Во мгле ночной

      Прошел пахотный сезон, началась и закончилась зима. Идрис наконец мог спокойно выдохнуть. Бернард был прав: работы было мало, но холода не позволяли оставаться в пристройке. Лей ночевал на кухне, а сам Идрис почти все время проводил в доме приказчика, но так и не привык к его особенностям. Жить с ним было трудно, Бернард не поднимал на мужчину руку, но всегда заставлял нервничать, реакции его были непредсказуемы. Приказчик мог простить серьезную оплошность или наказать за малейшую ошибку. Бывало, Идрис проводил до трех дней взаперти и без еды, а после наказания получал от Бернарда дорогие подарки в знак раскаяния, это и вовсе путало мужчину, загоняя все глубже в сети.       Идрис внимательно осмотрел нарядного Лея и немного отошел назад, чтобы еще раз оценить картину целиком. Мальчика по совету Бернарда наконец допустили до работы в доме, пока он был простым пажом, но выгодно отличатся на фоне своих сверстников как минимум тем, что умел читать.       Выглядел Лей пристойно: наряд отглажен, сидит идеально ровно, отросшие волосы собраны в аккуратный хвост, а на ногах красовались новые ботиночки. Мальчик взглянул на себя: разбитое зеракло делило его отражение на множество копий, но детали все равно можно было разглядеть.       — Ну постой, — Идрис остановил Лея, когда тот намеревался обнять его.                    — Что не так? Мне тебя уже и обнимать нельзя? — надулся мальчик.             — Я же весь грязный, сам запачкаешься.       Действительно, Идрис на фоне Лея сильно выделялся: в отличие от него, мужчина был одет в лохмотья, а ноги совсем почернели от земли. На дворе был самый разгар пахотного сезона. Первый урожай уже собрали, теперь поля вспахивали во второй раз, готовясь засеивать по новой. Обычно Идрис выглядел приличнее, поскольку Бернард не пускал его на порог, пока тот не приведет себя в порядок, но сейчас они оба были слишком заняты работой.       — Я сегодня весь остаток дня вплоть до заката проведу в поле, а ты веди себя смирно, слушайся экономку и старайся. Бернард обещал, что будет присматривать за тобой.       — А может, не стоит? Мне он не нравится.       — Мне он тоже не нравится, но мы от него полностью зависим. Лучше нам с тобой слушаться.       Мальчик тяжело вздохнул и потеребил ошейник. Лей сбегать не планировал, хотя у него была такая возможность. В прошлый раз ошейник ему не поменяли, и замок все так же болтался, сломать его еще раз проблем не было. Мальчик учел свои прошлые ошибки и в тайне ото всех подкармливал сторожевых псов, которые постепенно к нему привыкли и больше не кидались, а наоборот ластились, требуя ласки и корма. Без Идриса Лей уходить не собирался, а вместе бежать было почти невозможно. Мужчина обладал уж слишком яркой внешностью, да и ошейник на нем был куда крепче. Такой точно не сломать.       Как обычно проводив мальчика до одной из задних дверей особняка, Идрис направился к воротам, где собиралась вереница рабов, однако во дворе царила какая-то странная суматоха. Мужчина повертел головой, не понимая, что происходит. Неожиданно сзади его за руку схватил Вернер.       — Идем отсюда, скорее.       — Что?..       — Куда вы пошли? Я как раз искал Идриса.        Невдалеке раздался знакомый неприятный голос. Мужчина обернулся, сурово глядя на кузнеца, что возник словно из ниоткуда, и судя по его довольному лицу, явно что-то нехорошее должно было вот-вот произойти.       — Чего тебе? — угрожающе произнес Идрис.       — Разве не слышал? Прошлой ночью один из рабов все же смог сбежать. Барон пригласил местную ведьму. Будет клеймить рабов особой меткой. Это тебе не ошейник, сломаешь, все равно отследят.       — А я-то тут каким боком? Я работаю на Бернарда.       — Но это ведь он просил тебя привести.       — Я…не…       Сердце в груди быстро застучало. Идрис осмотрелся, ища Бернарда глзами, но во дворе того не было. Приказчик стоял возле кузни, следя за ходом работ. Подмастерье нагревал металлический круг с особым узором, пожилая ведьма что-то тихо шептала над ним, а затем клеймо выжигало этот узор на коже. Мужчина подошел ближе, чем вызвал улыбку на лице приказчика.       — Сам пришел, молодец.       — Бернард, это так необходимо? Я ведь не сбегу.       — Тебе лишним не будет, становись следующим. — Видя, как тот мнется на месте. Бернард вдруг со злостью схватил Идриса за плечо и, прежде чем он успел среагировать, толкнул на землю. — Этого попридержать нужно.       Мужчина не пытался вырваться, но кузнец с подмастерьем все равно крепко прижимали его к земле. Бернард приподнял ткань рубахи, позволяя ведьме самой прижечь кожу. Идрис сцепил зубы. Было больно, даже очень. Он дернулся, но рука женщины не дрогнула: должно быть, ведьма уже давно привыкла к буйным рабам и профессионально выполняла работу.       Когда все наконец закончилось, Идрис вскочил с земли. Обожженный бок ныл. А единственным желанием было взять эту раскаленную кочергу с клеймом и как следует избить ей Бернарда, а затем и его помощников.       — Ну какой же ты урод, — процедил Идрис.       Бернард, сохраняя дружелюбную улыбку, кивнул ведьме и склонился к разгневанному мужчине.       — Ты давно намордник не носил? Будешь как самая настоящая псина. Еще и на цепь посажу.       — А Лей? — услышав угрозу, Идрис тут же сделал шаг назад, унимая свою злость и перешел к более важной для него теме.       — Я ведь обещал не вредить ему. К тому же он еще ребенок, судьба его неизвестна, и портить тело не хочется.       — Я могу идти? — Идрис явно испытал облегчение.       — Сходи в сарай. В подписанных бочках лежат цепи. Достань их и принеси сюда.       Мужчина подчинился, хотя после произошедшего делать ничего не хотелось. Медленно бредя к сараю, Идрис прокручивал в голове эту ситуацию. Его переполняли злость и раздражение, которые он никак не мог выплеснуть. Необходимо было стиснуть зубы и выполнять все, что велит Бернард. Мужчина так и старался поступать, но раз за разом натыкался на жестокость со стороны приказчика. Вот зачем было прилюдно унижать его? Идрис, может и нехотя, но был готов подчиниться, подставляя себя под клеймо, однако Бернард почему-то предпочел в очередной раз показать свою власть. Решив, что выскажется хозяину позже, Идрис еще немного поворчал и попытался вытащить бочку с цепями, но бок вновь заныл. Выругавшись, мужчина вышел на улицу искать помощь.       — Исая, Джибраил! — мужчина махнул рукой старым товарищам, что как раз направлялись к воротам. — Помогите, пожалуйста.       — Давно мы как-то не пересекались. С чем помочь-то? — Джибраил взглянул на недовольного Идриса и хмыкнул. — Чего надулся-то? Опять с приказчиком поругался?       — Да если бы. Этот урод и мне клеймо выжег, болит, а еще в полях пахать заставил вместе с остальными такими же невезучими.       — Так у нас такие же, — Исая приподнял рубаху, демонстрируя уже старый шрам. — Видимо, приходили делать тем, у кого еще не было.       — Бернард просил достать цепи. Ох не нравится мне это все. Я слышал, сбежал кто-то накануне, раз он так озверел.       — Да, парень один, обычный чернорабочий…       — Так погоди, Джибраил, если мы в поля идем, нам их тоже надевать? — удивился Исая.       — Ты сам хотел молодость вспомнить, вот и накаркал.       — Это о чем вы говорите? — Идрис широко распахнул дверь, помогая выкатить старую бочку, доверху наполненную такими же старыми цепями.       — Ну это мы сейчас одним ошейником отделываемся, по нему одному беглецов отследить можно, а раньше нас всех клеймили и в цепи, чтобы не сбежали.       — Дак и ошейник тоже был, — добавил Джибраил.       