежливо отодвинул тарелку, чтобы не портить себе аппетит окончательно, чем весьма удивил Ромула.       — Почему ты не пробуешь? Знаешь хоть какой это деликатес?       — Знаю, в мирные времена, через мое герцогство бочки с этой икрой везли в Лаис, а дальше она портилась, поэтому считалась такой дорогой и редкой, но это здесь, на Севере, на моей родине ее могли себе позволить даже крестьяне в рыбацких деревушках.       — Опять занудствуешь? Ладно, пошли.       Ромул потянул слугу за руку, утягивая того со стула. Юноша считал себя достаточно образованным и несколько раздражался, когда кто-то, а особенно Эмин начинали вдруг умничать. Идти далеко не пришлось, Ромул открыл дверь в свой кабинет и приказал юноше присесть на стул в определенной позе.       — А зачем это все?       — Ты разве не понял? Я хочу поупражняться в живописи, побудешь моей натурщицей.       — Натурщиком. — Поправил Эмин господина, но тут же быстро умолк под его недовольным, колким взглядом.       — Не важно, Рэм слишком неусидчивый, а все остальные заняты, так что сиди тут и не двигайся.       — Но мне ведь тоже нужно работать, Седрику будет тяжело со всем справиться.       — Я не понял, ты что, смеешь пререкаться?       — Нет, господин, простите. — Юноша как-то быстро сник. Он давно привык к капризному характеру старшего воспитанника, но с возрастом, тот становился только невыносимее.       — Так не пойдет. У тебя одежда и волосы слишком скучные, иди, надень ту цепочку, что я подарил.       Эмин тяжело вздохнул и, кратко кивнув, вышел из комнаты. Не похоже, что Ромул сильно злился, вероятно, у него сегодня была вот такая манера речи или же он просто был чем-то раздражен, впрочем как и все года их знакомства. Юноша вернулся в комнату и уселся обратно на стул, как и говорил ему Ромул, сложив руки на коленях. Золотая цепочка теперь блестела на его шее.       — Пока я был внизу, получил от Джонатана хорошую весть: северные розы, что мы с вами сажали, наконец пышно расцвели. Усилия вашего брата не прошли даром. Может сходим посмотрим?       Ромул оторвал взгляд от холста, он явно был заинтересован данным предложением. Тем более, это была заслуга его Эмина, Рэм пусть и помогал за ними ухаживать, в основном просто носился вокруг с лопаткой и норовил снести лейку с водой на очередную клумбу. Плоды такого кропотливого труда заслуживали особого внимания.       — Хорошая идея, мы ровно пять лет назад вместе засадили их и как раз пришло время цветения.       — Второго раза мы можем и не увидеть.       — Не переживай, если захочешь, я попрошу выделить для них место в оранжереи главного замка, посадим по новой, жизнь впереди долгая.       Взгляд Эмина тут же потух, стоило ему вновь услышать о переезде на самый север. Подобные мысли вызывали у него только безмерную печаль. Главный замок рода Вульфстрат - бывшая королевская резиденция старой Северной Империи. Какое-то время после захвата государства, столица Лаиса располагалась там, но по неизвестной причине и так суровый климат становился все хуже, поэтому принц приказал перенести столицу в одноименный город, где она находится и посей день.        Замок - огромное древнее мрачное строение, стоящее на обрыве гигантского утеса, у подножья которого огромные волны скованы многовековым льдом. Вокруг замка, на месте бывшей столицы стоит некое подобие военной базы и тренировочного полигона, где расположились личные войска графа. Там обитают только вампиры, вечная зима доставляет дискомфорт, но для них не смертельна. Даже в самом замке люди предпочитают не жить, а лишь работать, при первой же возможности, возвращаясь обратно домой.       И в этом мрачном холодном месте, Эмину предстояло провести ужасно много времени, если не всю жизнь. Братья не видели в этом ничего плохого, это ведь был их родной дом, а вот для Эмина это была настоящая катастрофа. Неудивительно, что он впадал в апатию каждый раз, когда слышал про это место.       Ромул отложил кисть и тяжело вздохнул. Он уже нанес основные пятна и постепенно переходил к деталями, а Эмин так и продолжал неподвижно сидеть, грустно глядя в одну точку. Юноша приблизился к нему и положил руки на плечи.       — Не печалься, я отправлюсь туда раньше и позабочусь, чтобы к твоему приезду была готова лучшая комната. В ней будет очень тепло и уютно, много мягких подушек и тканей. Так ведь любят на юге?       — Ваша забота очень тронула меня, но подобна роскошь не по статусу рабу.       — Прекрати говорить глупости, рабы разные бывают. Я хочу на портрете видеть улыбающегося воспитателя, а не скуксившуюся физиономию.        Эмин опустил глаза, слова господина немного приободрили его и как только Ромул вернулся за портрет, немного улыбнулся. — А можно потом взглянуть на то, что получилось?       Юноша ничего не ответил, сосредоточенно водя кистью по холсту. Эмин решил далее не отвлекать его и вновь завис в одной позе. Сидеть неподвижно оказалось куда сложнее чем он думал, нога затекла, да и просто скучно. К счастью, долго это не продлилось и часа через два, Ромул устало отложил кисти.       — Первый сеанс окончен, можешь подойти, посмотреть.       Эмин резво поднялся с кресла, спотыкаясь о свою ногу, которую уже перестал чувствовать от долгого сидения. Кое-как он все же остался стоять и, поразмяв мышцы, подошел к мольберту. Портрет на удивление оказался удачным, хоть и незаконченным. Были видны некоторые огрехи, но анатомия и цвета были четко выверены.       — У вас прекрасно получается, я всегда говорил, что вы талантливы.        Юноша улыбнулся, чувствуя как его плечи легко обвивают чужие, на удивление сильные руки. Ромул выглядел весьма гордым собой, в нем вновь виднелся тот упертый мальчишка, который стремился не к созданию идеального творения, а к выражению своих эмоций. Эмин только засмотрелся на портрет, а господин уже тянул его дальше.       — Чего застыл, идем посмотрим на твои цветы.       — Вы вдруг стали таким активным, это немного пугает.       — Ну я же скоро уезжаю, хочется много дел переделать.       Печальная весть вновь заставила юношу на мгновение задуматься о плохом. В последние года ведь именно Ромул был тем, кто защищал его от хозяина. Эмин только недавно осознал, что чувствует себя в безопасности за его спиной. Но разве не позорно прятаться за мальчишку? Однако, он отдавал себе отчет, что его старший господин не просто мальчик, а весьма сильный и разумный вампир, к тому же уже достаточно взрослый.

***

      Пальцы неосторожно коснулись нежного лепестка, Эмин осмотрел клумбы, усаженные пышными кустами роз. Это особый сорт, пять лет растение копит силу и жизненные соки, чтобы на нем распустились самые прекрасные и спелые бутоны, а когда они завянут, вновь берется восстанавливать силы и так сто лет подряд. Еще одной особенностью этих роз, помимо стойкости к морозам, была стойкость самих цветов, они гораздо дольше остальных могли стоять в вазе, сохраняя свой аромат и свежесть.       — Да ты тут на славу постарался, гляди как цветут.       — Это ваша с братом заслуга.       — С чего вдруг? — Ромул поднялся с земли, с интересом наблюдая за слугой.       — Вы их посадили, я лишь немного помогал. Это ваши цветы.       — Почему ты такой скромный?       — Потому что меня таким воспитали.       — Правда? Тут по моей просьбе отец раздобыл мемуары одного южанина Плия, он, вроде как, учителем у известных семей был. Там и про тебя есть. — Ромул как-то жутко и особо хитро улыбнулся, доставая небольшой сверток из-за пазухи.       — Наставник Плий? Отдайте!        Юноша рванул к господину, силясь вырвать небольшую сшитую рукопись, но Ромул уж слишком вымахал, ему было достаточно лишь высоко поднять руку, чтобы мемуары оказались вне досягаемости Эмина. Предпринимать еще попытки юноша не стал, он покраснел и прикрыв лицо руками отвернулся.       — Да что он там такого написал? Ладно, если хочешь забрать рукопись, приходи после ужина. Рэм по тебе уже соскучился, а у меня дел полно.       Ромул помахал бумагой перед носом слуги и спрятал ее за пазуху. По какой-то причине в последнее время он ну очень любил над ним беззлобно подтрунивать, это приносило какое-то особое удовольствие. Эмин нехотя сделал шаг назад, он был вынужден отступить. Когда Ромул был мал, с ним еще можно было спорить, но сейчас это было бесполезно, уж слишком упрямым он вырос.       