Во мгле ночной

      Эмин проснулся от уже привычной боли во всем теле, особенно ниже поясницы. Джонатана рядом не было, а на кухне кто-то гремел посудой. Странно, почему его никто не разбудил? Но пока юноша вроде никуда не опаздывал. Настроение было приподнятое, поэтому, быстро одевшись, он отправился работать, стараясь игнорировать боль и дискомфорт.       Времени на завтрак не осталось, Борг и так отчитал Эмина за опоздание, так еще и завалил работой. Старик имел полное право распоряжаться прислугой так, как посчитает нужным. Седрику он безусловно симпатизировал, поэтому тяжелая работа в саду и на кухне вновь досталась Эмину, но он и не сильно-то возражал, будет возможность побольше времени провести с Джонатаном и извиниться за свою вчерашнюю грубость.       Обычно именно он занимался прополкой цветов, но в этот раз, столь кропотливая работа досталась Эмину, Джонатана нигде не было. «Должно быть ушел в деревню по делам. Интересно, чего вкусненького он для меня принесет?» — Подумал Эмин, зарываясь в пышную зелень. И совсем скоро клумба была приведена в порядок, дорожки подметены, а все помидоры политы точным количеством воды.       Юноша выпрямился и потер поясницу, послышался хруст позвонков. Все же не создан он для работы в саду, повезло оказаться домовой прислугой в семье не идеальных, но весьма неплохих хозяев. Эмин нахмурился и взглянул на темнеющие окна особняка, он все еще обижался на Ромула.       Мимо промчались Рэм, а за ним Седрик, кажется они играли в догонялки и оба от души веселились. Эмин улыбнулся и оперся о метлу, наблюдая за детьми. Он был рад за Седрика, тот наконец перестал трястись из-за каждого шороха и начал наслаждаться жизнью, усердно работал и учился, но благодаря братьям успевал выделить время на простые детские радости вроде игр на свежем воздухе и веселья с ровесниками. Эмин был уверен, что впереди его ждет большое будущее, он даже немного завидовал. Оба попали в этот особняк почти в одном возрасте, но как по разному в итоге складываются их судьбы. Юноша тяжело вздохнул и понес метлу обратно в сарай, нужно было еще успеть постирать некоторые вещи, иначе они не успеют высохнуть до заката.       Обед прошел, солнце постепенно опускалось к горизонту, но с Джонатаном повидаться так и не удалось. Эмин как раз расправил последнюю простынь на веревке, Борг велел ему по приказу господина явиться в кабинет. На душе стало как-то тоскливо и тревожно, хозяин вчера так жестоко обошелся с ним, чего он хотел на этот раз? Утерев руки о белый передник, Эмин оставил его на скамейке неподалеку, а сам отправился наверх.       Несмотря на то, что солнце еще не село, в кабинете было довольно темно. Граф стоял возле окна, наблюдая за засыпающей природой. Юноша приоткрыл дверь и склонился в поклоне, оставаясь стоять так, пока ему не позволят выпрямиться. Краем глаза Эмин заметил Ромула, вначале он несколько обрадовался его выздоровлению, но сам господин выглядел опечаленным, он опустил голову и пристыженно смотрел вниз. Граф повелел сыну покинуть кабинет, и, бросив краткое «Прости», он тихо вышел, прикрыв за собой дверь. Эмин тут же почуял неладное, и беспомощно посмотрел господину вслед, обычно, если с хозяином случались конфликты, Ромул всегда стремился защитить его, и Эмин надеялся на это до последнего.       — Я слышал, ты вновь запланировал побег?       — Нет! Хозяин, откуда вы… — Юноша сделал шаг назад, его прошиб холодный пот.       — Я все же имею представление о том, что происходит в моем доме. А теперь, будь добр, расскажи мне все подробности. Немедля.       Эмин нервно взглотнул, неужели Ромул ему рассказал? А он откуда узнал? Юноша нахмурился, привычное чувство страха начало куда-то исчезать. Он был в безвыходной ситуации, соврать хозяину не представлялось возможным.       — Я не хотел сбегать, вернее, братья обещали мне вольную. Я хотел подождать пока они подрастут, а после спокойно уйти…или сбежать.       — Вместе с Джонатаном. Тебе что, тут плохо живется?       — Да плохо, я хочу быть свободным, как и любой нормальный человек. А вы тиран, где Джонатан, что вы с ним сделали? — Эмин начинал постепенно закипать.       