Во мгле ночной

      Тихий стон прервал сумрак старого сарайчика. Джонатан тут же присел к импровизированной кровати и внимательно прислушался. Эмин тяжело и прерывисто дышал, его пульс участился, что совсем было не на руку вампиру.       Джонатан вернулся к обгоревшему остову здания, чтобы найти хотя бы останки возлюбленного, но насколько же он был поражен, поняв, что тот еще дышит, несмотря на обширные ожоги почти всей правой части тела, да и левой не особо повезло: нога была придавлена каменной плитой, хорошо, что кости не раздробило, кровь из затылка лужей растекалась на остатки каменного пола. Как в таких условиях Эмин мог выжить, для Джонатана оставалось загадкой, пока он не нашел пустой бутылек собственной крови в паре сантиметров от юноши.       И даже несмотря на все это, положение было бедственное. Нельзя было оставаться в сарайчике подле дома, пусть он совершенно и не пострадал. Могли вернуться нападавшие или того хуже: хозяева. Переносить Эмина в таком состоянии было рискованно. Джонатан уже оказал первую помощь и чудом стабилизировал состояние, но он не был врачом и не было никого, к кому он мог обратиться за помощью.       Еще пару лет назад, в нескольких десятках километров отсюда, в глубине леса он нашел старый охотничий домик, куда иногда наведывался, если местные не могли добыть дичи, а хозяева желали вкусный ужин.       Дождавшись, пока Эмин вновь успокоиться, а его пульс замедлится, Джонатан попытался вновь взять его на руки. Послышался болезненный стон и вампир быстро положил юношу на место. Пришлось ждать еще какое-то время, пока Эмин вновь не впал в беспамятство.       Комната вокруг была слабо освещена, но почему-то казалась очень уютной. Где-то недалеко слышался родной треск пламени. Левая сторона ужасно болела, словно вновь охваченная огнем. Юноша не смог сдержать очередной вскрик, наполненный болью. Сознание возвращалось, вот только зрение никак не могло сфокусироваться и комната вокруг плыла. Попытка повернуть голову обернулась очередной порцией нестерпимой боли. В ушах стоял нескончаемый шум, перебиваемый громким стуком сердца, казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди.       Перед глазами возник размытый силуэт чьего-то лица. Джонатан осторожно приподнял голову, вливая в рот немного воды. Глотать было сложно, рефлекторно юноша закашлялся, вызывая очередную волну ужасной боли.       — Все хорошо, все прошло. Ты в безопасности. Я соскреб всю мертвую кожу и наложил пропитанные мазью повязки. Дальше дело за твоим организмом, я не могу дать тебе своей крови, ты уже выпил слишком много.       — Имя… — Раздался еле слышный шепот.       — Что?       — Как меня зовут?       — Ты разве не помнишь?       Джонатан резко вскинул голову, испуганно смотря на лежащего перед собой Эмина. Тот прикрыл глаз и осторожно взглотнул, у него не было сил говорить, кажется, он вновь терял сознание.       Так проходили дни. Поначалу юноша почти не приходил в себя, мало пил и почти не ел. Тяжелое состояние постепенно начало улучшаться, Эмин все дольше находился в сознании, хотя и не мог толком говорить или тем более двигаться. Ожоги заживали намного медленнее чем хотелось бы. Все, что слышал Эмин, приходя в себя это бесконечное завывание метели за ветхим окном, зима выдалась суровой, но в небольшом домике, рядом с незнакомым вампиром, он почему-то чувствовал себя в безопасности.       — Ну что? Попробуешь сесть? — Джонатан уже привык, что ему никто не отвечает, поэтому считывал эмоции и желания лишь по одному взгляду и самым минимальным движениям тела. — Ну если больно, давай хотя бы подложу подушку под спину. — Вампир вновь устроился на своем привычном месте на полу и поставил тарелку с супом на колени, чтобы было удобнее.       — Как меня зовут?       Джонатан встрепенулся, в прошлый раз ему не удалось ответить на этот вопрос, но с тех пор прошло достаточно времени, чтобы все обдумать и решить, как для них будет лучше.       — Идрис, тебя зовут Идрис. Ты…мы работали в одном поместье, но случилась трагедия. Понимаю, я сейчас для тебя чужой, но мы любили друг-друга. Даже поженились и уже собирались уезжать, чтобы жить на юге Империи.       Юноша скользнул взглядом по вампиру и прислонился головой к стене, бесцельно уставившись вперед. Он получил ответ на свой вопрос и больше его ничего не интересовало. Предприняв очередную заведомо провальную попытку шевельнуть правой рукой, он протянул к ложе трясущуюся левую и тут же уронил ее содержимое на покрывало.       — Не переживай, я тебя покормлю. Набирайся сил и восстанавливайся. Эмин мотнул головой, после чего предпринял очередную попытку самостоятельно взять ложку рукой.       — Вот же вредина. Постоянно молчишь, угрюмый еще и от еды отказываешься. Ну ничего, у меня есть новость, которая тебя обрадует: мы скоро переезжаем. Нельзя оставаться в этом доме посреди леса. Я умаялся пищу добывать. Глубокие раны затянулись и я смогу тебя перевезти. Ты наверное не помнишь, но мы мечтали о домике ближе к южной границе, там где тепло. И я нашел подходящий. У нас будет свое небольшое хозяйство и садик, как я и обещал.       Джонатан широко улыбнулся и протянул ложку, однако юноша отвел взгляд в сторону, вновь бесцельно уставившись в пустоту. Такое поведение сильно печалило вампира, и он все никак не мог найти этому достойное объяснение. Эмин пережил страшную трагедию, но ведь сейчас он жив, находится рядом с любимым, а самое главное: абсолютно свободен.       — Ладно, если ты не хочешь, чтобы я кормил тебя с ложечки, будешь есть сам, но я помогу.       Джонатан предпринял очередную попытку накормить Эмина. Он взял ослабевшую руку и вложил в нее ложку, после чего помог сжать пальцы и поднести ко рту. На сей раз юноша на отпирался и старательно пытался проглотить все содержимое, не расплескав его по дороге.       Когда же тарелка была пуста, Джонатан осторожно уложил Эмина на кровать. Наступало время ванных процедур, которые юноша видимо не любил еще больше чем кормежку. Ему в принципе не нравилось свое беспомощное унизительное положение.       Вампир нагрел воду и присел возле кровати, снял одеяло и принялся обтирать кожу влажной тряпкой, смоченной теплой водой. Ему это было не в тягость, наоборот, он был безмерно рад, что его возлюбленный остался жив.       Прошло еще около месяца, прежде чем раны более или менее затянулись. До полного выздоровления было еще далеко, но теперь, Эмин точно мог пережить долгую дорогу. Правда пришлось бы терпеть боль во всех поврежденных конечностях. Джонатан прикрыл дверь ногой. Юноша на его руках не издавал ни звука, но судя по его скривленному лицу, боль была не самая слабая.       — Потерпи немного.        Вампир окинул взглядом небольшой домик, в котором они скрывались чуть больше месяца. Эмин вновь что-то неразборчиво пробурчал и уткнулся носом в грудь Джонатана. Ему было все равно куда его тащат, главное, чтобы эта боль прекратилась и его поскорее оставили в покое.       Из леса пришлось выходить на своих двоих и вампир был предельно аккуратен. На проселочной широкой дороге их уже ждала повозка, запряженная простой крестьянской лошадкой. Сама же телега была устлана мягкими покрывалами и сеном, чтобы Эмин не сильно трясся на кочках.       Уложив юношу на мягкое импровизированное ложе, Джонатан получше закутал его в теплое покрывало и положил на живот грелку. Не на долго, но она должна была помочь. Лошадь тронулась, однако, спустя пару минут раздался тихий болезненный стон. Джонатан обернулся. Телегу сильно трясло на кочках. Раны бы не открылись, но они продолжали причинять боль.       Вампир слез с облучка телеги и склонился над юношей. Тот прерывисто дышал, вероятно, он сразу почувствовал дискомфорт, но старался держаться, чтобы не отвлекать никого от дороги.       — Тебе больно? Почему ты сразу не сказал?       