Во мгле ночной

      Вернеру пришлось еще какое-то время таскать мешки на своем горбу, пока Идрис совсем не поправился, зато отдохнувший мужчина работал за троих. Лей не отставал. Он успевал работать на кухне и, пока Идрис был занят, в обед тайно помогал ему с уборкой в доме Бернарда.       — Идрис, мне нужна крепкая доска, — откуда-то из-за спины выпрыгнула Энн. Мужчина отставил тяпку и, разогнувшись, встал во весь рост, утирая пот со лба подолом рубахи. Вернер работника своего кормил хорошо, а полуголодная разбойничья жизнь была позади. Сам того не замечая, Идрис набрал еще мышц, и старая рубаха стала мала. Пришлось ее перешивать; Энн была хорошей садовницей, но отвратительной швеей, и теперь на плечах красовались неказистые грубые швы.       Еще теперь Идрису было позволено бывать в господском саду, окучивать и вскапывать землю для грядок, но не более. Вернер пока не доверял ему саженцы дорогих растений. Над ними он работал вместе с Энн, потихоньку готовя девочку себе на смену.       — Зачем тебе доска?       — Мари хочет качели.       Идрис призадумался, почесал затылок и нахмурился.       — Посмотри в сарае у Вернера, я туда недавно деревянную сидушку от старой скамейки положил.       — Спасибо.       Энн потянула мужчину на себя, оставила мимолетный поцелуй на щеке и побежала к сараю. Идрис еще какое-то время поработал в саду и, взглянув на солнце, встающее в зенит, оставил тяпку в укромном месте и сам потихоньку направился к домику. По пути он хотел заглянуть на кухню, чтобы проведать Лея, но его там не оказалось. Мальчик обнаружился возле одного из маленьких сарайчиков, служивших складом.       Бернард руководил разбором скопившегося хлама. Многие вещи шли в топку, а некоторые еще могли сослужить службу. Работники вытащили старый ящик, внутри которого лежали пыльные книги; покопавшись в них, Бернард легко улыбнулся и передал несколько Лею.       — Что это? — Идрис подошел ближе.       — Мои старые учебники. Я сам по ним учился, когда был еще совсем юн, уже и забыл про них.       — И ты отдаешь их Лею?       — А кому еще? Остальные читать не умеют.       — Что нужно сказать? — мужчина легонько потянул Лея за ухо.       — Спасибо, господин приказчик, — широко улыбнулся он.       Проводив уходящего мальчика взглядом, Идрис грустно вздохнул.       — Зачем это все?       — Лей действительно очень умный, вдруг он сможет стать домовой прислугой, а не как ты батраком? Будет грустно губить такой талант.              — Вообще-то я тоже грамотен.       — Грамоту знаешь, а мозгов нет, — Бернард легко ткнул Идриса рукоятью хлыста в лоб. — Я тебе что велел делать?       — К твоему приходу подмести территорию вокруг домика.       — Так, а почему ты все еще здесь?       — Прости, через полчаса все будет готово.       Идрис поклонился, но лицо его тут же скривилось. С момента наказания прошло не так много времени, и спина не зажила полностью. Соленый пот бередил раны, доставляя мужчине большой дискомфорт. Пора было помыться и менять повязки. Идрис с этим довольно быстро освоился. Да, Лей мог бы помочь, но при виде ран на спине мужчины, скорее всего, просто бы разрыдался, поэтому Идрис не хотел его расстраивать, да и справиться он был способен сам.       Закончив с перевязкой, мужчина вышел обратно во двор подметать листву и приводить крыльцо в порядок. Потихоньку у него получилось влиться в новый ритм жизни. В основном он работал на Вернера, но утром, пару часов в обед и вечером помогал Бернарду. Приказчик сам следил за чистотой своего дома, но из-за большого количества работы не всегда успевал это делать. Иногда Идрис работал где нибудь в полях, когда рук совсем не хватало. Но близился сбор урожая, так что все рабы должны были быть задействованы.       К обеду пришел Бернард и явно не в настроении, судя по его хмурому лицу. Иногда барон давал ему непосильные задачи, а оправданий слушать не хотел. От еды мужчина отказался, упав на диван, он потер виски и приказал подать чай.       