Страх наконец полностью исчез, заменяясь отчаянной злобой. Он мог вытерпеть сколь угодно много издевательств в свой адрес, но одна мысль о том, что с возлюбленным могло что-то случиться, вызывала у него гнев.       — Ничего противозаконного. На твоем месте, я бы о своей судьбе подумал.       — Вы не можете мне угрожать, я не ваша собственность, вы сами подарили меня Рэму. Я лично четыре года назад отводил его к вам в кабинет, он при мне ставил подпись.       — Смеешь прятаться за мальчишку, настолько меня опасаешься?       — А вас нужно бояться?       Сильный удар свалил Эмина с ног, юноша покатился по полу и ударился обо что-то головой. Сверху на него свалилось еще пара книг. Сквозь звон в ушах, Эмин слышал приближающиеся шаги, граф опустился перед ним и ухватил за подбородок.       — Верно. Меня нужно бояться, я здесь закон, вся власть здесь моя.       — Нет. Это бесценный подарок Принца, которым вы так злоупотребляете. Если бы не его добрая воля, вы бы так и сгнили в пещере, отбиваясь от людей самодельным копьем.       К сожалению Эмин слишком поздно понял, что наговорил лишнего. Холодные пальцы сжались вокруг его горла, юноша ухватился за чужую руку. Граф мог свернуть ему шею одним движением, но он медлил, предпочитая наблюдать, как гнев сменятся страхом, а страх — настоящим ужасом, как жизнь в глазах потихоньку начинает угасает. Эмин сопротивлялся, пинался и царапался, рука слишком сильно сдавливала горло, он не мог вымолвить ни слова, не то, что позвать на помощь. В глазах темнело, но юноша старался оставаться в сознании, до последнего борясь за свою жизнь. Граф наконец отпустил его, за секунду до того, как Эмин потеряет сознание. Юноша сделал глубокий громкий вдох и зашелся кашлем.       Мужчина отошел подальше, впуская Жозе в кабинет. Он явно больше не хотел продолжать этот бессмысленный диалог. Женщина выглядела расстроенной, а вид Эмина печалил ее еще больше. Она помогла юноше подняться и придержала его за плечи, чтобы тот не рухнул.       — Запри его. — Жозе кратко кивнула, выводя Эмина прочь.       — Ох, что же вы натворили. — Наконец заговорила она, когда оба вышли из кабинета.       — А что с Джонатаном? — Прохрипел юноша ослабшим голосом.       — С ним все в порядке, надеюсь. Граф может быть жесток, но он очень ценит своих подчиненных.       По пути им никто не встретился, Корделия велела братьям оставаться в своих комнатах, а слугам не ходить без дела по хозяйственному этажу. Жозе отвела Эмина в комнату и помогла усесться на кровать. Звон цепей прервал гулкую тишину. Женщина закрепила кандалы на щиколотках. Эмин еще не обрел ясность сознания, но стоило ошейнику сомкнуться на его шее, как юноша встрепенулся, хватаясь руками за холодный металл.       — Прости, малек, таков приказ. Тебя велели запереть здесь без еды и воды, но я припрятала под кроватью кувшин, да корзинку с краюшкой хлеба.       Жозе погладила Эмина по голове и прикрыла за собой дверь. Послышался звук ключа в закрываемой замочной скважине. Осознав, что он наконец находится совсем один, юноша расплакался. Ему было жалко себя, а еще страшнее за Джонатана. Почему каждый раз, когда впереди брезжил луч надежды, все становилось только хуже? Зачем его здесь заперли? Чтобы наказать? Работать на эту семью уже было самым страшным наказанием в его жизни.       Эмин упал лицом в холодную подушку, он не знал сколько он так проплакал, сколько потом проспал. Дни тянулись как-то по особенному быстро, сливаясь в один. Юноша мало пил и почти не ел. Цепи были короче предыдущих, широкий шаг в них сделать не получалось, приходилось семенить, поэтому Эмин предпочитал лежать или сидеть на кровати, погруженный в свои мысли. Он не знал, сколько времени прошло, кажется совсем немного, как в очередной раз послышался звук ключа, отпирающего замок.       — Пойдем, господин ждет тебя. — Борг приоткрыл дверь, выпуская Эмина в коридор.       Юноша потер озябшие плечи и осмотрелся. В последний день, он все же немного пришел в себя и решил переодеться в ночное белье, чтобы спать было комфортнее. Со штанами пришлось повозиться, Эмин уже и забыл как следует надевать их через кандалы. А времени чтобы одеться потеплее ему не дали.        