Во мгле ночной

             Время шло. Рожь заколосилась, затем была собрана. Дни становились короче, а на смену жаре приходили постоянные дожди. Казалось, что такая хмурая пасмурная погода вызывала у местных безмерную тоску, но на самом деле все было наоборот. Пахотный сезон был окончен, и все вздохнули с облегчением. Работы все еще было предостаточно, Бернард следил за тем, чтобы дел хватило всем.       Зима прошла спокойно, но не для Идриса. Если раньше он мог спрятаться от хозяина в своей пристройке, то на этот период пришлось переехать к Бернарду. И даже если мужчина старался почти весь день проводить с Вернером, ища себе работенку на стороне, то под вечер ему все равно приходилось возвращаться к хозяину. Бернард его не пугал, скорее заставлял лишний раз нервничать. Ведь никогда не знаешь, какая именно мелочь разозлит приказчика на этот раз.       Благо, здесь весна приходила рано и уже через пару месяцев Идрис вернулся к себе в коморку. К тому же Вернер запросил дополнительную помощь, чтобы подготовить сад. И все равно это не спасало мужчину от чрезмерного контроля со стороны своего хозяина.       — Куда ты смотришь? — Бернард крепко схватил Идриса за подбородок, рывком поворачивая его к себе.       Мужчина нехотя отвернулся от окна, из которого был виден барак. Даже отсюда он слышал музыку. Местные под руководством Джибраила решили устроить небольшую гулянку, готовясь к очередному тяжелому трудовому периоду. Бернард всего этого не любил, но и запретить не мог, в конце концов, воспитывать рабов только кнутом было плохой идеей, нужен был и пряник, иначе и на вилы поднять могут.       — Никуда, я просто задумался, — ответил Идрис, возвращаясь к шитью. В маленькой комнате вновь становилось напряженно, даже огоньки керосиновых ламп задрожали.       — Все еще смеешь мне врать?       — Ты ведь знаешь ответ, так зачем спрашиваешь.       — Я трачу свое время, воспитываю тебя, а ты продолжаешь огрызаться вместо того, чтобы быть благодарным за все, что я для тебя делаю, — Бернард наконец отступил, возвращаясь в кресло.       — Почему им можно веселиться, а меня ты не отпускаешь?       — На эти дикие пляски? Чтобы ты совсем опустился?       — Но это ведь просто танцы, ты не отпустил меня ни на один праздник, ни на Праздник Урожая, даже на Зимнее Солнцестояние велел оставаться дома. Пока все веселились, а ты прислуживал барону, я сидел тут взаперти, — мужчина уже не злился, он скорее просто был расстроен из-за такой несправедливости.       — Забыл свое место? Это все влияние Вернера. Ты только моя собственность, я делаю с тобой что захочу. Ничего, мы уедем, я воспитаю тебя как следует.       — Бернард, мне тридцать, а не тринадцать, не надо меня воспитывать, — поняв, что взболтнул лишнего, Идрис подорвался с кресла, быстро направляясь в спальню, чтобы миновать гнев хозяина, но было поздно. Бернард ухватил его за волосы, крепко прижимая к стене. В щеку тут же уткнулся новенький кожаный хлыст, который мужчина схватил со стола.       — Воспитывать тебя не надо? Забыл уже этот запах?!       — Прости, я сегодня сам не свой, — Идрис зажмурился, пытаясь хоть немного отстраниться. — Не злись, я не хотел тебя обидеть, я все понимаю, ты хочешь как лучше.       — И вправду, что это я? — Бернард отложил хлыст, отпуская Идриса. — Ты сегодня много работал с самого раннего утра.       Мужчина выдохнул, ощущая, как напряжение быстро спадает. Бернард выглядел вполне доброжелательно, похоже, на сегодня незапланированная порка отменялась. Взглядом понаблюдав за приказчиком, Идрис вдруг понял, что радость его была преждевременной. Бернард расстелил небольшую хлопковую ткань на полу и просыпал сухих семян.       — Садись, — приказал он.       Мужчина поморщился, но без лишних слов подчинился, укладывая сверху на колени таз, наполненный водой. Само по себе наказание было не очень суровым, скорее неприятным, поскольку не занимало слишком много времени и семена не успевали до крови впиваться в колени, самым раздражающим были морализаторские речи Бернарда, тезисы, что он повторял из раза в раз, нудные и однотипные.       — Ты все понял?       — Да, — Идрис отвлекся от своих мыслей, он давно не слушал нотаций хозяина, поскольку уже выучил все наизусть. Да и проклятый таз с каждой секундой казался все тяжелее, похоже, несколько зерен все же впились в кожу.       — И что же ты понял? — недовольно хмыкнул Бернард.       — Я был не прав, ты ведь проявлял заботу, хотел как лучше для меня, а я опять дальше своего носа не вижу и тебя не слушаю.       Идрис облегченно выдохнул, стоило приказчику поднять таз, оставалось самое сложное — встать. Собрав волю в кулак, мужчина уперся руками в пол и медленно поднялся на ноги, отряхивая семена с колен. Постояв так еще пару секунд, он наконец распрямился и поковылял в спальню. Идрис был волен выбирать: ложиться ли ему рядом с Бернардом или в коморке. Настроение не было никакого, поэтому, захватив подушку, мужчина направился в кладовку.       Лежал в покое он недолго. Все же за время, проведенное с Бернардом, мужчина выучил его повадки и уже знал, как с этим бороться. Умывшись и сменив штаны на пижамные, Идрис вышел в комнату; колени слегка покалывали, но большого дискомфорта не доставляли. Приобняв Бернарда за шею, мужчина положил голову ему на плечо.       — Все еще работаешь? Много документов? — Идрис немного отстранился, перебирая бумаги.       — Торговцы прислали смету, нужно высчитать, с кем контракт будет заключать выгоднее.       — А это не может подождать до завтра?       — Нет, завтра приедут гости, надо было подготовиться уже сегодня, а я отложил все на последний момент. Раздражает, — Бернард сложил очередную стопку бумаг и вернул перо в чернильницу.       — Я тут подумал: ты обо мне заботишься, а я ничего толкового в ответ сделать не могу, разве что затащить тебя в кровать раньше, иначе опять будешь торчать до ночи, не выспишься и будешь ворчать. Пойдем спать.       Пусть Бернард и поумерил пыл, если его окончательно не задобрить, утром случится очередная катастрофа. Идрис это понял еще в первые месяцы их знакомства, к тому же он чувствовал на себе некую ответственность, ведь от настроения приказчика зависели и все прочие рабы.       Бернард похлопал мужчину по руке и с неохотой затушил свечу, стоящую на столе. Ему нравилось, когда вечно хмурый и черствый Идрис начинал так ластиться, отказываться от подобного было глупостью, поэтому, влекомый столь редкой возможностью, мужчина тут же поспешил в спальню.       На следующее утро о прошлом скандале напоминали лишь ноющие колени. Бернард пребывал в хорошем настроении и без лишней ругани ушел работать еще рано утром. До наступления холодов оставалось много времени, можно было высадить поздние сорта растений, чем Идрис и занимался. Отряхнув руки от земли, он выпрямился, но лишь для того, чтобы вновь поклониться прибывшей госпоже. Мари сильно выросла, но еще сильнее выросла и Энн, которая из угловатого тощего подростка начала постепенно превращаться в более взрослую, но все еще очень юную девушку.       — Ты посадил розы? Но я хотела лилии, — проканючила Мари.       — Хозяйка…       — Я хочу лилии, — капризно повторила девочка.       — Раз вы так хотите, у Вернера как раз были свободные саженцы, я пересажу, — устало вздохнул Идрис.       — Ну нет, — вмешалась Энн. — Ты сама сказала засадить твой садик цветами на выбор, мы выбрали розы, что с ними теперь делать? Бутоны вот-вот зацветут.       — Почему ты злишься, это так сложно — посадить новые цветы?       — Да, сложно.              Энн начинала потихоньку закипать, и чтобы не разгорелась ссора, Идрис поспешил вмешаться:       — Посадим розы под окном в садовничьем домике, а сюда пересадим лилии. Мари наша хозяйка, ее надо слушать.       — Вот, Идрис самый лучший!       Мужчина улыбнулся, оказавшись в объятиях девочки, тыльной, относительно чистой стороной ладони он погладил ее по голове, наблюдая за тем, как Энн, ворча, уходит прочь за новыми саженцами. Старик был занят, поскольку барон требовал его присутствия для разговора с гостями, а значит все проблемы, вызванные капризами Мари, приходилось решать самостоятельно.       Пока выдалась минутка, Идрис решил передохнуть. Садик Мари являлся частью большого баронского сада и находился справа в укромном месте. Чтобы девочке никто не мешал учиться и отдыхать, его огородили живой изгородью.       Мимо промчался Лей. Идрис еле успел его окликнуть, чтобы узнать, как прошел день, поскольку в прошлый вечер поговорить им не удалось.              — Ты вчера был на празднике, как повеселились?       — Да ничего особенного, Бернард опять тебя не пустил? — Лей печально взглянул на мужчину.       — А… нет, я просто был завален работой.       — Слушай, и я сейчас тоже очень занят, надо спешить. Меня ждут в доме. Мы же сможем сегодня вместе почитать?       — Думаю, да. Дочитаем наконец второй том.       Лей подскочил к мужчине, быстро целуя того в щеку, а затем так же быстро ускакал в дом. Прибыли какие-то важные гости, о которых все говорили еще за неделю до их приезда. Мальчик добежал до кухни, оставил пустую корзину, которую просили принести, а взамен взял другую, наполненную образцами цветов из баронского сада.       В хозяйской гостиной было довольно многолюдно. Помимо барона и приказчика, прибыл Вернер, даже Энн терлась где-то в углу, дворецкий, экономка, а также личный бухгалтер — старик, которого Лей видел всего два раза до этого, и еще несколько незнакомых людей, но больше всего его поразила неизвестная женщина, вальяжно рассевшаяся в кресле. Мало того, что она носила короткие алые волосы, ее платье было так же коротко и обнажало ноги даже выше колен. Лей тут же покраснел и отвел взгляд. Такого постыдства даже самые бесшабашные ведьмы себе не позволяли.       — И все же, почему госпожа соизволила сама приехать в такую глушь? — барон жестом приказал лишним людям покинуть комнату, пока обсуждаются важные финансовые дела.       — Несомненно, вы лучший из ближайших поставщиков, ваши цветы наивысшего качества, — женщина задумчиво перевернула лист бумаги, явно перепроверяя все детали контракта. — Однако даже в таком случае я бы послала к вам одну из своих помощниц. Дело в том, что накануне мне было предсказание от доверенного источника. Если я займусь делами лично, найду сокровище.       — И как ваши успехи? — вежливо поинтересовался барон.       — Поначалу я думала, что она ошиблась. Ведь сами посудите: ну какое сокровище в такой дыре, но кажется, кое-что я нашла.       Ведьма грациозно поднялась с места и не спеша подошла к Лею. Мальчик был слишком робок и смущен, чтобы поднять голову. Однако гостья легко коснулась его подбородка, все же заставляя посмотреть на себя. Ее изящные пальцы пробежались по волосам. Идрис тщательно следил за тем, чтобы ни один золотой волосок не пробился под слоем хны, поэтому тщательно закрашивал Лею корни каждую неделю. Завтра как раз наступал этот день. К сожалению, и отросшего миллиметра золотых волос хватило, чтобы их определил наметанный глаз. Женщина хищно улыбнулась, словно кладоискатель, что только что нашел золотую жилу.       — Господин Август, я хочу купить этого мальчика.       — Ну что вы, ваше предложение о сотрудничестве и так более чем щедрое, забирайте бесплатно.       — Хозяин, вы не можете! — тут же вмешался Вернер, глядя на то, как Лей застыл от ужаса. — Это не ваш раб, он принадлежит Бернарду.       — Это всего лишь мальчишка без особых талантов. Его цена монеты две серебра. Бернард уже ушел, но думаю, он не откажет своему барону.       — Дело не в этом, а как же Идрис вы их разлучите?       — Идрис, кто это? — мужчина задумчиво почесал затылок.       — Это второй раб — южанин.       — Этот… — барон задумался еще сильнее. Он уже давно знал о непростых отношениях между Бернардом и этим южанином. Очень сомнительно, что его прагматичный приказчик захочет портить хрупкий баланс и отдавать Лея.       Видя его задумчивость, женщина подобрала листок бумаги с контрактом и аккуратным почерком подрисовала еще нолик.       — Думаю, это покроет все ваши издержки. А насчет приказчика не волнуйтесь, я и эту проблему решу самостоятельно.       — Вполне…       Вернер, почти сразу почуяв неладное, тихо шепнул Энн позвать Идриса, и, пока барон рассуждал над сделкой, девочка уже успела исчезнуть из комнаты и во всю прыть помчаться искать мужчину. Лей тоже очнулся довольно быстро: наконец поняв, что с ним происходит, он откинул корзину и припустил прочь по коридору. К сожалению, далеко он не ушел, за первым поворотом наткнувшись на стражей.       — Отпустите! Я никуда не поеду!       