Во мгле ночной

      Несмотря на несколько подавленное состояние Тэма, работу он продолжал выполнять исправно, и даже назойливое присутствие Энн его прекратило смущать, наоборот, оно дарило спокойствие и чувство защищенности. Кулинарные плоды добродушной поварихи наконец дали результаты, и мальчишка постепенно начал поправляться. Позвоночник его по-прежнему торчал из спины, но хотя бы щеки налились румянцем и больше не выглядели такими впалыми, странные струпья с его кожи наконец полностью исчезли. Идрис приучил его к регулярному мытью, даже несмотря на смертельную усталость. Поэтому и после тяжелого рабочего дня Тэм ходил чистенький.       День выдался на редкость спокойный, посев наконец был закончен, саженцы капризных растений укоренились и теперь уверенно тянулись к солнцу, сбор урожая начинался чуть позже, все дела были переделаны, и Идрис мог насладиться столь редким покоем, не спеша ухаживая за розами в своем садике. Пальцем он осторожно провел по нежным лепесткам розы и улыбнулся своим мыслям.       К сожалению, покой его долго не продлился. Мужчина выпрямился во весь рост, только заслышав знакомые торопливые шаги по каменной дорожке. В садик влетел Яхья и, резво осмотревшись по сторонам, тут же прильнул к Идрису, прижимая того к стене.       — Как я вовремя. Никого нет, можешь и уделить мне минут тридцать своего драгоценного времени.       Мужчина мягко улыбнулся и погладил юношу по голове.       — Мне казалось, ты потерял ко мне интерес после того, как переключился на секретаря.       — Что сказать, я немного ветреный. Но на самом деле мне просто хочется побыть с тобой немного дольше. Подходит срок, предсказанный ведьмой. Я не знаю, что произойдет и как именно я смогу сбежать, но знаю, что точно стану вновь свободным в указанный день.       — Уже и пять лет прошло… — расстроенно произнес Идрис. Он не сомневался, что такой, как Яхья, найдет путь на волю, даже если в конкретный день ничего не произойдет и предсказание окажется ошибочным, этот молодой человек точно найдет иной способ выгрызть свободу зубами.       — И вправду. Время быстро летит. Будет грустно расставаться с друзьями.        — Завтра Энн будет в отъезде, попрошу взять с собой Тэма, — Идрис почувствовал, как сдается под давлением и упирается спиной в стену. Даже Яхья успел обогнать его на десяток сантиметров ввысь, но все равно продолжал ластиться, словно котенок. Мужчина не возражал: пожалуй, Яхья был единственным, чьи прикосновения он не отвергал. Объятия приносили покой в душе.       Идрис провел мозолистой ладонью по шелковистым волосам и спустился ниже к талии. Гибкий и изящный, но в то же время крепкий и сильный Яхья напоминал ему о том, что кроме насилия, страха и ненависти в его мире существует нечто иное.       — Не переживай. Я обязательно вернусь за тобой, за Тэмом, может быть, за всеми здешними рабами. Планы у меня долгоиграющие, — губы вновь дрогнули в хитрой ухмылке. По этому выражению лица не всегда было понятно, говорит ли Яхья правду или это очередная его глупая шутка. Но на сей раз Идрис был уверен: юноша серьезен.       Стоило только Яхье отойти на пару шагов, как со стороны тропинки, что вела к реке, послышались голоса. Энн что-то деловым тоном поясняла Тэму, приход Яхьи был как раз кстати. Девочка резко сменила маршрут, лицо ее было несколько озадаченным.       — Что-то серьезное? — тут же поинтересовался Идрис.       — Да, мне как раз нужен был Яхья, передать информацию. Я была у реки, пыталась предсказать погоду на ближайшие дни. Будущее меня не радует, скоро грядет аномальная жара, а затем холод и дожди. Нужно связаться с более опытными ведьмами, чтобы подтвердили или опровергли мои догадки. Праздник придется отложить, зерновые будем собирать на две недели раньше. Вот, не знаю, как сказать барону.       — За это не переживай, передам информацию хозяину за тебя. Если что, бегаю я быстро.       Энн вздохнула, удрученно взглянув вслед, удаляющемуся Яхье. Идрис, понимая ее переживания, одобряюще погладил девочку по плечу. Все же она еще оставалась ребенком, вся эта ответственность была слишком тяжелым грузом на ее плечах. Без Идриса было бы совсем грустно.       Осознание того, что отдых ему не светит еще очень долго, пришло к мужчине почти сразу, как от местного университета пришло подтверждение прогнозов Энн. Срочной работы было много, рабов не хватало, а местные были заняты своими собственными посевами.       Идрис поставил три чашки на стол. Голова его от всех этих цифр и планирований шла кругом, он решил немного отвлечься, пока Энн и Бернард продолжали что-то выписывать, склонившись над бумагами.       — Может, и вам сделать перерыв? На свежую голову и мысли приходят легче, — Идрис вернулся за стол, а вразумительного ответа так и не последовало, лишь Бернард пробурчал что-то неразборчивое и отпил немного чая.       Мужчина вернулся к своей части работы, в комнате вновь повисла гнетущая тишина, пока Энн наконец не отвлеклась от своих бумаг и сонно зевнула, протягивая приказчику лист.       — Вот, вроде сообразила, это будет оптимальный вариант, мне больше неоткуда брать работников.       Бернард поправил очки на переносице и тщательно вгляделся в документ, потер подбородок, покачал головой и наконец устало выдохнул.       — Соглашусь, пожалуй, добавим еще тех десять человек, что я отобрал из домовой прислуги. Они не такие проворные и умелые, поэтому отправь их на рожь, уж с серпом они управятся.       — Мы с Тэмом отправимся с ними. Поможем тогда собрать те два поля.       Энн покачала головой и печально взглянула на огонек свечи. В сложившейся ситуации она никак не могла освободить даже своих ближайших помощников от тяжелой работы в полях. Несмотря на свою полезность для Вернера, Идрис, как и прочие, каждое лето отправлялся в поля под строгим контролем надсмотрщиков. За него Энн переживала меньше. В основном ее мысли занимал Тэм, он был все еще слишком слаб здоровьем и физически.       Мужчина, видя замешательство девочки, уже привычными движением положил руку ей на плечо.       — Раз вы все решили, не пора ли спать? Ближайшие дни нам предстоят тяжелые.       Закончив помогать Идрису с уборкой в гостиной Бернарда, Энн сложила документы в отдельную аккуратную стопку и в сопровождении мужчины направилась к себе в домик. На дворе была глубокая ночь, даже сторожевые псы дремали возле ворот, а стражники, стоявшие рядом, то и дело клевали носами. Идрис сразу отправился к себе в комнату, Энн же тихонько отворила дверь в спальню Тэма и через образовавшуюся щель взглянула на спящего мальчика.       Много лет назад барон пожаловал Вернеру две пуховые подушки в награду за хорошую службу. Одну старик отдал маленькой Энн, когда та только появилась в поместье. Вторую он вручил Идрису перед отъездом, но поспать на ней долго не удалось, и мужчина тактично вручил ее Тэму, ссылаясь на то, что солома и тряпки — наполнение для его постели куда более привычное.       Поначалу мальчик противился, столь мягкая и дорогая подушка вселяла в его сердце лишние тревоги, лишая крепкого сна. Слишком неудобной для него казалась постель не из сена и лохмотьев. Но это было раньше, сейчас Тэм явно наслаждался теплотой недешевого одеяла. Энн прикрыла дверь и вернулась в свою комнату.       Завтрак был простой, но сытный, впереди ожидали дни тяжелой работы. Энн, может, и не собирала урожай с утра и до вечера, как Идрис с Тэмом, но вместе с прочими пребывала в полях, контролируя сбор урожая и подготовку почвы к зиме, хотя иногда и ей приходилось брать серп в руки, поэтому к вечеру все трое возвращались в дом совершенно измотанные. Лишь благодаря доброй кухарке им удавалось поесть нормально. Женщина, понимая, что вряд ли у кого-то будут силы на готовку, сама относила им еду. Поэтому по возвращении с полей Идриса, Энн, Тэма, а также всех прочих рабов ждала горячая еда, может, не самая изысканная, зато приготовленная с любовью.       