Во мгле ночной

      Уходить подальше от сгоревшего особняка пока не хотелось. Слишком много раненых, да и нужно было собрать добычу, все перепроверить, запаковать, в общем, переделать еще тысячу мелочей. Пока все носились туда-сюда, Идрис наслаждался заслуженным отдыхом. Во всяком случае, пытался.       Перед ним на теплом плаще сидел вампиренок, одетый в расшитий серебрянными нитями костюмчик. Правый бархатный башмачок куда-то пропал. Мальчик молчал, глядел куда-то в пустоту перед собой. Он не выказывал каких-либо признаков страха или любопытства. Его большие алые глаза уставились в одну точку. Идрис несколько просчитался. Он совершенно не знал, как ухаживать за столь маленькими детьми. Вампиренок лишь изредка реагировал на вопросы в свою сторону, но так не произнес и слова. Заприметив знакомую фигуру, Идрис тут же ухватил Сигза за руку.       — Погоди, твоя помощь нужна.       — Что-то срочное? Мне по делам бежать надо.       — Он совсем ничего не ел со вчерашнего дня. Я пытался дать ему одну из ваших фляг, но он только вертит головой.       Сигз поправил волосы и склонился к мальчику. Скользнув пальцем по детской щеке, он приоткрыл рот, осматривая ряд белых зубов, среди которых уже неплохо выделялись клычки.       — Кусать уже должен. Может, перенервничал и не понимает, что ты от него хочешь. Покорми самостоятельно. — Сигз усадил мальчика на колени к Идрису. Теплый палец коснулся острого клыка, и на коже тут же проступили первые капли; ощутив вкус крови на языке, мальчик тут же принялся жадно глотать остатки. — Когда я потерял маму, моя сводная сестра меня так же откармливала. Освоится — будет есть сам, но что ты вообще планируешь с ним делать? Мы по полгода живем в палатках.       — Понимаю, но не могу его бросить, чувствую себя виноватым. Я убил его родителей у него на глазах, ладно Барон, но та девушка выглядела слишком молодой, не старше лет двадцати. Кто это вообще такая? Я не нашел про нее ни одной записи.       — Она… — Сигз нахмурился. — Первородный вампир, такая же, как и этот малыш, а все остальное тебе знать не нужно.       — Что здесь вообще происходит? Слишком много тайн, не находишь?       Сигз напрягся и поспешил убраться подальше. Идрис начинал по праву злиться, а попадать ему под горячую руку никогда не хотелось. Прикинувшись занятым, вампир быстро исчез среди палаток и дыма костров. Идрис закутал вампиренка обратно в плащ и усадил на бревно подле себя. Только он хотел выдохнуть спокойно, как из-за спины раздался старческий голос.       — Ты все же решил на полставки нянькой устроиться, как дела?       Идрис подскочил на месте: Рандагнир часто любил появляться неожиданно.       — Господин, вы меня напугали.       — Правда? Польщен, тебя напугать трудно. Рассказывай давай. — Старик уселся рядом на бревно.       — Прошло чуть больше суток, но мне почему-то кажется, что с детьми я сидел всю жизнь. Жалко, он обувь потерял, пустил бы его побегать.       — Авось что-нибудь и найдем на развалинах. Я вот зачем пришел, у меня к тебе дело есть.       — Еще одно? — Идриса словно передернуло.       — Знаешь, я рад, что доверил тебе вести атаку, ты показал прекрасные лидерские качества. Однако, Сигз старше и опытнее, он проявил себя, как достойный предводитель, и вот думаю, когда я отойду от дел, назначить его новым главой. Ты ведь не обидишься?       — Я? Что вы. Я бы и не посмел претендовать на это место, Сигз прекрасный кандидат.       — Вот и славно, надеюсь, ты не против впоследствии быть его помощником.       — Меня подобное более чем устраивает, — улыбнулся Идрис.       Старик улыбнулся в ответ. Эти двое казались неплохой командой. Несмотря на внешне спокойного и даже довольного Идриса, Рандагнир ощущал, какое напряжение исходит от этого человека. Он жаждал ответов, которые старик просто не мог ему дать. Рано или поздно им предстоял серьезный разговор, повезло, что этот маленький вампиреныш хоть немного занимал мысли Идриса, иначе неприятностей от него можно было бы ожидать куда раньше.       