Во мгле ночной

      Несмотря на благоприятную обстановку вокруг, Идрис далеко не всегда пребывал в благостном настроении. Его продолжали мучать боли и непонятная тоска, поселившаяся в душе. Спасало то, что весна была уже в самом разгаре и во дворе работы хватало. Юноше было запрещено покидать территорию дома без сопровождения Джонатана, да он и сам не особо стремился, все же не все жители были настроены дружелюбно по отношению к южанину, даже несмотря на байку о том, что Идрис уже был рожден на Севере.       Джонатан часто пропадал, с утра и до вечера работая в полях вместе с остальными крестьянами, а в полуденный зной возвращался домой, чтобы помогать юноше по хозяйству. Несмотря на все упорство, простые дела вызывали у Идриса множество проблем, а почти каждый рабочий день оканчивался неимоверной болью в мышцах. Однако он продолжал упорно стараться, помогая Джонатану приводить внутренний дворик в порядок и на удивление, это занятие приносило гораздо больше удовольствия. К тому же, как отметила Лотта — это был лучший способ вернуть конечностям былую работоспособность.       — Как прошел твой день? — Джонатан раскатал штанину и наконец оставил Идриса в покое. Несмотря на хорошую ежедневную активность, он продолжал следить за тем, чтобы юноша регулярно выполнял прописанные местной ведьмой упражнения. Идрис все еще не мог полностью разгибать колено, стопа была подогнута и доставляла большое количество проблем при ходьбе. Все попытки Идриса ставить ее ровно заканчивались очередным болевым приступом. Лотта предупреждала: если не заниматься коррекцией, поврежденные суставы останутся в таком же положении, разумеется, она предложила и более действенный вариант — дыбу, но этот вариант был категорически отвергнут, да и где бы они ее взяли в такой глуши? Если сам Идрис, кажется, смирился, с тем что будет кривым до конца своих лет, то Джонатан был намерен вылечить возлюбленного чего бы это ему не стоило, за исключением дыбы, конечно же.       Юноша отдышался. Наконец-то от него отстали, мало того, что он ценой невероятных усилий вскопал несколько грядок, так вместо обещанного покоя, его опять таскают за больные места. Боль может и прошла, а вот паршивое настроение оставалось, поэтому Идрис был немногословен, и стоило Джонатану отойти, как он тут же потянулся за книгой, которую вампир поспешил забрать из его рук.       — Почитаешь после ужина. И почему ты стал таким грубым? Не вежливо игнорировать вопросы, тем более от своего мужа.       — А мы точно женаты? Вдруг ты мне врешь, даже кольца нет. — Огрызнулся Идрис, но тут же пожалел о сказанном, глядя на побледневшего Джонатана. — Извини, я не хотел тебя обидеть.       — Но ты обидел.       — Прости. Я не должен был грубить, просто я очень расстроен, вот и сорвался. Я правда верю тебе.       — Что тебя так расстроило? Это из-за того, что я забрал книгу? — Джонатан поспешил вернуть ее юноше, а сам присел рядышком на табуретку, что отчаянно заскрипела под его весом. — Просто скажи и я сделаю все, что в моих силах, чтобы развеселить тебя.       — Я боюсь остаться калекой…я ведь так усердно работаю, но руки и ноги продолжают болеть, они не выпрямляются, не слушаются…а даже если они заживут, есть вещи, которые уже не вернуть.       Джонатан сочувствующе взглянул на Идриса и положил свою широкую ладонь на бинты, что скрывали часть лица. Вампир немного улыбнулся и погладил юношу. — Но ты ведь чувствуешь прохладу моего прикосновения? Значит все хорошо. Я выкупил целое поле и нанял пару рабочих, возможно, нам удастся заработать денег, чтобы обратиться за помощью к умелой ведьме.       — Поле? — Идрис поднял изумленный взгляд. — Но откуда столько денег?       — Ты забыл. Я ведь солдат элитного подразделения, дважды награжден. За шестьдесят лет я скопил достаточно. Да и одно поле это довольно мало, даже у самого обнищавшего барона их минимум десять.       — Этого все равно не хватит. Давай не будем тратить время на нечто столь нереальное.       Юноша опустил голову, тут же почувствовав прохладную руку на своей макушке. Он не так давно знал Джонатана, но все еще поражался его доброте и терпению. Вот и сейчас несмотря на все сказанные горькие слова, вампир широко улыбался. Идрису вновь стало стыдно за свои упаднические настроения, но тем не менее, он ведь говорил чистую правду. Однако мотивы его были несколько иные: юноша боялся, что столь замечательный и заботливый Джонатан уйдет от него, предпочтя кого-то…более целого.       