Первые несколько дней проходили немного легче. Рабы обычно не работали такими ударными темпами, но в этот раз нужно было успеть собрать урожай до того, как ливни обрушатся на баронство. Но дальше становилось только хуже. Примерно день на пятый Тэм отказался уходить куда-то далеко от поля, удобно примостившись под деревом рядом с другими рабами, ночи были теплыми, поэтому спать под открытым небом им было более чем комфортно и привычно, не приходилось даже искать мешки или солому, чтобы укрыться от ночной прохлады. Идрис с таким положением дел был категорически не согласен. Мальчишка был тощим, поэтому дотащить его спящего до домика не составляло труда. На самом деле, оставаться ночевать недалеко от места работы было здравой идеей, и если бы не больные конечности, Идрис сам вряд ли бы каждый раз тратил время на путь от поля до дома.       Но даже так Тэм все равно отказался от ужина, свернувшись калачиком в кресле, куда его определил Идрис, и лишь под недовольные возгласы Энн он наконец добрел до своей кровати после плотного ужина, где вновь провалился в сон.       Первая неделя прошла без происшествий, обычно Бернард заставлял рабов носить цепи на ногах, поскольку надсмотрщиков на всех не хватало, а отвечать головой за очередной побег он не желал. Цепи мешали не только быстро передвигаться, но и работать, поэтому в этот раз суровая участь миновала Идриса, которому эти цепи постоянно натирали.       К сожалению, тяжелая, но спокойная и монотонная рутина не могла тянуться долго. Как и предсказывала Энн, на баронство опустилась настоящая жара. Наемные работники поначалу просто уходили на перерыв в полдень, а затем и вовсе отказались работать в любое время, кроме раннего утра и позднего вечера, когда солнце все еще освещало землю, но не выжигало ее своими испепеляющими лучами.       Идрис, как и прочие рабы, порядком умаялся. Жара стояла неимоверная, и если раньше можно было сделать перерыв часа на два, подождать, когда спадет зной, то в этот год им давали всего полчаса на скромный обед. Более того, сбор урожая продвигался куда медленнее, чем хотелось. Рабы выбивались из графика, то и дело по полю разносились звуки кнута, как правило, щелчок раздавался где-нибудь рядом с изможденным работником, но некоторым невезучим доставалось и по спине.       Заслышав где-то в стороне очередной жалобный вскрик, Идрис встал во весь рост. Его никто бить не решался, опасаясь гнева со стороны Энн, да и сам Идрис, несмотря на свой статус раба, по факту был управляющим и должен был стоять на ступень выше надсмотрщиков.        Откинув серп в сторону, мужчина подошел к одному из охранников.       — Рабы слишком устали. Даже южане по такой жаре работать не могут, дайте нам два часа отдыха и побольше воды.       — Не велено, — вампир чуть осадил коня, на котором восседал, и недовольно взглянул на Идриса. — Сказано полчаса на обед, значит, ни минутой больше. Таков указ приказчика.       — Но люди будут работать лучше, если сил наберутся и… — договорить мужчина не успел, он тут же рефлекторно прикрылся рукой: рядом с лицом, буквально в паре десятков сантиметров угрожающе щелкнул хлыст. Идрис злобно взглянул на надсмотрщика, и, плюнув под ноги, вернулся к работе.       Тэм выглядел неважно. В последние дни скорость его работы заметно снизилась, вскрики надсмотрщиков больше не имели должного эффекта. Если поначалу мальчик жмурился и вжимал голову в плечи, стыдясь собственной слабости, но все равно продолжал усердно работать, то к середине второй недели собственное тело начало его подводить. Голова все чаще кружилась, руки тряслись.       