Выйдя за пределы лагеря, старик кратко кивнул ожидавшему его Хеммигу. Откуда-то из-за деревьев показался Илай и еще пара особо умелых наемников. Путь был довльно близкий: всего час вдоль лесной реки, и вот они уже у небольшой заросшей проселочной дороги. Рандагнир присел на пенек, собираясь отдохнуть, но из-за поворота показалась карета. Тихо выругавшись, старик привстал, убрал трубку за пазуху и отряхнул одежду, чтобы выглядеть более прилично перед благородными гостями.       Карета, сопровождаемая стражниками в дорогих доспехах, остановилась, дверь отворилась, и на землю аккуратно спрыгнул высокий молодой юноша. Утонченное лицо, усыпанное веснушками, обрамляли черные волнистые волосы. Выглядел он довольно уставшим, должно быть, работал без продыху. Юноша был очень худым, а под яркими зелеными глазами залегли не менее яркие синяки. Поправив шубу на тощих плечах, он протянул Рандагниру увесистый мешок.       — Мне кажется, здесь больше оговоренной суммы.       — Я еще немного и от себя добавил. В знак благодарности за вашу работу. По запросу я также доставил мешок с одеждой и еще парочкой мелочей для первой необходимости. Можете сказать, что сейчас с рабами того поместья?       — Полагаю, все живы, мы дали им возможность бежать, кто-то уже ушел, кто-то пока остается в лагере и приходит в себя.       — Я рад, — юноша улыбнулся, но радость его была недолгой.       Рандагнир продолжил:       — У меня тоже вопрос о работниках поместья. Мы ожидали увидеть там сотни две вооруженных разбойников, работающих на Барона. Но вместо этого нашли только кучку вшивых вампиров, зато разбойников мы обнаружили неподалеку в заброшенной древней мельнице, вернее кучу трупов, валяющихся друг на друге. Что там происходило? Что прятал этот Барон?       — Простите, но даже если вы будете меня пытать, я не выдам тайн господина, поскольку я их просто не знаю. Барон был личностью сомнительной, мелочный и очень жестокий. Его мотивы мне тоже не известны. Вы обезглавили крупную сеть нелегальных работорговцев. Это главное.       — Настоящий слуга семьи Вульфстрат. У тебя впереди большое будущее, — съязвил старик.       Юноша оставался вежлив, словно не замечая насмешливого тона собеседника.       — Благодарю за ваши добрые слова. На этом наше сотрудничество подходит к концу, прошу, больше не ждите от господина поблажек и не нарушайте закон.       — Это что получается, мы опять враги?       — В зависимости от ситуации, — юноша обернулся, уже стоя на облучке кареты. — Старший наследник, господин Ромул ожидает одного из ваших лазутчиков, пришлите его, как будет возможность.       Старик тяжело вздохнул, глядя вслед уезжающей карете, и потихоньку двинулся обратно. Илай тут же подхватил мешок с золотом. Еще двое взяли оставшийся груз. Встреча прошла куда спокойнее, чем ожидалось, и заказчик остался доволен, а вот что делать дальше, было загадкой.       Рядом с Идрисом плюхнулся небольшой мешочек. Удивленно взглянув на Рандагнира, он поспешил открыть его. Внутри оказалось немного детской одежды и горстка золотых монет.       — Ты заслужил.       — Спасибо, — Идрис улыбнулся.       Вампиренок был одет и обут, вот только не спешил бежать играть на траве. Кажется, его вообще ничего не волновало. Мягкие шитые игрушки валялись рядом и совсем не привлекали внимания. Идрис задумчиво почесал подбородок. Ему доводилось иметь дело с детьми, не все они казались абсолютно психически здоровыми, учитывая их страсть к созданию всевозможных ожерелий из дохлых насекомых и сушеных лягушек (с другой стороны, в глухой деревушке особо развлечений и не было), но этот вампиренок вел себя совсем странно. Он не говорил, не играл, почти никуда не отпускал Идриса и начинал тихонько плакать, если оставался один.       — Сигз! Ты мой спаситель, помоги еще немного.       Вампир глубоко вдохнул. Он старался избегать эту парочку, поскольку не считал себя достаточно компетентным в вопросах, касающихся воспитания детей, да и прочих дел было предостаточно. Выбора не было. Отложив увесистый сундук, Сигз подошел к Идрису.       — Что у вас стряслось?       — Да ничего особенного. Прости, что отвлекаю, но мне больше не к кому обратиться за советом, я доверяю только тебе.       Вампир немного покраснел, по какой-то причине эти слова его тронули.       — Так, а чем помочь-то?       — Малыш сытый и чистый, ему явно тепло и комфортно, но он по-прежнему ничего не говорит, даже на игрушки не смотрит.       Сигз поднял тряпичную куклу и критично осмотрел ее, после чего взглянул на малыша. Вампиренок по-прежнему сидел на накидке возле бревна и апатично водил коготком по шершавой коре.       — На его глазах такой ад творился. Помню себя в его возрасте, у меня умерла матушка и я лет до шести молчал, потому что не видел смысла говорить. Успокоится, оклемается, ты ему лучше игрушки из дерева вырежи, чтобы зубы чесать.       — Надо попробовать, боже, что бы я без тебя делал? Спасибо.              Идрис благодарно улыбнулся, что заставило Сигза несколько напрячься, он ведь впервые видел товарища таким мягким и добрым. В основном тот ходил хмурый и постоянно ворчал, либо огрызался на каждую мелочь.       Посадив вампиренка подле себя, Идрис принялся методично вырезать из кусочка полена подобие медведя. Иногда он поглядывал на мальчика, поведение которого совсем не менялось. Немного поразмыслив, Идрис решил дать ему еще время, чтобы освоиться с новой жизнью.       Спустя полчаса была готова первая фигурка, изображавшая медвежонка, получилось довольно недурно, а самое главное, похоже. Вручив игрушку в руки мальчика, Идрис хотел было вернуться к работе над второй фигуркой, но его внимание привлекло поведение вампиренка. Тот какое-то время внимательно осматривал медведя, а после запихнул его в рот, пронзая острыми клыками древесину, словно игла прошивает толстую бумагу. Подарок ему явно пришелся по вкусу.       — Чем вы тут занимаетесь?       Уже вечерело, Идрис начинал устанавливать шатер, краем глаза поглядывая за мальчиком, но тот сидел в окружении своих деревянных фигурок и явно никуда не собирался сбегать. Голос Илая привлек его внимание, и вампиренок поднял голову, глядя снизу вверх на подошедшего молодого человека.       — Ты как раз вовремя. Приглядишь за ним? Я слышал, что Сильван очнулся, хотел его навестить.       — Конечно, ступай, мы тут разберемся. Ну какой милашка, — Илай подсел ближе к мальчику, чтобы потягать за щечки, но был тут же за шкирку оттащен в сторону.       — Не трогай его, он и так со странностями, напугаешь еще больше, кто знает, что может произойти? Ставь палатку.       — Раскомандовался тут, — пробубнил Илай, но товарища послушал.       Импровизированный госпиталь находился под навесом, представлявшим собой несколько накрепко скрепленных балок, укрытых шатровой тканью, внутри на подстилках лежали раненые, между которых носилась Летиция. Сильван лежал в дальнем углу и дремал. Половина лица и шея его были перебинтованы. Ожоги были не самые легкие, но и не такие критичные, как у Идриса. Заслышав приближение друга, Сильван открыл глаз.       — Давно не виделись.       — Как ты себя чувсвтуешь?       — Как кошка в рот насрала.       Идрис усмехнулся и приподнял голову, чтобы дать Сильвану немного воды.       — Знакомое ощущение.       — В меня влили какую-то странную жидкость, я не то, что боли, я ног не чувствую. Глянь, они вообще у меня там есть?       — Не переживай ты так, жить будешь, бегать и прыгать тоже. Внутренние ткани не задеты.       — Мы теперь совсем как братья, — Сильван постарался улыбнуться, движения ему давались с трудом.       — Рад, что ты остаешься оптимистом. Я полгода в зеркало смотреться не мог.       