Во мгле ночной

      Телега тряслась на неровных кочках лесной чащи. Большинство выживших располагались в импровизированной деревянной клетке. Идриса же в целях безопасности держали отдельно. Его как следует заковали в цепи так, что пошевелиться лишний раз было невозможно. Раны его наспех перевязали, но судя по всему, они были не столь серьезные.       В пути небольшой караван был около дня и остановился на привал только ночью. Поскольку Идрис лежал в тележке, прикованный к какому-то тяжелому сундуку, чтобы достать провиант, его скинули на на землю и привязали к дереву. Боль от падения быстро забылась. Все мысли были заняты прошедшей трагедией. Идрис раз за разом прокручивал события битвы в голове. Если бы он не отпустил Джонатана, все было бы по другому. Возлюбленный обещал его защищать и наверняка смог бы это сделать. Смог бы защитить и всю деревню. Ну а сейчас, судя по словам разбойников, тело его валялось где-то в придорожной канаве.       —Ты смотри, на вид симпатичный. — Незнакомый мужчина приподнял Идриса за подбородок.       — Не обольщайся. Я когда бинтовал его, заглянул под повязку, у него лицо изуродовано.       — Ну и какая разница? Если трахать, то можно спиной повернуть. Я бы лучше девочек тех деревенских отведал, но клетку открывать строго настрого запретили.       Двое разбойников остановились подле Идриса. Послышался аппетитный запах похлебки, но он его особо не интересовал. Взгляд давно потух. Идрис не сопротивлялся. Он просто не видел смысла, поэтому покорно позволял вертеть свое лицо и даже ощупывать обоженую щеку под повязкой. Какая теперь разница что с ним будет? Чужие прикосновения не приносили ни удовольствия, ни омерзения. Пока яркая мысль, установка, не всплыла в мозгу. Раньше, только Джонатан мог касаться его тела. Никому другому это было не позволено. Никто больше не смел трогать его.       Неудачливый разбойник взвыл, переполошив весь лагерь. Длинна цепи позволила сделать один короткий рывок. Идрис слез с извивающегося под ним мужчины и сплюнул на землю откушенное ухо, после чего криво усмехнулся. Рот его был испачкан в крови.       — Поехавший! Ухо! Он откусил мне ухо! — Вопил разбойник.       По голове снова врезали чем-то тяжелым, кажется, кулаком. На крик сбежалось несколько человек. Пока Идрис получал по почкам, от одного, остальные быстро оттащили раненного товарища прочь.       — Ну и ну. Не ты ли говорил, что этот малыш перерезал около двадцати человек? Опрометчиво вот так соваться к такому зверю. — Незнакомец помахал рукой поверженному разбойнику, но тот кажется, его не слышал, продолжая сдавленно плакать от боли. Проводив раненного взглядом, он склонился к Идрису.       Незнакомец оказался молодым рыжеволосым парнем. Зеленые глаза его задорно смотрели на Идриса, что сейчас заходился отчаянным кашлем, сплевывая кровь на траву. — Какой же ты однако бойкий. Ну он сам виноват, нечего руки распускать. Тебя ведь не для этого схватили. Однако, впредь будь сдержаннее, кто знает, какие тут методы воспитания. — Дождавшись, пока Идрис придет в себя после побоев, незнакомец ухватил его за щеки, насильно разжимая рот, в который тут же воткнул какую-то тряпку и покрепче затянул узел повязки.       Импровизированный кляп явно не очень понравился Идрису, поскольку тот вновь предпринял попытку вывернуться или хотя бы пнуть столь раздражающего типа. Но тот был куда проворнее прочих и, легко усмехнувшись, пошел обратно к общему костру. Ночь Идрис не спал. Он привык к мягкой кровати и теплому одеялу, но в лесу было сыро и холодно. Под утро его вновь погрузили в повозку. Видя, как тот продрог, один из разбойников кинул ему какое-то порванное покрывало, но и этого было достаточно. Прочие жители сидели в тесной клетке и могли согреться, прижимаясь друг к другу. Путь казался ужасно долгим. Идрис не знал, куда их везут, но судя по меняющейся погоде, на север. Повязку ему снимали раз в день, чтобы покормить, а затем снова туго затягивали. Ткань приносила дискомфорт, оставляя на щеках красные следы и синяки. Прочих кормили чуть лучше. Разбойники не очень то и хотели давать много еды Идрису, чтобы у того не было сил на побег. Радовало одно: он больше не встречал того раздражающего парня. В одном Идрис был уверен: как только он освободиться, обязательно набьет эту самодовольную рожу и отобъет всю охоту пихать грязные тряпки чужакам в рот. К сожалению и эта маленькая радость вскоре оказалась ему недоступной.       