Окрики надсмотрщиков уже очень давно стали для него фоновым шумом. Проще было вспомнить, в какие моменты жизни его в принципе не шпыняли. Очертания предметов перед глазами расплывались. Тэм действовал машинально, словно это не его раскаленные от жары руки сейчас старательно срезали стебли серпом. Все, что он слышал, это странный частый стук в своей голове, кажется, это было его собственное сердце.       Резкий щелчок, прорезавший воздух, словно выдернул Тэма из странного вязкого сна, обрушивая на него бурю животного страха. Мальчик тут же осел на землю, прикрывая голову руками, все его тело пришло в уже привычное напряжение, мышцы на спине рефлекторно свело спазмом, но боли не последовало. Тэм осторожно поднял голову, поймав на себе холодный взгляд надсмотрщика, что уже убирал хлыст за пояс.       Поняв, что в следующий раз по нему больше не промажут, мальчик вновь вернулся к работе, этот страх словно вернул его к жизни, предавая сил. Темная фигура, стоявшая невдалеке, осталась незамеченна обоими. Идрис холодно глядел на надсмотрщика единственным глазом, словно хищник рассчитывает прыжок. Исмаил, работавший неподалеку, резко отпрянул в сторону. По его спине пробежали холодные мурашки. Он словно вновь очутился на поле боя, каждой клеточкой своего тела ощущая чье-то нестерпимое желание убивать.       По серпу тонкой струйкой потекла алая кровь. Мужчина наконец опомнился и разжал руку, взглянув на поврежденную ладонь, небольшая металлическая заноза на рукояти впилась в кожу, но собственное благополучие — меньшее, что сейчас его беспокоило.       — С этим сектором закончили. Сносите снопы ближе к телеге и идите дальше, — Идрис махнул рукой. Рабы, стоявшие рядом, тут же послушались, Исмаил с опаской взглянул на друга и нехотя побрел исполнять указ. Мужчина переживал, как бы тот опять не сотворил какую глупость.       Идрис тем временем перебрался ближе к Тэму и осторожно коснулся костлявого плеча.       — Ты как?       — Немного устал, дождусь вечера и отдохну наконец. Только больше не таскай меня на себе, — Тэм старался выглядеть бодрым, но трясущиеся руки и заторможенные движения выдавали его с головой. Он был самым слабым, но это не означало, что иные рабы чувствовали себя намного лучше. Идрис хмуро взглянул на надсмотрщика, стоящего неподалеку.       — Людям нужен отдых. Они выбиваются из сил, скоро будут терять сознание. Придется, как в прошлую жару, оттаскивать под деревья и приводить в чувство, мы так только время потеряем.       — Приказ есть приказ. Исполняй, — хмуро произнес надсмотрщик, угрожающе положив руку на рукоять плети.       Не желая развивать конфликт, Идрис быстро вернулся к работе, в конце концов, за ругань с надсмотрщиком ему бы вдобавок влетело еще и от Бернарда. Хозяин был последним человеком, с которым хотелось контактировать. Идриса больше волновали Тэм и самочувствие прочих рабов. Взглянув на палящее солнце, мужчина прикинул время, до перерыва оставалось не так долго, а дальше прибудет Энн, и уже вдвоем, может, у них получится выторговать хотя бы еще минут тридцать на отдых.       Сам Идрис ощущал эту жару скорее как досадное препятствие, нежели пытку. Его тело давно привыкло к зною летних разбойничьих троп, которые пролегали либо по лесу, либо на открытой местности, но вдали от оживленых дорог. Раскаленный полдень вполне мог застать отряд прямо посередине очередного отдыхающего поля. Серп был куда легче меча, тренированные мышцы не уставали даже после многодневной работы. Идрис действовал механически, но сосредоточенно, не сбавляя скорости. Отточенным движением он срезал сноп за снопом, почти не обращая внимания на надсмотрщика, что периодически покрикивал то на Тэма, то на других рабов. Окрики эти уже воспринимались как неотъемлемая часть работы в поле, однако в один момент что-то заставило Идриса отвлечься от своих мыслей. Мужчина развернулся. Тэм опустился на колени, все еще сжимая серп в руках. Ведомый страхом и окриками надсмотрщика, он тут же обратно поднялся на ноги, но мужчине этого было мало. Мальчишка работал слишком медленно.       