Во мгле ночной

      — Ну и как ваша личная жизнь?       Лотта похоже сильно сдружилась с Джонатаном. Эти двое то и дело собирались где нибудь на скамеечке посидеть, да обсудить всякую чепуху, иногда подобным образом собиралась целая компания из молодых людей, но сейчас, в такую жару все предпочитали оставаться в домах.       — Ой не говори, я скоро помру. Вот вроде маленький такой, а недавно, как подошел сзади, как пихнул, я всю тарелку ягод рассыпал. — Джонатан раздосадовано взглянул на кучу шелухи от семечек, лежащую под его ногами.       — Мне б твои проблемы. Дом у нас с мужем небольшой, двое детей, сам понимаешь, некогда и негде. А может я ему разонравилась? Тело у меня испортилось, он меня больше не любит.       — Не говори глупости, я иногда вижу вас всем семейством. Твой муж души в тебе не чает. — Идрис закинул полотенце на плечо и облокотился о забор. — Хочешь, мы возьмем твоих детей на часок - другой, пока вы проводите время вместе?       Ведьма расплылась в улыбке, эта идея пришлась ей по душе. Наконец, все поля были засеяны, крестьяне закончили работы на землях барона и теперь приступали к своим собственным хозяйствам. Времени на праздные беседы, и походы по гостям у них было побольше, кроме тех, кто побогаче. Джонатану пришлось нанять троих работников, чтобы они вместе смогли обработать и засеять поле. Зато прибыль от урожая обещала быть хорошей.       Идрис видел, как много Джонатан работает ради их блага и старался не отставать. Он держал дом в чистоте насколько позволяло здоровье. Еда для вампиров была не важна, но юноша всегда ставил на стол все самое вкусное, чтобы во время обеда, Джонатан мог попробовать что-то поинтереснее крови, хотя по заверениям самого вампира, кровь Идриса была самым изысканным деликатесом в его рационе.       — Вам бы корову. — Неожиданно подала голос Лотта. — У нас было падение скота. Сами видели цены на молоко и масло. Они у нас товар редкий. Корова сейчас тоже удовольствие не дешевое, мало кто может позволить.       Джонатан перевел вопросительный взгляд на Идриса: всеми расчетами занимался он.       — Да, думаю это хорошая идея, но я не знаю, как за ней ухаживать.       — Не переживай, я рос в деревне, все знаю.       — Ты и так много работаешь. Я не могу нагружать тебя еще и этим. — Идрис помотал головой.       — На тебе весь дом и семейная бухгалтерия, ты работаешь не меньше. Что нибудь придумаем, к тому же, ты ведь хотел съездить в город. Документы нужно сделать.       Глаз Идриса засветился. В деревеньке было тихо, спокойно и приятно, но юноша, начитавшись книг, давно грезил посмотреть мир вокруг. Хотя бы заглянуть в соседний город, поглазеть на древний собор, посвященный Принцу. Он уже давно робко спрашивал у Джонатана дозволения съездить туда. Однако, вампир был непреклонен, пусть город и находился в дне пути, Идрис казался ему слишком слабым для такого путешествия, да и не хотел он лишний раз выводить южанина в людные места.       — А поехали завтра?       — Что? Ну нет, а работать кто будет?       — Работники, ты же им деньги платишь. Ну пожалуйста. — Идрис вышел через калитку и усевшись между Джонатаном и Лоттой, обнял его за руку.       — Да бросьте, съездите, развеетесь. Что за полтора дня случится?       Джонатан взглянул на ведьму, а после на Идриса, тот смотрел на него щенячьим взглядом. Голубой глаз казался еще больше и вампир наконец сдался. Он шумно вздохнул и прижал юношу к себе.       — Ладно, все равно там дела были, да и о скотине действительно надо бы задуматься.       — Спасибо. — Идрис тут же заключил Джонатана в объятия.       