Идрис их болтовню особо не слушал: он вытащил несколько кандалов из бочки и внимательно осмотрел.       — Но их нельзя носить, они ржавые и в занозах, пораниться легко.       — Вот и скажи это своему Бернарду.       — Вот и скажу! — вдруг разозлился мужчина.       — Помянем… — Исая взглянул вслед уходящему Идрису, а после перевел взгляд на Джибраила. Друзья, не сговариваясь, тут же поспешили за ним, чтобы в случае чего хотя бы попробовать остановить мужчину от необдуманных действий.       Идрис времени не терял и тут же подошел к Бернарду, седлавшему лошадь. Приказчик выглядел раздраженным и уставшим, настроение у него менялось, словно погода в открытом море. Явно не в лучшем состоянии для конструктивного диалога, но Идрис решил рискнуть. Вернее, он просто хотел высказаться.       — Бернард, я нашел цепи, о которых ты говоришь, но их нельзя носить, они испорчены.       — Крепления не работают?       — Да нет…       — Так значит, они не испорчены!       Идрис отшатнулся: он не ожидал такой яркой реакции. Мужчина прижал цепи к себе, он явно испугался, но дальше не отступил, протягивая их приказчику.       — Бернард, прошу, посмотри, их ведь нельзя надевать, среди рабов не только крепкие мужчины, но еще женщины и совсем юные подростки. Работа и так тяжелая. Не поступай так жестоко.       — Это я жестокий? Я?!       Толпа тут же расступилась, заслышав очередной вскрик Бернарда. Идрис опустил голову: он понимал, что разозлил приказчика и сейчас ему очень сильно влетит, и оказался прав. Мужчина схватил его за волосы и бросил на землю, замахиваясь кнутом. Идрис тут же свернулся клубком, закрываясь от возможного удара, но его не последовало. Вместо этого Бернард склонился к нему и вновь приподнял за волосы.       — Как ты думаешь, благодаря кому вы все тут носите ошейники вместо клейма и цепей? Кто много лет назад уговорил барона потратиться на них? Да ты, как и все вокруг, должен быть мне благодарен. Вини сбежавшего. А будешь выступать, не только в полях, а даже до кровати будешь ходить в цепях. Ты понял? — отбросив кнут, мужчина склонился над своим рабом, приподнимая того за крепление ошейника.       — Я все понял. Прости, — сдавленно произнес Идрис.       День тянулся долго. Всего на одном поле работало около двадцати рабов. Мужчина почти никого из них не знал, но не потому, что был нелюдим, скорее просто потому, что жил отдельно и редко с кем пересекался, к тому же все свободное время рабы тратили на то, чтобы перевести дух после тяжелого рабочего дня. Сегодняшний еще был омрачен болью от клейма и кровавых мозолей от цепей. Однако Идрис с удивлением для себя отметил, что кроме него, никто особо и не пострадал. Рабы: женщины и мужчины, что были на поле вместе с ним, уже родились несвободными, их кожа огрубела, а тело привыкло к побоям. Идрис, несмотря на свои силу и крепость, оказался куда нежнее их. Вернувшись в комнату, когда на улицу уже опустились сумерки, мужчина рухнул на матрас и тут же скривился. Ожог опять неприятно болел, ноги гудели, а голова расскалывалась после долгого пребывания на жаре. Собрав остатки сил, Идрис кое-как привел себя в порядок и побрел к Бернарду. В таком темпе он работал уже не первую неделю и начинал постепенно выдыхаться.       Приказчик сидел на диване, комната его освещалась меньшим колличеством ламп, чем обычно, но даже малый источник света не мешал ему наслаждаться чтением. Бернард отложил книгу и похлопал рядом с собой. Идрис приблизился и опустился на пол, устало укладывая голову на колени мужчины.       — Хорошо сегодня поработал. Ты молодец, можешь же, когда хочешь. Только скажи, где обувь, что я тебе подарил, почему ты опять босиком, тебе не понравилось?       — Чудесная пара ботинок, спасибо, но их слишком больно надевать поверх мозолей, — Идрис прикрыл глаз; хозяйская рука легко поглаживала волосы, принося покой.       — Какой ты нежный, я даже не ожидал. Прости, я был груб утром. Барон обвинил меня в недостаточном контроле за рабами, вот я и ходил нервный. Раб сбежал, потому что стража не доглядела, а виноват я.       — А меня ты зачем клеймил? Знаешь же, я не сбегу.       — Перестраховаться стоило. Это ведь не просто клеймо, но и еще один способ слежения. Ошейник можно сломать и выбросить, а этот шрам только вырезать. Так что я всегда буду знать, где ты.       Идрис двинулся, пытаясь устроиться удобнее на коленях хозяина, но стоило им заговорить о клейме, как оно тут же начинало неприятно ныть. Мужчина нахмурился, он ведь планировал высказаться, но в последний момент стушевался.       — Встань.       Бернард придвинулся к краю дивана и задрал рубашку, заставляя Идриса смутиться. Мужчина облизнул клыки, а затем провел прохладным языком по ожогу. Боль утихла. Ранка, что до этого была ярко-красной и пульсировала, немного побледнела. Идрис прикрыл рот рукой.       — Спасибо.       — Больше не ной. Тем более что твое клеймо несколько отличается от других. Это по-прежнему герб баронства, но только с моими инициалами, — вампир провел когтем по бороздкам шрама и улыбнулся, явно довольный совей работой. — Оно показывает, что ты только мой и больше никому принадлежать не можешь.       Бернард позволил мужчине вновь устроиться на его коленях. Однако стоило ему заслышать шебуршение в пристройке, как Идрис тут же заерзал. Понимая, что спокойно сидеть на одном месте он не будет, приказчик махнул рукой, позволяя ему уйти.       Лей устало упал на матрас, ему было лень даже зажечь лучину, с другой стороны, свет ему был не особо нужен. Мальчик хотел было перевести дух, но рядом нетерпеливо уселся Идрис.       — Рассказывай, как первый день прошел?              — Ужасно. Я так устал. Столько всего нужно было сделать, запомнить. На кухне работать было гораздо проще. Я даже поиграть успевал.       Мужчина провел ладонью по уже каштановым волосам и протянул Лею свою руку.       — У тебя важная работа, ты теперь домовая прислуга. Придется потрудиться, но вот увидишь, жизнь станет лучше.       Мальчик взглянул на пульсирующие вены на запястье. Лей проголодался, но были вещи, заботящие его куда сильнее сильнее.       — Какая разница, если я все равно раб? — мальчик закусил губу. Он не подумал, как сильно его слова ранят Идриса.       — Прости, это моя вина. Я обязательно что-нибудь придумаю. Бернард обещал, что отправит тебя на учебу, когда мы отсюда уедем.       — И ты ему веришь?       — У нас… есть определенные договоренности.       Лей опустил голову. Он не знал подробностей, но был уверен, что эти «договоренности» Идрису стоили очень дорого. Мальчик тяжело вздохнул, все же родной аромат манил. Обнажив клыки, Лей припал к запястью, делая несколько длинных глотков.       — Ну какой же ты вкусный, — мальчик свернулся клубком, чтобы Идрису было комфортнее. Матрасов было два, но Лей все еще предпочитал спать под боком мужчины.

***

      Пахотный сезон продолжался, но теперь, когда все поля были засеяны по новой, работы было меньше, но не у Идриса. Закончив помогать с посевами, он вернулся с Вернером и Энн к работам в саду, предвкушая очередные бесконечные дни, когда пшеницу придется уже не сеять, а пожинать. Казалось, этому лету не будет конца. В перерывах между всей этой беготней нужно было успевать прислуживать и Бернарду, выполняя все его поручения. Идрис честно старался не разочаровывать приказчика, но, учитывая его перфекционизм, это было крайне сложно, и мужчине частенько прилетало даже за малейшую оплошность.       Мужчина потянул веревку на себя, проверяя прочность новых качелей. Энн радостно скакала вокруг него, а вот Мари нигде не было видно. Теперь сидушка была выполнена плотником, изящные, но простенькие узоры украшали неширокую спинку, сама сидушка была ровной и идеально отполированной, больше на качелях нельзя было подцепить занозу или порвать платье.       — Ну вот, все готово. Где хозяйка?       — Без понятия, — Энн пожала плечами. — Еще с утра ее не видела.       — Ну, когда опробуете качели, скажете как вам. Только смотрите, ливень обещали.       — Да не будет его, не переживай.       — Слушай, ты всегда так точно погоду предсказываешь. Как у тебя это получается? Еще ни разу не ошиблась.       Энн хитро улыбнулась и закинула косичку за спину.       — Моя бабушка — ведьма, талант передался по наследству мне. Правда, я все же человек и колдовать не умею… гадать тоже. Только погоду предсказывать.       Мужчина оторвался от своей основной работы лишь на полчаса, чтобы помочь девочкам, но сейчас ему предстояло вернуться в конюшни. Конюх неожиданно заболел сразу после того, как опять поругался с Идрисом. Поэтому Бернард свалил всю работу по очистке конюшни на своего раба, хорошо, что снова не выпорол. Хотя Идрис давно стал замечать, что приказчик предпочитает вставать на его сторону, нежели поддерживать нападки своих дружков, и активно этим пользовался.       Основная часть работы уже была проделана, оставалось лишь привести инвентарь в порядок и перебрать снаряжение: совсем старое выбросить, остальное отмыть и отполировать.       — А что ты тут делаешь? — голос Мари вырвал Идриса из раздумий.       — Работаю, а вот что в конюшне забыла госпожа?       — Вон та лошадка, — девочка указала пальцем на пегую кобылку. — Мне ее папа подарил. Я хотела покататься. Он сказал, что нужно просить конюха.       — Боюсь, ему сейчас нездоровится.       — Ой, а что случилось?       — Упал не очень удачно. Руку сломал… В двух местах, — тихо добавил Идрис.       — Но я хочу кататься! Значит сегодня ты за него.       Мужчина тяжело вздохнул. Бернард действительно приказал ему поработать в конюшне на замене у конюха, а значит, надо было потакать и капризам госпожи, что изволила развлекаться. Идрис довольно быстро оседлал кобылку и вывел ее во двор. Мари требовательно протянула руки. Она была еще слишком мала и даже со специальной подставки не могла взгромоздиться на лошадь. Идрису пришлось ее подсаживать.       — Ну как? Удобно?                    Мужчина подтянул стремена и взял лошадь под узды, выводя ее в поля. Почуяв простор, кобыла дернула головой и нетерпеливо заржала. Мари не испугалась, она видела, как Идрис крепко держит поводья, и всецело доверяла ему.       — Ей что-то не нравится? Больно? А может, она голодная? У меня яблоко есть.       — Нет, хозяйка. Она просто хочет на свободу, побегать. Слишком много времени провела в стойле.       — Ты столько всего знаешь, а мне учеба не дается. Я глупая.       — Кто вам такое сказал? — удивился Идрис.       — Да никто, я подслушала разговор гувернеров и своих нянь. Они все говорят, что я глупая, — Мари грустно погладила кобылу по шелковистой гриве. — Я ничего не умею, лошадка хочет побегать, а я даже галопом ее пустить не могу.       — Вы слишком добрая, вот и все. Позвольте… — Идрис опустил стремена, запрыгивая в седло. — Я буду вас держать крепко-крепко.       Мари прижалась к мужчине, чувствуя, как лошадь набирает ход. Ей не было страшно, даже когда они перешли на галоп, — наоборот, скорость, ветер, бивший в лицо и развевающий волосы, словно придавали сил, позволяя ощутить какой-то новый уровень счастья. Идрис, похоже, чувствовал то же самое. Они мигом проскакали поле и остановились у его границы, дальше начинался луг, полный сочной травы и множества ярких цветов.       — Почему мы остановились? — девочка повернула голову, вопросительно взглянув на Идриса.       — Мне дальше нельзя.       — Почему?       — Если я переступлю границы владений вашего отца, меня накажут за попытку побега.       — Но я ведь с тобой, я расскажу, как все было. Поедем до леса.       — Простите, хозяйка, мне очень хочется, но нельзя, — Идрис удрученно покачал головой. — Но вы можете вывести вашу лошадь на луг пастись. Она набегалась, будет вести себя смирно. А я тут постою.       Мари неохотно спрыгнула на землю и осторожно взяла вожжи, выводя кобылу на луг. Мужчина одобрительно закивал и перевел взгляд на далекий лес. В голове вертелся всего один вопрос: а будет ли он когда-нибудь свободен? Идрис погрузился в мрачные мысли, он больше не слышал пения птиц, гудения пчел и шелеста травы. Все вокруг стихло и померкло. Пока он здесь, заперт на небольшом клочке земли, вокруг существует огромный мир, в котором люди проживают свободную жизнь.       Вдали виднелся густой сосновый лес, манящий своей прохладой, а прямо перед мужчиной цвел луг. Хотелось упасть на эту мягкую траву, наслаждаясь ароматом луговых цветов. Сплести венок и ни о чем не думать. Однажды, когда Лей еще был маленький, Илай вывел их на такую поляну, где они провели весь день, просто веселясь и отдыхая, собирали букеты, украшали длинные золотые волосы мальчика простенькими цветами.       От мыслей Идриса отвлек смех девочки. Мари положила яблоко на ладошку и смеялась, чувствуя, как горячие губы лошади щекочут ее руку. Поймав на себе взгляд хозяйки, Идрис улыбнулся, а затем вновь обернулся в сторону леса.       — Тебе нравится гулять в лесу? — Мари подошла ближе.       — Я провел там большую часть своей жизни.       — Давай подъедем ближе.       — Нам пора возвращаться домой. Наверняка ваш отец и няни уже беспокоятся, — Идрис перехватил коня под узды, потихоньку направляясь обратно к поместью.       — Тогда я хочу, чтобы ты в следующий раз научил меня кататься верхом.       — Я думаю, конюх с этим справится намного лучше.       — Нет, — Мари топнула ногой. — Я хочу, чтобы ты учил меня.       — Понял-понял. Я отпрошусь у приказчика, — сдался Идрис. С маленькой Мари лучше было не спорить.       Девочка улыбнулась, довольная собой, и позволила усадить себя обратно в седло. До усадьбы они добрались быстро. Идрис отпустил хозяйку и, разумеется, по прибытии тут же отхватил от Бернарда.       — Где ты шлялся? Я тебя обыскался! — вампир ухватил Идриса за тыльную сторону шеи, не позволяя сбежать.       — Бернард, прекрати, мне же больно. Я катал хозяйку по ее приказу.       — Кто тебе разрешал покидать территорию усадьбы?       Почуяв мимолетную слабость в железной хватке, Идрис извернулся и отпрыгнул назад к стене конюшни, с затравленной злобой глядя на приказчика.       — Ты сам велел мне слушаться хозяев, за что теперь наказываешь? Да что я тебе сделал? Весь день меня шпыняешь! Тебе мало было меня клеймить и заковать в ржавые цепи? — мужчина не успел договорить, рефлекторно прикрываясь руками. Рядом с ним тут же просвистел кончик кнута, оставляя глубокий след в стене в паре сантиметров от головы.       — Замолчи! Ты стал слишком громким, — Бернард подошел ближе, буквально всем телом ощущая, как затрясло Идриса. — Давно позорную маску не носил?       — Прости, я… — мужчина опустил голову, не зная, что сказать.       — Иди домой. Сегодня я заканчиваю раньше, и чтобы все к моему приходу было готово.       Идрис выбежал во двор, а затем, поняв, что отошел на приличное расстояние от Бернарда, сбавил темп и уже шагом дошел до его дома, но вместо того, чтобы сразу направиться в комнаты хозяина, спрятался в своей пристройке. Лея не было, и можно было дать волю чувствам. Идрис устало опустился на матрас и забился в самый угол. Тут он чувствовал себя в безопасности. Бернард точно бы не стал его оттуда выковыривать без особой надобности, а прочие работники и искать бы не стали.       