Очередной резкий щелчок хлыста прорезал вязкий воздух. Тело вновь среагировало первым. Тэм упал на землю, ощущая столь знакомые судороги, предвещавшие только жгучую боль. Но ее не последовало. Юноша заслышал возню за спиной и чуть повернул голову. Идрис словно предсказал удар еще до того, как надсмотрщик начал движение. Мужчина в одно мгновение оказался перед Тэмом. Хлыст точно обмотался вокруг его запястья, так, что кончик оставил лишь небольшой красный след на предплечье. Одним рывком Идрис вырывал хлыст и разломал его пополам, отсоединяя рукоять от кожаного шнура.       — Достаточно, мои люди устали, им нужен отдых.       Мужчина поднял ослабевшего Тэма на руки и неспешно пошел к краю поля в спасительную тень деревьев. Опешивший надсмотрщик поначалу хотел поднять крик и даже потянулся к дубинке у себя на поясе, однако чутье опытного солдата вдруг гулко отозвалось в его сердце. Вокруг виднелись угрюмые силуэты рабов, люди стояли неподвижно, не сводя гневный молчаливый взгляд с трех надсмотрщиков.       Благополучно добравшись до тени, Идрис оставил Тэма на земле, а сам вернулся в поле, чтобы созвать оставшихся рабов на отдых. Вопреки ожиданию, вместо облегчения наступило лишь странное беспокойство. Тело пробила дрожь, Тэм обнял плечи, ему вдруг стало холодно. Ужас волной поднимался снизу вверх. Дыхание сперло, даже самый малый вздох давался с огромным трудом. Мальчик схватился за голову.       Порыв теплого ветра колыхнул ветви, мигом обрывая нарастающую бурю. Тэм вдруг поднял затуманенный взор на красные листья. Этого клена вообще не должно было быть в этой местности. Никто не знал, откуда он взялся и как давно растет на краю поля. Единственный красный клен, который прижился, рос в саду у барона, но даже несмотря на старания Вернера, а затем и Энн, выше метров трех он никак не хотел подниматься, в отличие от своего собрата, что сейчас, словно зарево, на десяток метров возвышался над полями. Тэм тихо выдохнул, его тело и разум наконец пришли обратно в норму.       К дереву постепенно начали стягиваться прочие рабы, утомленные жарой и тяжелой работой. Идрис наконец плюхнулся на землю, протягивая Тэму баклажку с водой.       — У тебя ведь теперь будут проблемы, да? — мальчик грустно взглянул на яркую полосу на руке Идриса.       — Да что со мной будет? Выпорят? Сомневаюсь, им работники нужны, а я после такого минимум дня три просто в амбаре валяться буду, — мужчина усмехнулся, пытаясь ободрить Тэма. Но кажется, это не сработало, мальчик опустил голову, вперив печальный взгляд в землю. Да и сам Идрис прекрасно понимал, что простой поркой он не отделается. Ладно, нарушил приказ барона, за подобное только поколотят, но он выступил против надсмотрщиков Бернарда, а значит, и против самого Бернарда. Наказание будет куда суровее.       Остаток дня Идрис провел в переживаниях. Рабам было дозволено отдохнуть еще минут сорок после обеда, еще через час к ним присоединился и Тэм, для него подыскали работенку полегче. И уже к закату нестройная колонна рабов потянулась к усадьбе.       — Я волнуюсь за тебя, — Исмаил, бывший всему свидетелем, наконец решился заговорить о произошедшем.       — Энн поручила мне организацию работ на части полей, я всего лишь делал свою работу.       — Ты угрожал надсмотрщику и ослушался Бернарда.       — Исмаил, — Идрис приостановился и взглянул на друга. — Я сделал ровно то, что следовало.       