Во мгле ночной

      — И чем это все в итоге закончилось?       — Давайте об этом в другой раз. Мне больно вспоминать события прошлого, да и ваш брат явно не в состоянии слушать дальше, — Эмин кивнул в сторону Рэма, вокруг которого уже образовалась гора из использованных платочков.       — Бедный, тебе столько пришлось пережить, — шмыгнул он носом и поспешил прижаться к мужчине. — Но теперь все будет хорошо. Я обещаю, мы о тебе позаботимся.       — Я вам верю, вы — господа хорошие. Но мне бы следовало поспать. Заря занимается.       — Об этом не беспокойся. Можешь спать до обеда, — Ромул встал из-за стола, убирая грязные чашки из под чая в тазик. — Я полью помидоры и розы вместо тебя.       — Да… ну хорошо. Вы знаете сколь…?       — Конечно я знаю. Иди уже.       Эмин решил не злить господина. Тот по какой-то причине выглядел слишком раздраженно. Даже Рэм заметил, насколько испортилось настроение у брата. Он в целом весь рассказ слушал с мрачным выражением лица. А под конец все стало еще хуже.       Ромул винил себя во всем случившемся. Если бы он все же полез в огонь, то смог бы спасти Эмина, нет, даже раньше, если бы он не был так жесток по отношению к любимому, тот наверняка согласился бы бежать вместе. От боли, что бушевала внутри, хотелось выть. Ромул веретлся в своей кровати какое-то время. Он не собирался спать, просто хотелось полежать в тишине и перевести дух. Прозвучали первые петухи, и солнце заглянуло в окно. Ромул скинул с себя одеяло и витеивато выругался. Он не хотел никого видеть, не хотел вылезать из своего мрачного убежища, но обещание надо исполнять, поэтому, вооружившись лейкой, Ромул вышел в сад. Шум ветра вдруг заставил его кое-что осознать. Вампир осмотрелся. Вокруг него цвел прекрасный сад, на молодых яблоньках уже начинали зреть плоды, яркие цветы испускали дивный аромат. Все это было сделано Эмином. Маленький садик казался Ромулу прекраснее, чем оранжерея в замке отца, созданная лучшими садовниками, нет, этот сад на самом деле был вершиной мастерства, лучше него для Ромула садов больше не существовало.       Закончив полив, вампир уселся в тени груши и прикрыл глаза. Ему было очень больно. На теле ни было ни раны. Болело сердце. Ромул стукнулся головой о грушу, пытаясь перевести мысли в другое русло.       — Дерево разве виновато? — тепло улыбнулся Эмин.       Вампир поднял на него свои красные глаза и уткнулся лицом в колени. После рассказанного ему еще меньше хотелось разрешать себе касаться любимого человка. Он был этого не достоин. Так еще и опозорился, разведя нюни, как маленький.       — Я полил твои помидоры.       — Спасибо, господин, благодаря вам я смог выспаться после тяжелой ночи.       — Не благодари меня. Я лишь отрабатываю долг.       Вампир подскочил с места, стоило Эмину только протянуть руку, чтобы помочь ему подняться. Мужчина сделал неловкий шаг вперед, Ромул отступил. Ему показалось это смешным. Строгий благородный господин сейчас выглядел очень забавно, пытаясь держать дистанцию, пока Эмин делал короткие, почти незаметные шаги навстречу.       — Ты издеваешься? Я понимаю, я это заслужил, но не таким же способом мне мстить.       — Вовсе нет, я просто хотел вас развеселить. — Эмин вновь улыбнулся, в очередной раз терпеливо протягивая руку. Он не помнил, почему когда-то давно обиделся на этого господина и почему должен продолжать обижаться. Наверное, даже если бы он помнил, то скорее всего уже простил.       Ромул коснулся широкой шершавой ладони и тут же почувствовал, как к нему прижимается что-то теплое. Эмин выглядел довольно крупно даже на фоне вампира, но стоило ему оказаться рядом, как сразу была видна разница в росте. Мужчина был чуть ли не на полторы головы ниже.       — Знаете, вы очень выросли.       — А ты нисколечки не изменился. — Ромул положил руку на щеку Эмина, аккуратно касаясь повязки на глазу. — Все так же прекрасен.       — К сожалению, в сохраненных воспоминаниях я у зеркала не крутился.       — Ты же видел свой портрет.       — Да, но он был написан вашей рукой. Портрет это лишь то, каким видели меня вы… Давайте лучше поговорим о настоящем, — Эмин заметил, как Ромулу становилось все тоскливее, и поспешил сменить тему, но молодой человек его опередил.       — Я чую, кто-то пришел. Должно быть, нанятые горничные.       — Я их встречу, пока ваш брат спит, у меня есть пара минут свободного времени.       Эмин решительно последовал за Ромулом. Ему тоже было интересно посмотреть на новых людей, в последние года он так отвык от вольной жизни. Не все работники и рабы покойного барона ему нравились, и на протяжении многих лет приходилось терпеть одни и те же неприятные рожи. Оставалось еще около полугода до отъезда в главный замок. Не то чтобы Эмин очень ждал этого события, но присущая ему жажда приключений все же брала верх. Наконец, можно было честно себе признаться в том, что он проживал не свою жизнь и по праву заслуживал намного большего. Хотя в душе все еще таились сомнения.       Приоткрыв дверь, Эмин несколько отшатнулся. Перед ним стояло две девушки близняшки весьма жуткой наружности. Личики у них были миловидными, да и ростом они оказались ниже, чем обычные вампиры, должно быть, родились они людьми. А вот что действительно настораживало, это выражение лиц. На губах застыли доброжетальные улыбки, а вот в глазах явно читалось что-то иное.       — Девочки, здравствуйте, — Ромул радостно поприветствовал их. — Проходите в мой кабинет, можете заварить себе чай, чтобы отдохнуть с дороги.       — И мы рады вас приветствовать, — вампирши изящно поклонились и уверенно прошли внутрь, словно они уже работали здесь годами.       — Ты их не бойся, — Ромул повернулся к Эмину, стоило горничным скрыться в глубине коридора.       — Они тоже слуги семьи Аскель? Я слышал, там много жутковатых дам работают.       — Нормальная у матушки прислуга, — Ромул картинно надулся. — Но это мои личные служанки, вернее сказать, подчиненные, и семья о них не знает.       — Вы их обратили? — у Эмина тут же мелькнула догадка.       — Да, и родители будут в ярости, если узнают. Поэтому я храню их тайну, а они будут хранить твою, пока не придет время.       — Похоже, пока я отсутствовал, у вас была бурная молодость.       Ромул покраснел и быстро отвернулся. Улыбка Эмина каждый раз словно ножом пронзала его сердце. Иногда он просто смущался, иногда испытывал настоящую боль, вспоминая, что именно он натворил многие годы назад. В один момент Ромулу казалось, что за столько лет мучений и лишений он заслужил прощение, но сейчас он четко осознал, что даже если Эмин все вспоминт и простит его, сам себя он не простит никогда.       Время приближалось к обеду. Эмин все же был вынужден согласиться, что гораздо приятнее, когда прислуживают тебе, а не ты. Все, что ему оставалось делать, это ухаживать за садом, тренироваться и продолжать усердно учиться. Новые горничные Ясмин и Жасмин хоть и нагоняли жути, с работой справлялись куда быстрее. Они словно тени носились по особняку, прибирая пыль и отчищая ковры. Эмин был готов поклясться, как видел одну из них, ползущую по потолку. Рэма вот они вообще не смущали, ему было только в радость завести новых подруг. Ромул же в это время взялся за работу, оставляя младшего брата маяться от безделия.       — Я и не думал, что ничего не делать — это так скучно, — Рэм расположился на кресле, свисая вниз головой.       — Могу подыскать вам работу в саду. Там как раз грядку вскопать нужно, — Эмин перелистнул страницу учебника.       — Ну нет, не хочу в земле копаться, я ведь только маникюр сделал.       — Вообще-то это я вам его сделал.       — Знаешь, по твоему виду ты скорее пилочкой убьешь кого-нибудь, нежели когтям правильную форму придашь.       — Меня подруга научила. Она долго болела, мне пришлось за ней ухаживать.       — Все еще оплакиваешь ее погибель? — Рэм наконец уселся как следует и печально взглянул на Эмина.       — Много моих близких погибли, со временем я научился их отпускать, — вздохнул мужчина, погруженный в свои думы.       — У меня идея!       Эмин не успел ничего спросить или уточнить, Рэм просто пулей вылетел в коридор, оставляя его на едине с книгами. Раньше ему казалось, что только младший из братьев такой хаотичный, но это было больше похоже на семейную черту. Ромул буквально полчаса назад степенно сидел в своем кабинете, но стоило Эмину заикнуться о Сильване, как тот подскочил с места и умчался куда-то далеко. Не желая забивать голову делами, которые его не касаются, мужчина вернулся к расчетам: он где-то допустил ошибку и теперь пытался найти чертов потерявшийся минус.       — Готово! — спустя час раздался задорный возглас.       Эмин резко дернулся, прикрывая голову руками. Опрокинулась чернильница, и бумагу залило краской. Тихо выругавшись, мужчина развернулся и недовольно взглянул на испорченную работу. Он наконец решил задачу, над которой сидел почти весь день, но труд его оказался напрасен.       — Прости, я забыл, какой ты дерганный, — Рэм осторожно погладил Эмина по плечу.       Человек, прожившую мирную жизнь, никогда не будет реагировать так ярко. Каждый раз подобное поведение заставляло сердце сжиматься от непонятной боли. Рэм хотел бы расспросить Эмина о том, что с ним произошло, но не мог набраться мужества. Память возвращалась к нему куда быстрее ожидаемого, всплывали целые эпизоды и истории, маленькие детали и мгновения.       — Пойдем со мной, — наконец сказал он.       Эмин тяжело вздохнул и поднялся с кресла. Все равно весь лист придется переписывать, решение он запомнил, вернется к нему позже, а вот Рэма лишний раз расстраивать не хотелось. Молодой вампир заметно оживился и, взяв мужчину за руку, повел по коридорам, остановившись у одной из дверей. Эмин скептически взгянул на уже сияющего от счастья Рэма.       — Ванна? Вы намекаете на то, что я грязный?       — Ну какая ты бука, нет, конечно. Это для расслабления, я бы устроил тебе целый банный день, но я знаю, какой ты недотрога, — Рэм немного смутился. — Я вспомнил, когда я был маленьким, ты пользовался определёнными маслами, что тебе дарили, я всегда ощущал этот тонкий аромат. Поэтому наполнил ванну, ну и добавил кое-что от себя. Расслабишься, отдохнешь, заодно смоешь кляксу. К тому же ты ведь герцог, пора привыкать к герцогской жизни.       Эмин потер щеку: он и не заметил, как разлившиеся чернила оказались и у него на лице. Рэм отступил, оставляя мужчину наедине с горячей пенной ванной. Окна были плотно завешены шторами, но комната была неплохо освещена свечами. Сняв одежду, мужчина с наслаждением погрузился в воду и вдруг с удивлеением обнаружил, что ванна настолько большая, что в ней можно вытянуть ноги. В воздухе витал приятный аромат роз и эфирных масел.       Взгляд упал на небольшую корзинку с различными бутылечками. На душе вдруг стало невыносимо тоскливо. В их доме, где он проживал с Джонатаном, была небольшая деревянная лохань. Наверное, тогда Эмин в последний раз и принимал душистую ванну с маслами. В остальное время он довольствовался тазом или лесной рекой. Воспоминания о Джонатане повлекли за собой воспоминания и об Илае. На душе стало совсем паршиво. В итоге вместо счастливого и отдохнувшего Эмина Рэм получил угрюмого и измотанного мужчину.       — Тебе не понравилось? Давай я за тобой поухаживаю, — вампир с непониманием смотрел на наспех завязанные бинты. В какой-то момент Эмин осознал, что не выносит груз своих воспоминаний, и попытался как можно быстрее ретироваться из ванны.       — Не надо. Я сам справлюсь.       — Ты даже не использовал то масло, что я тебе оставил.       — Забылся немного, да и неловко как-то. Я отвык...       — Сядь! Это приказ, — Рэм привык, что суетится он, но не окружающие его люди. Эмин же все время их краткого диалога пытался намотать повязку на мокрые волосы и отступить в свою коморку. И все же столь грозный приказ застал его врасплох. Мужчина присел на пуфик и поднял взгляд на господина. — Нет, не здесь. Пойдем в мою комнату.       