Во мгле ночной

      — Я сам! — рявкнул Бернард, буквально выгоняя лекаря из комнаты.       Идрис молча лежал на кровати, торс его был заботливо приподнят мягкими подушками. Он и раньше получал в бою глубокие раны, но то были порезы от меча, а не разрывы от кнута. Мужчина явно себя переоценил, когда пытался отбиться от назойливой заботы хозяина и дойти до коморки на своих двоих. Идрис старался дышать ровно, не глубоко, чтобы лишний раз не вызывать спазм мучительной боли.       — Неумелость — непредсказуемая переменная, ведущая к критическим ошибкам, — Бернард хмуро осмотрел рану. Он просчитался и это стоило ему многого.       — Ошибка? По-моему, ты добился своего. Тэм сломан назло мне, — Идрис говорил тихо, берег кислород. В этой душной, несмотря на открытое окно, спальне Бернарда хотелось сделать вдох полной грудью. Но мужчина не решался.       — Я же говорю, не усложняй. Я лишь хотел как-нибудь смягчить для тебя наказание. Мне казалось, Тэм не сможет навредить тебе, оставит пару синяков на память и все. Барон доволен, рабы довольны, ты не пострадал.       Идрис повернул голову. Он чувствовал, как холодные пальцы беспокойно скользят по коже вокруг рваных краев раны. Вдруг в нос ударил знакомый крепкий запах алкоголя и трав. Бернард протянул флягу, что нашел в тайнике Идриса еще очень давно.       — Ты говорил, что тебе подобное помогает.       Мужчина молча кивнул и без лишних вопросов залпом осушил полфляги. Помогло это не особо, но следовало отдать должное навыкам самого вампира. Бернард действовал быстро, с поразительной точностью накладывая шов за швом. Идрис морщился и шипел, про себя проклиная приказчика со всеми его гениальными идеями.       Рана была зашита и перевязана. Бернард щедро поделился своей кровью, так что поваляться в кровати подольше вряд ли бы получилось. Идрис оглядел идеально наложенные повязки. Похоже, за него действительно переживали.       — Ну и чего ты добился, защищая Щенка? Я ведь говорил, порядок превыше всего. Ты не послушал, в итоге пострадали вы оба.       — Нет, — угрюмо ответил Идрис, — пострадал только Тэм, это ты сломал его.       Фигура Бернарда нависла над кроватью в полумраке комнаты, он осторожно поправил легкое хлопковое одеяло и затушил свечи.       — Ты ведь осознаешь последствия, лучше так, чем снова видеть твое поломанное тело. А мальчик… дети быстро ко всему привыкают.       Идрис отвернул лицо. Ему была неприятная близость с хозяином. За время, проведенное со своим рабом, Бернард вроде бы и стал человечнее, сердце его не смягчилось, а окружающие так и остались фигурами на доске.

***

      Как и предполагал Идрис, оклемался он очень быстро. Не прошло и недели. Бернард не тратил свой талант впустую, развивая скромные способности. Рана на груди полностью не затянулась, но неудобств уже не причиняла. Мужчина осторожно повертелся, наклонился вперед-назад, приподнял руки. Дискомфорта не последовало. Идрис утер лицо от капель холодной колодезной воды и взглянул на лучи поднимающегося летнего солнца. Давненько он не был на улице и уже соскучился по свежему воздуху.       Минуты покоя прервал чей-то топот, а затем толчок в спину. Идрис поперхнулся и чуть не полетел носом об землю. Тэм обнял его за талию, уткнувшись носом в новую хлопковую рубаху.       — Я так рад, что ты поправился. Прости меня. Прости, пожалуйста! — чуть не рыдая, произнес мальчик.       Идрис неловко улыбнулся и тут же повернулся, проведя теплой ладонью по ежику темных волос.       — Не за что тебя прощать, наоборот, благодарить нужно. От руки надсмотрщика я бы еще месяц отходил.       На тихий рев Тэма откуда-то из-за угла вышла Энн. Ранее она позаботилась о том, чтобы рабы больше не падали от изнеможения на поле. Тэму, как самому слабому, дали работу полегче, а прочие получили дополнительную порцию еды и еще сорок минут к полуденному перерыву.       К колодцу стали постепенно собираться рабочие, готовясь к грядущему тяжелому дню. Энн, не желая лишнего внимания, тут же кивнула куда-то в сторону, увлекая за собой Тэма и Идриса. Девочка выглядела серьезной, но во взгляде ее читалось облегчение. Ее главный помощник быстро поправился, и тащить все на себе больше не придется.       — Как ты? Всю неделю под крылом Бернарда провел, он тебе мозг не выклевал?       Мужчина лишь усмехнулся.       — Мне не привыкать. Я под его крылом не первый год уже. Лучше расскажи, как вы тут, — Идрис тихонько кивнул в сторону плачущего Тэма.       — Да ничего с ним не будет, — отмахнулась Энн. — Он сильный, просто слишком добрый, как и ты. Меня другое беспокоит. Я не хотела тебе говорить, ты ведь только оправился, но мне больше не с кем поделиться беспокойством.       — Я тебя слушаю.       — Мне в руки попался документ. Краткая сводная таблица по доходам и движениям средств на счетах барона. Его финансы не мое дело, и я бы отложила листок обратно в стопку, но… ты ведь примерно представляешь, какой доход идет в его казну с полей и прочих аграрных предприятий?       Идрис задумчиво потер подбородок.       — Один урожай лилий, что я взрастил на продажу, стоит как целый дом.       — Верно-верно. Мы с тобой простые рабы, наша задача обеспечивать урожай, вот только от нас весь доход баронства и зависит. Во всяком случае, а так думала раньше.       — Продолжай, — нахмурился Идрис.       — В документах была еще одна статья доходов без названия, и она составляла примерно семьдесят процентов от доходов с урожая.       — И? Наверное, какие-нибудь дивиденды со вкладов… — Идрис резко замолчал, ловя на себе осуждающий взгляд Энн. Она таких слов не знала, но даже безграмотный притихший Тэм, который с роду и монеты в руках не держал, уже из разговора понял, что Идрис сморозил глупость. — В любом случае, какая разница? Мы же рабы, у нас даже и медяка своего быть не может.       — А тебя не смущает, что барон, имея столь огромный источник дохода, экономит на рабах? Я тут накануне запросила сводки, баронство по уровню экспорта на третьем месте после земель герцога Оулстрата и семьи Аскель. Я бы об этом так не беспокоилась, но я прямо предчувствую что-то нехорошее.       Идрис немного усмехнулся и по привычке положил ладонь, испещренную бороздами ожогов, на макушку Энн.       — Я понимаю, твои ведьминские корни иногда проявляют себя немного странно, но думаю, в этом случае, это не пророчество. Просто ты слишком устала. Как только закончится сбор урожая, сварю для тебя и Тэма целую кастрюлю успокающего взвара.       — Есть еще кое-что. Я видела, как этот документ в стопку подкинул Бернард.       Энн решила использовать свой последний козырь, и, кажется, это возымело успех. Лицо Идриса тут же изменилось.       — Если это Бернард мутит воду, не лезь. Я посмотрю сам. У него давно есть планы на барона. Сейчас нужно сосредоточиться на сборе урожая.       — И ты правда готов к работе? Неужели так быстро восстановился. Рана не беспокоит? — Энн наконец сдалась и сменила тему.       Тэму пришлось провести несколько бессонных ночей, размышляя обо всем произошедшем. Каждую ночь он ворочался, буквально не находя себе места, пока не получил очередную оплеуху от Энн. Мальчик осторожно взял Идриса за руки и заглянул в его глаз.       — Мне очень-очень жаль, что тебе досталось вместо меня. Я еще немного оправлюсь и стану достаточно выносливым для работы в полях.       — Для такой работы даже моих сил порой не хватает. Никакой человек подобного не выдержит, что уж говорить о ребенке.       — Он не ребенок. Хватит его жалеть, — голос Бернарда прозвучал резко, словно вампир материализовался из воздуха. Тэм тут же отпрыгнул в сторону, а Идрис резко развернулся. Довольный тем, что распугал всю троицу, Бернард поправил рукава рубахи. — Я хотел выпустить тебя в поля, но барон посчитал наказание недостаточным. Побудешь в цепях в назидание другим.       Идрис угрюмо взглянул на хозяина. Обычно в такие моменты на его губах играла еле заметная усмешка. Но на сей раз Бернард был явно недоволен, а это значило лишь одно: инициатива с оковами явно была не его. Все же Идрис не только орудовал серпом и косой, но и выполнял роль руководителя, координируя действия рабов на полях, далеких от Энн.       