Ночи становились все морознее, в Северной империи климат в целом менялся очень быстро. Для деревенских возле клеток специально развели огонь. Идриса же кинули поближе к одному из общих костров. Все же не для того, столько народу полегло, чтобы товар помер по дороге. С другой стороны, разбойники не ожидали столь сильного отпора и надеялись, что распродав всех, в том числе и Идриса по завышенной цене, смогут отбить все затраты.       — И все же, личико у него симпатичное...целая его половина.       — Да, жаль. Не был бы он уродцем, продали бы его в гарем, раз в десять дороже.       — Ну ничего, главарь знает, что с ним делать.       — И что же с ним будет? - В разговор двух разбойников вновь вклинился рыжий парень.       — Думаю, нет уверен, такого звереныша отдадут на подпольные бои, он Барону принесет кучу денег. А тот в свою очередь нас щедро отблагодарит.       — А вот и не угадал!       — Чего? Чего тут угадывать. Ты вообще кто такой? Я тебя раньше не видел. Ты помнишь его при захвате деревни? — Мужчина развернулся к соратнику. Тот глубоко задумался, а после помотал головой.       — Можете считать меня гадалкой. Сейчас я предскажу будущее. Вы ступили на земли графства Вульфстрат, здесь все и умрете. - Лучезарно ответил незнакомец.       — Ах ты!       Идрис услышал едва различимое шебуршание в кустах. Где-то сбоку мелькнула тень, за ней еще одна и еще. Ветви деревьев зашевелились, словно их колыхал ветер, вот только ночь стояла абсолютно тихая.       Откуда-то сверху стали спрыгивать люди, одетые во все черное. Разбойники, были заставленные врасплох, бросились к оружию. Однако, судя по всему, против них действовали настоящие профессионалы, не то, что простые крестьяне с вилами. Каждое их движение было отточено, а атаки скооперированы. Незнакомцы действовали куда более слаженно и организованно. Бойня длилась не так долго, многие даже не успевали понять, что происходит, как в их сердце тут же вонзался клинок. Меньше получаса прошло прежде чем стих последний крик. Все это время Идрис отчаянно брыкался, пытаясь вырваться из цепей. Чудом он избежал новых травм, увернувшись, от падавших на него тел.       Рыжеволосый незнакомец стряхнул кровь со своего меча и поклонившись, подошел к одной из фигур, скрытой плащом. Они о чем-то тихо разговаривали. Наконец, несколько странных мужчин ушли к клетке, освобождать напуганных крестьян, а парень вернулся к Идрису.       — Так не дергайся. Ключ найти тяжело, я воспользуюсь отмычкой.       Стоило ему расправиться с цепями, как Идрис сорвался с места. Быстрый удар в челюсть снес незадачливого парнишку с ног. Руки ужасно болели, особенно костяшки после удара. Идрис упал на траву, после стольких дней в цепях, ноги не слушались, но на душе появилось странное чувство удовлетворения.       — Ты какого черта дерешься?! Я же помочь хотел!       — Нехер мне обоссанные тряпки в рот пихать! — Идрис потер красные следы на щеках. Единственный глаз его пылал злобой.       — Опять дети ругаются? Ну ничего, молодость - это лишь временные недостаток.       Сзади возникла чья-то тень. Идрис и не заметил, как кто-то зашел ему за спину. На секунду стало страшно, он попытался вскочить, но ноги все еще не слушались. Однако, голос был удивительно успокаивающим и добрым.       — Кто вы, мать вашу, такие? Что вообще произошло? И где мы сейчас?       Как оказалось, голос принадлежал немолодому мужчине, однако и стариком его назвать было сложно. Это был высокий, худощавый, но крепкий мужчина. Волосы его были покрыты сединой, а в уголках глаз и губ пролегали морщины.       — Пойдем, мальчик, соберем твоих односельчан. Поговорим. Сейчас ты в графстве Вульфстрат. Того, кого ты только что ударил, зовут Илай.       — У меня так осла звали. - Пробурчал Идрис под нос, но помощь Илая принял.       