Летний денек пролетел незаметно и пока Седрик с Джонатаном впахивали в саду, Эмин развлекал Рэма, помогая ему отыскивать и вылавливать бабочек, что в обилии кружили вокруг цветов. Ближе к вечеру, мальчик утомился и вновь прилег на теплую мягкую траву, укладывая голову на колени слуги. Птицы весело пели в ветвях. Юноша заботливо убрал лист, запутавшийся в волосах и взглянул на карманные часы.       — Скоро ужин, пора возвращаться в дом.       — Но мне так хорошо здесь с тобой. — Начал канючить Рэм.       — Мне тоже с вами хорошо, но порядок есть порядок, ваши родители будут рады вас видеть, идемте подготовимся к ужину.       Эмин протянул мальчику руку, помогая подняться с земли, отряхнул его колени и рубаху, после чего повео в особняк. Они о чем-то весело говорили и продолжали смеяться. Глупая болтовня о теме которой Эмин уже за ужином не помнил, но все равно повеселился от души.       Ближе к девяти вечера, когда юноша помог убрать стол и помыть часть сервиза, он, наконец, выкроил время чтобы навестить своего господина. Комната была слабо освещена несколькими свечами, Ромул готовился ко сну, но появление слуги заставило его встрепенуться и отвлечься от своих дел.       — Как и обещал, забирай, я ничего не читал, хотя эти мемуары довольно популярны на юге. — Юноша протянул слуге сшитые листы бумаги, а следом небольшой букет из пышных роз.       — Это мне? Те розы с ваших кустов? Не стоило портить такую красоту ради меня.       — Как ты уже слышал за ужином, я уезжаю послезавтра и больше не смогу о тебе заботиться как делал прежде. — Ромул расположился в кресле, грустно оглядывая комнату. — А цветы...там десять пышных кустов, пятнадцать роз картины не испортят.       — Вы не представляете как радостно мне видеть, каким замечательным ребенком вы растете. — Эмин широко улыбнулся.       — Я не ребенок.       — Между нами не очень большая разница в возрасте, но я растил вас все эти шесть лет, для меня вы всегда будете ребенком.       Ромул мгновенно нахмурился. Совет, который утром дал ему отец был хорошим, но бесполезным. Юноша всегда старался подобным образом относится к своему слуге, особенно в последние года полтора. Он ведь заботился о нем, как настоящий взрослый, защищал его, порой заступался и прикрывал перед отцом. Так почему же он продолжает видеть в нем ребенка? Ромул начинал злиться, его мелко затрясло.       — Господин, я сказал что-то не так? — Обеспокоенно поинтересовался Эмин.       — Нет, все в порядке. — Ромул шумно выдохнул и подошел к слуге. — За такие прекрасные подарки нужно платить, сделаешь мне одолжение?       — Все что угодно.       — Я голоден.       — Вы же только с ужина вернулись. — Юноша сделал шаг назад. Атмосфер в комнате начинала давить, он чуял что-то неладное. — Я схожу в погреб принесу вам крови какой захотите.       — Я не ел два дня, одного бокала маловато будет. Я хочу еще, позволишь? — Ромул навис над слугой, кладя свою руку ему на плечо.       — Если я вас чем-то обидел, простите меня. — Эмин быстро отложил букет и принялся судорожно расстегивать рукав.       Рука Ромула скользнула по его щеке, шее, опустилась ниже к пуговицам ворота. Расстегнуть их не составило труда и оголив кожу, юноша впился в пульсирующую вену острыми клыками. Эмин даже возразить не успел, он закрыл рот рукой, не позволяя стону сорваться с губ. Хватка у Ромула была железная, оттолкнуть его от себя - все равно что сдвинуть булыжник.       Кровь, призванная утолить желание, наоборот вызывала все больше противоречивых чувств. Обостренное обоняние и слух улавливал малейшие сигналы тела. Вот у Эмина повышается температура, учащается дыхание, и от него начинает исходить едва уловимый сладковатый аромат.       Много пить нельзя, чтобы не подвергать слугу опасности, и Ромул наконец отстраняется, с силой отодвигая себя от Эмина, но только лишь для того, чтобы кинуть на кровать и нависнуть сверху. Он чувствует слабое сопротивление и просьбы остановиться, которые мгновенно тонут в глубоком и долгом поцелуе. Рубашка уже полностью расстегнута, под ней прерывисто вздымается оголенная грудь, которой Ромул слегка касается губами и опускается ниже, покрывая рельефный живот поцелуями. В брюках уже виднеется бугорок, немного огладив его пальцами, юноша вновь поднимается выше.       — Что же вы творите? Остановитесь пожалуйста.       Ромул взглянул на раскрасневшегося слугу и опустил руку под брюки, прохладными пальцами касаясь уже набухшей плоти. Раздался сдавленный стон. Эмин закусил губу и закрыл лицо руками.       — Повтори просьбу еще раз и я обязательно сделаю как ты скажешь.       Пальцы опустились ниже, касаясь разгоряченных мышц. Юноша заскулил, извиваясь под прикосновениями. Дышать было тяжело, кажется весь пол заполнен приторным тягучим смогом. Тело не слушалось, а мысли путались Эмин едва мог сопротивляться влиянию вампира. Он даже рта раскрыть не мог, не то чтобы молить о пощаде. Ромул совсем себя не контролировал. Теперь было ясно о чем говорил граф, когда упоминал, что чрезмерной похоти и страсти своего раба никак не способствовал.       Юноша выждал паузу, но Эмин продолжал молчать. Он не мог сопротивляться своим же желаниям, да и был просто не в состоянии как-то среагировать на такое предательство. Он лишь тихо плакал, пряча лицо в подушку. Ромул перевернул его на живот, полностью стягивая брюки и чуть приподнимая бедра. Наконец он мог лицезреть картину, о которой так давно мечтал. Эмин старался не шевелиться, каждое лишнее прикосновение возбуждало его еще хуже, мысли пролетали одна за другой, но он не мог их поймать.       Скользкие пальцы коснулись пульсирующего колечка мышц. Ромул склонился к самому уху и поцеловал юношу в плечо, наслаждаясь его тихими стонами. Эмин чуть выгнулся, двигая бедрами навстречу.       — Тебе нравится? Я приготовил масло специально для тебя, чтобы не было больно. Я никогда не сделаю тебе больно.       Юноша ощущал прохладное дыхание возле своего уха,чувствовал, как пальцы двигаются внутри него, ему было приятно, даже очень, каждое мимолетное прикосновение вызывало волну возбуждения, хотелось еще.       — Больше, пожалуйста. — Прошептал он.       — Глупый, если я буду спешить, я могу навредить тебе. Погоди еще немного.       Ромул использовал три пальца, весьма умело двигая ими внутри, чем буквально доводил слугу до исступления. Эмин вновь заскулил, разгоряченное податливое тело уже давно было готово, его трясло от обилия нахлынувших эмоций.       Перевернув слугу на спину, Ромул раздвинул ноги, закидывая их чуть выше. Эмин вновь закрыл лицо руками, остатки разума, не покидали его, несмотря на захватившую страсть, он не мог смотреть на Ромула и на себя в таком виде.       — Ты очень красивый. — Юноша вновь склонился над слугой, осторожно целуя его.       При попытке поднять руки, Эмин пытался сопротивляться, но сил не было. Ромул без особых усилий перехватил его запястья и поднял над головой, прижимая к подушке. — Я не очень опытен, но буду стараться.       С такого ракурса смотреть на слугу было гораздо лучше. Ромул быстро понял, что готов это делать хоть вечность, он никуда не желал отпускать Эмина. Юноша хищно облизнулся, приставляя головку ко входу в анус, оставаться аккуратным не получилось. Слишком сильно манило разгоряченное тело. Ромул вошел резко и до конца, заставляя Эмина выгнуться и протяжно застонать. Горячая вязкая жидкость тут же залила его живот.       Ромул не успел удивиться, чужие ноги уже обвили его крепкую талию, прижимая к себе. Юноша склонился над Эмином. Голубые глаза туманно глядели на него, а щеки покрывал густой румянец. Ромул впился страстным поцелуем, начиная плавные движения. Комнату заполнили тихие стоны. Эмин почувствовал, что его руки наконец свободны и приобнял господина за шею. Давно он не ощущал чего-то столь приятного, каждый толчок приносил неописуемое удовольствие, вновь подталкивая его к очередному пику.       Самому Ромулу было трудно долго держаться. Любимый слуга крепко прижимал его к себе, стонал на ухо и извивался, двигаясь навстречу каждому толчку. Юноша заметил, что когда он двигается в определенном направлении, Эмин реагирует ярче, а мышцы вокруг члена сжимаются сильнее. Точно так же он реагировал на укусы и болезненные засосы, оставляемые на нежной смуглой коже.       — Я дольше не смогу сдерживаться. Давай сделаем все вместе?       Ромул чуть отстранился, закидывая ноги Эмина выше. Вид открывался прекрасный, как раз тот, о котором он мечтал. Юноша продолжал стонать, двигая своей рукой по окаменевшему члену. Каждый толчок заставлял его тело содрогаться, а живот уже давно был выпачкан в семени. Ромул несколько ускорился, движения его стали куда более резкими и сильными, ему хотелось войти еще глубже, словно стать одним целым. Темп становился быстрее и Эмину пришлось зажать рот рукой, слишком громкими были его стоны. Ромул вышел полностью, но в следующую же секунду с силой толкнулся внутрь, заставляя юношу выгнуться навстречу. На живот вновь попали теплые вязкие капли собственной жидкости. А прохладное семя его господина брызнуло на грудь, пачкая лицо.       Ромул шумно выдохнул и отстранился, наслаждаясь картиной. Эмин тяжело дышал, руки и ноги его дрожали. Он вновь прикрыл глаза ладонью, стараясь не смотреть на господина. Живот и лицо его были покрыты семенем и не только своим. Ромул мог бы любоваться этим видом вечно, но он предпочел достать несколько тканевых салфеток и осторожно обтереть Эмина, после чего лег рядом, крепко прижимая его к себе.       — Что же я наделал? За что? — Прошептал юноша, отворачиваясь на другой бок.       — Разве тебе было плохо?       Вопрос Ромула остался без ответа, а донимать слугу, он дальше не стал. Укрыл обоих одеялом и вновь примостился рядышком. Рука его легко коснулась чужих влажных щек, прикрывая глаза. Эмин молчал, но по его напряженному тело было понятно, что он не спит.       Ромул остался бодрствовать, следя за самочувствием юноши, но долго это не продлилось. Слуга вскоре расслабился, дыхание его стало размеренным и спокойным. Эмин погрузился в сон и только после этого Ромул позволил себе крепко заснуть.       Поспать долго не удалось. юноша проснулся через несколько часов. За окном потихоньку светлело небо. Эмин схватился за голову и резко сел на кровати, после чего прикрыл рот рукой. Нельзя было разбудить господина. Искать свои вещи в темноте было занятием трудным, но с ним он справился довольно быстро и выскользнул в коридор. Разум прояснился и в голове крутилось лишь одно желание: поскорее отмыться от всего этого.       Повезло, что в подвале, служанки оставили лохань, наполовину наполненную водой. Эмин залил туда еще несколько ведер, что стояли неподалеку и погрузился в холодную воду. Он не стал разжигать камин чтобы согреть ванну или свечи, чтобы осветить комнату. Тьма и тишина, царившие вокруг вполне его устраивали.       Холодная вода никак не могла успокоить его бушующий разум, Эмин вдруг разрыдался, кусая себя за палец, чтобы его завывания не разбудили остальных. Юноша полностью погрузился в ледяную воду, а после, дотянувшись до мочалки, принялся отчаянно натирать руки и ноги, смывая с себя все следы. Кожа покраснела, к ней было больно прикасаться, начали проступать первые синяки, но Эмин продолжал тереть, глотая слезы и стуча зубами от холода, пока его рука не сорвалась, цепляясь за какую-то неровность в лохани. Из рассеченной кожи тут же полилась струйка крови, окрашивая воду.       Эмин на секунду остановился, а после полностью окунулся в воду. Может лучше утопиться? Но в такой маленькой ванне не получится. Юноша наконец понял, что смертельно замерз, слезы были выплаканы, да и за окном начинает светлеть.       Кое-как выбравшись из лохани, весь дрожа, он вновь нащупал стопку своей одежды и наскоро надев ее на мокрое тело, вернулся в свою комнату. Там он обработал царапину и оделся во все чистое, после чего выудил из тайника остатки своих кофейных зерен.       Эмину удалось незамеченным пробраться на плохо освещенную кухню, в полутьме он без особых проблем сварил себе небольшую чашку кофе и вышел на задний двор, устраиваясь на одну из покосившихся деревянных скамеек. Небо покраснело и из-за деревьев как раз пробивался первый луч солнца.