Идрис заранее поставил воду, поэтому ожидание не заняло много времени. Бернард забрал кружку и сделал глоток. Лицо его, ранее имевшее уставший вид, резко преобразилось, искажаясь мимолетной гримасой гнева. Идрис резко дернулся в сторону, мимо него пролетела посуда, врезалась в стену и разбилась вдребезги.       — Идиот. Сколько раз я говорил подавать травяной чай в деревянной кружке, а не фарфоровой?        Идрис попытался отскочить, но Бернард быстрым движением схватил его за волосы на затылке, оттягивая их назад. Мужчина выгнулся в неестественной позе и сжал руку приказчика.       — Прости, я забыл.       — Я что, многого прошу? Только правильно подавать мне чай. Я устал, хочу отдохнуть. Ты это специально, да? Решил мне насолить?       — Нет! Я случайно перепутал.       Идрис отчаянно хватался за руку Бернарда, пытаясь высвободиться, но в его состоянии и с больной спиной одолеть даже слабого вампира было трудно. Незажившие раны дали о себе знать. Идрис сдавленно вскрикнул и попытался ударить Бернарда, но тот просто отшвырнул его прочь. Ударившись о стену, мужчина упал на пол, напарываясь на осколок чашки. Раненую руку он тут же прижал к себе. Если бы Идрис еще и пол своей кровью запачкал, Бернард бы эту лужу им же и вытер.       — Бесполезное создание.       Дождавшись, когда приказчик выйдет на улицу, громко хлопнув за собой дверью, мужчина тихонько поднялся. Первым делом он перевязал порезанную ладонь, а после принялся убирать погром, устроенный Бернардом. Это ведь был не первый раз, когда деталь, даже самая маленькая, выводила приказчика из себя.       Закончив подбирать осколки, Идрис перед уходом обратно в поля заглянул в свою пристройку, чтобы переодеться в рабочую одежду. Увидеть Лея в такое время в комнате было удивительным. Мужчина подошел ближе, мальчик его даже не заметил, увлеченный своим делом.       — Что делаешь?       Лей вздрогнул. Уголек, которым он выводил цифры на поломанном столе, выпал из его рук.       — Я решил тебя немного порадовать и вернулся к учебе, пока у меня выдалась свободная минутка. Господин приказчик же передал мне учебник.       — Помочь тебе вечером с задачами?       Лей кивнул. Отряхнув руки, он последовал за Идрисом. Ему ведь велели погулять минут сорок, пока на кухне меняли столы, а время как раз подходило к концу. Доведя мальчика до рабочего места, мужчина перекинулся парой слов со знакомой поварихой и направился к брошенной грядке.       Не дойдя до нее, Идрис заслышал громкий девичий смех. Завернув за угол аллеи, усаженной молодыми кипарисами, он увидел, как на небольшом холмике под старым дубом веселились девочки. Энн смогла соорудить прочные качели из веревки и сидушку и теперь качала на них Мари.       — Хорошая работа и узлы крепкие, — улыбнулся Идрис. — Но, на мой взгляд, качели для маленькой хозяйки должны быть красивее и изящнее.       — А ты такие можешь сделать? — оживилась Энн.       — Думаю да, но вам лучше попросить плотника.       Мужчина подошел ближе, проверяя узлы на качелях. Он внимательно осмотрел крепления со всех сторон и удовлетворенно кивнул. За работой мужчина совсем не заметил, как со спины коварно подкралась Мари. Девочка чуть присела, готовясь вот-вот напрыгнуть на свою жертву.       Идрис вздрогнул, сзади раздались визг и грохот. Мужчина обернулся, удивленно наблюдая, как две девочки катаются по земле. В отличие от своей подруги, Энн была осведомлена о ранах Идриса. Тощенкая Мари вряд ли могла нанести существенный ущерб, но больно бы сделала.       — Ты чего творишь? — Мари вскочила с травы, отряхивая свое платье.       — Нельзя так на людей напрыгивать. Ты же вампирша, могла и напугать его.       — Да как? Идрис раза в два меня больше!       — Только прошу, не ссорьтесь.       