Мужчина обнял колени и уткнулся в них лицом. Идрис чувствовал себя ужасно. Он ведь каждый раз старался угодить Бернарду, забывая про свои гордость и строптивый нрав. Поначалу он делал это ради Лея, затем, чтобы не нарываться на плети лишний раз. И вот, когда казалось, что хозяин наконец доволен, опять все шло наперекосяк.       Идрис ударил кулаком об стену, а затем прикрыл голову руками. Он чувствовал себя загнанным в угол и не знал, как отделаться от этого ощущения. Усталость не физическая, но моральная сковывала его тело, Идрис больше не мог терпеть, даже ради Лея. Если бы не он, мужчина давно бы прибил Бернарда, его троицу и сбежал, а может, закончил на плахе. Оба варианта казались не так уж плохи.       Махнув на все рукой, Идрис свернулся калачиком на своем матрасе и уткнулся лицом в стену. Сколько он так пролежал неизвестно, но не слишком долго, поскольку солнце еще не зашло. Голова была пуста, лишь звук открывающейся двери вернул его в реальность. По звуку шагов было понятно, что это не Лей.       Идрис свернулся сильнее, закрывая голову руками в ожидании ругани и побоев, но вокруг была тишина. Бернард осторожно присел рядом и протянул руку, поглаживая мужчину по волосам.       — Вымотался, да?       Тело Идриса напряглось, он вновь затрясся, но теперь от беспокойства. Мужчина просто больше не понимал, чего ожидать от этого вампира. Лучше бы Бернард просто натравил на него своих приятелей или избил сам. Хоть какая-то определенность была.       — Прости, я не успел подготовиться.       — Не страшно, пойдем со мной, сделаем все вместе.       Мужчина тихо поднялся с матраса, безропотно следуя за приказчиком. Он уже устал бояться и решил вновь попытаться смириться с выходками Бернарда, хотя это и было непростой задачей, поскольку предсказать его поведение и реакцию было невозможно. Идрис ожидал очередного скандала и наказания за неисполнение приказа, но по какой-то причине Бернард решил пожалеть его, хотя в прошлый раз лишь за одно неосторожно сказанное слово мужчине пришлось три дня проходить в железном наморднике, который позволялось снимать лишь раз, только чтобы пообедать и выпить воды.       Идриса передернуло, стоило ему вспомнить об этом. Штука была весьма неприятная, так еще и Бернард выбрал специальный, с шипами внутри, чтобы лишний раз даже языком двинуть нельзя было. Мужчина утер лоб тыльной стороной ладони, стараясь отвлечься от неприятных воспоминаний, и с удвоенной силой принялся натирать сковородку.       — Ты сейчас в ней дырку сделаешь.       — Прости, — по инерции ответил Идрис.       — Мясо готово. Хватит витать в облаках.       — Я сейчас накрою на стол.              Мужчина отставил чистую посуду, снял передник и уже собирался было идти к шкафу с посудой, как его вновь окликнули. «Идрис», — тихо, но строго сказал Бернард, кивая в сторону передника, оставленного на спинке стула. Мужчина сразу понял, что от него хотят. Он быстро схватил передник и перевесил на полагающееся место.       Тяжело было держать в голове все законы, установленные Бернардом, но Идрис старался. Он был в сложном положении. Нужно было терпеть и подчиняться ради Лея, а следовательно, принять все правила хозяина. Мужчина глубоко вздохнул. Вначале на столе расправлялась скатерть, затем клались салфетки, раз Бернард не уточнил количество, значит, он ожидал, что и Идрис к нему присоединится. После этого нужно было положить сервировочную тарелку, затем тарелку, в которую будет накладываться еда. Раз это мясо без гарнира, то обязательно нужно взять плоскую посуду. Справа на салфетку положить нож, обязательно острием к тарелке, а слева вилку. Стакан нужно ставить на подстаканник, но на столе Бернард оставил бутылку вина, значит, следовало достать бокалы, но вот тут Идрис несколько замешкался. Бернард всегда пил в одиночестве, не позволяя мужчине даже смотреть на алкоголь.       — Сегодня какой-то особый случай? — спросил он, все же ставя второй бокал на стол.       — С чего ты взял?       — Мясо — это ведь не просто свинина, это отборный недешевый стейк, приправленный дорогими специями, а еще ты ничего не сказал про второй бокал.       — Ничего особенного, — Бернард сел за стол, приглашая Идриса сесть напротив. — Можешь считать, что у меня сегодня праздник.       — Праздник? По какому поводу?       — М… сложно будет в двух словах рассказать. Считай это днем рождения.       — Так у тебя день рождения? — удивился Идрис.       — На самом деле я не знаю, когда именно я родился. Просто пару лет назад решил, что это неплохая идея, и выбрал себе дату в календаре.       — И сколько тебе исполняется?       — Опять же, точный год не знаю, да и пусть это будет секретом. Скажем… мне меньше семидесяти, — Бернард наконец отрезал кусочек стейка и изящно закинул в себе в рот, удовлетворенно кивнув, после чего и Идрис мог приступать к еде.       — Ты бы мог сказать раньше, я бы подготовил подарок.       — Будь послушным и покладистым. Этого подарка от тебя мне более чем достаточно. Тем более что я сам себе уже купил кое-что.             — Покажешь? — тут же оживился Идрис.       Бернард немного улыбнулся, отхлебнул вина из бокала и подошел к шкафу, доставая из его недр новенький арбалет, который с городостью и продемонстрировал мужчине.       — Ну как тебе?       — Дорогой, наверное. Но зачем тебе арбалет?       — В последнее время в здешних местах неспокойно. Я решил поохотиться.       Идрис перевел непонимающий взгляд на приказчика. Бернард сам по себе был не самым простым человеком, но охота даже для него была занятием странным. Тем не менее мужчина решил не особо обращать на это внимание, его куда больше заботили окончание посевного сезона и судьба Лея.       Бернард отложил арбалет и вернулся за стол; к облегчению Идриса, все прошло очень даже мирно, более того, ему удалось обсудить последний прочитанный роман. Приказчик был человеком весьма занятым, постоянно работал, но час-два в неделю все же стабильно уделял чтению, в отличие от Идриса, котрому просто не разрешалось иметь никаких книг.       — Если опять чего не выкинешь, я дам тебе пару-тройку томиков хорошей литературы из своей коллекции, а не это бульварное непотребство, что ты называешь литературой, — Бернард допил вино, оставляя пустой бокал.       — Это не бульварное чтиво, просто легкий приключенческий роман. Что в этом плохого?       — В книге должна быть глубокая мысль, она должна чему-то учить. Ты довольно глупый, тебе бы не помешало несколько поумнеть. Зимой работы будет меньше, сможешь заняться своим развитием.       — Хорошо, я сделаю, как ты скажешь, — Идрис смерил Бернарда недовольным взглядом, однако он сразу понял, что если продолжит спорить и не соглашаться, то точно опять останется без книг — единственной доступной радости в жизни.       — Мне нравится, что ты начинаешь исправляться и ведешь себя хорошо. Оставайся таким же покорным, когда мы уедем отсюда.       — Я буду стараться, — пробубнил он.       — Пойдем, я хочу провести ночь вместе.       Бернард протянул руку, настойчиво притягивая Идриса к себе. Мужчина отвел взгляд, но все же был вынужден не отворачивать лицо, чтобы ответить на поцелуй.       — Ты говорил о подарке. Скажи мне то, что я хочу от тебя услышать. Искренне. Ты ведь знаешь, вампира не обмануть, — Бернард взял Идриса за подбородок, внимательно глядя ему в глаза.       — Ты мой хозяин и я всегда буду с тобой рядом, до самой смерти. Я всегда буду принадлежать только тебе.       Последние слова мужчина прошептал, прижимаясь к Бернарду. Он не врал. Идрис устал убегать. Если с Леем все хорошо, то и ему нет больше смысла сопротивляться или к чему-то стремиться. Он просто будет делать то, что велит Бернард, до конца своих дней.