Джонатан вздохнул. Он понимал, что не дождется ответа и, предвидя такой результат, захватил очередной дурно-пахнущий отвар. Эмин явно устал от мерзких травяных сборов куда больше чем от постоянной боли и попытался сопротивляться, но это было бесполезно. Он все же приоткрыл рот, обреченно глотая горькую жидкость. Поначалу ничего не происходило, Джонатан сидел рядом и, видимо, ждал, когда подействует лекарство. Потихоньку ноги и руки онемели, и без того помутненное сознание начало путаться, картинка поплыла. Издалека раздавался знакомый голос Джонатана. Правда понять о чем он говорил было невозможно. Повозка вдруг тронулась, но боли не было. В теле вообще никаких чувств не было. Эмин прикрыл глаза, а когда вновь открыл их, свинцовые тучи исчезли, вместо них появилось яркое синее небо и солнце, пусть и зимнее. Мороз, щипавший щеки пропал. Юноша попытался повернуть голову, он все еще не мог сосредоточить внимание. А за высокими бортиками телеги округу было не разглядеть.       — Проголодался?       Ближе к полудню, Джонатан остановил лошадь и пересел в телегу. Эмин был в сознании, но из-за лекарства ослабленный разум работал плохо. Юноша безропотно рефлекторно глотал мягкое холодное пюре, запивая его водой, чем очень радовал возлюбленного.       — Ты такой послушный, может тебя почаще маковой настойкой пичкать? Ничего, я использовал портальные камни, так что уже к ночи, мы будем дома, а ты в теплой мягкой постели. Эффект лекарства скорее всего уже должен пройти. Я вообще не ожидал, что на тебя он окажет такое мощное воздействие. Уж прости, но так даже лучше.       Джонатан наклонился к юноше и провел ладонью по здоровой щеке. На лице вампира отразилась еле заметная печаль. Укутав Эмина потеплее, он вернулся на свое место и дернул поводья. Лошадь вновь неспешно двинулась вперед.       Юноша плохо помнил дорогу, восприятие времени исказилось. Он вроде и не спал, иногда глядел по сторонам, но в один момент словно обнаружил себя в мягкой постели. У противоположной стенки потрескивал камин. Эмин напряг память и припомнил некоторые моменты: как Джонатан вносил его домой через небольшие резные ворота, слышал охи какой-то сердобольной женщины и кажется, мычание коров. Рядом возникло уже знакомое лицо. Вампир был явно уставший. Все же целый день в дороге с больным человеком утомлял даже его. Джонатан помог Эмину полуприлечь и положил под его спину подушки, но юноша лишь немного отстранился, прислоняясь к прогретой деревянной стене.       — Наркотик…ты накачал меня. — Тихо проговорил он.       — И это все что ты мне сказал спустя полтора месяца? Нет чтобы сказать «Молодец Джонатан, хороший муж, такой прекрасный дом купил»!       — Спасибо. — Вновь прошептал Эмин спустя минуту.       — Ладно, давай мы сменим повязки, помоем и покормим тебя. Потом можешь отдыхать.       Джонатан стяну с юноши одеяло, обнажая его тело. Из-за обширных повреждений, одежду на Эмина он не надевал, чтобы лишний раз не бередить раны, а укутывал в какую нибудь легкую простыню, после чего накрывал уже теплым одеялом. В самом начале, когда он наложил первые повязки, менять полностью он их не решался, лишь заменял верхние слои. Сейчас же настало время. Джонатан аккуратно отделил ткань. От поврежденной, но уже заживающей кожи, она отходила хорошо. Эмин уставился куда-то в пустоту, он не хотел смотреть на свое обезображенное тело.       Вампир немного улыбнулся и снял бинты с его головы, после чего погладил пальцами по здоровой щеке. Несмотря на боль и горечь, царившие в его душе, он старался выглядеть оптимистично, смотря на изуродованное лицо своего возлюбленного.       — Мне жаль, твои ухо и глаз… Их не удалось сохранить, но я хочу сказать, что ты все еще прекрасен, как в тот день, когда мы признались друг-другу в чувствах.       