Мужчина довольно быстро раскусил намерения обеих и, благодарно кивнув Энн, присел на землю, хватая девочек и усаживая их на плечи. Мари вновь вскрикнула и ухватилась за Идриса, а вот ее подруге задумка явно понравилась. На чужих плечах было видно гораздо больше.       — Хозяйка, отпустите, вы мне последний глаз выдавите.       Идрис встряхнул плечами и направился дальше по саду, намереваясь высадить девочек на разветвлении старого дуба, ствол был достаточно толстым, и девочки часто любили там сидеть. Мари все время с восторгом наблюдала, как Энн ловко карабкается по веткам и срывает яблоки с растущих вплотную молоденьких яблонь.       — Вот вы двое где, — послышалось знакомое ворчание Вернера. — От работы отлыниваете?       — Развлекаем хозяйку. Пусть девочки поиграют. Я помогу.              Идрис осторожно отпустил подружек, убедившись, что они крепко схватились за ветки, и уже было собирался идти к старику, как его вновь перехватила Энн, свесившись к самому уху.       — У тебя точно ничего не болит? — прошептала она.       — Все зажило. Не стоит беспокоиться. Присматривай за Мари.       Мужчина поправил чуть сбившуюся повязку и проследовал за Вернером. Шел тот уверенно, но затем вдруг замер на развилке и почесал затылок. Идрис встал рядом, терпеливо ожидая задания.       — Вот помнил и забыл. Чертова старость. Дай секунду сосредоточиться.       — Я видел мешки с новым удобрением, может, их перетащить?       — Нет…что-то другое, — старик еще какое-то время задумчиво поворчал, а после махнул рукой. — Ладно, займись удобрением. Ты ведь грамотный, считать и измерять умеешь?       — Ну конечно.       — Тогда проследи, чтобы новые клумбы из центральной композиции не выбивались и стояли ровно.       — Отправляете меня в баронский сад, под самые хозяйские окна? Дворецкий опять будет возмущаться и в итоге снова прогонит.       — Ты на кого работаешь? На меня или на этого малолетнего?..       — На вас.       — Вот и иди.       Получив легкий подзатыльник для ускорения, Идрис с обидой взглянул на Вернера, но в сад пошел, предварительно прихватив с собой мерную цепь. Инструмент не очень удобный, но относительно точный. Первым испытанием было пройти в дом на парадный балкон. С этой точки открывался наилучший вид на новую композицию сада.       С неким облегчением Идрис понял, что косые взгляды домовой прислуги его не особо беспокоят. Развернув чертеж, он сверил картинку с тем, что видит в реальности. На первый взгляд, они не отличались, значит, грубых ошибок не было, оставалось все проверить на месте. Идрис уже собирался мирно покинуть поместье, как путь ему преградила пожилая женщина в кружевном чепце — экономка. Стоило ей завидеть мужчину, лицо ее сразу преобразилось, она нахмурилась.       — Что ты здесь делаешь? Кто тебя пускал в особняк?       — Господин Вернер поручил мне проверить композицию.       — Ты хоть знаешь, как мои девочки тяжело работают? По утрам, когда еще солнце не встало, стирая колени, полируют пол, а ты своим появлением портишь многочасовой труд.       — Не мои проблемы. Мне сказали, я сделал, — Идрис попытался шагнуть в сторону, но экономка не отступила. — Слушайте, что вы от меня хотите?       — Совесть у тебя есть? Хоть бы помылся немного.       — Да я…       Идрис не успел разразиться гневной тирадой, их спор прервали. Бернард, заслышав, как местные горничные тихонько слетаются на место скандала, тут же последовал за ними. Мужчина осторожно тронул экономку за плечо.       — Софи, не ругайся так на моего Идриса. Он действительно очень много работает. У него нет времени каждый раз мыться при посещении дома.       — И что теперь? Бедняжка Вивьвен сегодня с рассвета натирала ступени парадной лестницы мелом, чтобы они были белоснежными, а теперь что? Приедут к хозяину гости, что они подумают?       — Что у него прекрасный сад с редчайшими цветами, — Бернард легонько подтолкнул Идриса к выходу. — Есть у меня один работник толковый, он как раз подработать хотел.       — Подработать? И что теперь, тратить деньги из хозяйского бюджета? Ну нет, у меня все подсчитано, все распределено, — продолжала настаивать женщина.       — Ну значит возьми не из домового бюджета, а из общехозяйственного. У меня тоже все подсчитано, только в отличие от тебя, еще и лишние средства остаются.       Женщина недовольно хмыкнула, но в целом такой расклад ее явно устроил. Поправив очки, она шаркающей походкой направилась дальше.       — Не сердись на нее, она старушка добрая, просто очень нервная, возраст. — Стоило Бернарду положить руку на плечо Идриса, как тот тут же съежился и попытался отойти, но приказчик не выглядел злым или раздраженным из-за того, что произошло ранее, казалось, он совсем обо всем забыл.       — Ты больше не сердишься?       — На что? — удивился Бернард.       — Я о том, что случилось в обед.       — Мы все совершаем ошибки, ну подал ты чай не в той кружке, зачем мне сердиться?       — Но ты ведь… толкнул меня в стену с такой силой. Будь на моем месте другой человек, получил бы травму.       — О чем ты? — еще больше изумился Бернард. Он остановился посреди коридора и несколько обеспокоенно уставился на мужчину. — Идрис, я был несдержан, разбил кружку, но я никогда не поднимал на тебя руку.       — Это так ты решил надо мной поиздеваться, наказание новое придумал? Ты же все это время…       — Подумай хорошенько, я тебя и пальцем не тронул. Да, брал то, что мне причитается, но я никогда тебя не бил, кроме наказания за побег.              Идрис был в смятении. Мужчина опустил взгляд в пол, усиленно теребя пальцы. Бернрад был прав, он никогда не поднимал на него руку. Это все была та проклятущая троица, с которой у Идриса были свои счеты. Мужчина вдруг взглянул на замотанное запястье.       — Нет, я поранился об осколки, потому что ты швырнул меня.       — Идрис, ты здоров? Это случилось пару часов назад, ты забыл? Я тебя напугал, ты попытался отойти и, споткнувшись об угол стола, упал, поранившись об осколки, — Бернард притянул мужчину к себе, скрывая в своих объятиях. — Прости, я плохой хозяин, я только учусь. На тебе столько работы, а ты еще не отошел от кнута. Мне стоило дать тебе отдых. Ты явно переработал.       Идрис успел лишь шумно схватить ртом воздух. Он не понимал, что происходит. Был сбит с толку. Собственная память не могла его обманывать. Порез на ладони все еще болел. Нет, это Бернард явно был болен. Это с ним было явно что-то не так. А может, нет? Полуживой Идрис ведь совсем недавно пробыл под палящим солнцем целый день, а потом всю ночь рисковал замерзнуть насмерть. Может, действительно, это с ним что-то не так?       В руках Бернарда было неприятно. Мужчина хотел выбраться из его объятий, но боялся сделать хоть одно лишнее движение, он помнил, что хозяин очень не любил, когда тот пытался уйти от прикосновений. А что, если Бернард опять разозлится? Что он будет делать? Накричит? Ударит или просто отчитает? Почему-то очень не хотелось проверять. Идрис зажмурился и спустя мгновение ощутил свободу. Бернард вложил в его руку что-то маленькое и мягкое.       — А это? — Мужчина удивленно взглянул на сверток.       — Рулетка. Мерная цепь, что ты оставил валяться возле клумбы, проржавела. Не дай бог, ты опять поцарапаешься. Возьми мою рулетку.       Идрис кивнул. С новым инструментом работа действительно шла лучше. Правда, остаток дня мужчина провел в прострации, не понимая, что происходит. Бернард вдруг стал таким заботливым и нежным, но при этом так нагло врал об обеденном происшествии. Или не врал?       