Сильван вдруг резко погрустнел и уставился куда-то вверх.       — Я переживаю: у меня есть знакомый, а что, если он не захочет меня видеть, когда узнает, какой я уродец?       — Значит, это плохой знакомый и он тебе не нужен. Джонатан за мной утки выносил и ничего, жили потом счастливо. Если тот человек решит уйти, это будет к лучшему.       — Прости, я тебя обидел. Ты не уродец, — Сильван вдруг понял, что его слова о своей внешности могут ранить друга.       — А раз я не такое страшилище, значит, и ты тот еще симпатяжка. Отдыхай. Чтобы через две недели был на ногах.       Идрис помог другу допить остатки воды, укрыл его пледом и вышел из палатки. Уже на улице его улыбка испарилась, заменяясь грустью. Неподалеку стояла лохань с водой, в которой отражались первые вечерние звезды. Идрис приподнял маску, глядя на свое отражение. Столько лет прошло, а он все не мог принять своего уродства. Вранье Сильвану давалось ему крайне тяжело. Он ведь в действительности считал себя чудовищем, но продолжал лицемерно подбадривать друга.       Холодало, и, не желая продолжать самокопания, Идрис побрел обратно к палатке. Илай как раз все подготовил и закинул побольше дров в костер. Вещи были аккуратно разложены по тюкам и стояли возле входа в палатку. Сабли, которыми Идрис так дорожил, блестели чистотой.       — Я принес нам еды с общего стола. Боялся, что ты задержишься и тебе не достанется порции, — Илай протянул другу тарелку с дымящимся мясом.       — Ты что, оставил мальчика одного?       — Успокойся, курица-наседка, он был со мной.       Идрис сухо поблагодарил друга за еду и уселся на пенек, недовольно поглядывая на него. Ужин прошел тихо в основном потому, что оба очень устали. Лагерь должен был стоять на месте еще неделю, поскольку нужно было стабилизировать состояние тяжелораненых. А следовательно, освободившееся время можно было потратить на отдых.       — Мы пойдем умоемся перед сном. Ты сможешь тут немного прибраться?       — А с каких это пор ты стал таким чистюлей? — съехидничал Илай. — Обычно, пока повязки вонять не начнут, ты их не меняешь.       — Ой, заткнись, пока не врезал.       Идрис поднял мальчика на руки и быстрым шагом направился прочь. Малыш зевал, засыпая на ходу, и даже холодная вода из лесного ручья не придала ему бодрости. Обратно Идрис уже возвращался со спящим на руках ребенком.       — Надо бы его в центр положить. С боков дует.       Илай задумчиво взглянул на друга, почесал затылок и кивнул. Палатка была расчитана на троих взрослых, так что маленький вампиренок много места не занимал и внутри было достаточно пространства. Идрис снял верхнюю одежду и залез внутрь, помогая Илаю расправлять многочисленные покрывала. Наконец все улеглись. Лагерь потихоньку затихал, звуки гулянки постепенно исчезали, уставшие люди разбредались по своим палаткам.       — Знаешь, он ведь нам своего имени не сказал, записей никаких нет, — Идрис прижал мальчика к себе, поскольку тот начал беспокойно ворочаться во сне.       — Давай назовем его как-нибудь. Начнет говорить, скажет настоящее имя.       — Какое же имя ему дать?              — Какое-нибудь подходящее.       — Подходящее? Он ведь очень красивый ребенок, и имя ему нужно красивое, — Идрис задумчиво перебирал пальцами пряди золотых волос. — Лей, звучит… нежно.       — Хорошее имя. Тебе и вправду не помешает чуток нежности в жизни.       Илай подло захихикал. Он чувствовал желание друга прямо сейчас втащить ему по носу, но Идрис не мог этого сделать, поскольку боялся потревожить малыша. Наконец, спустя столько времени, у него появилась возможность подкалывать друга и не получать за это по лицу.       Идрис остыл довольно быстро, он ведь никогда особо и не сердился на Илая за его шутки. Просто таков был их стиль общения. В палатке, даже несмотря на холодную северную ночь, было тепло и спокойно. Оба быстро провалились в сон.