Во мгле ночной

      — Идрис, у тебя какое-то ко мне дело?.. — Бернард не успел закончить фразу. Тяжелый кулак опустился на его скулу. В ушах зазвенело, и он рухнул на землю. — Какого черта?!       — Я все знаю! Это ты продал Лея!       Бернард попытался подняться на ноги, но тут же был сбит очередным мощным ударом. Идрис сел сверху, прижимая его к земле. Никто из присутсвующих не шелохнулся, не поспешил вмешаться. Толпа молчала. Напряжение в тишине нарастало. Рабы боялись, может, просто не хотели подходить, пребывая в шоке, а может, внутренне ликовали, молчаливо поддерживая Идриса. События развивались слишком быстро. За секунду мужчина нанес несколько сокрушительных ударов. Он бил с остервенением, кулак раз за разом опускался на окровавленное лицо, руки, грудь и голову. Бернард пытался брыкаться и хоть как-то защититься, скинуть с себя озверевшего человека, кричал и угрожал, пока не сорвался на хрип. Бесполезно. Идрис не мог остановиться, он не видел ничего, кроме окровавленного искареженного лица. Собственное хриплое дыхание и быстрый стук сердца оглушали, перебивая даже чавкающие звуки ударов о покалеченную плоть.       — Идрис, остановись! Ты же убьешь его! Ну же, помогите кто-нибудь! — Яхья, работавший неподалеку, тут же отбросил блокнот. Он срегаировал моментально, но трех секунд, пока он бежит до дерущихся, вполне хватило Идрису, чтобы повалить хозяина на землю и сломать ему пару костей. Юноша попытался схватить нападвшего за руку, но силы были не равны. Идрис даже внимания не обратил, лишь оттолкнул от себя Яхью. Не удержавшись на ногах, тот полетел на землю, головой ударяясь о каменную кладку дорожки. Алая струйка крови тут же образовала небольшую лужицу под телом Яхьи.       Стража уже спешила на крики, толпу расстолкал Джибраил. Он был в два раза больше Идриса, но лишь с помощью Исмаила ему удалось оттащить его от Бернарда и прижать к земле.       — Отпусти! Я убью его! — мужчина продолжал неистово вырываться. Вены на руках Джибраила вздулись, он удерживал друга из последних сил.       — Господин, с вами все в порядке? — Исмаил пытался привести Бернарда в чувство. Лицо приказчика было обезображено, не будь он вампиром, погиб бы на месте.       Все действо заняло не более минуты, подоспевшая стража поначалу хотела просто скрутить Идриса, но тот продолжал в гневе кричать и вырываться. Вырубив его на месте, стражники связали уже обмякшее тело и потащили куда-то прочь. Исмаил вскрикнул от внезапной боли, пронзившей руку. Бернард жадно впился клыками в его кожу. Утерев кровь, застилающую глаза, он гневно взглянул вслед Идрису.       — Чтоб тебя черти драли, — тихо прошипел Бернард.       Мужчина очнулся в одной из старых, уже заброшенных конюшен. Голова раскалывалась, перед глазами все плыло а руки, туго стянутые за спиной, уже онемели. Идрис попытался дернуться, но путы были слишком крепкими. Откуда-то сверху раздался знакомый неприятный голос.       — Очнулся, наконец.       Идрис в ужасе отпрянул, лучше бы его просто убили. Над ним склонились троица прихвоствней Бернарда, люди, которых мужчина меньше всего хотел видеть в своей жизни. За последние пару лет он неплохо попортил им жизнь. Псарю сломал руку, вывихнул челюсть кузнецу, а конюху раздробил ребро. И все это не по одному разу.       Мужчина попытался сбежать, но ноги его были скованы цепью, что крепилась к одному из стойл. Получив очередной удар по голове за попытку побега, Идрис немного сник. В ушах стоял звон, а мир вокруг вновь поплыл. Тихо отворилась дверь, и в смутных образах мужчина смог опознать Бернарда. Лицо его было сильно опухшим, приказчик старался прятать его под капюшоном плаща, но кажется, раздробленные кости уже срослись, даже свернутый набок нос вновь был ровным и прямым.       — У вас есть пять дней. Развлекайтесь, но не усердствуйте, он мне нужен живой и в здравом уме, — бросив поседний взгляд на своего раба, Бернард покинул конюшню.       Псарь присел на корточки, схватив Идриса за подбородок, и со злорадством оглядел его.       — Я засуну член в этот очаровательный ротик, и у тебя есть выбор: ты ведешь себя хорошо и делаешь все сам, либо я сверну тебе челюсть, чтобы ты не смог сомкнуть зубов, и все равно выебу в глотку.       — Нет, ты не подумай лишнего, мы все равно изобьем тебя, просто не будем слишком усердствовать, как и обещали, — конюх, стоявший все это время чуть поодаль, склонился к Идрису, раздвигая его ноги, за что тут же получил увесистый пинок в лицо. Мужчина влетел в столб. — Урод!       Идрис вновь попытался вскочить на ноги, но тут же осел, получив очередной удар по затылку. В глазах потемнело, он не потерял сознание, продолжая ощущать все удары и пинки, сыпавшиеся на него с трех сторон. Мужчина не мог кричать, лишь сдавленно стенать, захлебываясь в собственной крови. Хватило его ненадолго: спустя пару минут он все же потерял сознание.       Но это было только началом. Идрис очнулся почти сразу от острой боли, словно внутренности выворачивали крюком, из горла вырвался сдавленный стон. В нос ударил кислый запах пота и спермы. Белая жидкость уже забрызгала бедра, а солома под ним окрасилась красным.       — Да подвинься ты, моя очередь, — где-то в стороне донесся грубый голос.        Идрис вновь ощутил неприятную переполненность внутри. В этот раз было не больно. Но его все равно стошнило желчью. Скорее от отвращения, чем от побоев. И так пустой желудок отозвался острым спазмом.       — Прочистился? Это только на пользу, — псарь приподнял мужчину за волосы, заставляя того раскрыть рот. — Глотай, тварь. Думал, что сможешь уйти безнаказанным?       Идрис поперхнулся, стараясь выплюнуть инородное тело, но мужчина лишь протолкнул член глубже. Руки, заведенные за спину, лишали всякой возможности сопротивляться. Время тянулось невыносимо долго, троица несколько раз менялась. Тело обмякло, а ноги онемели. Идрису чудилось, что всю сцену он наблюдает со стороны, будто все это происходило не с ним.       — Кажется, ему нравится, — кузнец, что все это время оставался молчалив, вдруг приподнял мужчину над землей, демонстрируя крепкий стояк.       — И вправду, — тут же подключился псарь. — Нравится, когда тебя пускают по кругу?       — Нет! Вовсе нет! — Идрис прокусил щеку до крови и крепко зажмурил единственный глаз, все, чтобы сдержать предательские слезы. Он был достаточно унижен, последнее, что он мог себе позволить, это расплакаться перед мерзкой троицей. Сердце пропустило удар. Почему его предает собственное тело?       — Давай проверим, — конюх сжал член в руках, пока кузнец продолжал грубые толчки.       Идрис вскрикнул и задергался, пытаясь вырваться из крепкой хватки. Сердце его от страха забилось куда быстрее, тело предательски реагировало на любое движение, заставляя член пульсировать. Толчок в нужном направлении, и Идрис вновь издал сдавленный стон удовольствия. Стимуляция усилилась, и вот он уже забрызгал живот собственной спермой под одобрительные выкрики троицы. Между ног почти сразу пробежал липкий холод. Идрису казалось, что его вновь стошнит. Где-то вдалеке словно эхом опять раздался смех. Оказавшись на земле, мужчина больше не сопротивлялся, не издавал ни звука. Отдаленно он ощущал спазмы внизу живота, приносившие механическое удовольствие. Идрис беззвучно выл, но не от боли, а от ненависти, которую испытывал сам к себе.       