Старик шел быстро и юноша старался не отставать, торопливо перебирая ногами в цепях. Вопреки его ожиданиям, они не поднялись наверх, а спустились в подвал. Неужели хозяин решил запереть его в клетке?       Эмин поднял заплаканные глаза на графа, но не проронил ни слова. Они стояли у железной запертой двери. По полу пробежался сквозняк и юноша поджал босые ноги, каменные плиты подвала были слишком холодными.       — Ты ведь хотел увидеться с Джонатаном.       Граф приоткрыл дверь и легонько толкнул Эмина, запирая его внутри. В камере было темно и как бы юноша не пытался приглядеться, так ничего увидеть и не смог. Лишь заслышал чье-то тяжелое дыхание.       — Джонатан? — Позвал он. — Джонатан, это ты?       В камере стало тихо, где-то в углу сверкнуло нечто красное. Словно хищник в ночи охотится на мышку. В ту же секунду Эмин почувствовал сильный толчок, что-то тяжело повалило его на пол и сорвало часть рубахи: ворот вместе с рукавом. Юноша попытался ударить нападавшего, но это только разозлило его. Что-то острое впилось ему в плечо, чуть ниже шеи. Эмин закричал, боль была такая, словно ему выдрали кусок кожи с мясом. Собственно, оно так и было. Острые клыки впились в оголенную плоть. Юноша взвыл, продолжая отчаянно пинаться и бить нападавшего. С каждой секундой кровь струей вытекала из его его раны, оставляя Эмина без сил. Руки ослабели и словно плети упали на пол. Он чувствовал, как жизнь вновь покидает его. Юноша затих, он был в сознании, но больше не хотел сопротивляться. Много времени не потребовалось, прежде чем он сдался окончательно.       Дверь отворилась. В камеру проник свет от факела. Граф одной рукой стащил чудище с Эмина и юноша мельком увидел искаженное лицо Джонатана, с острых клыков которого капала кровь. Звериный оскал был такой же, как и у Ромула в момент сражения, разве что шипов не было. Джонатан пытался вырваться, чтобы добраться до своей жертвы, но граф крепко держал его, не позволяя сделать и шагу. Постепенно, вампир начинал приходить в сознание. Жажда была утолена, но на лице отразился настоящий ужас. Он видел как бессознательного Эмина подняли на руки и куда-то унесли. Последнее, что помнил юноша, это горестный скорбный вой, леденящий душу, который доносился откуда-то снизу.       Эмин открыл глаза и немного осмотрелся. Он был в своей кровати, солнце начинало всходить. Кажется, это был кошмар, просто ужасный сон. Юноша облегченно выдохнул. В дверь как раз постучались, это Борг будил слуг. Эмин поспешил присесть на кровати, плечо заныло. Сняв с себя одеяло, он взглянул на повязку, добротно наложенную на рану. Рука не болела, ей, похоже, можно было двигать, но не слишком активно. Эмин закусил губу. Все произошедшее не было просто кошмаром. Он вновь упал лицом в подушку, закрываясь с головой одеялом, на душе было так мерзко, а в дверь продолжили настойчиво стучать.       — Ты долго валяться будешь, бездельник. — Послышался ворчливый голос. — До этого без дела три дня просидел, больше я тебе отдыхать не дам.       Эмин встал с кровати, с ненавистью глядя на дверь. Здоровой рукой он отшвырнул подушку в стену и пошел одеваться. Отсутствие еды и серьезная рана все же повлияли на него. Улучив момент, юноша буквально набросился на пресную кашу, съедая половину котелка. Ив не стала его останавливать, она с грустью смотрела на друга, боясь беспокоить его.       Поскольку Джонатана не было, вся подсобная работа ложилась теперь на плечи Эмина. Ему удалось выловить Жозе и допросить ее обо всем произошедшем, но подробностей женщина не знала, лишь сообщила, что с Джонатаном все в порядке и они сумели о чем-то договориться с хозяином. На душе немного отлегло. Возлюбленный был жив и, кажется, не сильно пострадал.       Работал юноша в основном теперь в саду, и подле хозяйственных построек, с братьями он не пересекался, да и не хотел. Особенно с Ромулом, на которого затаил невиданную злость и обиду. Приходилось тяжело, Эмин мало был знаком со строительными работами, плохо знал, как ухаживать за садом. Борг конечно обещал, что вскоре прибудет новый садовник, а пока его не было, все приходилось делать самостоятельно.       — Почему ты хотел сбежать?       Юноша отложил мотыгу и утер пот со лба. Он заслышал знакомый голос и обернулся, боязно смотря на Рэма.       — Почему ты хотел меня бросить, здесь одного? — Мальчик утер слезу, с укором глядя на слугу.       — Вовсе нет, господин, я не этого хотел.       — Не подходи ко мне больше, предатель. Я ведь так старался сделать тебя счастливым, а ты решил оставить меня.       — Это неправда! — Юноша попытался оправдаться.       — Ромул мне все рассказал. Я все знаю, просто хотел посмотреть тебе в глаза.       Мальчик разрыдался убегая куда-то в особняк. Седрик, что до этого прятался за деревом, побежал следом, оставляя Эмина одного. Юноша отбросил мотыгу и уселся на траву, прижимаясь спиной к невысокой вишне. Этого он и боялся: разговора с Рэмом Боялся, что останется совсем один, никто за него не заступится и никто его не утешит. Так оно и случилось, и ведь Эмин понимал, что был невиновен, но Рэм теперь его и на пушечный выстрел не подпустит. Юноша взъерошил волосы и судорожно вздохнул. Ему было плохо, очень плохо. Только он подумал, что дела налаживаются, как все полетело под откос.       После произошедшего, в особняке стало как-то холоднее и мрачнее. Граф действовал без ведома супруги, чем сильно разозлил ее. Оба сына отказались посещать ужин, предпочитая оставаться в своих комнатах. Ромул чувствовал себя неважно, но потихоньку готовился к отъезду. Рэм продолжал сидеть у себя в кабинете за книгами, пытаясь отвлечься от всего того, что происходило в доме. Даже общество Седрика не веселило его.       Прошло не так много времени, всего пара дней, но благодаря вампирской крови, плечо быстро заживало. В цепях работать было трудно, но Эмин потихоньку справлялся. Днем колол дрова, ухаживал за садом, починил прохудившуюся крышу сарая, а вечером запирался в своей комнате, не желая больше проводить время с приятельницами. Он стал угрюм и молчалив. Часто плакал по ночам, раньше, только заслышав скулеж из комнаты, на помощь к Эмину тут же мчался Джонатан с подносом чего-нибудь горячего и успокаивающего, но сейчас его рядом не было и от этого становилось только хуже. Седрик как-то раз попытался помочь утешить плачущего друга, но Эмин грубо прогнал его и мальчик с тех пор к нему больше не совался.       Прислуга собралась в гостиной, на улице лил дождь, а в доме работа как раз закончилась, и у всех выдалась свободная минутка. На сей раз Эмин все же не стал избегать чужого общества, но остался сидеть в стороне, глядя, как ливень поливает вместо него огород. Постепенно сильный дождь сменился на град, такое иногда происходило, поэтому беспокоиться не стоило. Уличные растения были достаточно крепкими, чтобы выдержать непогоду, а вот все самые хрупкие находились за стеклом в оранжерее.       Ив принесла кружку горячего чая. Эмин искренне отблагодарил ее и сделал глоток. В это мгновение раздался звук битого стекла. Юноша выглянул в сад и выругался. Град разбил одно из окон в оранжереи, оно как раз было треснуто и Борг ожидал работника из деревни, чтобы починить его. Льдинки падали внутрь, грозясь совсем уничтожить хрупкие цветы, растущие под разбитым окном.       Делать было нечего. Эмин нехотя отложил кружку, надел теплый плащ и вышел под дождь. Одежда сразу вымокла. Поставить стекло не представлялось возможным, надо было прикрыть дыру хоть чем-то. Юноша сбегал в сарай и принес инструменты. Нужно было приколотить дощечку, но сделать это под проливным дождем, без должного опыта, когда еще и град больно бьет по пальцам, было весьма сложно. Гвозди рассыпались, предательски прячась в мокрой траве. Эмин опустился на землю, пытаясь найти хоть один. Ему было больно и обидно, он промок и замерз, снова хотелось расплакаться.       Неожиданно, ливень прекратился. Юноша резко поднял голову. Рэм держал над ним большой черный зонтик. Эмин коротко кивнул и нащупав гвозди, постарался как можно скорее приделать дощечку обратно.       — Спасибо.       — Закончил? Пойдем со мной.       Мальчик поднял зонт выше, чтобы Эмину было удобнее за ним следовать. Они подошли к главному входу в особняк, но юноша на секунду замер. Он был весь мокрый и не хотел пачкать чистый пол в холле.       — Идем. — Настойчиво повторил Рэм и Эмин подчинился.       Так они преодолели два этажа лестницы и остановились возле комнаты Рэма. Мальчик приоткрыл дверь, немного подталкивая слугу. Юноша нехотя прошел внутрь, с него стекала вода и он сильно замерз.       — Седрик подготовил мне горячую ванну, можешь ей воспользоваться. Потом мы с тобой поговорим.       — Но…       — Никаких но, выполняй.       Эмин тяжело вздохнул. Кажется, с возрастом Рэм все больше походил на старшего брата, оставалось надеяться, что они окончательно не пойдут в своего отца. В ванне юноша быстро скинул мокрую одежду и сложил аккуратной стопкой под стулом, после чего с наслаждением погрузился в горячую воду. Давно он не купался в такой дорогой и большой ванне. В комнату без стука быстро проник Седрик. Он оставил комплект сухой одежды и улыбнулся Эмину.       — Я немного подогрел ее у камина, так что она теплая. Как твое плечо кстати?       — Все в порядке, уже почти прошло. Меня много пичкают кровью, так что я точно буду здоров и прости, что накричал позавчера.       — Да ничего, я понимаю, ты расстроен, но если что, обращайся за помощью.       Мальчик шустро скрылся за дверью, оставляя Эмина на едине со своими мыслями. Юноша взглянул на руки. По какой-то причине кожа на них потрескалась. Обычно это происходило зимой, однако, на кануне, Джонатан обещал сходить в деревню и прикупить новые крема. За пол часа Эмин успел отогреться и наконец вылез из воды. Полотенца рядом не оказалось, поэтому пришлось какое-то время обсыхать стоя. Хорошо, что камин в ванной натопили и Эмину не пришлось мерзнуть дальше.       Рэм уже успел разлить чай по чашкам. Мальчик одобряюще улыбнулся и указал на стул напротив, приглашая слугу присесть. Лязг цепей его сильно раздражал, поэтому Рэм буквально силой усадил Эмина в кресло, а сам пошел зажигать свечи, чтобы в комнате стало хоть немного светлее.       — Угощайся, чай очень вкусный.       Эмин сложил руки на коленях и смущенно посмотрел на чашку, что сейчас стояла перед ним. Ему почему-то было очень стыдно и неуютно, за прошедшие дней пять он почти полностью отвык от комфорта, да и считал, что не заслужил всего этого, особенно после того как предал Рэма.       — Ну же, хоть немного. — Мальчик явно начинал расстраиваться, и чтобы не смущать его, Эмин все же забрал себе чашку. — Я все эти дни много читал и много думал о том, что произошло. Я плохо поступил, обвинив тебя в предательстве. Мне очень жаль, прости.       — Господин, за что вы извиняетесь? Прошу вас не надо. — Эмин встрепенулся и обеспокоенно взглянул на мальчика.       — Я был эгоистом. Посчитал тебя предателем, хотя желание сбежать с любимым человеком вполне нормально. Я просто испугался, что останусь здесь один.       — Кто вам наговорил такого? Я планировал уйти только когда вы подрастете и дадите мне вольную.       — Брат сказал, что ты хотел сбежать, я тогда очень разозлился. Неужели он соврал? — Рэм нахмурился и потер подбородок. — Ну и черт с ним, пусть дальше сидит в своей комнате. Отец, кстати, уехал, так что я буду рад, если ты придешь сегодня на ужин, да и матушка против не будет.       — Для меня большая радость прислуживать вам на ужине. — Эмин улыбнулся, дождь уже стих и сквозь тучи проникли первые лучи солнца.       — Когда я подрасту, я обязательно тебя освобожу. Потому что я тебя люблю и хочу чтобы ты был счастлив. — Рэм встал со стула и крепко обнял слугу, тыкаясь носом ему в шею.       — Я был прав когда говорил, что мне очень повезло с хозяином. Вы лучшее что со мной происходило за последние года, но боюсь, ваш отец никогда меня не отпустит. Так что можете не бояться, я до самого конца буду с вами.       — Значит я помогу тебе сбежать. Ты ведь хотел быть с Джонатаном? Я обязательно помогу вам уйти. Мне не нравится, как отец и брат к тебе относятся. Я совсем не знаю, что произошло и где ты был, но что бы то ни было, ты этого не заслуживаешь. Я не хочу чтобы ты плакал. Мне от этого горько.       — Ох, юный господин…        Эмин крепко обнял мальчика, поглаживая его по голове. Он не сильно верил в успешность этого предприятия. Рэм вновь дал ему надежду, но как же он устал. Каждый раз, когда в душе разгоралась вера в счастливое будущее, кто-то или что-то обязательно рушило и топтало его надежды. Эмин вздохнул, он в самый последний раз решил довериться и поверить в то, что еще сможет быть счастлив, пусть сейчас он так страдал. Возможно, у него получится забыться, забыть Джонатана и сосредоточиться на служении Рэму. Сделать его центром, смыслом своей жизни.       Ливень полностью прошел, чай был выпит и пришло время расставаться. Непогода устроила бардак в саду. Юноше пришлось снова браться за метлу и очищать садовые дорожки от мокрых листьев и опавших веток. Провозился Эмин так почти до самого заката и уже собирался в особняк, предвкушая тихий приятный ужин. Ему правда нравилось прислуживать господину и графине, для него они по прежнему оставались самыми приятными существами в этом доме, а раз за ужином будет всего двое. От них останется куда больше вкусностей чем обычно. Можно будет поболтать с Седриком за едой и вновь извиниться за свое поведение.       За калиткой, на дороге мелькнула знакомая фигура. Эмин прищурился и прикрылся рукой от солнца. Он вначале не поверил тому, что увидел.       — Джонатан! — Тихо вскрикнул юноша и бросился навстречу возлюбленному.       — Ну постой же. — Вампир жестом остановил его. Выглядел он целым, хоть и сильно опечаленным.       — Ты вернулся. Как ты? Все в порядке? Что с тобой произошло?       — Эмин, я пришел попрощаться. Не навсегда, мы обязательно еще свидимся, когда-нибудь.       — Почему? Ты уходишь? — Эмин, который уже собирался повиснуть у него на шее, вдруг замер.       — Да, таков был уговор. Завтра вместе с Ромулом я отправляюсь в главный замок.       — Нет, ты не вернешься сюда? Только не бросай меня, пожалуйста. — Эмин протянул руку, но Джонатан лишь отошел подальше.       — Я чуть не убил тебя. Граф говорил, что я слаб, он был прав. Я чудовище.       — Не говори так, я лучше погибну от твоей руки чем останусь здесь. Почему мы не можем сбежать, ты же обещал? Графа здесь нет.       — У нас был уговор. Если я смогу сдержать голод, он отпустит нас. Я выдержал все пытки, но в конце поддался безумию, мне не хватило сил чтобы совладать с собой же. Поэтому сейчас я должен уйти.       — Он же манипулировал тобой. Забери меня, ну пожалуйста. — Эмин утер рукавом выступившие слезы, он старался держаться, но голос постоянно срывался.       Вампир подался вперед, ему хотелось обнять возлюбленного, утешить его, как он делал это раньше, но не мог. Слишком винил себя за содеянное. Джонатан считал себя не в праве даже касаться Эмина. Вампир вложил в руку юноши бутылек и сделал шаг назад.       — Это моя кровь, на всякий случай. В замен на ту, что я выпил у тебя. А теперь прости, мне нужно идти. Я обещаю, я стану сильнее и вернусь к тебе.       Юноша прикрыл глаза рукой и закусил губу, он судорожно вздохнул, хватаясь и сжимая черенок метлы. Хотелось закричать, но Эмин промолчал, утер слезы с щек и как только Джонатан скрылся за горизонтом, побрел к себе в комнату. Возлюбленный обещал вернуться и Эмин не подвергал его слова сомнению, но почему же на душе было так паршиво? Он старался думать, о всех хороших вещах, что его еще ждут впереди. Эмин убеждал себя, что все будет в порядке. С Рэмом они помирились, через пару лет будут жить с Джонатаном в одном замке, а когда юный господин вырастет, он поможет им уйти.       Внешнее спокойствие давалось ему крайне тяжело. Юноша и понятия не имел, как в таком состоянии сможет сопровождать Рэма на ужине. Нужно было срочно прийти в себя. Эмин сделал глубокий вдох. У него было еще около полутора часов, чтобы привести мысли в порядок, но сердце все равно неимоверно болело, разрываясь на части. Эмин не понимал почему, и никакие логические доводы ему не помогали.       — Постой.       Юноша вздрогнул. Его трясущаяся рука остановилась возле дверной ручки. С замиранием сердца, он развернулся, глядя на знакомую фигуру старшего господина. Эмин тихо выругался, он и так пребывал в крайне отравительном настроении, так сейчас предстоял еще один крайне неприятный разговор.       — Господин, я плохо себя чувствую, позвольте мне отдохнуть.       — Постой же, давай поговорим.       Юноша проигнорировал очередную просьбу. Послышался тихий щелчок дверной ручки, он уже намеревался пройти в комнату, да запереться подальше от назойливого Ромула, как господин ухватился за ручку, перекрывая путь к отступлению.       — Эмин, остановись, давай поговорим, это приказ.       Юноша сделал шаг назад и скрестил руки на груди, недовольно глядя на Ромула. Раз он так хочет, пусть выскажется, гораздо проще будет пропустить эти слова мимо ушей и дальше пойти плакаться в подушку о своей тяжелой судьбе.       — Ты ведь знаешь, я должен уезжать завтра…       — Прикажете собрать ваши вещи? С радостью. — Съязвил Эмин. Даже Ромул несколько опешил от такой грубости и растеряно взглянул на слугу.       — Да нет же… Я пришел покаяться. Я оказался таким идиотом, наделал кучу ошибок и очень перед тобой виноват. Но я пришел все исправить. Пока отца нет, прошу, бежим со мной. — Ромул протянул руку, выглядел он крайне решительно. — В Лаис к Фадию или к Уве в графство на юге. У меня прекрасное образование, он обязательно примет меня на службу, хоть в самом низком чине, даст тебе протекцию, а я буду усердно работать, чтобы у тебя было все о чем мечтаешь. Отец не пойдет против Уве и он нас не тронет.       Эмин нахмурился. Судя по всему, Ромул говорил чистую правду, он твердо решил увезти его отсюда. Просить протекции у графа Леонстрата действительно было простой, но очень действенной идеей, да и про Фадия Ромул прекрасно знал. Сердце болезненно заныло в груди. Эмин понимал к чему приведет такой поступок его господина. Глядя на искренность в глазах Ромула, юноша вновь ощутил свою беспомощность. Как он может его ненавидеть? Ромул ради него готов окончательно рассорится с семьей, огорчить любимого брата и вряд ли родной отец примет его обратно. Он готов поступиться своим положением наследника богатейшего рода и начать с низов. Эмин просто не мог допустить такого. Даже для Ромула он хотел самого лучшего. Юноша прикрыл глаза и легко ударил господина по руке.       — После всего, что вы со мной сделали? Да я лучше тут помру.       Дверь с силой распахнулась и юноша буквально втащил Эмина в комнату. Цепи в ногах запутались и, не удержавшись, он рухнул на каменный пол, пропахав его носом. Ромул рывком поднял Эмина с земли и, схватив за волосы, подтащил к зеркалу.       — Посмотри, посмотри на себя! Разве так выглядит благородный герцог?       Эмин поднял голову, до этого он и не осознавал как паршиво выглядит после всего произошедшего с ним. Лицо осунулось, а глаза наоборот раскраснелись и опухли от слез. Один заплыл после удара, а на щеке и шее виднелись уродливые багровые синяки. В деревянный таз, служащий раковиной, упали первые капли крови из разбитого носа.       — Эмин, прояви благоразумие, я предлагаю тебе совсем другую жизнь. — Ромул предпринял еще одну попытку вразумить слугу.       — Это ведь вы со мной и сделали.       — Ну и оставайся жалким рабом до конца жизни. Так и сдохнешь в грязи!       Ромул отшвырнул юношу на кровать. Эмин рухнул на пол, бок матраса немного смягчил падение. Инстинктивно он свернулся в клубок, закрывая голову руками, в ожидании что его будут бить, но Ромул лишь хлопнул за собой дверью.       Эмин ожидал бурной реакции на свой отказ, но не думал, что все будет настолько плохо. Внутри что-то вновь надломилось, что-то глубинное, основополагающее. Где гарантия, что Рэм не вырастет таким же? Смерть Пуха, убийство Катарины, уход Джонатана, жестокие наказания, все горе и обида, что он раньше в себе подавлял вдруг вырвалось наружу.       — Ненавижу!       Эмин отшвырнул подушку. Книги, что лежали на столе, безжалостно полетели в стену, разбивая старое зеркало. Юноша опрокинул стол и, схватив стул, зашвырнул его в шкаф. Поломанная дверца, что все шесть лет и так держалась на соплях, отлетела в сторону, вторая просто была проломлена. Разгром комнаты не длился долго, там и громить было особо нечего. Эмин вновь опустился на холодный каменный пол и разрыдался. Ему было все равно, что с ним сделает Борг или хозяин. Пусть физическая боль заменит душевную.       