Мальчик вгрызся зубами в чужую руку, если бы не медные оковы, он бы наверняка выдрал кусок мяса с сухожилиями, но сейчас его силы были очень ограничены и, как бы он ни пытался драться и вырываться, несколько взрослых мужчин было не одолеть. Брыкающегося Лея наконец крепко связали, а чтобы не кусался, туго перевязали рот и увели в другую комнату.       Похоже, эти душераздирающие крики, рыдания и мольбы совсем не трогали гостью. Женщина, молча наблюдавшая за всем происходящим, подошла к окну. Она не ожидала получить столь дикий и яростный отпор. Даже закованный в медь, Лей смог покалечить нескольких стражей. Волю и такого вампира можно было подавить, заставить беспрекословно выполнять любой приказ, однако сломанные игрушки ей были не нужны. Хороший раб это не тот, кто из страха подчиняется своему хозяину, но тот, кто подчиняется из любви и безграничного искреннего желания служить.       Взгляд ее упал на внутренний двор. Идрис, должно быть, уже получил известие. Отбиваться от стражников у него получалось намного лучше, чем у мальчика, голыми руками он умудрялся каким-то образом раскидывать охрану в стороны. Во дворе поднялся шум, запуганные люди выбегали из бараков посмотреть на то, что происходит. Мужчины тихо потянулись к вилам и косам — любым вещам, что могли бы послужить оружием, но выступать против людей в броне побоялись, как бы им ни хотелось помочь Идрису.       Барон вернулся в кабинет спустя пару минут, выглядел он несколько взволнованным, оно в целом и неудивительно, учитывая все то, что творилось на глазах у почтенной гостьи.       — Я приношу свои искренние извинения за весь этот балаган.       — Значит, у мальчика есть такой отец… Могу я поговорить с тем рабом?       — Разумеется, я не могу вас ограничить, но это может быть небезопасно.       — Господин барон, переживайте за свою безопасность. Я взрослая девочка, могу за себя постоять.       Мужчина отступил, он лишь указал на дальний сарай и велел приглядывать, чтобы с ведьмой ничего не случилось. Та, не желая терять времени, направилась к указанному строению. Картина, представшая пред глазами, женщину вновь не удивила, она лишь присела перед избитым Идрисом и приподняла повязку с его глаз.       Мужчина стоял на коленях, привязанный к одному из деревянных столбов. Судя по всему, ему очень сильно досталось, и не во время стычки со стражей, а как раз после. Идрис сощурился и взглянул на незнакомку.       — Это вы — госпожа, пришедшая за Леем? Прошу, смилуйтесь, он всего лишь ребенок. У нас никого нет, кроме друг друга. Проявите милосердие, не разлучайте нас, — затараторил Идрис. Ему было плевать на собственную гордость, если потребуется, он был готов и в ногах ползать, лишь бы ему позволили оставить Лея. — Я умоляю вас, не надо. Смилуйтесь, если в вас есть хоть капля доброты.       — Он ведь первородный вампир, так? — женщина тут же прервала слезные речи Идриса.       — Нет, это…       — Это был риторический вопрос. Я уже все поняла, глядя на его мордашку. Даже с крашенными волосами они все похожи на своего прародителя, — женщина явно устала склоняться над Идрисом, поэтому просто присела на солому. — Как ты думаешь, а когда это поймут остальные?       — К чему вы клоните?       — Ох, малыш, вроде взрослый мужчина, а такой несмышленый.       — Госпожа, я правда не понимаю, — нервно взглотнул Идрис.       — Можешь звать меня Медузой.       — Какое… странное имя.       — У таких, как я, имени нет, мы от него отказались уже очень давно, — женщина чуть ослабила веревки, видя, как заломаны руки Идриса. Боль во всем теле явно мешала мужчине быстро соображать. Однако, как выяснилось мгновением позже, предположение ее было ошибочно. Идрис яростно дернулся, силясь вырваться из пут, и плевать, сломались бы его руки окончательно. Он был готов отбиваться ногами и, если потребуется, вгрызаться зубами.       — Хочешь запихнуть ребенка в бордель?! — закричал он.       — Ну, каков отец, таков и сын. — Поскольку Идрис был все еще крепко связан, женщина безбоязненно зажала ему рот рукой, иначе на крики сбежались бы люди, руша весь ее идеальный план. — Успокойся и подумай.       — О чем тут думать?! Оставь его в покое!       — Оставлю в этой дыре, и что будет дальше?! Он ведь все равно вырастет в красивого хрупкого юношу. — Идрис вдруг замолчал, словно что-то осознавая, а Медуза продолжала: — Я ведь не первый век живу на земле, столько повидала. Сколько твоему мальчику лет, двенадцать-тринадцать? Он скоро совсем расцветет, и ты думаешь, не найдется извращенца, желающего его выкупить, или сам барон не увидит выгоды и не продаст его в бордель? Лей мальчик очень красивый, у таких рабов всегда одна участь. Твоему сыну не повезло быть рабом, но повезло, что нашла его я. Впереди его ждет безбедное будущее в золоте и шелках.       — Где…где гарантии? — сдавленно ответил Идрис. Он молчал несколько минут, обдумывая все сказанное. Эта женщина была права. Мужчина горестно вздохнул. С самого первого дня их поимки он уже задумывался об этом. Не желая своим подрастающим детям подобной участи, родители калечили их, оставляя уродливые шрамы на животе или лице, но у Идриса просто не поднялась бы рука. К тому же он уже слышал о некоторых заведениях, считавшимися легендарными. Попасть в них даже свободным элитным куртизанкам было тяжело, а рабу еще тяжелее. Мотнув головой, мужчина наконец нашел в себе силы вновь взглянуть на женщину.       — Даю ведьмино слово, сам знаешь, оно нерушимо. Мое заведение самое лучшее на всем континенте, мальчик не будет знать нужды.       — Могу я пойти с вами?       Женщина призадумалась, она приподняла повязку, осматривая ожоги и отсутствующий глаз, а затем прикусила губу и покачала головой.       — Боюсь, что нет. Твое лечение обойдется в круглую сумму, а поскольку ты человек, срок годности у тебя короткий, ты не успеешь ничего отработать.       — Не надо меня лечить. Я готов быть чернорабочим, буду выполнять любую грязную работу, которую скажете.       — Не выйдет. Мое заведение недаром считается самым лучшим, в нем идеально все, даже чернорабочие, — Медуза вдруг смягчилась, кладя руку на плечо Идриса. Она уже достигла своей цели. — Наверное, ты уже не застанешь этот момент, но возможно, лет через пятьдесят-семьдесят Лей выкупит себя и продолжит свободную жизнь в роскоши. Разве ты не об этом мечтаешь для своего сына?       — Он мне не родной, — взгляд Идриса потух, мужчина бесцельно уставился в одну точку. — Могу я поговорить с ним напоследок?       — Конечно.       Заслышав очередную просьбу Медузы, барон явно был не в восторге, но припоминая лишний нолик в контракте, решил особо не возмущаться. Лей был вымотан и не сопротивлялся, не особо понимая, куда его тащат. Да и ему было все равно, пока он не увидел мужчину. «Отец!» — вскрикнул Лей, кидаясь в объятия.       Запястья были связаны за спиной тугой веревкой, и обнять мальчика в ответ не вышло, но Идрису было достаточно ощущать, как детские ручки обнимают его за шею. Лей громко рыдал, не желая отпускать мужчину.       — Тише-тише, не плачь, успокойся, мне нужно, чтобы ты меня внимательно послушал. — Лей кое-как остановил рыдания и утер слезы со щеки, но завидев побитого Идриса, разрыдался еще громче. — Не плачь, ты уже взрослый мальчик.       — Я не хочу уходить. Не оставляй меня.       — Прости, я не могу уйти с тобой, но хочу, чтобы ты двигался дальше. Ты не будешь один, уверен, у тебя будет много друзей, с которыми ты будешь счастлив. Пообещай мне кое-что.       — Что? — Лей шмыгнул носом и утер очередную слезу.       — Слушайся ту женщину, она не желает тебе зла, — Идрис кивнул в сторону Медузы, что все это время стояла в углу сарая.       — Но я не могу…       — Ты ведь хороший, послушный мальчик, всегда делал то, что велят тебе взрослые. Я хорошо тебя воспитал. Исполни мою последнюю просьбу.       Лей колебался, его всего трясло. Он не мог поверить, что все так сложилось, ведь еще утром он завтракал вместе с Идрисом, строя планы на вечер, а теперь какая-то незнакомая женщина вот так запросто выкупила его и увозит неизвестно куда, заставляя навсегда прощаться с родным человеком.       — Ладно, — наконец сдался мальчик, — но и ты пообещай мне.       — Все что захочешь, — тут же согласился Идрис.       — Обещай, что когда ты будешь свободным, ты найдешь меня. А если если я первым стану свободным, то найду тебя.       — Договорились.        Идрис прикрыл глаз, зарываясь носом в плечо мальчика, последние предложения давались ему слишком тяжело, голос дрожал, вот-вот готовый сорваться. Медуза их не торопила, она уже добилась всего, что ей было нужно. Со спокойной душой можно было выдвигаться в путь. Мальчик, скованный обещанием, никогда его не нарушит.