Вампир улыбнулся. Он уже заметил изменения в характере юноши. И дело даже не в том, что после пожара он был ужасным букой: Эмин и раньше был добр, но никогда не проявлял такую открытую тактильность, наедине, он никогда не бросался на шею к Джонатану. Эмин всегда был сдержан даже по отношению к братьям и не позволял так ярко выражать свои эмоции. Сейчас над ним не давлел хозяин, а правила поведения в высшем обществе и вовсе позабыты. Идрис был свободен в выражении своих чувств - положительных и негативных, теперь он мог не только радоваться, но злиться, печалиться и капризничать, как обычный подросток, не скрывая ничего, Идрис стал куда более открытым и искренним. Осознание этого грело Джонатану душу.       Этой ночью юноша все никак не мог заснуть, он был весь в предвкушении поездки. Наконец, Идрис присел на кровати и взглянул в окно на яркую луну. Джонатан мирно спал рядом. Он был вымотан. Почти каждый вечер у них случались скандалы. Вампир настаивал на том, чтобы Идрис, невзирая на свои шрамы носил более легкую и открытую ночную сорочку, а не кутался в длинные штаны и рубаху. Добившись своего, он перешел ко второй части плана: Идрис носил повязки почти никогда их не снимая, даже в кровати, хотя Лотта не раз упоминала о вреде поднобного. Бинты мешали крови свободно циркулировать по телу, нужно было постоянно двигаться. В этот вечер победа оказалась за Джонатаном.       Идрис осторожно слез с кровати и подошел к зеркалу. Луна светила ярко и к сожалению, юноша прекрасно видел свое отражение. Кожа на правой стороне тела была изуродована яркими розовыми рубцами. Особенно пострадала рука и нога, чудом все суставы сохранили подвижность, однако, поврежденная кожа мешала пальцам сгибаться, вызывая болевые ощущения. Набравшись смелости, Идрис поднял взгляд на свое отражение. Он забыл, как выглядит правая часть его лица, в зеркало юноша осмеливался поглядеть только, когда носил повязку на голове. Идрис прикрыл часть лица здоровой рукой. Джонатан был прав: раньше он и правда был красивым. Усилием воли юноша опустил руку и взглянул на себя в зеркало. Должно быть из-за жара от огня глаз вытек, волосы сгорели, не оставляя и намека на бровь. Повезло, что эта часть лица не деформировалась. Идрис тяжело вздохнул, он помнил, как в самом начале, еще зимой, Джонатан все пихал ему противный протез в пустую глазницу, чтобы та не деформировалась и ресницы не вросли внутрь. Хотя и врастать там было нечему. Радовало одно: волосы на висках и чуть выше лба были такими же густыми как и прежде, а вот от уха остался лишь какой-то непонятный огрызок с дыркой посередине.       — Что ты там разглядываешь? Ты и так красивый. — Зевнул Джонатан.       Идрис вздрогнул. Он слишком увлекся рассматриванием своих уродств и не заметил, как возлюбленный подкрался сзади. Джонатан опустил свои руки на плечи, а потом вдруг резко развернулся, вставая между Идрисом и зеркалом.       — Почему ты возишься со мной? У тебя достаточно денег, прекрасный характер, ты тоже очень красивый. Так зачем тебе такой как я?       — Какой? — Джонатан немного улыбнулся. — Честный, умный, прекрасно образованный юноша? Мне кажется достойная партия. Идрис, давай выбросим эту стекляшку. Она врет. Вот бы показать, каким вижу тебя я.       Вампир прижал к себе юношу, он чувствовал, как горячие слезы капают на его кожу. Идрис крепко обнял Джонатана. Он старался держаться, но плечи сами тряслись, а изнутри вырывались всхлипы. Юноша разрыдался. Идрис не отпускал Джонатана, хватаясь за его плечи руками, словно утопающий за деревяшку в бушующем море. Вампир оставался молчалив, он уткнулся носом в макушку, ожидая, когда Идрис придет в себя.       — Ты ведь меня не бросишь?       Юноша успокоился спустя минут десять и уже лежал в кровати, не выпуская Джонатана из объятий. Стоило горестному вою поутихнуть, как вампир поспешил тут же оттащить Идриса от злополучного зеркала.       — Нет конечно, а кто мне будет читать инструкцию к удобрениям?       — А что, к навозу инструкция нужна?       — Эй, ты что, намекаешь, что от меня воняет? Да я же моюсь после каждого рабочего дня.       — Ни на что я не намекаю, ты сам это сказал. — Рассмеялся Идрис.       — Что вдруг на тебя нашло? Днем ты был таким веселым. — Решил вернуться к теме Джонатан.       — Не знаю, я просто расстроился.       — Глупости. Вампиры определяют красоту и здоровье человека по его крови. Твоя - самая вкусная, что я когда либо пробовал в своей жизни.       Джонатан не стал слушать возмущенных возражений и сгреб Идриса в охапку, крепко прижимая к себе. Юноша конечно пытался вырваться, но эта возня не приносила никакой пользы. Вампир даже не ощущал его попыток, поэтому юноша быстро бросил свои тщетные потуги и наконец успокоился.       Вставать на рассвете было тяжело. Единственный глаз опух и покраснел из-за ночных рыданий, а вот Джонатан был уже готов. Из кухни доносился терпкий аромат. Идрису он показался знакомым. Юноша не спешил спускаться вниз. Поначалу, он решил привести себя в порядок, как обычно умылся и причесался, одеваться все же было лень, поэтому он спустился вниз в одной рубахе и только тогда вспомнил, что забыл забинтовать шрамы. Джонатан вовремя схватил его за руку и быстро усадил за стол, не давая сбежать.       — Ты не сможешь всю жизнь таскать эти повязки. Привыкай ходить без них хотя бы при мне.       Идрис насупился, но необычный аромат все же привлек его внимание. — Что это за черная жижа?       — Кофе. Напиток, привезенный с юга. Ты его очень любил и я давно припрятал зерна для твоего дня рождения. Но из-за пожара, мы его благополучно пропустили.       — Ясно, а когда у меня день рождения? — Идрис взял чашку в руки и с недоверием взглянул на ее содержимое.       — В апреле.       Юноша сделал глоток и глубоко задумался, прислушиваясь к своим ощущениям. Джонатан был прав. Вкус был горький и необычный, но почему-то очень приходился по душе. Идрис сделал еще глоток, а после выпил остатки залпом, подавившись кофейной гущей.       — Мне кажется, этого там быть не должно. — Откашлялся юноша.       — Прости, я первый раз варю кофе. Хотел тебя подбодрить, мне больно видеть, как ты ненавидишь себя.       Джонатан широко улыбнулся, чувствуя, как его обнимают за талию. Идрис уткнулся ему в спину и завис так на некоторое время. Иногда ему было трудно выразить все свои чувства, поэтому, помня, как вампиры любят тепло человеческого тела, стремился отдать все, что у него есть.       — Путь далекий, тебе бы поспешить собраться, лошадь я уже запряг.       Наспех перекусив какой-то сдобной булочкой, Идрис закинул в мешок печеный картофель и немного вяленного мяса в дорогу. Возле дома уже стояла запряженная телега. У Джонатана был конь, но в их доме не была хлева, поэтом приходилось арендовать стойло у соседей. Вампир помог Идрису взобраться на телегу и усадил рядом с собой. Юноша поспешил прижаться к возлюбленному. Он был очень рад спустя столько времени, проведенном в глухой деревушке, отправиться в город. Почему-то такие шумные места крайне его привлекали.       Дорога была долгой, но легкой и уже к полудню, они подъехали к городку, прятавшемуся за невысокими, но прочными крепостными стенами. Идрис резво спрыгнул с тележки, за что тут же поплатился болью в ноге. Джонатан заботливо придержал юношу под руки и протянул костыль. Городок располагался не слишком далеко от границ Южной империи, но даже тут находились невежды, недобро пялящиеся на южанина. Хотя, казалось, Идриса это не особо волновало, юноша больше беспокоился о своих шрамах, которые старательно прикрывал капюшоном.       Оставив повозку в одной из конюшен, он вместе с Джонатаном неспешно прошел в самый центр города, сквозь узкие улочки которого, можно было пробираться только пешком. Внимание Идриса сразу привлек высокий шпиль, юноша резко свернул в его сторону и вышел на городскую площадь. Джонатан тихо выругался и поспешил следом, он ведь все равно обещал Идрису посмотреть с ним на местный собор.       — Он такой величественный.       — Эта церквушка? Усыпальница принца в Лаисе во сто раз лучше, а про дворец Южной империи я вообще молчу. — Джонатан прикрыл рот рукой. Он явно сказал лишнего. Глаз Идриса загорелся.       — А ты их видел? Давай как нибудь съездим в Лаис.       — Нет, это не обсуждается. У нас нет ни денег, ни времени на поездку, кто будет поле вспахивать? А зимой ты туда один черт не доберешься.       Идрис опустил голову. Он не желал отягощать Джонатана своими хотелками, тот ведь и так много чего делал для их семьи. Да и откуда такой интерес к дворцам? Ему там все равно не жить, так что незачем было лишний раз травить душу.       — Не грусти, мы же на городском рынке, давай я куплю тебе что-нибудь вкусное.       — Какой красивый раб. Можно взглянуть поближе? Если он мне приглянется, я готов отдать за него в десять раз больше его первоначальной стоимости.       Диалог был прерван высоким седым мужчиной, явно купцом. Джонатан хищно уставился на незнакомца, отгораживая от него юношу. Однако, стоило Идрису развернуться, как купец явно потерял интерес. С такими шрамами его точно нельзя было выгодно продать. Юноша вопросительно уставился на Джонатана, а затем перевел взгляд на убегающего мужчину.       — Как грубо, я не ра...       — Побудешь им ближайшие пол часа. — Джонатан прикрыл Идрису рот.       — Что у тебя за странные ролевые игры такие?       — У меня нет никаких записей, на основании которых, тебе бы могли выдать свидетельство. Гораздо проще будет соврать, что я привез тебя с войны, как трофей.       — Звучит обидно, но разумно. — Идрис нахмурился. — Зря ты называешь себя глупым.       Городская ратуша внутри оказалась довольно унылым местом, да и топать пришлось не в центральное, а в боковое крыло. Внутри было сыро и малолюдно. Писарь, сидевший внизу, занес имена пришедших в очередной свой свиток и велел подниматься на этаж выше, в кабинет ответственного за выдачу документов. Это оказалась пожилая женщина с пронзительными черными глазами. Она внимательно осмотрела Джонатана и велела присаживаться.       — Нет, я не могу записать трофейного раба в свободные граждане, даже если он по документам рабом и не числился. Спускайтесь вниз, оформляете право собственности, в соседнем окне сразу заверяете вольную, а дальше все необходимые документы несите мне на подпись, сделаем свидетельство.       — Ну вам же ничего не стоит без всего этого сразу заполнить ему бумаги.       — Правила есть правила и не я их устанавливаю.       — Это ведь будет не справедливо, он был свободным человеком, спас мне жизнь и по своей воле покинул Юг ради Северной Империи. А к нему вон какое отношение. — Продолжал настаивать Джонатан. Юноша лишь молча наблюдал за разворачивающимся спором, проигрыш в котором уже был ему очевиден, даже принц Филипп, одна из величайших исторических фигур, несмотря на все выдающиеся военные подвиги в свое время так и не одолел бюрократию в собственном королевстве.       — Мне позвать стражу или служителей собора, у них там приют для умственно отсталых?       — Вот же...— Джонатан устало выдохнул. — Идрис, выйди на секунду.       Юноша растерянно взглянул на возлюбленного, но все же решил довериться и молча вышел в коридор. Джонатан вернулся спустя десять минут с бумагой в руках. Выглядел он очень довольным и улыбался, во всю демонстрируя свои клыки.       — Вот, теперь ты официально гражданин империи, поздравляю.       — Что? Как ты... — Идрис развернул бумагу, недоверчиво вглядываясь в строчки. На щеках его появился румянец, стоило ему заметить фамилию Джонатана рядом со своим именем.       — Ну...клин клином вышибают, как говорится. Пойдем купим тебе пирожок и посидим где-нибудь возле собора.       Джонатан вновь широко улыбнулся и приобнял Идриса за талию. Здание действительно было небольшим и не представляло из себя чего-то особенного, но для Идриса, не помнящего ничего кроме лачуг и деревенской грязи и этого было предостаточно.       Разрешив еще несколько дел в городе, домой они вернулись уже за полночь. Юноша спал, укутавшись в плащ. Обычно, никто не рисковал передвигаться ночью, опасаясь хищных зверей или грабителей, но для Джонатана они угрозы не представляли. Вампир взял Идриса на руки и осторожно перенес в кровать.       