Мужчина лишь покачал головой. Он понимал, что наказание будет суровым, но не ожидал, что оно свершится так быстро. Уже утром полусонных рабов согнали в центр хозяйственного двора.       Бернард молчаливо стоял в стороне, протирая блестящую рукоять новенького хлыста. Он не выглядел уставшим или раздраженным, и это пугало больше всего. Когда привели Идриса, приказчик лишь устало вздохнул и, собрав волосы в идеальный хвост, неспешно приблизился к нему. На сей раз Бернард позаботился о том, чтобы его драгоценного раба никто не поколотил, иначе одним работником меньше.       Без лишних слов приказчик развернул Идриса спиной к столбу, заправил темные пряди за ухо, попутно для себя отмечая, что нужно будет выделить полчаса из плотного графика, чтобы изловить Идриса и хоть немного привести его в порядок. Мужчина не дергался, процедура была для него не новой, он послушно закусил дощечку, обитую кожей, и шумно выдохнул.       Бернард развернулся к толпе.       — Мне многого стоило уговорить барона сжалиться и смягчить наказание за сей вопиющий проступок. Спустя час я добился лишь краткого «на выбор». Потратив еще немало времени на раздумья, я решил, раз на выбор, значит, на выбор. Обычно за выступление против надсмотрщиков, бунт и саботаж работы следует куда более серьезное наказание, вплоть до казни, но я прекрасно осознаю сложившуюся ситуацию. Идрис и Тэм как помощники не справились со своей работой. Я не стребую с ребенка, но старший понесет наказание, какое, выбирайте сами. Десять ударов нанесет либо пострадавший надсмотрщик, либо третий участник — Тэм.       По толпе тут же пробежался ропот. Высокий словно гора кузнец схватил Тэма за шкирку, буквально выпихивая из толпы людей ближе к Бернарду. Энн, что все время держала мальчика за руку, попыталась вырваться следом, но была откинута назад сгрудившейся толпой. Идрис широко распахнул единственный глаз, а затем перевел злобный взгляд на Бернрада. Он не сразу понял, что тот задумал, но осознание привело его в настоящий ужас. Мужчина хотел кричать, но дощечка во рту не позволяла издать хоть какой-нибудь осмысленный звук.       — Десять ударов…не так много.       — Да, но надсмотрщик…       — Очевидно, лучше Тэм.       — Он совсем слабенький.       По толпе вновь прокатился шепот, перерастающий в гул спорящих голосов, хотя и спорили они недолго. Энн пыталась что-то сказать, вразумить отдельных людей, но даже рассудительный Джибраил лишь покачал головой.       — Что ж, я прислушаюсь к вашему мнению на этот раз.       Бернард перевел взгляд на Тэма, что в ужасе стоял неподалеку. Мальчик замер, тело, скованное страхом, отказывалось двигаться. Руки его тряслись, а плечи крупно вздрагивали. Идрис вновь попытался что-то выкрикнуть, вырваться, хотя бы прокусить дурацкую дощечку, но без толку.       Приказчик вложил в руки Тэма хлыст и чуть подтолкнул вперед. Тэма сжался, в глазах опять все плыло, малочисленное содержание желудка вот-вот готово было полезть наружу, окаменевшие пальцы не слушались, он не мог взглянуть на Идриса. «Бей» — послышался тихий указ. Шум в ушах вдруг отступил, сознание погрузилось в секундную ясность. Тэм поднял голову. Мужчина стоял напротив, он не выглядел злым или запуганным, в его взгляде не читался упрек, скорее безмерная усталость. Идрис лишь слегка кивнул, ему хотелось, чтобы все это наконец закончилось.       — Ну, бей скорее, — уже более нетерпеливо скомандовал Бернард.       Тэм сдержал подступающие слезы, ему было слишком страшно за Идриса, он не мог позволить себе и слезинки, хоть немного загораживающей обзор. Дрожащая рука занесла хлыст для удара. Раздался странный звук, не привычный щелчок от кончика, скорее шлепок. Идрис зажмурился и слегла отвернулся. Слабый неумелый удар лишь оставил неприятный красный след на щеке. Тэм промахнулся.       