Эмин сидел молча, он не отвечал, словно не слышал, что говорил ему Джонатан. Вампир утер выступившие слезы и принялся за работу. В начале он смочил атласную тряпочку в водном растворе и принялся осторожно обрабатывать раны. Судя по тому, как дергалось и напрягалось тело, Эмину было больно, но он не издавал ни звука. Спустя минут двадцать, Джонатан закончил с обработкой и принялся накладывать смоченные в лечебном растворе бинты. Дождавшись пока они подсохнут, Джонатан осторожно забинтовал все места ожогов, стараясь как можно меньше тревожить поврежденные места. Заметив слезу, что катилась из единственного уцелевшего глаза, вампир резко остановился и присел перед Эмином на колени.       — Тебе больно?       Юноша немного кивнул.       — Прости, твой организм очень плохо реагирует на обезболивающие. Я дал тебе маковый раствор и ты двенадцать часов провалялся без сознания. Потерпи немного.       Как и обещал, Джонатан закончил довольно быстро, он стал еще аккуратнее и деликатнее. Вампир дал Эмину какое-то время на отдых, после чего принялся уже за здоровую часть его тела, протирая мокрым полотенцем от пота и дорожной пыли, затем шло масло для тела, которым юноша пользовался каждый раз после ванны, чтобы кожа оставалась такой же нежной и гладкой. Закончив с процедурами, Джонатан укрыл его одеялом и помог улечься поудобнее.       — Тебе пока тяжело, но через неделю, думаю, мы сможем тебя посадить и я покажу, какой чудный дом я купил для нас с тобой.       Эмин тихо выдохнул и прикрыл глаз. Боль после смены бинтов постепенно угасала, двигаться ему было не нужно, но юноша почему-то чувствовал себя ужасно уставшим. Дорога далась ему тяжело, он сам не заметил, как уснул.       Утром его никто не будил, Эмин проснулся ближе к полудню и немного осмотрелся. Вместо старых обветшалых стен охотничей хижины, он увидел добротные бревна из которых была сложена изба. В углу висели пучки трав, а на противоположной стороне расположилась картина какого-то местного мастера. Наверное, следовало позвать Джонатана, но Эмин был без понятия где тот пропадает и отвлекать его не хотелось. Внутри было тепло, светло и уютно, так что вполне можно было полежать спокойно, наслаждаясь тишиной и одиночеством.       Снаружи донеслись голоса: Джонатан весело болтал с какой-то женщиной. Эмину еще не хватало сил, чтобы вслушиваться и тем более вникать в чужую речь, но от понимания, что вампир находится где-то рядом стало более спокойно. Он вновь поймал себя на мысли, что хочет спать, прежде чем провалиться в дремоту. Сон был поверхностны и уже спустя пол часа, юноша открыл глаз. Из коридора доносились шаги, а спустя секунду, в комнату вошел Джонатан.       — Доброе утро, соня. Уже почти час дня. Время обеда, я приготовил питательную кашу и даже раздобыл изюм. Давай-ка я тебе подсоблю.       Джонатан помог Эмину приподняться и по привычке положил подушку ему под поясницу. Юноша скривился, но постарался не подать виду и с усилием протянул трясущуюся руку к ложке. Широкая шершавая ладонь легка сверху. Джонатан погладил руку большим пальцем и осторожно поднес к губам, оставив небольшой поцелуй.       — Не спеши, давай я тебе помогу.       Вампир расстелил широкую салфетку, чтобы Эмин не запачкал себя и положил тарелку ему на колени. В ослабевшие пальцы он вложил ложку и слега прижал ее. Юноша ел медленно, периодически рискуя попасть мимо рта, даже такое простое действие отнимало много сил, но Джонатан был терпелив. Тарелка опустела на половину и Эмин чуть отодвинул ее.       — Уже все? Наелся? — Удивился вампир, но заставлять доедать кашу не стал. — Скоро придет доктор, ну как доктор, знахарка, вернее повитуха…но надеюсь, она хоть немного сможет нам помочь, а перед ее приходом тебя после завтрака нужно умыть. Юноша отвел взгляд в сторону, вновь прислонившись к стене. Он не говорил ни слова, но Джонатан все понимал.       — Брось, Эми… Идрис. В заботе нет ничего унизительного. Окажись я в таком положении, уверен, ты бы смотрел за мной еще лучше. Отдохни немного, я пока схожу дров наколю для печи.       