Обычно юные рабы, не ведавшие жизни, часто не могли уследить за своим поведением и бывали наказаны. Чтобы не забивать себе голову лишними проблемами и не калечить работников, Бернард предпочитал просто затыкать им рты специальной маской с железным кляпом. Однако, по неизвестной причине в неприятности больше всех любил вляпываться Идрис. Для него Бернард велел выковать отдельную маску, новенькую и блестящую с острыми шипами, но без металлических заноз.       Под весом тяжелых массивных цепей любой бы уже слег от усталости, но Идриса они лишь замедлили. Мужчина так же продолжал орудовать серпом и складывать все в аккуратные снопы. Рабы отводили глаза, боясь встретиться с его суровым молчаливым взглядом. Что говорить, даже надсмотрщики как-то присмирели, опасаясь закованного в цепи мужчину. Практической пользы в этом не было, барон лишь посчитал, что урок стоит преподать всем.       Больше всего Идриса раздражали не сами массивные цепи, а тот факт, что на завтрак, обед, ужин и перерывы, чтобы выпить воды, он должен был идти к Бернарду и унизительно ожидать, когда же тот снимет маску и позволит ему поесть. Больше всего в этой ситуации мужчина переживал за Тэма. Мальчик, хоть и выглядел более живым, чем в начале работ, взгляд его, сверкнувший лишь на мгновение, вновь потух. Он не мог смотреть, как сгорбленная под тяжестью цепей фигура Идриса возвышается над ростками, ощущая, как груз вины давит на плечи.       Жара спала, сменяясь прохладой пасмурных дней. Урожай был собран вовремя, до дождей осталась всего пара дней, поля убрали и большую часть уже подготовили к зиме. Рабам наконец было позволено отдохнуть. Цепи с Идриса сняли пару дней назад, сразу по окончанию работ. Бернард не мог отказать себе в созерцании послушного и тихого Идриса, что каждый раз приходил к нему за порцией еды и воды, поэтому маску решился снять только сейчас.       Мужчина чуть вздрогнул, стоило замку щелкнуть на его затылке. Этот железный намордник до ужаса ему надоел, особенно шип, что впивался в нежную кожу при каждом неправильном вздохе. Идрис ощупал здоровую щеку и с наслаждением размял челюсть.       — За что ты меня так ненавидишь?       — И это твои первые слова любящему хозяину спустя почти месяц молчания? — усмехнулся Бернард. — Не заводи опять свою шарманку. Не будь ты для меня ценен, позволил бы надсмотрщику сделать все самостоятельно, но только кроме тебя у столба стоял бы и Тэм.       Бернард отбросил маску, и та с железным лязгом упала на пол. Вампир выдохнул и поправил выбившуюся прядь волос. Впервые Идрис видел его таким измотанным. Пусть в полях он и не работал, труд приказчика оказался не менее изматывающим. В окно застучали первые капли дождя.       — Думаешь, мне приятно все это? Когда мой любимый раб низведен до статуса немого животного? Я ведь столько сил вложил в твое воспитание.       Мужчина опустил взгляд. Он не злился, не боялся. Просто вдруг вновь осознал, насколько устал от этой жизни, от Бернарда, от вечного страха за благополучие и безопасность друзей. Вампир, словно учуяв это, провел длинным пальцем по подбородку, заставляя мужчину поднять голову. Желтые глаза впервые излучали странное спокойствие.       — Обещаю, скоро все это закончится. Пройдет торжественный вечер, и я сообщу барону о своем уходе. Передам дела, и мы уедем. У тебя будет собственная спальня и даже прислуга. Я обо все позабочусь.       Идрис потерся щекой о хозяйскую руку. Ему это не нравилось, но нравилось Бернарду, которого следовало задобрить перед тяжелым разговором.       — А как же Энн и Тэм? — вопрос дался непросто, и обычно спокойный голос мужчины дрогнул.       — Они не дети, справятся. Разве ты не хочешь посетить Лея? Думаю, через пару лет, когда мы осядем на новом месте…можно будет отправиться в небольшое путешествие.       Идрис помрачнел. Он понимал, чего именно хочет Бернард. Мужчина уже собирался уйти, как бархатный голос хозяина вновь заставил его остановиться.       — Тэма я, может, и выкуплю, а вот Энн слишком ценна для нашего господина. А хочешь…я сам стану господином?       Бернард насмешливо глядел на Идриса, но вопрос его совсем не звучал как шутка. Мужчина вновь замер в дверях, но лишь на мгновение, а затем решительно покинул дом. Разборки господ ему были не интересны. Хорошо если сами перегрызут друг другу глотки, без его непосредственного участия.