Бернард осуждающе покачал головой и велел опустить Идриса на колени.       — Ты так его без второго глаза оставишь. Теперь он ниже, будешь бить четко по диагонали сверху вниз, не промажешь.       Тэм вновь замер, его взгляд сосредоточился на красной полосе, перечертившей щеку. Нужно было бить еще. Бернард что-то объяснял, зудел над его ухом, но Тэм особо не слушал, сосредоточился лишь на правильном расположении руки. Удар уже более точно пришелся по груди, Идрис морщился, его тело даже не вздрагивало, лишь мышцы каждый раз напрягались рефлекторно.       — Сильнее. Сильнее. Этого недостаточно, — каждый раз повторял Бернард. Он не был раздражен, наоборот, тон его был спокойным и поучительным. — Не заставляй меня брать хлыст и показывать, как это делается.       Тэм вздрогнул, он и так натворил много бед. Нельзя было позволить еще и Бернарду тронуть Идриса. Юноша крепче сжал хлыст и вновь занес руку для следующего удара, собирая оставшиеся силы.       Плеть ударилась о плоть, но это опять не был привычный щелчок, скорее влажный хлопок. Идрис ожидал резкой, острой боли, но хлыст, следуя неумелой руке, всей длинной ударился о кожу, разрывая ее. Мужчина вскрикнул, отчаянно закусывая дощечку, тело свело судорогой. Боль была сокрушительной, плеть порвала мышцы, делая даже простой вдох крайне мучительным.       По животу потекла густая кровь, при виде которой Тэма тут же стошнило. Мальчик упал на колени, не в силах больше подняться. Бернард нахмурился, он не ожидал такого исхода и просчитался. Идрис злобно взглянул на приказчика и вновь попытался судорожно вздохнуть.       — Зачем ты это творишь? Как так можно? — Энн, метавшаяся между двумя помощниками, наконец направила все свое внимание на Бернарда.       — Творю что? Выгораживаю ваши безрассудные поступки? Мне его нужно было самому выпороть? Или по изначальному приказу барона продать обоих на рудник?       Энн смолкла, в любой другой ситуации она бы возразила, начала спорить, но Идрис на руках Бернарда выглядел слишком болезненным, а Тэм все никак не мог подняться с земли. Поборов злость, она поспешила к мальчику на помощь.       — Лучше бы ты меня выпорол, — огрызнулся Идрис, пытаясь высвободиться из рук приказчика, но боль в груди вновь дала о себе знать, и мужчина замер, все же позволяя утащить себя отдыхать.       Ропщущую толпу уже разогнали стражники, но Тэм по-прежнему оставался сидеть на земле, погруженный в свои далекие мысли. Лишь теплая рука на плече заставила его поднять голову и посмотреть на Энн таким взглядом, полным стыда и презрения к самому себе, что девочка невольно отшатнулась.       — Я бесполезен. Ничего не могу, нет сил в поле работать, я даже с наказанием не справился. Такие как я лишь впустую тратят воздух.       Звонкий шлепок тут же привлек любопытных зевак, не успевших отойти далеко от места наказания. Тэм протаранил носом землю, щека его покраснела и начала опухать. Разгневанная Энн ухватила мальчика за волосы и рывком подняла обратно на колени. От таких резких маневров у Тэма закружилась голова, он и представить не мог, что с виду хрупкая госпожа настолько сильна.       — Прекрати! Ты думаешь, за столько лет я не научилась отделять собственные мысли раба от мыслей внушенных ему господином? Я все же главная садовница, будь мой помощник бесполезным, я бы давно разжаловала его.       — Но как же, я… я подвел Идриса, — Тэм продолжал держаться за щеку, ошарашенно глядя на девочку.       — Он тоже хорош, пошел против приказа хозяина, я с ним отдельно поговорю. Нет в этой ситуации правых. А ты просто мало кушаешь.       Энн поднялась с земли, гневно отряхивая травинки с подола. Тэм еще какое-то время смотрел ей вслед, пока пустой желудок не отозвался громким урчанием. Похоже, Энн была права. Во всем права.