Во мгле ночной

      — Вы только берегите себя, господин Уильям.       Идрис протянул другу теплый плед, который соткал сам и помог ему взобраться на коня. Солнце только вставало, путь им предстоял неблизкий. Юноша никак не мог избавиться от тоски, обволакивающей сердце. У него здесь были приятели и любимый Джонатан, но по какой-то причине, Уильям понимал его лучше всех.       — Я так беспокоюсь за своих учеников. Я обучил их математике, грамматике, но не правилам поведения в обществе.        — Я уверен, все будет в порядке, мы ведь часто виделись и неплохо знакомы. — Попытался обнадежить его Идрис, хотя он и сам не был уверен в успехе этой затеи.       — Я оставил дома много книг и на адрес будут присылаться журналы. Пользуйтесь, это моя скромная вам благодарность.       Сопровождающие солдаты уже оседлали коней и ждать было некогда. Джонатан произнес несколько напутственных фраз в конце и прижал к себе Идриса. Все же эти двое своим благополучием были обязаны Уильяму. Все в деревне знали о его побеге от отца и от войны. Но кто вместо него будет терпеть их спиногрызов и не просто терпеть, а еще трепетно и с большим рвением обучать наукам и искусству?       — Я очень переживаю за него. — Идрис прислонил голову к плечу Джонатана.       — Тебе нечего бояться, на войне трусы всегда выживают.       — Но он ведь не трус.       — А вот это меня уже и беспокоит.       Джонатан взглянул вслед удаляющимся всадникам. Помимо него Уильяма провожало еще несколько человек. Старейшины пустили вслед напутственные слова и молитвы. Около семи лет Уильям проработал здесь учителем и успел полюбиться многим.       — Пойдем, я приготовлю тебе завтрак. Учебный день ведь никто не отменял.       Идрис кратко кивнул, грусть от расставания быстро заменилась нервозностью, от предстоящей встречи с учениками, он ведь вообще не понимал, как нужно заниматься с детьми, однако, Джонатан заверил, что юноша обладает настоящим талантом, да и старейшины обрадовали новостью о том, что кроме Идриса учить детей некому.       Импровизированная школа располагалась в старом одноэтажном домике, разделенном на три комнаты. Первая - самая большая служила классом, за ней располагался кабинет Уильяма и его подсобка.       Юношу встретили неожиданной атакой. Пара девочек и самый маленький мальчик ухватили его за талию радостно приветствуя. С местной ребятней Идрис все же был хорошо знаком. Он часто помогал Уильяму с летними занятиями на природе и периодически угощал детей сладостями.       — Теперь ты нас будешь учить?       — А пирожки принес?       Идрис растерянно осмотрел детей. Ночь выдалась беспокойная, Уильям уехал рано утром, поэтому юноша совсем не выспался. День ему предстоял долгий. Учеников оказалось не так много, всего около десяти разновозрастных детей. Идрис почесал затылок, он вообще не представлял, как и чему в таком случае ему придется их обучать.       Дети быстро разбежались по своим местам и постарались усесться как можно более красиво. Стоило отдать Уильяму должное, он сумел их надрессировать. Однако, один мальчик выглядел крайне недовольно. Он фыркнул и демонстративно отвернулся, за что тут же получил подзатыльник от соседки.       — А ну прояви уважение! Не будешь учиться, так и застрянешь здесь, сопьешься и умрешь в канаве.       — А я и не собираюсь у него учиться. У презренного южанина.       — Ну, успокойтесь, дети. Давайте лучше посмотрим на чем вы остановились. — Идрис мягко улыбнулся, пытаясь остановить спорщиков.       — Не буду! Его сородичи убили моих родителей, а этот уродец меня чему-то учить собрался?       — Гвеннет!       Десяток пар детских глаз злобно уставились на мальчика. В этом поселении не только он пострадал из-за постоянных вооруженных конфликтов. Чей-то отец вернулся калекой, а кто-то рос без любящей бабушки и пусть поначалу, что дети, что взрослые несколько скептично отнеслись к Идрису, все быстро поняли, что этот южанин достойный и трудолюбивый человек, любящий и понимающий. Тем более, он всегда пек одни из самых вкусных пирожков в деревне, чем очень подкупал местных детей.       