Ему помогли дойти до группки односельчан и усадили на край тележки. Чувствительность постепенно возвращалась в конечности. А напуганные люди уже, пусть и с опаской, но принимали помощь от незнакомцев. Идрис насчитал пятнадцать человек и все они теперь смотрели на него с надеждой, словно чего-то ожидая. Они ведь видели все, что происходило в ночь нападения, стали свидетелями его отваги и храбрости.       — Что же нам теперь делать?       — Ну, мы не благородные рыцари, мы такие же разбойники. Только мотивы у нас другие, да и поквитаться с этой шайкой-лейкой надо было. Мы вам ничем помочь не сможем. — Старик развел руками, а после достал из поясной сумки сверток бумаги. — Здесь недалеко дорога. По ней идите на запад, в трех километрах есть городок. Отдайте этот документ чиновникам. Раненых особо нет, вам предоставят еду и кров. Потом, возможно распределят по городам, где найдется свободное местечко, либо вернетесь домой, если от него хоть что-то осталось. Здешний граф распорядился помогать таким как вы. В последнее время все рыцари ушли на войну и защищать простой народ некому.       Идрис опустил голову. Среди выживших не было его приятелей или друзей. Ему некуда было идти, больше его никто не ждал. На душе стало тоскливо, ком подступил к горлу, но Идрис сдержался, не позволяя ни одной слезинке просочиться наружу.       — А можно мне с вами остаться? Вы не похожи на плохих людей.       — О нет, нас раскусили. На самом деле мы очень плохие, ужасные. Я вот недавно бабушку через дорогу не перевел.       — Достаточно, Илай. — Старик перевел пытливый взгляд на Идриса. — Ты уверен, что готов к этому? Мы такие же разбойники.       — Нет, вы на них не похожи. Оружие, форма...слаженные атаки, словно по учебнику...       — Так ты у нас еще и грамотный.       Идрис кивнул и вновь перевел взгляд на бывших соседей. Люди были растеряны. Они в нерешительности топтались на месте. Его терзали сомнения. Нет, Идрис почти сразу понял, что разбойники, спасшие их, люди достойные и вовсе не простые грабители, коими они представились. Он сомневался, а стоит ли бросать односельчан в такой беде. Может, стоит пойти с ними и удостовериться, что больше никому ничего не грозит?       — Идрис, мальчик. Мы, вероятно, не вернемся в деревню, тем более, что от нее ничего не осталось. Никто не хочет возвращаться и смотреть на трупы некогда любимых людей. А уж до города мы спокойно доковыляем...Не знаем, как вас отблагодарить, господа, но если вы примите этого мальчика, он вас не подведет. — Высокая женщина похлопала Идриса по плечу и одобряюще ему улыбнулась.       Собрав небольшой провиант, группка людей двинулась в сторону дороги. Все они выглядели разбитыми и опечаленными. Будущее было туманным, лишенным перспектив. Идрис все же решил проводить их до опушки леса, где они и попрощались. Разбойникам как раз нужно было собрать припасы и драгоценности, оставленные после всех грабежей и налетов. Распрощавшись со всеми и, пожелав удачи на нелегкой дороге, Идрис вернулся вовремя, к уходу разбойников. Он был угрюм и молчалив. В памяти то и дело всплывали картины счастливой жизни с Джонатаном. Сердце каждый раз сжималось от невыносимой боли, но он не мог позволить себе забыть возлюбленного. Поэтому, окунуться с головой в разбойничью жизнь было не такой уж плохой идеей.       — Меня зовут Рандагнир. Я глава этих отбросов. Имя у меня длинное, поэтому все в основном кличут Стариком.       Идрис, повинуясь приглашению, присел на поваленное дерево возле костра. За этот день они проделали большой путь, но к вечеру уже добрались до лагеря, что располагался в самой чаще леса. В основном тут были палатки, но невдалеке стояли три небольших домика, укрытых ветками и листьями.       — Расскажи вначале о себе, а затем, я продолжу.       — Да нечего рассказывать. Я большую часть своей жизни не помню. Только из рассказов покойного супруга. Если честно, я даже не знаю, где научился так сражаться. Мне известно, что я прислуживал дворянину, а после попал в пожар. Три года я жил в деревушке мирной жизнью. И все, больше нет во мне ничего интересного.       Старик прищурился. Поначалу вокруг них никого не было. Однако вскоре, рядом с главарем присел еще один высокий мужчина. Черные волосы его были забраны в высокий хвост, крючковатый нос и хищный взгляд делали его похожим на орла. Идрису он показался неприятной личностью.       — Это мой помощник, Хеммиг. Жутковатый тип, но на него можно положиться. — Старик протянул большую тарелку, до краев наполненную вкусной похлебкой. Илай передал, что тебя плохо кормили. Поэтому кушай, пока я рассказываю.       Идрис колебался. Все же это было невежливо, но урчащий желудок был весьма весомым аргументом. Да и от супа шел такой пленительный аромат. Старик одобрительно кивнул, наблюдая за тем, как Идрис жадно глотает горячий бульон.       — Ты верно догадался, мы не простые разбойники, скорее наемники. Выполняем приказы местного графа, а взамен, он закрывает глаза на некоторые наши прегрешения вроде грабежей и мародерства. Скажем так, пока его войско отсутствует, мы прибираем здесь всякий мусор. До тех пор, пока не убрали нас. Ты весьма примечательный мальчик. С такой внешностью придется забыть о походах в город и пьянках в кабаках. Даю тебе последний шанс уйти, иначе придется остаться здесь и отказаться от всех благ мирной жизни.       Идрис пожал плечами. Он глядел на свое отражение в миске. Уйти и жить в городе? Ну и кем бы он стал? Чтобы дальше делал? Деревня разрушена, а значит поля вокруг нее больше не релевантны. Некому будет на них работать. Честно говоря, Идрис совсем не хотел туда возвращаться. Ему было страшно. Он боялся увидеть то, что осталось от деревни, боялся вернуться и как-то наладить прежнюю жизнь.       — Я хочу остаться с вами. — Идрис отложил пустую тарелку и зарылся лицом в ладони, потирая глаза. — “Боже, я такой трус. Вот так все бросил и сбежал.”       — В таком случае, Илай покажет тебе лагерь. Он здесь самый молодой, так что, думаю, вы поладите.       Идрис недовольно взглянул на возникшего рядом парня. Не то, чтобы Илай ему не нравился, скорее раздражал своей чрезмерной активностью и позитивным настроем. Не успев сказать и слова благодарности за вкусную похлебку, Идрис уже почуял, как его тянут за больную руку куда-то прочь.       — Отпусти! - Зашипел он, хватаясь за плечо. Страшные ожоги помимо шрамов повлияли и на связки с суставами. Плечо и нога могли отдавать резкой болью при неосторожном движении.       — Прости, прости. Не думал, что ты у нас такой хрупкий. Как же ты тренироваться будешь?       — Тренироваться?       — Ну разумеется. — Улыбнулся Илай. — Я слышал, как разбойники говорили о тебе, но они оказались теми еще дилетантами. Перебить их было не так сложно. Наше, скажем так, формирование состоит в основном из наемников и бывших солдат. Когда мы принимаем новобранцев, они проходят трехмесячный курс повышения квалификации прежде чем выйти на дело.       — Мне хватит и месяца. — Идрис достал сабли из кучи оружия и прочих ценностей, что свалили подле одной из телег. Позже их разберут и отправят по тайникам, но пока разбойники еще не успели все прибрать.       — Эй! Не бери чужое без спроса.       — Это мои сабли, мне их муж подарил.       — Были ваши, стали наши. Если хочешь что-то получить, нужно спрашивать у казначея.       — Это мои сабли, их ковали специально для меня, под мои размеры и стиль боя. — Сдавленно повторил Идрис.       — Не наводи тут свои порядки!       Илай чуть не захлебнулся от возмущения. Глядя на то, как Идрис хозяйничает, где ему не положено. С другой стороны, проку от этих сабель особо не было. Местные пользовались двуручными или одноручными мечами, характерными для Северной империи. Изогнутые клинки были изобретением юга, а конкретно эти были выполнены еще и не из самого дорого материала, поэтому продать их выгодно никак бы не получилось.       — Завтра тебе выдадут работенку. Сегодня пока отдыхай и запомни: нельзя покидать лагерь без разрешения.       Идрис согласно кивнул. Он осмотрелся по сторонам. Лагерь был довольно большой, но что-то в его конструкции смущало. Да, убежище разбойников должно быть неприметным, но в то же время надежным. А тут просто палатки, прикрытые листьями. Место явно не подходящее таким личностям.       — Чего ты тут разглядываешь?       — Неужели вы так весь год живете? Город недалеко, дорога еще ближе.       — Нет, что ты, это временное пристанище. Мы все охотились за теми разбойниками, да и прочие делишки в округе были. На зиму мы уходим на север. Так же живем в лесу, но дома там более капитальные, чтобы пережить холода. В конце сентября снег выпадет, вот и пойдем.       