Идрис вновь взглянул на забинтованную руку, в очередной раз убеждая себя, что ему не показалось и все было именно так, как он помнил. Сегодня работу удалось завершить пораньше, поскольку на горизонте опять собирались тучи. Как и учил Бернард, Идрис привел себя в порядок, надел чистую домашнюю одежду, которую приказчик выдал ему исключительно для работы в его доме. Одежда была совсем простой и состояла из черной хлопковой рубахи и таких же брюк, зато она была намного крепче и теплее тех лохмотьев, в которых он работал. Бернард не был жаден до одежды, просто надевать на тяжелые земельные работы что-то новое затеей было непрактичной.       После милой беседы с Энн и Мари настроение как-то поднялось, а все плохие события быстро забылись. Идрис уже пожарил яичницу с беконом и даже съел ее на пару с Бернардом. Ужин прошел идеально, приказчик остался доволен и теперь отдыхал на диване со вчерашней газетой в руках.       Идрис поднес запястье к носу и довольно выдохнул. От него наконец вкусно пахло, и не просто каким-то дешевым мылом, а простенькой отдушкой из лепестков роз. Все потому, что Бернард позволил ему воспользоваться своей ванной.       Тарелки и сковородки были отмыты. Идрис старался четко следовать инструкциям: тарелку смочить в тазу с чистой водой, намылить и смыть в общем тазу, а затем вновь сполоснуть чистой водой, досуха протереть полотенцем и поставить в шкаф строго на свое место.       Углубившись в мысли, мужчина не заметил, как сзади к нему подкрались. Бернард положил свою руку сверху на порезанную руку Идриса, сплетая их пальцы. Идрис напрягся, по его телу прошел ток. Приказчик продолжал: коснулся губами тыльной стороны шеи и вдохнул аромат, слушая, как быстро колотится сердце в груди человека.       Бернард никогда не действовал сразу. Он давал шанс, касаясь Идриса в разных местах, но тот все время отказывал, не принимая ухаживая, за что и бывал часто наказан. Мужчина зажмурился, ему было тошно от того, как чужие руки гуляют по его телу. Но Бернард ведь так хорошо отзывался о Лее. У Идриса возникла идея, вернее сказать, четкое понимание того, что если он будет слушаться, в ответ Бернард послушает его и, возможно даже, отпустит мальчика на учебу хотя бы в местную академию.       — Прости, ты поранился из-за меня.       Бернард снял бинт и поднес ладонь к губам. На сей раз у него хватило сил залечить порез одним лишь поцелуем. Идрис опустил голову, тело его, напряженное, как струна, вдруг обмякло. Мужчина не двигался, лишь позволял рукам гулять по его животу, талии, спускаться ниже. Но больше всего бесило то, что израненное тело с такой жаждой отвечало на мимолетные ласки.       Бернард развернул Идриса, прижимая того к кухонной тумбе. Завязки ослабли, и передник полетел на пол, за ним слетела и рубаха. Мужчина несколько смутился и отвел взгляд.       — И сдался я тебе? Калека.       — Глупости, взгляни на себя, — Бернард потянул Идриса к зеркалу, вставая сзади. Он был примерно на полголовы выше, так, что пришлось пригнуться, чтобы и лицо попало в отражение. — Ты так прекрасно сложен. Все эти мускулы, вены… твой запах, твое тепло просто сводят меня с ума.       Мужчина нехотя взглянул на себя в зеркало. Бернард словно паук обвил его руками, сжимая грудь и не позволяя двинуться хоть на сантиметр. Идрис тяжело дышал, чувствуя, как возбуждение все нарастает.       — Многие предпочитают партнера помладше, но видишь ли, я люблю ровесников, мужчин крепких и сильных. Знаешь, каково это, когда под тобой извивается столь гибкое и могучее тело?       Идрис взглотнул. Он знал это лучше всех. Ночи, проведенные с Джонатаном, навсегда отпечатались в его памяти, жаль, что сейчас они приносили только боль и горечь утраты.       — Я не опытен… в данной позиции. Я не знаю, что мне делать, — мужчина старался говорить четко, но голос его предательски дрогнул.       — Ничего, я сделаю все сам. Главное, не пинайся больше.       