Эмин накинул полотенце на голову и прошел в хозяйскую комнату. Рэм усадил его в кресло, промокая лишнюю влагу с густых темных волос. Он понимал, что его господин хочет что-то сказать, но мнется. Вампир же достал пузырек с маслом, но отставил его подальше. Вместо этого Рэм принялся приводить волосы в порядок. Эмин лишь молча наблюдал за ним. Он позволил натереть свои руки маслом, даже ту, что была изуродована ожогом, и не возражал, когда Рэм поднес его запястье к лицу. Эмин опять подумал, что тот проголодался, и не был против покормить господина, но он лишь втянул носом воздух и опустился на пол, зарываясь лицом в теплые колени.       — Чем больше я вспоминаю, тем больше понимаю чувства брата и тем хуже мне становится на душе. Я только сейчас начинаю осознавать, как скучал по тебе. Долгое время я не понимал, почему, несмотря на наличие любящей семьи, друзей и жениха, у меня как будто была дыра в сердце. А все потому, что тебя не было рядом. Эмин, я люблю тебя. Мне без тебя было так плохо.       Мужчина замер. Он не знал, что говорить и что делать. Молодой господин был ему симпатичен, но он не мог ответить взаимностью. Он его просто не помнил и не разделял тех же эмоций от воссоединения после долгой разлуки. Да и равзе они ровня? Эмин был слишком далек от своего герцогского титула. Даже имя ему было чуждо, всю свою сознательную жизнь он прожил то рабом, то разбойником.       — Любишь? Нет, подожди, Эмин?! — в дверях показался Эдмонд. На лице его застыло изумление.       — Господин, простите, мы хотели его остановить, но он как вихрь сюда ворвался, — следом в комнату вбежали запыхавшиеся горнчиные.       — Обьяснись немедля! — Пазл в голове герцога начал складываться и явно не в пользу братьев. — Вы его все это время скрывали? Рэм! Ты хоть знаешь, чем это грозит? Это госизмена!       — А ты не смей повышать голос на моего брата, отродье, — Ромул буквально втолкнул Эдмонда в комнату, закрывая за ними дверь. Судя по грязи на обуви и листве в волосах, оба только что прибыли из леса, но раз Эдмонд был жив, они до этого момента еще не пересекались.       — Я расскажу все тетушке. Вы осознаете серьезность вашего проступка?       Рэм беспомощно взглянул на брата, ища поддержки. Он не знал, что делать, вампир открыл рот, пытаясь пролепетать что-то в свою защиту. Эдмонд был прав, со стороны это выглядело, будто семья Вульфстрат ради своей выгоды много лет укрывала еще одного претендента на Южный престол. Это действительно серьезное обвинение, способное привести к тяжелым последствиям.       — Не расскажешь, — Ромул уселся в кресло. В отличие от брата, выглядел он вполне расслабленно. — Наш отец и сам не в курсе происходящего. Мы никого не укрывали, наша встреча была случайной, я готов повторить это под присягой. Эмин еще сыграет свою роль, но сейчас, если ты расскажешь все императрице, ты подставишь весь наш род. Ты ведь не хочешь подводить Рэма? Он все еще тебе дорог, не так ли? А ежели нет, я убью тебя на месте.       Эдмонд откашлялся в кулак и взглянул на мужчину. Эмин только вышел из своего укрытия, стоило начаться всей заварушке, как он резво спрятался за гардину, в спешке наматывая чертовы бинты на голову. Дело было сделано, и теперь он вновь мог показаться на людях.       — Значит, тот раб южанин и вправду выживший герцог Аль-Фахим?       — Он не раб, он свободный человек, — Рэм встал перед Эмином, словно закрывая его от Эдмонда. — Ты зачем сюда ворвался?       — Ай черт, как надоели все эти дворцовые интриги, разбирайтесь с этим дерьмом сами, — выругался герцог: похоже, Эмин его совсем не интересовал, как и разборки с Югом в целом. Это была забота графов Вульфстрата и Леонстрата. — Я тут вообще изначально по другому поводу. Есть предположение, что его дружок помогает местным нелегальным работорговцам и водит их мимо наших дозорных.       — Вы про Сильвана? Не может такого быть. Он завязал, это не он.       — Эмин, — прервал его Ромул. — Я здесь по той же причине: боюсь, герцог прав, и мне очень не хочется с ним соглашаться, но думаю, это Сильван.