Во мгле ночной

      Проснувшись утром, Идрис все никак не мог заставить себя открыть единственный глаз. Утро выдалось прохладным, а внутри палатки было так тепло и хорошо, что из-под кипы одеял вылезать не хотелось. Потянувшись и сладко зевнув, он нащупал подле себя вампиренка. Мальчик давно проснулся и все это время внимательно смотрел на Идриса.       — Доброе утро. Проголодался?       Тот совсем легко кивнул и принялся потихоньку пробивать себе путь наружу. Сняв покрывала, Идрис первым делом накинул на мальчика теплую одежду, а после оделся и обулся сам.       — Сначала следует умыться. Поищем щетку для твоих клычков.       Сонный малыш казался ужасно милым. Его хотелось потискать да потаскать на руках, однако Идрис переборол это странное желание, чтобы не пугать ребенка чрезмерной заботой. Опустившись на колени, он поправил завязки на теплых ботиночках и, взяв мальчика за руку, неспешно повел к ручью, у которого их уже ожидал Илай.       — Дошли наконец. Вы выглядели такими уставшими, решил вас не будить.       — И тебе доброе утро. Ты же вроде ранен был, как себя чувствуешь?       — Царапина, швы наложили, забинтовали и ладно, а дальше настойка в помощь.       Идрис осторожно спустился к самой кромке и, зачерпнув холодной воды, протер лицо мальчика. Тот сморщился и фыркнул, но больше ничего не сказал, а взгляд его вновь стал безучастным.       — Ты уже рассказал ему? — Илай опустил пустую флягу в ручей.       — О чем?       — О новом имени.       — Ах, совсем забыл, — Идрис повернулся к мальчику; даже стоя на коленях, он был значительно выше, поэтому пришлось еще немного пригнуться. — Ты ведь не сказал нам своего имени, поэтому мы решили назвать тебя Лей. Тебе нравится?       Вампиренок кивнул, опустил голову и принялся ковырять землю носком ботинка. Начинало складываться такое впечатление, что даже малейшее общение с людьми его утомляло. К новым жизненным условиям нужно было привыкать, поэтому, невзирая на легкое сопротивление со стороны Лея, его за руку отвели к общему костру. Такое скопление народа пугало, взрослые были слишком большие и громкие. Он их не знал, обилие запахов и шумов напрягало, сбивало с толку, заставляло голову кружиться.       Лей замер, он осознал, что его руку никто не держит, а вокруг ни одного известного ему человека. Среди аппетитных запахов баранины и свинины, смрада железа и крови проступил тонкий приятный аромат. Лей повертел головой и со всех ног помчался в его направлении, врезаясь в знакомое теплое человеческое тело.       Идрис чуть не выронил тарелку с едой, хватая мальчика за плечо и прижимая к себе.       — Я просил тебя оставаться на месте, возле общего котла толкучка, ты мог пострадать. Испугался?       Лей промолчал, сильнее зарывшись носом в складки шерстяной кофты. Несмотря на все произошедшее несколько дней назад, он не ощущал от этого человека никакой угрозы, лишь доброту и спокойствие. Сильные руки вдруг оторвали мальчика от земли, и он удивленно осмотрелся по сторонам, хватаясь за чужой ворот, чтобы не слететь. Идрис уселся за длинный дубовый стол. Каждый раз подобная мебель возникала в их лагере чуть ли не из воздуха, кто был тот умелец, что мог за столь короткое время найти подходящие доски и сколотить добротный стол, так и оставалось загадкой. Поскольку Идрис припозднился, места было достаточно, Илай, доедавший свою порцию, тут же подвинулся, чтобы посадить мальчика между собой и другом для сохранности.       — Подожди, приятель, вначале ем я, потом — ты, — Идрис взглянул в огромные голодные глаза и тяжело вздохнул. Усадив Лея на колени, он протянул тому флягу; мальчик повел носом и отвернулся, даже руку кусать отказался, пришлось вновь протыкать палец и давать кровь по капельке. — Илай, присмотришь за ним после? Мне нужно будет отойти по делам.       — Я-то присмотрю, но, может, сделаешь перерыв? Вечно ты работаешь, отдыхать тоже следует.       — Порасспрашиваю советников да загляну к Сильвану.       Илай подпер щеку рукой: его умилял Идрис, так заботящийся о миловидном вампиренке. При ребенке он себе и лишнего слова позволить не мог. Заговорщически улыбнувшись, Илай коснулся пальцами уха, поправляя непослушные темные локоны. За столь своевольное поведение он получил лишь свирепый взгляд в свою сторону. В иной ситуации он бы рисковал быть покрытым всевозможными ругательствами и, как вариант, лишиться руки. Сейчас же Идрис находился в безвыходной ситуации, он не мог громко ругаться или кидаться на друга, поскольку не желал пугать малыша у себя на руках. И Илай решил воспользоваться моментом по полной, аккуратно приглаживая взъерошенные волосы, то и дело пальцами касаясь затылка.       — Ты же понимаешь, что как только наступит ночь, я придушу тебя прямо во сне? — прошипел Идрис.       — Не сможешь, мы спим в одной палатке, разбудишь Лея, — Илай склонился к мальчику, что не выпускал чужой палец изо рта. — Ты мой маленький спаситель, ты знаешь об этом?       — Все, не лезь к нему, потом потискаетесь.       Дождавшись, пока вампиренок наестся, Идрис решил, не снимая его с коленей, сам приступить к трапезе. Остывшая каша была уже не такой вкусной, что заставляло невольно задуматься о том, как бы побыстрее приучить мальчика к самостоятельности. Спустя пару минут трапеза была закончена. Идрис встал со скамейки и тут же почувствовал, как его пальцы хватает маленькая ручка.       — Не бросаю я тебя, идем.       Лей сразу приободрился и посеменил следом. Работать и одновременно приглядывать за ребенком оказалось куда проще. Мальчик просто стоял рядом и внимательно следил за тем, что его не оставляют одного. Правда, побегать по лагерю пришлось. Идрис все же был достаточно высок, да и походка у него была быстрая, неудивительно, что уже к обеду маленький Лей был полностью измотан и засыпал на ходу, роняя голову на пенек. Прежде чем окончательно провалиться в сон, он почувствовал, как что-то теплое поднимает его над землей и куда-то несет.       Идрис замотал вампиренка в покрывало и уложил спать в палатке. Илай как раз занимался починкой арбалета неподалеку. Оставив его присматривать за малышом, Идрис со спокойной совестью ушел по делам. Как оказалось, в это обеденное время и Сильван решил вздремнуть. В лазарете было необычайно тихо, даже Летиция словно куда-то испарилась. Не решившись беспокоить друга, Идрис аккуратно приподнял его покрывало и внимательно осмотрел повреждения. К его великому облегчению, Сильван не был так серьезно ранен. Пошарив забинтованной рукой в поисках покрывала, он немного поморщился и постарался перевернуться на бок. Идрис быстро вернул одеяло на место и вышел на улицу. У него оставалось еще одно незаконченное дело: вытащить из Старика как можно больше информации.       Рандагнира он нашел в импровизированном кресле, состоящим из кучи непригодных покрывал, сваленных на пне возле поваленного дерева. Старик дремал, видимо, после обеда это стало некой традицией, однако на самом деле накануне целую ночь вместе с казначеем они потратили на расчет сокровищ, их распределение и планирование дальнейших финансов.       Заслышав шаги, Рандагнир приоткрыл глаза. Спал он всегда чутко. А дотошного Идриса Старик желал видеть меньше всего, поскольку еще не придумал для него хорошей отмазки.       — Господин…       — Садись, — прервал его Рандагнир. — Знаю я, зачем ты пришел.       — Ну так расскажите?       — А что рассказывать-то? Будто я сам знаю. Напросился бы к графу на аудиенцию, но где я, а где наш граф? Будет он свои руки о простых разбойников марать.       — Зачем мы сюда влезли? Был же у вас какой-то мотив так рисковать всеми нами. Деньги?       Старик достал из-за пазухи трубку и неспешно закурил.       — Граф сказал, что от этих чертей местный народ страдает. А я столько в жизни натворил… считай, грехи отмаливаю. Явно с этим Бароном что-то нечистое, мой тебе совет: не лезь в это. Мы люди маленькие, пусть благородные господа разбираются. К тому же… — Рандагнир сделал паузу, — я договорился, всю информацию, все розыскные плакаты с нашими ребятами подчистили. Никто за вами гоняться не будет, пока в новое дерьмо не встрянете. Это шанс уйти.       — Никуда я не пойду, — пробурчал Идрис. — Да и идти мне некуда.       — Сходи хоть с ребятами в кабак, повеселись. Ты ведь ничего в этой жизни не видел: огород да лес.       Идрис нахмурился. Рандагнир как всегда был прав: он ведь и забыл о своей мечте — посетить Лаис вместе с Джонатаном, но тот был мертв и смысла в этом больше не было. Несмотря на насыщенные приключения, жизнь была удивительно пресной и однообразной. Идрис потер переносицу: он начинал сомневаться в своих мотивах и поступках. Жизни людей он спас, помог осуществить мечту Старика. А что было делать дальше?       — Господин Рандагнир, вы ведь помните, сколько денег у меня отложено?       — Несколько сотен золотых. Целое небольшое состояние, можешь уточнить сумму у казначея, все подробные записи у нее.       — Тогда решено, Лей пока молчит, но кажется, он довольно сообразителен. Выращу его и отправлю в академию Лаиса, я отобрал у него жизнь благородного наследника, надо бы вернуть долг.       — Спорное утверждение, — Старик порылся в карманах, доставая какой-то пожеванный горелый шматок бумаги. Идрис внимательно осмотрел его, вчитываясь в буквы, по кусочкам собирая отрывки информации.       — Что это?       — Все, что удалось узнать в обход графа. Я ведь тоже не люблю, когда от меня скрывают информацию. Матушка этого мальчика, что ты подобрал, — первородный вампир.       — Ведь верно… почему она ничего не сделала? Могла бы размазать меня по стенке в случае чего. Они же все должны быть до безобразия сильны, о силе графа Леонстрата легенды слагают.       — Вот в этом-то и проблема. Мало того, что она была рабыней, несмотря на запрет держать первородных вампиров в рабстве, так еще и сил у нее не было.       — Как это? — Идрис удивленно взглянул на Старика.       — А я почем знаю? Ее такой создали.       — Получается, вампиры ищут способ ослабить самих себя?       — Не вампиры, люди. Ох, не лезь в это дело. Живи своей жизнью, малыша расти, раз взялся, ну а я тебе ничего не показывал, — Рандагнир похлопал Идриса по плечу и устало побрел прочь искать уединенное место, где его отдыху точно не помешают. — Совсем забыл, пока сходи к складам, там для тебя работенка имеется.       Недовольство отразилось на лице Идриса, но тут же быстро исчезло. Он ведь так старался все последние дни. Пора бы на заслуженный отдых, а его заставляют и дальше впахивать. Но приказ есть приказ, его надо исполнять. Вернулся к своей палатке Идрис только часа через три. Илай тут же помахал другу рукой, подле него на теплом покрывале сидел Лей, с интересом ковыряясь в поломанном арбалете.       — Долго же тебя не было. Тут медовых груш раздобыли, я и тебе прихватил.       — Эй, ты чего творишь? Оружие детям не игрушка, — Идрис быстро отодвинул Илая и оттащил Лея подальше от арбалета. Малыш лишь недовольно просверлил его взглядом, но вновь не издал и звука.       — Грубиян, хоть бы спасибо сказал. Да и арбалет сломан, смотри, кусок болта в затворе застрял.       — Вот именно, а если затвор сработает и этот кусок отлетит кому-нибудь в глаз?       — Тебе, в единственный здоровый, — пробубнил Илай, но тут же осознал свою ошибку. Идрис медленно опустил Лея на землю. Сабель с собой у него не было, зато подле палатки валялась длинная увесистая палка, которая так и не пригодилась при установке. — Ой, ой, — только и вымолвил он.       Спустя мгновение лагерь переполошил истошный крик. Илай перепрыгнул через стол, на лету хватая несколько горшков. Но такой отпор ни на секунду не замедлил Идриса. Отбив горшки палкой, Идрис прыгнул следом, продолжая свои попытки пробить череп обидчику. Прочие разбойники лишь смотрели вслед дерущимся, боясь вставать между ними: обычно все попытки разнять их приводили к травмам.       Скакнув к погасшему костру, Илай наконец нашел оружие. Выхватив из тлеющих углей кочергу, он рванул навстречу Идрису, блокируя его выпад.       — Пощади! Я не хотел тебя обидеть! — Вступать в ближний бой было фатальной ошибкой. Илай, пусть и был талантливым воином, но Идрису уступал. Буквально через несколько атак кочергу просто выбили из рук градом яростных ударов. Благо, на горизонте показалась знакомая фигура.       — Сигз! Спаси меня, умоляю! — Илай собрал последние силы в кулак и рванул вперед, прячась за спину друга.       Вампира резко развернуло от такого напора, но он удержался на ногах. Секунды хватило понять, что происходит. Сигз перехватил палку и с силой сжал ее, послышался хруст дерева, деревяшка разлетелась на множество щепок, но Идриса это не остановило: он вновь попытался атаковать Илая уже в обход его защитника.       — Да успокойся ты уже, — вампир вжал его в землю, не позволяя двинуться и на сантиметр. Заломанные за спину руки ужасно болели, но эта боль тонула в подступившей злобе.       — Пусти, я ему втащу!       — Что у вас произошло? В последний раз я его таким злым видел, когда ты его кофе выпил.       — Он решил поиздеваться над моим уродством.       Сигз перевел вопросительный взгляд на Илая, но тот отчаянно замахал руками.       — Вовсе нет! Я не это имел ввиду. Просто глупая шутка. Мне правда очень жаль.       