Однако стоило ему попытаться снять плащ, как юноша тут же проснулся и присел на мягком матрасе, потирая глаза. Он сонно осмотрелся вокруг и нежно прильнул к Джонатану, от чего у вампира закружилась голова.       — Спасибо тебе за все. Конечно неприятно, что меня приняли за раба, но в целом и собор и тот пирожок с яблоком были прекрасны.       — Теперь ты по настоящему свободный гражданин. — Джонатан положил свидетельство в ящик рядом со своим.       — Я хочу тебя отблагодарить. — Идрис подкрался сзади, сжимая грудь вампира в своих ладонях. — Обожаю...       — Эй, а ну пусти. Не поздновато ли для благодарностей?       — А ты что, устал?       — Да мы ведь почти каждый день этим занимаемся. — Возмутился Джонатан.              — Тебе не нравится? Я делаю что-то не так?       — “Если подумать, он всегда был таким...напористым Нет больше сдерживающих факторов и он, похоже, дал себе волю.”       От мыслей Джонатана вновь отвлек юноша, усевшийся на кровать возле него. Идрис был настроен решительно, но настаивать на чем либо явно не собирался. — Хочешь, сегодня я побуду снизу?       Вампир взглотнул и затравленно взглянул на Идриса. Он явно даже не задумывался о чем-то подобном, но идея была стоящей, пусть и заставляла тело содрогаться от волнения, это ведь такая ответственность. Юноша не успел охнуть, как его прижали к матрасу. Джонатан навис сверху, покрывая смуглую шею поцелуями. Раздался еле слышный вскрик, переходящий в стон. Клыки пронзили горячую кожу, но вампир не позволил и капли крови пропасть даром. Проведя языком от ключицы до скулы, он остановился и прикусил кожу, заставляя Идриса вновь застонать.       Юноша тяжело дышал, в штанах стало неприятно тесно. Трясущимися руками он помог Джонатану избавиться от одежды и вовлек его в очередной поцелуй. Холодные пальцы скользили по его животу и талии, заставляя мурашки бегать по всему телу. Идрис выгнулся и вцепился в широкие плечи. Тело изнывало от желания и Джонатан это чувствовал. Он осторожно провел ладонью по члену и опустил ее ниже. Вампир начинал нервничать, внутри было ужасно узко. Идрис зажмурился, лишь сильнее обхватывая спину.       — Все в порядке. Где-то на столике лежит масло. — Юноша оставил краткий поцелуй на разгоряченной щеке и вновь опустился на подушки. Ему нужно было расслабиться. В отличие от вампиров, его человеческое тело не было таким податливым. С маслом дело пошло проще, но стоило второму пальцу проникнуть внутрь, как Идрис вновь издал болезненный стон и закусил губу.              — Ну нет, я так не могу. Это слишком большая ответственность. Ох, я как представлю, сколько всего мне нужно учесть, чтобы тебе было хорошо. Голова кругом.       — Ты сейчас серьезно? — Юноша присел на кровати, явно недовольный всем происходящим.       — Идрис, не заставляй меня. Я слишком боюсь сделать тебе боль...       Джонатан получил подушкой в лицо, так и не закончив фразу. Идрис улегся в кровать и повернулся спиной, обнимая одеяло. Вампир тут же прилег рядом, кладя ладонь на здоровое плечо.       — Ты обиделся? Прости.       — Нет, это не твоя вина. Ты такой добрый и заботливый. С самого начала стоило догадаться о том, что это плохая идея.       Юноша развернулся, пододвигаясь ближе и уткнулся носом в грудь Джонатана, руки его скользнули ниже на бедра, сжимая мягкие ягодицы.       — Идрис...       — Я не виноват, что у тебя такое прекрасное тренированное тело.       Вампир развел руками и придвинулся чуть ближе, чтобы юноше было удобнее обнимать его. Он прекрасно понимал, что Идрис прекратит все домогательства, стоит ему только сказать. Но зачем лишать возлюбленного маленьких радостей, он и так перенес слишком много, пусть этого и не помнил.       — Можно я не буду сегодня утром провожать тебя на поле? — Сонно пробормотал Идрис.