Как только грохот прекратился, Седрик аккуратно заглянул в замочную скважину, он почти сразу услышал шум и прибежал посмотреть, что происходит, но побоялся вмешиваться в разборки с Ромулом, поэтому спрятался за углом. Мальчика трясло, он опасался подойти к Эмину, но слушать его горестные рыдания было невозможно. Глубоко вздохнув, Седрик трясущимися руками приоткрыл дверь и опустился на колени перед Эмином. Юноша не слышал, как открылась дверь и не знал, что кто-то вошел. Прикосновение мальчика было неожиданным.       — Не подходи! — Эмин откинул руку Седрика и отполз чуть подальше, прижимаясь спиной к кровати.       — Я хочу помочь. — Не сдавался мальчик, хотя сам весь трясся от страха.       — Мне не нужна ничья помощь! Убирайся!       Эмин протянул руку, чтобы утащить Седрика из комнаты и запереться, но нервы мальчика не выдержали и он, закрыв голову руками, закричал.       — Не делай мне больно, я просто помочь хотел!       Юноша и сам оторопел от происходящего, на мгновение забывая о собственных проблемах, он убрал руку и попытался как-то оправдаться, успокоить Седрика. В дверях показался Борг, а рядом с ним перепуганная Жозе. Она и так натерпелась, все эти переживания за друзей состарили ее лет на десять. Дворецкий хмуро осмотрел комнату и кивнул Жозе. Женщина тут же схватила Эмина, прижимая его к кровати.       — Господин был прав, он совсем одичал. Его опасно оставлять без присмотра.       — Это недопонимание, я бы никогда не посмел навредить Седрику! Жозе, скажи ему!       — Я схожу за Дагмар.       Пока юноша отчаянно вырывался, Борг поднял с земли ревущего Седрика и куда-то увел. Поняв, что Жозе по силе не уступает Джонатану, Эмин прекратил сопротивляться, позволяя привязать руки и ноги к деревянному изголовью кровати.       — Жозе, отпусти меня, ты же знаешь, я бы никогда не навредил Седрику.       — Посмотри, что ты сделал со своей комнатой. Я знаю, с тобой обошлись плохо, но у Дагмар есть лекарство, она тебе поможет.       — Мне не нужно лекарство, просто позвольте мне объясниться или накажите!       Жозе утерла Эмину выступившие слезы и промокнула платок, чтобы смыть кровь из разбитого носа. Ей правда очень не нравилось, то, что здесь происходит, но она была вынуждена подчиняться. Если уж добрая графиня велела так поступать, значит, на то были веские обстоятельства.       В комнату вошла Дагмар, в руках она держала небольшой чемоданчик. Женщина осмотрела погром и покачала головой, после чего склонилась над Эмином, поглаживая того по голове.       — Госпожа, ну хоть вы проявите благоразумие, я не хотел никому навредить. Лучше накажите меня!       — Таков приказ. Поверь мне, дядя делает это из лучших побуждений.       Дагмар открыла чемоданчик, на бархатной подушке лежала колба, бутылек и длинная сверкающая игла. Юноша прерывисто вздохнул, наблюдая за манипуляциями, он не знал, что это такое и зачем оно нужно, но игла вселяла настоящий ужас.       — Держи его крепко. — Скомандовала Дагмар. Эмин пытался вырваться и кричал, умоляя остановиться, нельзя было позволить ему погнуть или сломать иглу. — Это медицинский шприц, величайшее изобретение современности. Будет немного больно, но лекарство подействует моментально. В этом его прелесть.       — Что вы хотите сделать?! Чем я заслужил все это?       Эмин вновь предпринял отчаянную попытку вырваться, он извивался и бил ногами изголовье кровати, но руки Жозе крепко фиксировали его голову и плечи, не позволяя сдвинуться хоть на миллиметр.       — Не надо! Я больше не буду! Я обещаю!       Холодная игла пронзила кожу на шее, было больно, но не так как укус, а еще прокол неприятно щипался. Юноша прерывисто дышал, сердце его бешено колотилось. Он не понимал, что происходит, зачем вообще в него вкололи непонятное нечто?       Эффект проявился через две минуты. Поначалу отступило отчаяние, затем прошли все тревоги. Эмин оставался в сознании, но понимал, что с каждой секундой думать становилось все тяжелее, мысли пролетали одна за другой, но не задерживались в голове. Все происходящее походило на сон. Сердцебиение стало ровным, а дыхание мерным и медленным. Эмину было все равно, на творившееся вокруг, он лежал на мягкой подушке, его не тревожили и этого было достаточно.