Лето уже было в самом разгаре, Идрис чувствовал себя намного лучше, руки и ноги прекрасно слушались, а боль наконец прошла. К сожалению до полного восстановления было еще далеко, юноша прихрамывал, но продолжал усердно ухаживать за садом, пока Джонатан пропадал в полях вместе с прочими крестьянами.       С очередной грядкой было покончено и Идрис отложил тяпку, он выпрямился и потер больную поясницу. Все же почти пол года бездействия давали о себе знать, но стоило отметить силу, растущую в его теле, теперь он мог куда дольше работать без отдыха. Висок пронзила резкая боль, юноша кратко вскрикнул и схватился за голову. На землю упал камень. Идрис огляделся и тут же прямо перед своим лицом поймал еще один. Он взглянул за забор и заметил мальчика, злобно пялящегося на него.       — Вот бесстыдник! Ты чего творишь! — Рядом возник высокий худощавый молодой мужчина, темные волосы его были убраны в аккуратный хвост, а на носу блестели очки.       — Он южанин. Из-за таких как он родители не вернулись с войны.       — А ну не клевещи, как тебе не стыдно? — Мужчина приподнял руку и отвесил тяжелый подзатыльник. — Сейчас твоему деду расскажу, он добавит.       — Не надо деду, я больше не буду. — Захныкал мальчуган.       — Вы уж простите его. Это я виноват. Не уследил.       Идрис молча осмотрел мужчину, к нему подоспели еще около четырех ребятишек. Присмотревшись получше, он припомнил, как Джонатан рассказывал о местном сельском учителе, вероятно, именно он сейчас и стоял перед ним. Пахотный сезон был в самом разгаре, взрослые и дети постарше весь день работали в полях или пасли скотину. А вот малыши, как правило, оставались дома. Обучение у всех начиналось осенью, в сентябре, когда собирали последний урожай, а заканчивалось в мае, когда вновь наступала пора сеять. Добродушный мужчина видимо согласился приглядывать за детьми, пока все взрослые отсутствуют Он продолжал обучать их, но больше практическим навыкам и естественным наукам, а не грамматике и счету. Все же для крестьян это были не столь полезные знания.       — Я нашла сливу! — Одна из девочек сделала пометку на своем листе.       — У вас здесь и вправду много всего. Какой удивительный сад, а я ведь и не замечал раньше. — Мужчина поправил очки, глядя на обилие зелени, в которой утопал дом.       — Вы можете пройти, здесь и правда много всего имеется, только будьте осторожны, мой супруг очень старался, он расстроится, если что-то сломается.       Идрис приоткрыл калитку, призывая гостей пройти внутрь. Дети тут же разбрелись по саду, но под строгим взглядом учителя боялись даже посмотреть не так в сторону столь необычно пышных растений. Они смирно бродили туда-сюда, записывая названия всевозможных сортов яблонь и груш, ведь именно они лучше всего росли по всему Северу. Местная летняя кухня уже лет пятьсот основывалась только на блюдах из этих фруктов. Идрис взглянул на смирных детей, а после и на мужчину.       — Господин…       — Можете звать меня просто Уильям.       — Какое необычное имя, господин Уильям, вы из Лаиса?       Идрис не помнил о своем прошлом, однако некоторые привычки и манеры буквально засели у него на подкорке. Несмотря на свое благородное происхождение, от своего старика наставника он мог получить и тростью по спине, и линейкой по пальцам за ошибки и непослушание. Уважение к учителям ему буквально вбили в голову. Поэтому даже сейчас спустя столько лет, несмотря на травмы и потерю памяти, он столь уважительно относился к этому человеку.       — Да, верно, я столичный ученый, а моя семья пусть и не обладала внушительным капиталом, имела богатую и древнюю родословную. Отсюда и мое имя.       — В таком случае, я просто обязан предложить вам выпить чаю.       Уильям махнул рукой, дети быстренько выбежали из сада. Они нашли и изучили достаточно культурных растений, надо было поискать и дикорастущие. Мужчина явно умаялся и небольшой отдых в летний зной ему бы точно не помешал.       — Пожалуй не откажусь, но мне неловко, как ваша голова?       — На счет этого не переживайте. Черепушка у меня крепкая. — Идрис улыбнулся и скрылся где-то в глубине дома. Отсутствовал он не долго и совсем скоро вернулся с подносом. — Могу я узнать, почему столь видный и образованный человек живет в такой глуши?       — Известно почему, я бежал от войны. Мой отец военный, мой дед был военным, прадед и так далее вглубь веков, я же уродился трусом. Однако у меня встречный вопрос.       — А ну что вы, я простой крестьянин. — Идрис быстро сообразил, что новый знакомый не желает продолжать тему о своем прошлом, а поэтому охотно поддержал беседу. — Тем более я ничего не помню. Джонатан говорил, что случилась какая-то трагедия и мало того, что я обгорел, так еще и головой приложился.       — Выглядите вы вполне счастливыми…       — Черт, полдень! Я совсем забыл, нужно подготовить обед, скоро ведь Джонатан вернется. — Идрис подскочил на месте, не давая гостю закончить фразу, и тут же схватился за больное колено.       — Все в порядке? Вам нужна помощь?       — Нет, благодарю за заботу.       — В таком случае, я пойду. — Уильям поднялся со стула, не желая докучать хозяину. — Эти сорванцы наверняка уже забыли про задание и болтаются возле речки, пойду разгоню по домам. И вы берегите себя.       Идрис быстро подхватил посуду и нырнул в дом. Похоже Уильямиу по душе пришлись и новый сосед и его чай. Юноша уже намыл и убрал чашки, Джонатан в пище не нуждался, ровно как и в отдыхе, но местным традициям повиновались даже вампиры и вместе со всеми остальными возвращались к семьям, чтобы переждать полуденный зной. Эти земли находились в центре континента и отличались яркой сменой сезонов: зимы тут были суровые, а лето наоборот ужасно жаркое, даже засушливое. Благо сюда заворачивал рукав одной из Трех Великих Рек, вода из которого поступала прямо в поля благодаря особой системе орошения.       Идрис подмел остатки муки, что оставалась на полу после готовки. Внимание его привлек странный блеск. В углу комнаты, за печкой лежал меч, который юноша раньше не замечал. Влекомый любопытством, Идрис достал оружие, внимательно изучая его. Меч был длинный и тяжелый, на острие виднелись небольшие сколы и зазубрины. Джонатан явно прошел с ним не один бой. Идрис хотел вернуть меч на место, но холодная сталь влекла, не желая отпускать. Юноша перехватил рукоять второй рукой, несмотря на вес, клинок ложился идеально. Он был прекрасно сбалансирован. Идрис замахнулся и опустил меч. Тело опутало странное знакомое чувство, движения были такими натуральными и привычными, словно он всю жизнь этим занимался. Идрис сделал выпад, вновь взмахивая мечом. Поврежденная нога и рука слушались прекрасно. Юноша не знал, правильно ли он все делает, но поступь его была идеальна, а каждое движение выверенно до миллиметра.       — Что ты делаешь? — Раздался строгий голос Джонатана.       — Прости. Я больше не буду трогать твои вещи.       — Дело не в вещах. — Вампир буквально вырвал меч из рук, ставя его обратно в угол. Он увидел эту счастливую улыбку на лице Идриса. Увидел и ужаснулся. — Ты мог пораниться.       — Мне кажется это не так. Меч выкован под тебя, но мои руки…ты говорил, что я крестьянин, но ни одна лопата или коса не были так привычны, как этот клинок. Ты от меня что-то скрываешь?       — Ничего я не скрываю. Я больше не хочу видеть тебя с этой железкой в руках. Я сам защищу тебя если понадобиться. — Джонатан начинал потихоньку раздражаться.       — И почему все так не любят южан? У меня здесь нет друзей, люди меня избегают и я не понимаю, что происходит. Ты не даешь мне ни газет, ни учебников истории. Почему ты скрываешь правду?       — Ничего я не скрываю!       Рявкнул вампир. Его огромный кулак ударился о дубовый стол, разнося тот в щепки. Идрис инстинктивно прикрыл голову руками, спасаясь от летевших в него деревяшек. Он впервые видел добродушного Джонатан таким взбешенным. Вампир глубоко вдохнул, улавливая прохладный аромат, словно в нос сунули пучок свежайшей мяты. Идрис не на шутку испугался, хотя и виду не подал.       — Прости меня. Я опять сотворил невесть что. Прости Идрис. — Джонатан упал на колени, обнимая юношу за талию. Теперь он прекрасно слышал, как колотится сердце в груди. — Просто…ты бросился защищать господ, из-за этого и пострадал. Я не хочу чтобы ты брал в руки оружие, от него только беды. Если понадобится, я тебя защищу, обещаю.       Юноша сделал глубокий вдох, он и правда перепугался, никогда он еще не видел Джонатана таким злым. Идрис боялся не столько гнева возлюбленного, сколько любой ссоры в целом, он не хотел ругаться с Джонатаном лишний раз, чтобы у того не было поводов бросать его. Сердцебиение замедлилось и юноша осторожно отстранился, его все еще немного трясло.       — Спасибо за честность. Для меня это очень важно.       Джонатан, что до этого утыкался носом в теплый живот, поднял голову и взглянул на возлюбленного. Глаза его наполнились слезами и он вновь уткнул лицо в Идриса, ощущая, как тепля рука гладит его макушку.       — Ты верно умаялся после работы, пойдем я помогу тебе умыться. Что хочешь на обед, может тебе чашку крови налить?       — Какой ты добрый, Идрис. Как мне с тобой повезло! — Джонатан повалил юношу на диванчик, сжимая его в своих объятиях.       — Эй! Будешь меня так тискать, убьешь поперед разбойников.       Но вампир проигнорировал просьбу Идриса, лишь крепче прижимая его к себе.