Вскочив из-за своей парты, Гвеннет буквально отшвырнул стул в сторону и выскочил на улицу. В дверях столкнувшись с опоздавшей девочкой. Идрис присел за стол и прикрыл пальцами повязку на глазу. Сказать, что произнесенные слова не задели его, означало соврать, однако, неприятные мысли прервала вошедшая ученица. Она тихо прошла в самый конец комнаты и уселась на свое место. Идрис довольно часто общался с Уильямом и эту девочку знал хорошо. Розетта была не очень высоким худым ребенком, на бледном лице красовалась россыпь веснушек, подчеркивавших яркие зеленые глаза. Темные кудрявые волосы было невозможно уложить, поэтому они торчали во все стороны. Она всегда была тихой и мало разговаривала. Должно быть, все еще тосковала по сбежавшей матери. Отец ее не отличался большой эмоциональность, и от этого застенчивому ребенку становилось только хуже. Идрис как-то пытался ее задобрить и подбодрить, но все старания были тщетны.       — Кажется, все пришли. — Юноша обвел взглядом комнату. — Наверное, можно начинать.       Учить кого-то оказалось не так просто. У Идриса уже был опыт обучения Джонатана математике и манерам, и как оказалось, эти дети были несколько сообразительнее. Юноша задумчиво пролистывал страницы учебника. Из-за недосыпа и пережитого волнения мысли путались. Закрыв книгу, Идрис сладко зевнул и потянулся. Он уже собирался отправиться домой на обед, но мечты о вкусном супе и дневном сне прервал стук в дверь. На пороге стоял седой, но крепкий старик. За ухо он держал зареванного Гвеннета.       — Вот привел, извиняйся. Кто тебя тупицу, еще учить будет?       — У него учиться не буду! Лучше в канаве нищим помру! — Продолжал возмущаться мальчик.       — Я приношу свои извинения. Я слышал вы получили свои шрамы, когда защищали Север, я не достаточно хорошо воспитал своего внука, он не научился должным образом проявлять уважение.       — Что вы, это всего лишь слухи. Я и на войне-то никогда не был. — Смутился Идрис.                    Старик лишь категорично покачал головой, потеребил густой ус и протянул три длинных прута. — Мальчик должен учиться. Я завтра силком его притащу, если понадобиться. А коли не слушается, бейте.       — Это что, розги?        Лицо Идриса вытянулось. Порка была не самым гуманным способом воспитания, зато самым действенным. Порой, даже любящая Лотта могла всыпать пару ударов слишком разбушевавшемуся сыну. Рука у нее была не тяжелая, кажется, даже синяков не оставалось, зато к своим пяти годам, мальчик был настоящим образцовым воспитанным и вежливым ребенком.       — Я таким не занимаюсь. Образование это не необходимость, это благо, которое есть далеко не у всех. Пусть приходит в класс, сам выбирает себе книгу и занятие. Все равно все эти учебники не мои. Они принадлежат господину Уильяму и я лишь временная замена, пока он на войне.       Кое как отделавшись от назойливой парочки, Идрис вернулся в дом. Скинув сапоги и шубу, он прошел к простенькому дивану и тут же упал на него, обнимая подушку. В небольшую гостиную заглянул Джонатан. Между ней и кухней двери не было, поэтому комнатка очень хорошо просматривалась. Да и в целом трудно было не заслышать шумный приход Идриса.       — Валяешься посреди дня? На тебя не похоже. Как все прошло?       — Я уже скучаю по Уильяму. Ну какой из меня учитель?       — Очень даже неплохой. Ты ведь обучал господских детей и очень хорошо справлялся. — Джонатан присел рядом, поглаживая Идриса по плечу.       Юноша прикрыл глаза с большим удобством устраиваясь на мягких коленях Джонатана. От вампира пахло сдобным тестом и корицей. Идрис чуть ли не мурчал от осознания своего счастья. Он ведь все еще не понимал, почему такие простые, казалось бы, вещи приносят столько удовольствия.

