Во мгле ночной

      Ромул пребывал в восторге. В его воспоминаниях Эмин был очень терпеливым и добросердечным, но нынешним он ему нравился даже больше. Вампир просиял, еле скрывая улыбку, чем вызвал непонимание у мужчины, поэтому тут же поспешил прикрыть рот рукой.       Эмин выдохнул, возвращаясь в кровать. Он и сам был немного рад найти новую цель в жизни. Простое существование без идеи, без смысла его удручало, раньше он жил ради Лея, потом ради друзей. Сейчас же он ощущал себя потерянным, перспектива вернуть себе герцогство и править им под руководством Севера казалась слишком далекой и нереальной. А вот избавиться от бывшего хозяина и отомстить было вполне возможно.

***

      Мужчина осмотрелся. Обстановка показалась ему болезненно знакомой: матрас в углу маленькой комнаты, камин, от жара которого становилось слишком некомфортно. Эмин с ужасом оглядел старую комнату и нащупал на шее громоздкий ошейник. Мужчина попытался вскочить на ноги, но что-то мешало.       Страх достиг своего пика. Эмин открыл глаза. Сквозь приоткрытые шторы в комнату проникали первые солнечные лучи. Он вновь попытался встать, но что-то мешало. Мужчина повертел головой. С двух сторон его, словно два осьминога, облепили бартья. Рэм, почуяв шевеление, наконец проснулся и с беспокойством взглянул на Эмина. Чтобы не будить страшего из братьев, мужчина попытался тихонько выползти и из его объятий, но чуткий Ромул тут же быстро проснулся, ощутив, как тепло любимого человека быстро ускользает.        — Так вот для чего вы мне такую большую кровать выделили.       Братья переглянулись. Их гениальный план был раскрыт. На маленькой кровати в комнате прислуги едва могли разместиться два человека. Стоять в очереди и ругаться за место подле Эмина им не хотелось, поэтому Ромул и предложил подыскать для него спальню с большой кроватью, чтобы места хватило всем.       — Господа, — мужчина сонно потер глаз, — покиньте, пожалуйста, комнату, сейчас раннее утро, я очень хочу спать, а в ваших обьятиях слишком жарко.       Эмин еще что-то проворчал и укутался в кокон шелкового одеяла, не позволяя кому-либо прикасаться к себе. Ромул недовольно взглянул на Рэма: он ведь это место занял первый, а теперь из-за наглости младшего брата был вынужден покинуть любимого человека.       На сей раз проснулся Эмин ближе к полудню, чувствовал он себя разбито. Хотя бы братья выполнили его просьбу, покинув комнату. Добредя до зеркала, мужчина осмотрел себя. Всего одна мимолетная встреча с Бернардом, а он уже состарился лет на пять, что в его возрасте было цифрой критичной. Кое-как взяв себя в руки, Эмин заколол отросшие волосы на затылке и, приодевшись, вышел в коридоры, которые уже наполнились знакомым терпким ароматом.       На кухне хозяйничал Рэм, он расскладывал горячие булочки по тарелкам, чтобы те остыли, Ромул читал газету, попивая кофе. Картина была немного необычной, поскольку, как правило, братья настаивали на правильном сбалансированном завтраке, и на утро Эмин получал питательные, но не сильно изысканные каши.       — Мы решили тебя немного порадовать и загладить вину, — Ромул тут же ответил на повисший в воздухе вопрос.       — А вы в чем-то провинились?       — Мы нарушили твои личные границы, тебе ведь наверняка стало неприятно, когда мы без разрешения забрались в кровать. — Рэм достал из печи последнюю порцию булочек и обтер руки о передник.       Эмин немного завис. Неприятно? Ему однозначно было жарко, но в краткий момент пробуждения, разве ему было противно находиться в объятиях господ? Мужчина как-то стушевался, на щеках его проступил румянец. А спустя мгновение пришло осознание: потрогав лицо, Эмин понял, что не надел повязку, но бежать сломя голову обратно в спальню было неприлично, да и похоже, что он перестал стесняться своего уродства. Во всяком случае, показываясь перед братьями в таком виде, он не испытывал дискомфорта.       — Господа, мне было приятно находиться в вашей компании, просто очень жарко, на дворе лето, да и к тому же разве прилично двум благородным господам ночевать в кровати раба?       — Эмин, не начинай, мы уже сто раз это обсудили, — Ромул отложил газету. — Ты не раб, ты герцог и наш дорогой возлюбленный воспитатель.       — Вы меня расхвалили.       Пока мужчина расплывался в улыбке и принимал от господина кофе, острое ухо Рэма учуяло гостей на пороге. Молодой вампир никого не ожидал и уже успел тихо выругаться, предполагая, что это может быть Эдмонд или еще какие неприятные визитеры. Однако на пороге его встретила запуганная девчушка в кружевной шляпке. Рэм завис: он не знал, кто она и что забыла на пороге его дома.       Незнакомка, заглянув за плечо молодого вампира, тут же вскрикнула «Идрис!» Мужчина, вышедший в хол поглядеть на гостя из праздного любопытства, тут же вздрогнул и обернулся на источник шума.       — Юная госпожа…       — Идрис, я была в поместье, там незнакомцы! Отца нет, Бернарда нет, никого нет! Что происходит? — сбивчиво проговорила девушка, из последних сил пытаясь не разрыдаться.       — Тише-тише, прошу вас.       Мужчина растерялся. Он печально уставился на юную вампиршу. Руки его осторожно обвили хрупкую талию. Спрятав госпожу в своих объятиях, Эмин легко кивнул братьям, чтобы они подготовили место для гостьи и по возможности крепчайший ромашковый чай.       — Госпожа Мари, пройдемте.       — Нет! Расскажи, что случилось. Я не получила ни денег, ни письма от отца. Я напугана и не понимаю, что происходит. Почему в моем доме посторонние?       Понимая, что Эмин не справляется, братья, не сговариваясь, тут же окружили гостью. Они уже начали подозревать, что больше прочих виноваты в данной ситуации. — Миледи, присядьте, разговор будет трудным, — Ромул протянул Мари платок, а после подал руку, приглашая пройти в гостиную.       Девушку потряхивало, она то и дело утирала слезы кружевной салфеточкой, ожидая ответов на все свои вопросы. Рэм сидел рядом, пытаясь выдавить из себя хоть сколько-нибудь стящие слова поддержки. Ромул ходил взад-вперед по комнате. Эмин поставил на стол наскоро заваренный чай и присел с другой стороны от юной гостьи.       — Господа, позвольте представить вам леди Мари, дочь барона Штроттенберга… ныне покойного, — последние слова Эмин еле выдавил и тут же осекся.       — Покойного?! — девушка подскочила на месте, но тут же осела обратно на диван. Рэм ожидал куда более буйной реакции и уже готовился безуспешно утешать убитую горем Мари, но та сидела тихо, лишь слезы градом катились по румяным щечкам. — Папа… а как же я? Что же мне теперь делать? За что его?..       — Ваш отец был не то чтобы… — Ромул остановился, видя, как Эмин легко мотнул головой. Последнее, что хотелось бы слышать убитой горем дочери, это каким на самом деле был ее отец.       — А Энн?       — Мертва, госпожа.       — И она? Что… что тут произошло, пока меня не было?       Ромул оставался непроницаемым: как старший наследник знатного рода, он был обязан держать лицо перед своим баронством, но стоило Эмину заговорить еще раз, как вампир вздрогнул. О покойном бароне мужчина отзывался спокойно и абсолютно безразлично, но стоило ему вспомнить о некой Энн, как в голосе зазвучала нестерпимая боль.       — Все это слишком сложно, — Ромул откашлялся в кулак. — Миледи, нам необходимо обратиться к новому мэру, он должен помочь прояснить ситуацию. Прошу, выпейте хоть немного чаю, успокойтесь.       — Я осталась без отца, без дома, без друзей, без всего! О каком чае вы говорите?! — Ромул не успел ответить, мимо него тут же пролетела чашка, а следом и фарфоровый чайничек, разбившиеся вдребезги о стену. Эмин вздрогнул. Он узнавал прежнюю госпожу. Та бесспорно была настоящей дворянкой: скромной, воспитанной и элегантной, но вместе с тем слегка избалованной. Вела она себя всегда сдержанно и достойно, но стоило ситуации принимать неожиданный оборот, как Мари показывала настоящий характер.       — Госпожа, прошу, не ломайте хозяйские сервизы. Я сейчас же запрягу коня, чтобы добраться до ратуши.       — Не смей воспитывать меня, Идрис. Может, уже не отцовский, но ты все еще раб.       Мужчина склонил голову: он не смел возражать Мари, и не из-за статуса, а скорее из-за чувства вины. В конце концов, она всегда была с ним добра, а он вот так отплатил ей, уничтожив все, что было дорого.       — Ей на вид лет шестнадцать-семнадцать. Боже, неужели в ее возрасте я вел себя так же? — Ромул взглянул на брата. Тот молча закивал.       Эмин тем временем спешно оседлал одного из коней, отдыхавшего в конюшне, и помог Мари элегантно усесться верхом. Понимая, что мужчина пешком за ней плестись будет очень долго, девушка чуть подвинулась, позволяя ему сесть сзади.       Боль и смятение немного стихли, когда сильные руки взяли поводья.       — Прямо как в детстве, когда ты учил меня ездить верхом, — Мари утерла вновь выступившие слезы. Верный Идрис ей больше не принадлежал. Даже выкупить его вряд ли бы получилось. Семейное состояние было изъято, и у девушки совсем не осталось никаких сбережений.       — А я ведь просто хотел откосить от работы. Всяко лучше с доброй госпожой, чем горбом к верху на пахоте.       Эмин легко дернул поводья. На душе его было неспокойно. По прибытии к мэру вся правда тут же вскроется, и вряд ли Мари простит его за то, что он сделал. Мужчина вздохнул, направляя коня в город.       На удивление, в ратушу их пустили без вопросов, но еще более удивительно было видеть братьев в кабинете мэра. И как они так быстро? Эмин пропустил девушку вперед и, прикрыв за собой дверь, поклонился.       Мэр оказался моложавым мужчиной, немного худоватым и с идеально выбритым лицом. Короткие волнистые волосы с медным отливом торчали во все стороны. А из одежды на нем были весьма смятый костюм и шелковый халат из плотной ткани. Эмин тут же заприметил уловимое сходство между ним и Мари.       — Так эта юная девочка и есть моя племянница? — мэр выглядел весьма растерянно и взволнованно. — Ох, это все так неожиданно на меня свалилось.       Мари перевела непонимающий взгляд на Идриса: даже он знал обо всем, что здесь происходит, в отличие от нее. Неопределенность пугала, и девушка больше не могла держаться. Сморщив прекрасный носик, она была готова вот-вот вновь расплакаться. Рэм тут же замахал руками, призывая всех присесть.       — История тут весьма сложная и запутанная. Я как наследник семьи Вульфстрат непосредственно во всем замешан, поэтому возьму на себя обязательство постараться рассказать все, что знаю, и искупить вину за ошибки своей семьи.       — Мне стоит начать, — мэр встал из-за стола, кивая в сторону Рэма и Эмина. — С этими двумя господами я уже хорошо знаком, но позвольте представиться, барон Штроттенберг-старший. Для дорогих друзей можно просто Алан. Все эти земли, дом, пост мэра по наследству должны были принадлежать мне, поскольку наш отец покойному Августу — моему младшему брату не доверял. Когда время пришло, я хотел разделить все поровну, но Август оказался проворнее, я так и не понял, как остался без всего, один в изгнании.              — Госпожа Мари, ваш отец пренебрегал своей властью, нарушая закон графства Вульфстрат, мой же отец хотел решить все мирно, мне было поручено навести здесь порядок, поэтому я нашел Алана — законного наследника и вернул ему власть. В отличие от покойного барона Штроттенберга, он преданный вассал и добрый человек. Уверен, ваш дядя готов о вас позаботиться.       — Господин Рэм прав, — мужчина робко закивал. — Я не хочу никаких проблем.       — Раз вы тут все такие добренькие, почему мой отец мертв, что, мирно не получилось?! — вскрикнула Мари. — Дядя, зачем ты его убил?       — Это не я! Честно.       Алан запуганно взглянул на Эмина, что все это время старательно сливался с диваном, но, похоже, от правды ему было не убежать, поскольку теперь и Мари с надеждой смотрела на него.       — Это был я. Я убил барона.       — Почему?!       — Я хотел спасти Энн.       — Но ведь она тоже погибла!       — Ваша подруга очень сильно болела, ни лекарства, ни даже кровь местных вампиров не помогали. Если бы ваш отец согласился пожертвовать хоть немного своей крови, все было бы иначе, но он считал себя выше этого. Отдавать свою кровь какой-то рабыне было ниже его достоинства. Ее состояние тем временем все ухудшалось, поэтому я решил пойти на крайние меры. Если не удавалось вылечить Энн, можно было ее обратить. Я отдавал себе отчет в том, что ваш отец не самый сильный вампир, крови потребовалось бы много… к сожалению, я и этого не успел сделать.       — Ты лжец! — Хрупкая ладошка с силой прошлась по щеке. Но Эмин не дрогнул, он опустил голову, принимая свою вину. Да и разве изнеженная дворянка могла навредить ему? — Почему ты не сообщил? От Энн приходили лишь радостные письма. Я бы тут же вернулась из академии, помогла, спасла ее! Вы ведь были моими друзьями.       — Таков был приказ вашего отца, он просматривал всю почту.       — Отговорки! — Удар пришелся уже по второй щеке и куда более увесистый. — Ты же умный, ты бы нашел лазейку.       — Мы были рабами, наши жизни ничего не значили, а гибель не должна была омрачать судьбу господ.       — Кто тебя такому научил?! — Мари все же разрыдалась, не в силах сдерживать бушующее внутри горе.       Братья вмешиваться не решались. Да и что они могли сделать? Оттаскивать от взрослого мужчины отчаявшуюся хрупкую девушку, которая своими ударами даже синяка не оставит? Сам Эмин не одобрил бы такого поступка, а вот Алан явно не хотел продолжения разборок в его кабинете, поскольку крик стоял на всю ратушу.       — Милая Мари, прошу, успокойся, не бей этого доброго мужчину. Он этого не заслужил.       Мэр попытался вмешаться, но тут же, попав под горячую руку, схлопотал в нос, после чего робко спрятался за свое кресло. Понимая, что девушка начала выдыхаться, Эмин перехватил ее запястья, крепко прижимая к себе, чтобы та не смогла вырваться.       — Госпожа, хватит. Мне вы больно не сделаете, но себе уже успели навредить. Я не буду просить у вас прощения, поскольку его не заслуживаю, просто позвольте мне уйти.       Наконец отпустив Мари, мужчина тихо направился на выход. Брыкаться она не стала, лишь опустилась на диван, тихонько заплакав. Рэм немного завис, пытаясь проанализировать произошедшее, но тут же спохватившись, выбежал вслед за старшим братом и Эмином.       — А вы уверены, что их можно оставлять одних?       — Мари я знаю очень хорошо, она росла на моих глазах. Девочка сообразительная и добродушная, злилась она на меня, а не на господина мэра, ему плохого она ничего не сделает. Лучше пойдемте домой, я голодный.       — Честно говоря, я вообще не понимаю, что только что произошло, — Ромул нахмурился. — Какая-то максимально странная история. Что это за люди? О какой Энн вы говорили? Что с тобой вообще происходило все эти годы?       Эмин резко затормозил посреди улицы, поскольку проход загородил Ромул, нависающий над ним. Мужчина вздохнул, вторая пощечина была ощутимой и щека начинала саднить, а еще от нервов разболелась голова. Пустой желудок тоже начинал давать о себе знать.       — Мне правда нужно об этом рассказывать?       — Я беспокоюсь за тебя. После встречи с тем приказчиком ты изменился. Сразу стал таким подавленным и забитым. А сейчас наверняка взвалил на себя еще больший груз вины, от которого будешь страдать все ближайшее время.       Эмина передернуло: этот молодой господин знал его слишком хорошо. Он действительно винил себя в смерти подруги, в том, что не смог защитить Лея, помочь Илаю. Раз он не справился с простейщими вещами, как он мог быть герцогом? Как мог заслужить то чудо, что с ним происходило после встречи с Рэмом? Эмин понимал, что, раскрыв свое прошлое, сделал бы господам больно, да у него даже соврать бы не получилось.       — Мне нужно отдохнуть. Потом как-нибудь.       — Никакого тебе отдыха, пока все не расскажешь. — Ромул резко схватил мужчину за плечи, прижимая к стене. Эмин тихо ойкнул, закрывая голову руками в ожидании чего-то еще. Его трясло.       — Прекрати! Ты не видишь, что он боится тебя?       Рэм тут же подскочил к мужчине, поднимая его с земли. Люди, начинавшие толпиться вокруг, быстро поспешили по своим делам, чтобы не попасть под горячую руку благородных господ. Ромул сделал шаг вперед, но Рэм преградил ему дорогу. Понимая, что с братом ему не совладать, вампир отступил. Да и в целом сражаться Ромулу совсем не хотелось.       — Я не хотел причинить ему вред, я бы никогда этого не сделал.       — Ты уже говорил это несколько раз лет пятнадцать назад, и чем все закончилось?       — Зачем вы это делаете? — мужчина слегка отодвинул Рэма, чтобы тот не загораживал брата.       — Отец сказал, без страданий нет искупления.       — Эмин ни в чем не виноват. Да и разве он недостаточно страдал?       — Господин Рэм, ваш брат прав. Теперь мне ясны его намерения.       Вампир повертел головой, глядя то на Эмина, то на брата в попытке найти ответы, но оба молчали. Так же тихо все добрались до поместья и разбрелись по комнатам. Мужчина чувствовал себя измотанным, он упал на мягкую кровать, но сон не шел. В голову опять лезли навязчивые дурные мысли. Эмин уткнулся лицом в подушку, отгоняя их, но шелковая наволочка, касавшаяся щеки, делала только хуже. Вот он лежит здесь в мягкой постели, окруженный заботой господ, а все друзья, коих он поклялся защищать, уже гниют в земле.       Собрав остатки сил, мужчина направился вниз. В голове роилось столько мыслей, но одна звучала громче всех: «Ему никогда не стать свободным». На кухне было тихо, а в вазочке лежало несколько свежих булочек. Но аппетит куда-то пропал, и Эмин решил ограничиться горячим чаем.       На кухню робко заглянул Рэм. Он не вылезал из-за угла ровно до тех пор, пока не дождался молчаливого согласия. Вампир присел напротив за небольшой столик, но пока заговорить не решался.        — Господин, чем могу помочь?       — Прости, что нарушил твое одиночество.       — Все в порядке. Мне всегда приятна ваша компания.       — Я много думал, вспоминал наши дни вместе, когда мы только познакомились и еще ничего друг о друге не знали, думаешь, ты был бы счастлив, если бы все так и оставалось? — Рэм осторожно взял мужчину за руки, глядя на его искусанные пальцы. Эмин попытался спрятать их, но Рэм не позволил, он лишь легко коснулся пальцев губами, заставляя ранки исчезнуть.       — Господин, я…       — Только не ври мне, — печально и тихо отозвался Рэм.       — Это вряд ли. Может, местами мне было хорошо и даже весело, но в целом… это сложно объяснить. Словно весь мир для меня потерял краски. Любой исход, любое будущее кажется бесцельным. А резонных причин тому нет. Я путаюсь и не знаю, что мне делать, как себя чувствовать? Мне нравится учиться, снова держать в руках меч. Все те книги, что вы мне подарили, просто чудесные. Но какой в этом смысл? Я не знаю. Я устал и хочу уехать подальше.       — Сбежать?       — Сбежать, — согласно кивнул Эмин. — Я боюсь Бернарда. Он все еще имеет власть надо мной.       — Тогда я просто убью его. — Ромул облокотился о дверной косяк и, скрестив руки на груди, недовольно смотрел на собравшихся.       — Бернард был не самым хорошим человеком, наоборот, даже очень противным, но смерти он не заслужил.       — Так, может, все же расскажешь, что произошло? Раскрой имена всех виновных в твоем горе.       Эмин вздохнул: Ромул все никак не хотел отставать, да и Рэм, похоже, был очень заинтересован во всей этой истории. Мужчину спас стук в дверь. Воспользовавшись моментом, он тут же шмыгнул в прихожую встречать гостя. Но завидев на пороге дома Мари, молниеносно попытался ретироваться. Девушка оказалась быстрее. Она схватила мужчину за рукав, не позволяя уйти.              — Я пришла не ругаться, а попросить прощения за свое поведение. Идрис, прости, что ударила тебя. Ты этого не заслуживаешь.       — Вам не нужно извиняться. Это ведь было совсем не больно, — улыбнулся мужчина.       — Миледи, вы вернулись, — Рэм слегка поклонился.       — И вы, господа, простите меня за мое поведение. Я хотела поговорить. Я все еще убита горем и скорблю по отцу, но я не могу оставаться в неведении и хочу знать, что произошло.       Эмин тяжело вздохнул.       — Похоже, у меня совсем нет выбора. Я мог бы поведать детали своей истории, но я бы не хотел говорить плохо о покойном.       — Я поговорила с дядей, он дал мне несколько бумаг. Я, может, и легкомысленная, но не глупая. Похоже, моего отца действительно заботило только мое и его благополучие, а на остальных ему было плевать. Но еще я хочу знать о том, что случилось с моей дорогой Энн.