Идрис вновь кивнул. Он был немногословен, хотелось побыть одному, чтобы переварить события прошедших дней, но Илай все никак не желал оставлять его. Заглянув почти в каждый уголок лагеря, они наконец подошли к одному из домиков, на широком крыльце которого расположили крепкий стол. За ним сидела женщина, такая же высокая и крепкая. Не плохой тандем получался.       — Я привел новенького. Надо бы выдать все, что полагается.       — Мечи, я так понимаю, ему уже выдали? — Женщина слегка опустила потрепанные очки и строго взглянула на парочку. — У меня переучет, пусть подойдет завтра. Покрывало и шкуры должны были остаться у тебя в палатке после соседа. Одну ночь и в лохмотьях походит.       — Я не буду делить с ним палатку! — Возмутился Илай, но тут же заткнулся, стоило казначею взглянуть на него. Идрис тоже решил отмолчаться, хотя подобная идея ему так же сильно не понравилась.       — Жуткая женщина.       — Верно. — Шепнул Илай в ответ. — Бывшая нашего Старика. Единственная, кого он боится.       От ужина Идрис отказался. Он довольно плотно перекусил и решил отсидеться в сторонке, внимательно наблюдая за своим окружением. Сам не понимая каким образом, но Идрис считывал каждое их движение, голос и мимику, быстро выявляя слабые и сильные стороны. Кажется, все вокруг были действительно умелыми и опытными бойцами, не то что те, с которыми он сразился ранее.       Как бы не хотелось, но на ночь пришлось возвращаться в палатку. На удивление, внутри оказалось куда просторнее. Идрис закутался в предложенную шкуру и попытался заснуть. В какой-то момент ему это даже удалось, однако ноющая боль быстро вернула к реальности. Идрис уселся на полу и утер слезы. Ему приснился дом, огонь в очаге погас и Джонатан ушел за дровами, но так и не вернулся. Температура все падала, поврежденные конечности начинали ныть и вскоре эта боль разбудила Идриса. Под шкурами было не особо холодно, однако сквозняк шел от самой земли. После мягкой постели сложно было привыкать к таким жестким полевым условиям.       Идрис накинул на себя покрывало и, прихрамывая, вышел на улицу. Где-то в кустах шуршали дозорные. Костер неподалеку погас, но угли еще тлели. Можно было развести небольшое пламя и хоть немного отогреться. Идрис закинул пару сухих веток и уселся на пенек, обнимая свои колени.       — Почему ты не спишь? — Рядом, широко зевая, сел Илай. — Такая принцесса не привыкла к ночевкам в лесу?       — Заткнись. — Шикнул на него Идрис. — Мне просто больно, нечего было за поврежденную руку дергать.       Илай внимательно осмотрел, сидящего рядом молодого человека. Повязка на голове, сразу бросалась в глаза, а вот перемотанную руку и тем более ногу, он заметил не сразу. Да и мало ли, какие там раны. Вдруг просто шрамы от когтей дикого зверя?       — Что с тобой случилось?       — Пожар со мной случился.       — Чего ты постоянно огрызаешься? Я может помочь хотел.       — Не нужна мне твоя помощь. Ничья не нужна.       — Ну и сиди тут в темноте и одиночестве.       Илай быстро встал с пенька и исчез где-то в ночи, однако, вскоре вернулся к костру. К счастью, вода в котелке, что все еще висел над костерком, была горячей. Какое-то время парень шебуршался возле него, игнорируя недовольные взгляды Идриса.       — Возьми, это грелки. Я тоже очень мерзлячий, но привык. Прости, что дернул за руку, у тебя наверное суставы от сырости болят. — Идрис поднял недоуменный взгляд. Секунду он колебался, а после протянул руку, чтобы забрать грелки. — Ну нет, это так не работает. Нужно вернуться в палатку и как следует укутаться, чтобы тепло сохранялось. Уж поверь мне, я тоже родом из теплой страны. Знаешь как кости по осени ломит?       — Спасибо...       Илай ухватился за протянутую руку и поднял Идриса с земли. На сей раз, он действовал куда осторожнее, не желая причинить боль. Под теплой шкурой, с грелками возле больных мест было спать куда лучше. Все неприятные ощущения наконец отступили. Идрис вдруг почувствовал, как на сердце стало чуточку легче, а горе немного отступило. Может, у него получится спасти чужое счастье, раз свое не уберег?