***

      Джонатан дернул ухом, за стеной послышался хруст снега, почти сразу последовал стук в дверь. Чтобы не тревожить Идриса, вампир пошел открывать дверь самостоятельно. Юноша не особо слушал, с кем и о чем говорил Джонатан, все звуки заглушал треск пламени в камине. По какой-то причине после уроков он сильно уставал и предпочитал следующий час-полтора дремать на диване подле камина. Вампир же вернулся несколько растерянным и опустил на стол записную книжку.       — Приходила Розетта. Сказала, ты забыл что-то важное, передала тебе записную книгу, а я успел передать ей пирожок. Странная девочка, она напоминает мне старого знакомого...       Идрис поднялся с дивана и внимательно взглянул на записи, то были важные пометки с материалом, который он должен был подготовить к завтрашнему занятию. — Уильям говорил, что она и до пропажи матери была тихоней. Теперь еще и ее отец пропал, Розетта совсем говорить перестала. Я ведь тебе рассказывал, она постоянно ошивалась возле школы, то убраться ей захотелось, то еще что-то. Я думал, что у Лотты ей станет лучше, но она продолжает торчать в классе.       Идрис продолжал с мрачным видом изучать пометки, но кажется, мысли его были направлены в совсем другое русло. Еще до отъезда Уильяма, юноша слышал про странное семейство, живущее на опушке леса. Мать пропала еще до его появления в деревне, отец был охотником, много времени проводил в лесу и с местными общался неохотно, впрочем, как и маленькая Розетта, чье поведение и внешний вид вызывали у Идриса беспокойство. Ранее он уже пытался обратить внимание местных на данную проблему, но даже Джонатан советовал забыть про это. Вампир был старше и мудрее, наученный горьким опытом, он считал, что в чужие дела лучше не лезть, без веской на то причины.       Отец девочки пропал около недели назад. Спустя два дня его отсутствия, Розетта забеспокоилась и сама пришла к старейшинам с новостью. Почти тут же начались поиски и несколько умелых охотников ушли в лес. Сердобольная Лотта предложила приютить Розетту на время. Оставлять маленького ребенка одного возле леса было опасно, а в доме Лотты гостям были всегда рады.       — Дети это сложно. — Наконец произнес Джонатан. Надо было как-то развеять эту тяжелую тишину.       — Ты бы хотел одного или двух?       — Тебе рано об этом думать. — Усмехнулся он.       — Лотта ведь в этом возрасте уже родила, как и почти все местные...       — Хватит, почему ты все время пытаешься придумать причину по которой я могу тебя бросить?       Идрис замолчал и опустил глаза в пол. Ему стало стыдно за очередной поток своих несуразных мыслей и идей. Джонатан вновь оказался прав. Возможно, он знал Идриса уж слишком хорошо и читал его как открытую книгу. Не желая продолжать очередной бессмысленный разговор, Джонатан вернулся на кухню. В последнее время он чувствовал себя раздраженным. Между ними словно вырастала стена недопонимания и недосказанности. Юноша сохранял в себе привычки и ценности прошлой жизни, совершенно позабыв о ней. Это путало и пугало Идриса. Порой он просыпался в ночи от невнятных кошмаров и даже не мог объяснить, что же такого страшного ему приснилось: какие-то размытые образы, кажется, вампиров. Но рядом с Джонатаном ему было спокойнее, поэтому Идрис старался всеми силами удержать возлюбленного подле себя, боясь хоть немного разочаровать его.       Время шло, но решение проблемы так и не появилось. Джонатан не мог рассказать правду, поэтому попросту обходил стороной некоторые щепетильные темы. Радость за успехи возлюбленного помогала ему не думать о плохом и дальше жить своей жизнью.       Зима потихоньку подходила к своему завершению. Перед теплыми деньками в этой местности всегда шли самые крепкие морозы. И в этот раз погода лютовала с особой силой. Добротные камины не могли толком согреть утепленные дом, что уж говорить о хиленькой деревенской школе. Однако подобная погода не отвадила местных детишек от катаний с горки.       