Джонатан уложил Эмина обратно в кровать и вышел на улицу. Ему было тяжело, хотелось развеяться и физическая работа была лучшим способом. Смотреть, как его возлюбленный мучается было невыносимо. Прошло больше двух месяцев с момента пожара, а он за это время произнес дай бог десять слов. Сильнее пугало то, что Джонатан уже наврал ему, а что случится если Эмин все вспомнит? Терзаясь в сомнениях, вампир и не заметил, как распотрошил целую гору дров на мелкие поленья, совершенно забыв про топор. Руки его теперь покрывала грязь и занозы, нужно было как можно быстрее привести себя в порядок. Повитуха обещалась быть после обеда.       И действительно, спустя минут пятнадцать к невысокой резной калитке, увитой плющом, подошла женщина лет тридцати, она куталась в теплый плащ, а руки ее были спрятаны в шерстяные варежки.       — Ой батюшки! — Тихо ахнула женщина, стоило ей завидеть юношу. — Когда ты говорил, что все плохо, ты не говорил, что настолько.       Вампир отчаянно замахал руками. Эмин и так был слишком уязвим, расстраивался почти по любому поводу и сильно раздражался, когда у него что-то не выходило, а такие комментарии могли сделать ему еще больнее. За все это время юноша почти не выказал ни одного признака недовольства, однако Джонатан, будучи вампиром, прекрасно ощущал его настрой.       — Но ты ведь ведьма, сделай что-нибудь. Я отмазал твоего мужа от военной службы. Вы теперь у меня в долгу.       — Ну и что-что ведьма? Не все из нас скалы ворочают, я вообще умею только жар снимать, да роды принимать, о, а еще коров заклинать, чтоб дохли быстрее. — Парировала женщина.       — Не бойся, это теперь наша соседка. Она поможет…ну или во всяком случае хуже не сделает. — Обратился Джонатан к возлюбленному.       Женщина присела на стул подле кровати и сняла часть бинта, чтобы проверить состояние ожогов. Целиком повязки она снимать была не намерена, а вот рана на голове ее заинтересовала куда больше. Ведьма размотала бинт и присвистнула.       — Ой ну надо же…до свадьбы точно не заживет. Там даже глазница пустая. Ты сам все вычистил?       — Доктор ты конечно так себе. Ты хоть знаешь что такое «деликатность?»       — Без понятия, таких сложных слов не знаю. — Джонатан устало вздохнул, ведьма продолжила. — А вот, что мне известно, так это то, что у него нет мышечной атрофии.       Женщина быстро вернула все повязки на место и теперь активно ощупывала здоровые руку и ногу, изучая суставы и мышцы. Эмин явно был не в восторге от этого, но продолжал молча терпеть.       — Малыш, а ну подвигай другой рукой. Тебе больно или просто не можешь?       Юноша ничего не сказал, он явно совершал над собой усилие, после чего двинул пальцем, а затем шумно выдохнул. По нему сложно было сказать: сделал ли он это от боли или же просто обожженные конечности его не слушались, однако, кажется, Джонатан понял все.       — Он чувствует руку, но двигать ей трудно.       — Поняла, я заметила след от удара на затылке, вероятно, вся проблема в этом. Хотя…учитывая его состояние… Мои первые роды прошли крайне тяжело, я провела в схватках сорок часов, терпя ужасную боль и все ждала, когда умру. Разумеется, после такого двигаться не хочется, сидишь и пялишься в стену, переживая этот ужас раз за разом. Ничего, через пол года оклемалась. За мной все время муж приглядывал. Твой милашка придет в себя, заглядывайте к нам на чай. Сейчас пусть полулежит в кровати, через недельку пересадишь в коляску. Авось к концу весны и на ноги встанет.       Ведьма поспешила подняться, Джонатан подал ей руку и проводив к выходу, вернулся к постели. По пути они немного задержались, обсуждая новые снадобья, а после разговор плавно перетек в беседу о планах на весенний огород. Эмин слушах их отдаленные голоса, прикрыв глаза. Джонатан вернулся на удивление быстро. Он положил книгу на колени юноши.       — У меня много дел в саду, но если хочешь, я тебе почитаю.       Юноша протянул руку, какое-то время недоверчиво глядя на книгу. Приложив некоторые усилия, он все же приоткрыл ее и пробежался по строчкам, бледные губы дрогнули в легком подобии улыбки. Джонатан, внимательно следивший за происходящим, улыбнулся в ответ.       — Ну раз ты такой самостоятельный, я тебя пожалуй оставлю.