Бернард прикрыл за собой дверь в спальню. Ликовать было рано, он еще не добился своей цели. Идрис поддался, но это еще не означает, что в последний момент он опять не съездит кулаком в лицо. Момент был волнительный, и на лице Бернарда это читалось. Хищно облизнувшись, вампир позволил Идрису самому лечь в кровать, а после и сам прилег рядом. Он не спешил, осторожно покрывая каждый сантиметр тела поцелуями, правда, сдерживаться получалось плохо, иногда острые клыки вонзались в кожу, от чего Идрис то и дело издавал приглушенный стон, закрывая рот рукой.       Бернард хотел раздразнить свою жертву, чтобы уйти было еще тяжелее, и похоже, у него это получалось. Когда холодная рука коснулась члена в штанах, Идрис сдавленно заскулил. Брюки тут же полетели прочь. Вампир раздвинул ему ноги, длинные пальцы проскользили чуть ниже к уже возбужденному колечку мышц.       — Я чувствую твой страх. Не бойся. На сей раз больно не будет.                    Идрис прикрыл лицо руками, он был в такой позорной позе перед тем, кого так сильно презирал и ненавидел. Сдержав очередной стон, он почувствовал, как что-то холодное и скользкое проникает внутрь.       — Что ты там делаешь?       — Растягиваю тебя, — немного удивился Бернард. — Если я этого не сделаю, будет больно. Сам знаешь.       Идрис лишь раздражено фыркнул, пряча лицо в подушке. Его бесила реакция собственного тела. Этот мужчина был ему неприятен, противен, но сейчас так хотелось продолжения. Желание постепенно отравляло разум. Идрис сам не заметил, как начал ерзать, требуя большего.       — Так и будешь прятаться, не хочешь посмотреть на меня? — Мужчина лишь мотнул головой и съежился при попытке Бернарда оторвать его руки от лица. Вампир хмыкнул и устроился чуть поудобнее, головкой касаясь уже разработанных мышц. — Расслабься, иначе будет неприятно.       Идрис издал приглушенный стон и тут же закусил губу. Он почувствовал, как изнутри он постепенно начинает заполняться. Бернрад входил медленно. Он еще успеет поразвлечься, а сейчас главное не спугнуть человека, хотя сдерживаться было тяжело. Они только начали, а человек под ним уже весь изнывал, явно жаждя большего.       Не проникая полностью, Бернард вышел, но затем снова толкнулся вперед уже глубже, и так постепенно проникал все дальше, пока не вошел на всю длину. Идрис тихонько простонал, заставляя мурашки бежать по спине вампира. Толчок, еще толчок, движения ускорились. Бернард склонился ниже, пронзая шею клыками, на сей раз стон оказался громче. Идрис совсем забыл, каково это — испытывать столь приятную боль от укуса в такой особый момент. Ногами он прижал Бернарда к себе, руками обхватив его шею. Плечи и грудь постепенно покрывались засосами. Чтобы не издавать слишком громких звуков, Идрису пришлось закусить палец, но он все еще отказывался смотреть на хозяина.       — Неужели ты такой стесняшка. Ладно… — Бернард перевернул мужчину на живот и приподнял бедра. Идрис тут же уткнулся лицом в подушку. — Раз ты все равно на меня не посмотришь, сдерживаться не буду.       Одарив бедра двумя звонкими ударами с каждой стороны, Бернард вошел с новой силой, резко двигаясь внутри. Он не видел лица Идриса, но судя по глухим протяжным стонам, доносящимся из подушки, вполне мог его представить. Мужчина под ним скулил и извивался, прогибая поясницу, чтобы получить хоть немного больше. Как бы Идрис ни сдерживался, его тело требовало больше. Наконец-то он ощущал что-то приятное, что-то, что приносило удовольствие, а не сплошную боль и мучения.       — Еще, Бернард, еще… — сбивчиво прошептал мужчина.       — Что? Не понял, попроси вежливо, назови хозяином, тогда я тебя послушаю.       Для Идриса это было уж слишком. Он вновь уткнулся в подушку, крепко прижимая ее к себе. Такого рода унижения пока не входили в его планы. Бернард вдруг замедлился. Ритмичные движения стали плавными и тягучими. Этот вампир никуда не спешил, буквально доводя Идриса до исступления. Мужчина попытался двинуть бедрами, но его крепко держали за талию, не позволяя самовольничать.       — Пожалуйста, хозяин, быстрее.       