Свет факелов погас только часа через два, мерзкие голоса стихли, но казалось, словно прошла вечность. Холод постепенно проникал в стойло. Мужчина свернулся клубком, приобнимая себя за плечи. Его трясло теперь уже от боли, поглотившей все тело и душу. Идрис утирал слезы бессильной ярости. Если бы он не был скован, если бы не был избит до этого стражей, от всех троих остались бы лишь изуродованные трупы.       Время текло странно. Идрис не считал дни, ему казалось, что пытки никогда не закончатся. Троица нечасто заглядывала в течение дня, лишь кидали бурдюк воды и черствый хлеб, не забывая дать несколько пинков по почкам. В основном они собирались вечером. Идриса били не сильно, но ощутимо, чтобы он не потерял созанание, ведь насиловать обмякшее тело не так интересно, сдавленные стоны, всхлипы и тихие мольбы приносили удовольствия куда больше. На сопротивление сил не было. Во рту от недостатка воды все пересохло. Голова кружилась от голода. Идрис часто терял сознание, порой казалось, что между кормежкой и сном проходил миг, порой, что издевательства длились часами. Возникало чувство, будто этому не будет конца.       Мужчина приоткрыл глаз. Он пока еще очень плохо видел из-за синяка. Тело больше не болело, по нему разливалось странное тепло. Идрис понял, что лежит не в стойле на жесткой соломе, а в уютной постели. Разум постепенно приобретал ясность, мысли приходили в порядок. Картинка наконец становилась все четче. Идрис узнал комнату Бернарда, а затем и самого хозяина, вошедшего с подносом еды.       — Ты!.. — Идрис попытался закричать, но смог лишь прохрипеть, прежде чем его грудь пронзила острая боль. — Зачем ты приволок меня сюда?       — Я не понимаю суть твоей претензии. Мне так проще за тобой ухаживать.       — Сам же кинул меня на растерзание этим ублюдкам, — Идрис попытался подняться, но искалеченное тело не слушалось, более того, он обнаружил, что руки и ноги его по-прежнему были привязаны к кровати.       — Идрис… — на лице Бернарда отразилось изумление. — Что ты такое говоришь? Я бы в жизни не позволил никому так с тобой обращаться.       — Ты лжешь. Я все помню. Я избил тебя, а ты в отместку приказал им… приказал, — Идрис запнулся, не в силах продолжить фразу. К горлу подступил ком.       Бернард обеспокоенно взглянул на мужчину и потрогал его лоб, покрытый испариной.       — Тебе серьезно досталось. Возможно, ты путаешь реальность со сном. Я приказал запереть тебя на пять дней без еды и все. Я не мог так поступить с тобой, черт, да меня даже в поместье не было все это время! Стоило мне восстановить лицо, как я тут же уехал по неотложным делам. Идрис, я не самый добрый хозяин, но не делай из меня монстра. Я бы никогда так с тобой не поступил. Они действовали самостоятельно. Я специально запретил тебя трогать после того инцидента, но ты ведь знаешь эту троицу, они…импульсивны. Это мои подчиненные, моя вина, что я не уследил, но и ты должен понимать. Если бы ты не спровоцировал их ранее, всего этого можно было избежать.       Мужчина замолчал. Он и вправду соображал плохо, мысли путались, а произошедшее казалось нереальным. Если бы не поломанное тело, он бы точно списал все на кошмарный сон.       — Тогда почему я привязан?       — У тебя несколько переломов, сильные ушибы и разрывы. Когда я перенес тебя сюда, ты продолжал кричать и вырываться в беспамятстве, я связал тебя, чтобы ты не причинил себе вреда.       Бернард ослабил веревки и помог Идрису приподнять голову, чтобы хоть немного накормить. Мужчина не мог толком жевать, поэтому приказчик подготовил теплый бульон.       — Давай, кушай, — Бернард раз за разом подносил ко рту железную ложку. Идрис послушно ел. Пить хотелось довольно сильно. Осушив две кружки воды, мужчина получил очередную дозу лекарств и вновь прилег на кровать.       Почему-то хотелось спать, но Бернрад не спешил тушить свечи. Он стянул с Идриса одеяло, заставляя того рефлекторно прикрыть наготу. Приказчик действовал методично, словно проделывал этот ритуал уже не раз. Распутав веревки, Бернард приложил тряпочку, смоченную в душистом растворе, к рваным ранам на запястьях и лодыжках.       — Ты так отчаяно сопротивлялся… — с сожалением произнес он, забинтовывая обработанные раны.       Идрис отвернулся. Ему стало не по себе. Сейчас он опять лежал абсолютно голый и беззащитный. Оковы были сняты, но сил, чтобы бежать не оставалось. Нежные прикосновения Бернарда вызывали лишь отвращение. Приказчик словно чувствовал это.       — Потерпи немного, раны нужно обрабатывать регулярно… Знаешь, перед тем, как выпороть эту троицу как следует, я с ними побеседовал. Мне сказали, что тебе понравилось. Но я не поверил, и ты не верь. Это все обман. Они хотят поступить с тобой так, как ты некогда поступил с ними: унизить тебя, забрать твою гордость.       Бернард раздвинул ноги. Идрис тихо охнул. Его тело содрогнулось. Пришлось вновь прикрыть лицо рукой и прокусить губу до крови, только бы не пустить слезу.       — Больно? — приказчик осторожно надавил пальцем на стенки ануса. Идрис издал сдавленный стон. — Трещины довольно глубокие, тебя не щадили. Действительно, какой извращенец сможет этим наслаждаться? Надо быть заправской шлюхой.       Холод от дурно пахнущей мази прорезал нутро. Идрис еще больше напрягся. Он попытался сдвинуть ноги, но Бернард крепко держал его, пока длинные пальцы деловито сновали внутри, заставляя мужчину мучительно извиваться.       — Больно!       — Сепсис еще больнее. Терпи.       Идрис прерывисто вздохнул. Последнее, чего он желал, это умереть вот такой постыдной смертью после заражения крови. Пришлось сдаться и позволить хозяину творить все, что вздумается. Бесчинствовал Бернрард недолго. Закочнив обработку трещин, он смазал багровые гематомы на бедрах и, перебинтовав наиболее глубокие царапины, поставил таз возле кровати.       — Зачем это? — удивился Идрис.       — Пока ты был в беспамястве, я не мог давать тебе снадобья. Это отвар, он поможет.       Идрис взял в руки протянутую деревянную чашу и осторожно вдохнул горький аромат, который показался ему знакомым.       — Полынь и пижма? Это же абортивное.       — Ты что-то путаешь, они помогают очистить организм. А даже если и абортивные, ты разве не хочешь избавиться от чужого семени внутри себя? — Бернард положил холодную руку на живот Идриса чуть выше лобка. — Пей.       Идрис побледнел, но подчинился. Вкус был отвратительный и горький. Уже через пару минут его стошнило, а живот скрутило от острой боли. Казалось, из него вот-вот вытянут кишечник. Между ног на простыне образовалось алое пятно. Бернарда, казалось, это не разозлило. Он приобнял Идриса за плечи.       — Вот так, молодец. Сейчас все прекратится. — Мужчину снова скрутило. Жгучие спазмы пронзали желудок. Его вновь стошнило. Тело трясло, а во рту застыла горечь полыни. Идрис тяжело дышал, его лоб покрыла испарина. Он был вымотан. Бернард не уходил, подставляя таз в необходимый момент на протяжении часа, пока длился эффект от отвара.       — Ты справился. Разве не приятно быть чистым? — приказчик погладил измученного Идриса по спине и протянул ему свой палец с выступившей каплей крови.       Вскоре боль утихла, стало намного легче, словно организм и вправду очистился. Постельное белье было сменено. Бернард вновь уложил мужчину на кровать и зажег масялыне лампы. Солнце уже садилось за горизонт, и мир погрузился в сумерки.       — Прости, я не должен был на тебя нападать, — наконец заговорил Идрис после долгого молчания. — Но ты продал Лея. Почему ты так поступил? Неужели я плохо служил тебе?       — Помнишь мое обещание? — Бернрад задумчиво покрутил прядь темных волос и заправил их за ухо Идриса. — Я обещал никогда не вредить Лею. Тебе лишь нужно взглянуть правде в глаза. Он очень красивый мальчик, и с возрастом его красота только расцветет. Что бы его ждало в этой глуши? Я вольноотпущенный, так еще и с долгом перед хозяином, как бы я ни пытался вас защитить, одно слово барона, и я снова раб. О, поверь мне, рано или поздно наш хозяин нашел бы кому подороже продать твоего Лея, и ни ты, ни я ничего бы не смогли сделать. Заведение госпожи Медины лучший для него исход.       — Говоришь так, словно сам там с десяти лет работаешь. Как это вообще можно назвать наилучшим исходом? — язвительно заметил мужчина.       — Идрис, мне надоедает слушать твою воинствующую глупость. Хотя спишу это на то, что ты у нас слишком правильный и с проститутками не водился, в отличие от меня. Я родился в борделе неподалеку отсюда. Моя мать была очень симпатичной, милой, но безграмотной и глупенькой женщиной, даже так в провинциальном борделе она смогла найти себе богатенького аристократа, что выкупил ее и сделал своей женой. Я не виню мать за то, что оставила меня. На ее месте я поступил бы так же. Даже будучи простой человеческой женщиной, она была весьма удачлива, не подхватив никакой болезни, и смогла неплохо устроиться, а теперь представь, что ждет Лея. Он красив, умен и будет работать в одном из самых лучших заведений континента. Лет через пятьдесят его выкупит какой-нибудь богатей, и твой мальчик будет купаться в роскоши. Разве не такой жизни ты ему желал?       Идрис прикрыл лицо рукой, чтобы скрыть слезы. Он скучал по Лею, не было ни дня, когда бы он не всопминал о нем.       — Ты прав, я ничего из этого не знал. Прости, что напал на тебя. Мне очень жаль.       — Все в порядке, — Бернард склонился чуть ближе. — Я отложил достаточно средств, надо подкопить еще немного и начать искать новое место работы. Мы переедем, а чтобы ты не тосковал, возьмем сиротку. Я куплю тебе полезные книги, будешь вести хозяйство и ни в чем не нуждаться. Оставайся со мной, будь покорен и послушен, я не обделю заботой.       Идрис вдруг замер. Бернард звучал искренне, ему хотелось верить, но в голове всплыли последние слова Вернера: «остерегайся». Идрис глубоко вздохнул, он устал от всех этих манипуляций, устал злиться и угождать. Ему больше не хотелось каждый раз быть настороже, ожидая нападения со стороны Бернарда, хотелось ему просто сдаться и наконец хоть немного расслабиться. Но он не мог, были еще вещи, которые заставляли Идриса держаться.       — Я сделаю все, что ты скажешь, — мужчина взял Бернарда за руку. — Как и обещал, я буду покорен, но не сейчас, когда мы уедем. Сейчас я должен помогать Энн. Она одна не справится.       Бернард отвернулся, его лицо исказилось яростью. Сделав глубокий вдох, он заставил себя успокоиться. Нет, нельзя срываться. Вытянувшиеся когти исчезли. Приказчик оправил длинные волосы и уже собирался уходить, как его вновь окликнули.       — Бернард, постой. Я не хочу быть один в темноте. Ты можешь остаться со мной на ночь?       Мужчина развернулся и присел на край кровати. Идрис прикрыл глаз и нехотя положил голову на колени. Холодная рука легла на его макушку, нежно поглаживая мягкие волосы. Бернард чуть потянулся, накрывая мужчину одеялом. Его мерное человеческое теплое дыхание согревало душу.       — Ты доволен? — тихо прошептал Идрис.       — Доволен, нет. Я спокоен. Наконец ты дома.