Почуяв, что Идрис под ним больше не исходит отчаянной злобой, Сигз аккуратно отпустил его. Он, как и все прочие, не любил лезть в разборки этих двоих. Илай действительно был ужасным шутником, но вряд ли мог позволить себе издеваться над чьей-то внешностью.       — Правда, прости меня, — Илай протянул руку, но тут же пропустил сильный удар в лицо. Прикрыв окровавленный нос, он отчаянно выругался. — Да ну блять, за что?       — Теперь мы в расчете. Сигз, прости за беспокойство, — схватив матерящегося Илая за шкирку, Идрис потащил его прочь. — Идем, я уже успокоился.       Кто-то из присутствующих повертел пальцем у виска, Сигз же просто махнул рукой и, тяжело вздохнув, продолжил свой путь на природу, подальше от всего происходящего дерьма.       Возле палатки все так же невозмутимо сидел Лей, хотя, судя по заплаканным глазам, он все же перепугался поначалу, но сейчас был занят новым увлекательным делом: кривенько выводил буквы прутиком на земле.       — Прости, малыш, перепугался? — Идрис присел рядом, поглаживая мальчика по голове. — Больше я от тебя сбегать не буду.       — Смотри, а он, оказывается, умный. — Илай приложил повязку к носу и присел рядом. На земле были криво выведены два слова: «мама» и «папа».       — Ты ведь знаешь буквы? Можешь написать свое имя?       Мальчик кивнул и начал работу. Буквы давались ему несколько тяжело, но уже через минуту на земле была выведена надпись, «Лей».       — Нет, настоящее, то, которое тебе дали родители.       Ответа не последовало. Мальчик лишь пожал плечами и, кажется, совсем потерял интерес к буквам. Идрис тяжело вздохнул, облокачиваясь спиной о поваленное бревно. Лицо его вдруг скривилось от неприятных ощущений. Сегодня он явно перестарался.       — Что случилось? Где болит? — Илай присел рядом. Кровь перестала идти, но его нос слегка опух.       — Кажется, потянул плечо, пока тебя убить пытался.       Бурчания друга лишь вновь позабавили Илая. Поднявшись с места, он уселся за спину Идриса, внимательно ощупывая каждый миллиметр его кожи. Найдя, как ему казалось, нужную точку, он принялся массировать больное плечо. Ни возмущений, ни даже привычного бурчания не последовало. Идрис сидел смирно, молча принимая помощь друга. На самом деле, ему было стыдно за свой недавний поступок: он обещал приглядывать за ребенком, а в итоге поддался гневу, оставив его без присмотра. Вряд ли бы в лагере Лею что-то угрожало, но совесть продолжала мучать Идриса. Ведь, помимо всего прочего, он сорвался на друга и чуть не убил его, а всему виной было состояние Сильвана. Ожоги не нанесли существенного вреда внутренним органам, но, по словам Летиции, должны были оставить серьезные шрамы.       — Совсем забыл тебе сказать. Старик ведь разрешил нам покутить, пока мы новых делов не натворили. Вот я думаю, вернемся в лагерь и отправлюсь в город, нажрусь как следует.       — Предлагаешь мне пойти с тобой? — Идрис повернул голову, чтобы лучше видеть Илая.       — А почему нет?       — Мы можем съездить в город, пройтись по базару, все равно кое-какие вещи нужны, но пить я с тобой не буду. Лея мне на кого оставить?       — На… Летицию или казначея нашего. Они же девушки, наверное, умеют с детьми возиться.       Идрис удивленно поднял бровь. — Ты серьезно? Летиция его скорее на опыты пустит, а казначей точно стопку золотых запросит, если не меньше. Не думал, что у тебя такое стереотипное мышление.       — Я вырос в другом обществе. У нас были другие порядки. Родившая женщина почиталась как богиня, дарующая жизнь.       — А если кто-то не хотел детей?       — Их можно было сдать в храм. Я вот, например, там и вырос. Однако, мало кто так поступал, поскольку детей у нас было принято заводить в любви. К тому же матери, воспитывающей ребенка, полагались привилегии.       — Ума не приложу, а чего же ты тогда бежал из этого райского местечка? — Идрис поднял Лея с земли и усадил на колени, как того требовал вампиренок. Он устал копаться в земле и теперь вытирал запачканные ручонки о брюки своего нового воспитателя. — Надо бы его и манерам поучить…       — Говорю же, скука смертная. Я ни секунды не пожалел о содеянном.       — Думаю, ты прав. Не хочу жалеть о том, что что-то пропустил. Кутить, значит… — Идрис взглянул на малыша. — У нас достаточно ответственных людей, может, кто и согласится приглядеть, но ты особо на мою компанию не рассчитывай.