Бернард поморщился.       — Ладно, идея так себе. Лучше зови по имени.       Мужчина склонился ниже, прижимаясь к сильной спине. Всем телом он ощущал, как под кожей перекатываются валики тугих мышц. Бернард ускорился, характерные хлопки разносились по всей комнате. Идрис прикусил ткань подушки. Холодная рука коснулась его разгорячённого члена. Откуда-то извне доносился сбивчивый соблазнительный шепот. Становилось слишком хорошо. Мужчина хотел противиться, но это было бесполезно. Удовольствие окружило его со всех сторон, когда вторая рука опустилась на грудь, выкручивая чувствительный сосок.       Идрис чувствовал, как член внутри него увеличивался, двигаясь все более дергано и хаотично. Стимуляция самых сокровенных мест заставляла мозг плавиться. Бернард точно знал, что нужно делать: он вновь склонился к раскрасневшемуся уху и прошептал: «Давай вместе».       Ощущения были слишком яркие. Идрис глубже зарылся лицом в подушку. Он не мог сдерживать стоны, и все, что ему оставалось, — это глушить их, прячась от пристального взгляда Бернарда, пока тот продолжал доводить его до исступления. Понимая, что рука на члене вот-вот поможет достичь пика, Идрис прогнулся, позволяя гораздо более громкому стону сорваться с губ. Разрядка словно молния пронзила тело. Мужчина вскрикнул. Руки потеряли свою силу, и он упал обратно на матрас, ощущая, как прохладная жидкость изливается ему на спину.       — Ты меня запачкал, — Бернард недовольно осмотрел свою руку и утер ее платком.       Идрис не позволил вампиру пристроиться рядом с ним и тут же поднялся, усаживаясь на кровати. Ему вообще не хотелось терять и минуты. Он сделал свое дело. Был послушным. А теперь намеревался как можно быстрее уйти отсюда.       — Куда ты бежишь? Вот так, поматросил и бросил?       — Кто кого тут матросил? — пробурчал Идрис, оглядываясь в поисках своих штанов. Сильная рука схватила его за плечо. Бернард явно не собирался так просто отпускать свою жертву. Не позволяя рабу уйти далеко, мужчина толкнул его обратно, укладывая на себя. Идрис тут же предпринял попытку вырваться, но безуспешно.       — Полежи спокойно, прекрати брыкаться.       — Сдался я тебе? Найди кого посимпатичнее.       — Ты мне симпатичен, Идрис.       — Все еще издеваешься, да?       Бернард тяжело вздохнул, поглаживая мужчину по взъерошенным волосам.       — Позволь мне немного насладиться человеческим теплом. Я слишком долго не ощущал ничего подобного.       Идрис прикрыл глаз. Сегодняшняя ночь обещала быть холодной, но Бернард предусмотрительно разжег камин. Огонь уютно потрескивал, а шерстяное одеяло неплохо согревало. Мужчина сдался под напором хозяина и теперь смирно лежал на нем, уставившись в одну точку.       — О чем мечтаешь? — Вопрос Бернарда вырвал обратно в реальность. Идрис приподнял голову и удивленно взглянул на вампира. — Ты ведь сейчас о чем-то мечтаешь. По тебе видно. Каково твое желание?       — Мое? — мужчина выдохнул и улегся обратно. — Хочу, чтобы Лей выучился и смог сам обеспечить себе достойную жизнь.       — Лей? А как же ты? Разве не мечтаешь о свободе?              — Свобода — это хорошо, но мое самое заветное желание связано с Леем.       — Почему ты так о нем печешься? Он ведь тебе даже не родной.       — Так уж случилось, но я был тем, кто лишил его всего. Поместья, родителей и теперь хочу вернуть то, что забрал.       — Какой ты благородный, — усмехнулся Бернард. — Ладно, раз ты стал таким послушным, я расскажу о своих планах. Совсем скоро, когда я выплачу свой долг барону и отложу денег на дом, я планирую съехать отсюда. А вы двое — мои рабы. Вас я заберу с собой. Лей очень умный мальчик, думаю, он сможет поступить в какое-нибудь неплохое учебное заведение.       Идрис подскочил на месте.       — Если ты поможешь Лею с учебой, я с твоего члена слезать не буду.       Бернард лишь рассмеялся.       — Мне от тебя совсем не это нужно, и не думай, что я такой благородный. Просто, если Лей будет хорошо образован, с помощью него я смогу заключить очень выгодный брачный союз. Возможно даже, получится породниться с какими-нибудь дворянами или богатыми купцами.       — Хочешь использовать его? — тон Идриса тут же сменился на более мрачный.       — Ты же сам сказал, что хочешь для него лучшей жизни. Мир таков, что ради этого приходится чем-то жертвовать.       По суровому взгляду мужчины Бернрард понял, что разговор заходит в тупик. Вампир встал с кровати и потянулся к небольшому сундуку. Откуда выудил шахматную доску. Подвинув стол ближе к кровати, мужчина принялся расставлять фигурки.       — Играл когда-нибудь?       — Да, и довольно часто, — Идрис нехотя подсел вперед. — Хочешь сыграть? Но партия может затянуться, а уже довольно поздно.       — Слышал что-нибудь про блиц? Это игра, ограниченная по времени, — Бернард приподнял пешку. — Сыграем на желание.       — Я не хочу.       — Это был не вопрос.       Идрис закатил глаз, но раз хозяин приказал, надо делать. Мужчина накинул на себя плед и подсел ближе к столу. На ход отводилось не более десяти секунд. Проследить время можно было по песочным часам, что Бернард поставил рядом. И хоть Идрис среди разбойников в шахматах всегда был лучшим, вампир оказался тяжелым соперником.       — Шах и мат, — Бернард сбил короля, вертя фигуркой перед носом Идриса. — Неплохо держался.       — Чего ты хочешь?       — Хочу, чтобы ты встал на колени, сказал, какой ты плохой мальчик, и попросил наказание.       — Издеваешься?! — Идрис вскочил с кресла, наблюдая, как Бернард, держась за живот, покатывается со смеху.       — Проигрыш есть проигрыш, надо исполнять желание.       — Ты бы мог просто приказать, зачем тебе такой окольный путь?!       — Чтобы и у тебя был шанс загадать свое желание.       Идрис нахмурился, он немного подуспокоился и медленно опустился на колени, подползая к мужчине.       — Бернард, я был плохим мальчиком, пожалуйста, накажи меня, — кое-как выдавил он.       — Господи, как хорошо-то, — мужчина закрыл лицо руками. Эти слова проникали в самое его сердце, согревая душу. Он был готов отдать все, лишь бы они звучали искренне.       — Я могу идти? — раздался раздраженный голос Идриса.       — Еще одну партию. Не хочешь реванш?       — Еще одну.       Идрис нехотя уселся на место, расставляя фигурки по доске. У него был неплохой шанс обыграть Бернарда, и упускать его было глупостью. Мужчина был настроен решительно, но несмотря на преимущество в первой половине игры, в итоге он все равно проиграл.       Идрис обреченно уронил голову на стол.       — Ну и чего ты хочешь?       — Объятий.       — Объятий? — удивился мужчина.       — Ну же, подойди.       Бернард протянул руки, Идрис подошел ближе, осторожно обнимая хозяина в ответ. Он только сейчас осознал, что впервые не отталкивает Бернарда, не хватается за него в попытках унять слезы боли, страха и обиды, а просто наслаждается теплыми объятиями.       — Я хочу еще один раунд.       — Последний, — согласился Бернард.       Вампиру грядущая победа была очевидна. Он видел и просчитывал все ходы соперника, разрушал его тактики одну за одной, но в этот раз решил уступить, оставив брешь в обороне, чем незамедлительно воспользовался Идрис. На сей раз победа была за ним.       — Ну так, каково твое желание? — Бернард вальяжно расселся в кресле.       — Не вреди Лею.       — И все?       — Никогда не вреди Лею.       — Что ты заладил? Лей, Лей. О себе подумать не хочешь? — Бернард начинал раздражаться.       — Зачем? Я в твоей власти, ты хозяин, что захочешь, то со мной и сделаешь, но Лей еще ребенок, за которого именно я несу ответственность.       — Хорошо, — Бернард тяжело вздохнул, складывая шахматную доску на место. Краем глаза он взглянул на светлеющий горизонт. — Как давно у тебя не было выходного?