Джонатан вместе с еще несколькими мужчинами ушел дробить лед в колодце, поскольку тот промерз на сквозь. Поэтому Идрису приходилось нелегко. Он сидел возле камина, закутавшись в три пледа. Казалось, еще немного и по дому можно будет в шубе ходить. Юноша потянулся за дровами, чтобы подкинуть их в огонь, но с ужасом осознал, что они закончились.       Чуть ли не плача от досады и ненависти к холоду, Идрис все же оделся и вышел во двор. Возле курятника как раз валялись огромные пни. Колка дров помогла немного согреться. Собрав их в охапку, Идрис уже собирался вернуться в дом. Стоило ему развернуться, как прямо перед носом возникла молчаливая фигура Лотты. От неожиданности юноша выронил дрова и отпрянул в сторону.       — Ты меня напугала.       — Пришла с новостями. — Женщина сняла меховой капюшон и обошла Идриса по кругу, осматривая его с ног до головы.       — Пропавший, мы его нашли.       — Правда? Отец Розетты нашелся? Это ведь очень хорошо.       — Мы нашли его труп. Не прикидывайся, что ты не знаешь. Идрис, следы, которые я обнаружила, ведут к тебе. Это особая магия, так что их могу видеть только я. У тебя есть минута, чтобы объясниться, пока я не позвала людей на самосуд.       Идрис тяжело вздохнул. На удивление он выглядел довольно спокойным и даже грозный вид Лотты его совершенно не пугал. — Я действительно убил его и не испытываю никаких мук совести. Неделю назад, мы с Розеттой разбирали кладовку. Я проводил ее до дома, поскольку было уже поздно, но после вернулся, чтобы передать ей забытую суму.       Юноша вдруг смолк и опустил взгляд, свою речь он начинал спокойно, но под конец сбился и сник, дальнейший рассказ давался ему с трудом, что было видно по побелевшим костяшкам пальцев. — В окно я видел, как он душил Розетту, срывал одежду. Кричал что-то про дьявольское отродье и проклятие. Я вмешался, завязалась драка. В том, что произошло нет моей вины. Я защищал ребенка. А вы еще на совете отказались лезть в это дело.       Лотта медленно опустилась на пенек и прикрыла голову руками. Эту неделю. Розетта провела с ней, девочка вела себя как обычно и даже словом не обмолвилась, хотя, судя по рассказу Идриса, отца убили у нее на глазах. Более того, женщина сама умолчала о странностях, которые наблюдались за Розеттой. Она почти не уставала, никогда не болела и обучалась всему с поразительной скоростью, здесь явно было что-то не так.       — Идем. — Лотта вдруг поднялась с пенька и, ухватив Идриса за руку, потащила прочь. — Я никому не скажу. Тело почти доели кабаны. Ты ведь так и планировал? В любом случае, без магии его и в жизни не найдут.       Судя по направлению, Идриса тащили прямо к домику на опушке леса. Юноша не понимал, что от него хотят, но послушно плелся следом. На самом деле, он и вправду испугался, что Лотта все расскажет. Да, Джонатан может и придет на помощь, даже от казни отмажет, но их мирной жизни однозначно можно будет поставить крест.       Ведьма прошла в промерзшую избу и осмотрелась. Идрис зажег пару лучин. Это был совершенно обычный небольшой домик с печкой и тремя комнатами, одной из которых была кухня, совмещенная с гостиной. Полки, заставленные книгами, были идеально чистыми. Хозяева тщательно следили за порядком.       — Что ты тут ищешь?       — Не знаю, что-нибудь подозрительное. — Лотта подошла к столу, взгляд ее упал на исписанные странными символами листы.       — И в чем же ты их подозреваешь?       — В запретном колдовстве.       — Что? — Опешил Идрис. — Не может быть, эта семья были обычными людьми. Просто очень замкнутыми и мне и Уильяму довелось пообщаться...       — Я понимаю о чем ты. Я здесь с самого рождения. Поверь, я знаю этих людей лучше тебя.       — Видимо нет, раз вы много лет допускали подобное. Это ведь не первый раз, когда Розетта подвергалась насилию.       — А ты тут давай не зарывайся. Забыл, что я владею твоим секретом?       Лотта выглядела крайне раздраженно. Идрис буквально расковырял ей душевную травму. Ведьма не могла простить ни себя, ни сельчан за такое попустительство. Глаза ее быстро бегали по строчкам, а лицо постепенно вытягивалось.       — Что? Что там?       — Значит так. Я не видела твой след в лесу, а ты не видел меня здесь.       — Мне не нравится то, в какую сторону ведет разговор. Что это за письмена? — Нахмурился Идрис.       — Древний язык ведьм, существовавший еще задолго до рождения принца Филиппа, в те времена миром еще владели вампиры.       — Ты его знаешь? Сможешь перевести?       — Все...не так просто, но думаю, я справлюсь. — Лотта почесала затылок и вновь напряженно уставилась в закорючки.       — А почему бы не отвезти все это в замок ведьм?       — Еще чего, эти напыщенные стервы только и думают, что о науке и прогрессе, им плевать на личность, человечность и прочие качества, присущие живым существам. Более того, одно слово я могу разобрать четко. Розетта.       — Так это записи о ней? Она человек?       — Да я то откуда знаю?! — Лотта стукнула кулаком по столу, а потом все же уняв злость от собственного бессилия, добавила. — Человек, она просто маленькая девочка. Но я не могу передать документ в замок, не зная, что в нем написано. Вдруг что-то действительно важное и тогда, ее заберут и больше никогда не выпустят на волю?       — А ты откуда столько знаешь, была там? — Идрис шел по узкой тропинке, иногда оборачиваясь на ведьму. Они уже собрали все интересующие ее бумаги и теперь направлялись в дом к Идрису.       — Я проходила там обучение. У меня нет сил, зато котелок варит, современные ведьмы это ценят, но...я выбрала семью. Отучилась положенные три года и решила вернуться в деревню. Мне не хотелось тратить свое время на просиживание штанов в душной лаборатории. Здесь мой дом, моя семья.       — Давай подведем итог. — Юноша остановился на перекрестке боковой и главной улицы.       — Хорошо. Если вкратце, на опушке нашей деревеньки жили поехавшие сектанты. Вначале сбежала мать, а затем и ополоумевший отец пропал без вести. Я приютила девочку, а когда пошла в дом за ее вещами нашла бессвязные записи на выдуманном языке, как свидетельство их безумия.       Идрис согласно кивнул. В этой версии его все устраивало, хотя, он не до конца понимал, зачем Лотте скрывать полученные документы. Она не обладал силой и властью, чтобы использовать эти знания в своих целях. Неужели, она действительно так боялась за возможную судьбу девочки, что не желала рисковать. Что происходило в ведьминском замке?       Юноша взглянул вслед Лотте и вернулся домой, где его уже ожидал Джонатан. Поскольку Идрис вернулся поздно, погруженный в свои думы, вампир сразу насторожился. Он помог снять шубу и вернулся в комнату.       — Где ты был?       — Мы ходили с Лоттой к тому дому, поискать улики.       — И как, нашли что-нибудь? — Джонатан снял с камина горячий чайник и наполнил две кружки ароматной жидкостью. Было довольно поздно, но вампир не мог уйти в кровать без традиционного вечернего чаепития.       — Только клочки бумаг со странными закорюками. Похоже, родители Розетты были не в себе. Вы как? Нашли тело?       Джонатан отрицательно помотал головой, и, подперев щеку рукой, уставился на свое отражение в темном окне. — Его уже могли съесть дикие животные, либо сбежал...тело? — Вампир вдруг насторожился. — Он лишь пропал без вести. Почему ты так категорично заявляешь про тело?       — А так ну, ты мороз на улице видел? К тому же в доме почти все вещи оставлены. Мало кто может выжить в таких условиях.       Ложь Идриса была молниеносной и превосходной. Ни один человек не смог бы распознать ее, но Джонатан человеком не был, более того, на службе в его обязанности входил розыск шпионов, их допрос и истребление еще до того момента, как они смогли бы кому-нибудь навредить. До этого Джонатан еще никогда не ловил Идриса на лжи, только потому, что тот всегда говорил правду. Необдуманный вздох, биение сердца, на секунду выбившееся из ритма. Идрис сам раскрыл себя, даже не заметив этого.       — Что произошло? Ты ведь знаешь. Расскажи мне.       — Я знаю не более тебя, Джонатан. — Юноша нахмурился, он продолжал стоять на своем.       — Ты мне лжешь, меня это пугает. Прошу, Идрис, разве я был хоть раз с тобой не честен?       Юноша попытался отступить, он сделал шаг назад и тут же натолкнулся спиной на стену. Джонатан нависал над ним, прижимая к бревнам. Бежать было некуда. Идрис опустил голову, набираясь сил.       — Это я убил его. — Вампир оставался молчалив и явно ждал объяснений, поэтому юноша постарался рассказать все подробности произошедшего. — ...Лотта сказала, что тело не найдут.       — Господи, Идрис, о чем ты только думал?!       — Я спасал маленького ребенка. Что теперь, пойдешь на меня доносить? — Неожиданно резкая реакция Джонатан сильно его разозлила.       — А если бы этот безумец сотворил с тобой что-то? Ты должен был позвать меня. — С ума сошел? Пока бы я добежал...а если бы мы не успели и случилась трагедия? Это ведь маленькая девочка.       — Идрис, да плевать мне на всех кроме тебя. А если бы ты пострадал?       — Что ты такое говоришь? — Юноша застыл на месте. Он не понимал, как мог добрый и благородный Джонатан выдать что-то подобное? Понятно, что ради своего возлюбленного и Идрис был готов на многое, но чтобы полностью игнорировать благополучие других...— Да ты вообще себя со стороны слышишь?       — Прекрасно. Не надо было давать тебе эти мечи. Я забираю их и запрещаю любые тренировки. Хватит с тебя, живи мирной жизнью. Я позабочусь обо всем остальном.       — Ты не можешь мне запретить. Я не твой ребенок и не твоя собственность.       Идрис бросился на перерез Джонатану в угол, где лежали мечи, однако вампир оказался куда быстрее. Одной рукой он отодвинул Идриса, а второй вытащил мечи с полки. Запрятав их в чулан, Джонатан запер дверь, а ключ запрятал к себе в карман. Он не дал Идрису и возможности возразить.       — Ты не помнишь и не понимаешь всей ситуации, я действую ради твоего блага.       — Я взрослый и свободный человек. Ты не можешь так со мной поступить!       — А я твой муж и хозяин этого дома! Понадобиться, я тебя запру для твоей же безопасности.       Джонатан замолк, он быстро осознал, что перегнул палку. Узнав, что Идрис подверг себя пусть и малейшей, но опасности, вампир не на шутку испугался. Он думал, что эта деревушка мирное место и решил не ограничивать или как-то сильно контролировать Идриса, однако, даже мысль о том, что юноше пришлось столкнуться с опасностью, приводила Джонатана в ужас и не важно, был ли это дикий кабан или же простой безумный крестьянин. Для обученного война, которым Идрис оставался и по сей день, это были не соперники, но Джонатан справедливо видел в них угрозу.       Юноша сорвался с места. Он в мгновении ока поднялся по лестнице на второй этаж и заперся в своей старой комнате. Идрис боялся, что Джонатан осудит его за убийство человека, но возлюбленный вновь выдал реакцию, которую он и предвидеть не мог, Идрис все еще не понимал, что происходит в голове его возлюбленного.       — Ты ведь понимаешь, что у меня есть ключи от всех дверей в этом доме?       Джонатан присел на пол, облокачиваясь о стену спиной. Слышимость здесь была хорошая, поэтому голос его звучал четко и ясно. Идрис снял мокрую от слез повязку и утер ей лицо.       — Ты не посмеешь войти без разрешения.       — Прости меня.       Джонатан обхватил колени руками, ему было невыносимо больно от осознания того, что он наговорил и как поступил, возможно, физическая боль притупила бы моральную. Однозначно, если бы Идрис как следует влепил ему по голове, на душе стало бы гораздо легче.       — Когда решишься выйти, можешь бить меня сколько захочешь. Я это заслужил. Мне нет оправдания, но все же выслушай. Во время пожара, ты кинулся в огонь, чтобы спасти господ. Только днем я прибыл на пепелище. Хотел захоронить твое тело. Ты не представляешь, что я чувствовал в тот момент. Если бы не мои родители, я бы последовал за тобой.       Голос Джонатана дрожал, с каждым словом ему становилось все тяжелее, пока наконец, вампир не расплакался, прикрывая глаза рукой. Ему не хотелось чтобы внешний мир увидел его слезы. — Я быстро расчистил завалы подвала, нашел тебя и вначале не поверил, думал, мне показалось, думал, что это галюцинации страдающего сознаний, но ты дышал. Я еле различал редкий, тихий стук твоего сердца. Тогда я поклялся, что буду тебя защищать, что тебе больше не придется страдать. А в итоге, вновь причиняю боль. Идрис, мне крышу сносит, стоит подумать о том, что ты в опасности. Я больше не переживу если с тобой что-то случиться. Прости меня пожалуйста.       Джонатан наконец смолк и прислонился головой к стене. Он собирался караулить Идриса всю ночь напролет, но этого не потребовалось. Дверь тихо скрипнула и юноша вышел в коридор.       — Мне наверное следовало быть более сдержанным.       — Нет, ты все верно сказал. — Джонатан приобнял прижавшегося к нему юношу и уткнулся носом в копну черных волос. — Я прошел через войны, видел много смертей и я понимаю, тебе может нравится фехтование, но я не хочу чтобы ты брал оружие в руки, оно еще никому не принесло счастья.       — Ты не будешь осуждать меня за убийство?       — Это было бы ужасно лицемерно, да и я бы поступил так же. Я просто очень боюсь за тебя. Прошу, не трогай никакого оружия.       — Чем же мне тогда заниматься? — Идрис сдался. Он никогда особо не хотел возражать Джонатану и всегда соглашался с его решениями. Юноша сам не особо понимал, почему поступок возлюбленного его так разозлил. Ну запретил и ладно, он ведь и в лес одному ходить запрещал и на поле в полдень. Почему же он так разозлился сейчас, Идрис не понимал.       — Ты ведь очень любишь читать, поедем в город, я куплю тебе книги какие захочешь. Раньше у тебя не было ни времени, ни возможности. А хочешь, купим тебе флейту? У тебя неплохо получалось.       Джонатан несколько оживился. Он хотел хоть немножко задобрить Идриса подарками, сделать все, чтобы тот позабыл о своей любви к фехтованию. Вампир понимал, что страх его не логичен, но так же понимал, что Идрис бесстрашный и благородный человек, не обделенный рациональным мышлением. Он не бросится бездумно на помощь, если у него не будет при себе оружия, а в качестве самообороны подойдет и простой нож. К тому же, какая опасность может быть в этом медвежьем углу?       — Ничего не хочу. Дочитаю то, что есть.       Джонатан опустил голову, ему было ужасно стыдно. Он обидел Идриса и сделал это уже не в первый раз, так чем он лучше бывших господ? А ведь сам Идрис раз за разом прощал ему любые ошибки, любую грубость.       — Я тебя не достоин. Прости, прости, прости. — Вампир вновь всхлипнул, тычась носом в плечо.       — Опять завел свою шарманку? Я ведь тебе жизнью обязан. — Идрис усмехнулся. Джонатан казался таким огромным и сильным, но каким же он на самом деле был ранимым вампиром, это противоречие часто забавляло Идриса. Он верил в искренность его намерений, поэтому, готов был простить любые прегрешения.