Pas De Deux

Джисон переодевается семь раз, прежде чем остановиться на том комплекте, который надел первым — чёрных джоггерах и чёрном свитшоте поверх такой же чёрной футболки. Сегодня в студии тише, чем обычно. Рюджин привычно сидит за стойкой, что-то печатая и щурясь в монитор. Джисон проверяет уведомления дважды. А потом ещё раз, на всякий случай. Минхо ему так и не ответил. В это субботнее утро Чанбин великодушно согласился сходить с Джию в кино на новый диснеевский фильм, чтобы Джисон смог порепетировать с Минхо. Который его игнорирует. Джисон понятия не имеет, куда ему идти и что делать, и он в пяти секундах от долбаной панической атаки, когда Рюджин, наконец, замечает его и улыбается. — О, Джисон-щи! Минхо на четвёртом этаже, в зале C. Он просил передать, что вас ждёт, — говорит она, и Джисон кивает, нервно заламывая пальцы на руках и направляясь к лестнице. Если бы кто-то два месяца назад сказал ему, что он будет танцевать с Ли Минхо, он бы рассмеялся. Но сейчас как-то не смешно. Он открывает дверь зала и сразу видит Минхо — тот сидит в углу, что-то листая в телефоне, а значит, намеренно игнорируя его сообщения. Джисон вздыхает, проходя внутрь. — Привет, хён, — говорит он, когда становится ясно, что Минхо не собирается обращать на него внимание первым. Минхо мычит, не отрывая взгляд от экрана. Джисон стоит у порога в оглушающей тишине до тех пор, пока Минхо наконец, не убирает телефон и не поднимается на ноги. Джисон мягко улыбается ему, махая рукой. Минхо вскидывает брови, разминая шею. — Итак. Я поставил дуэт, но там практически нет парных движений, и все они предельно просты. Будем танцевать вместе, но не в паре, так сказать, — начинает он, и Джисон тут же кивает. — Но вообще, мы могли бы. Я был бы не против. Конечно, с моей стороны потребовалось бы много практики, но если захочешь сделать что-то классное, я только за. Я не совсем безнадёжен, — говорит он, и Минхо качает головой. — Нет. Чем проще, тем лучше. Ни к чему изобретать велосипед. Никто из нас в этом даже не заинтересован, — напоминает он Джисону, но тот лишь хмурится, пытаясь снова. — Но что мешает попробовать? Я очень давно не танцевал, но мне всегда нравилось, когда ты втягивал меня в это. Так что, если захочешь, чтобы я просто ходил по сцене и помогал тебе выглядеть красиво, я не против. Это же главная задача мужчины-танцора в паре — сделать так, чтобы партнёр или партнёрша перетягивала всё внимание и- — Джисон, хватит, — предупреждает он. — Но почему? Лёгкость твоих движений немного отличается от балерин, да, но ты... мог бы сделать несколько пируэтов с поддержками! Я видел, как ты делал их раньше, и если ты хоч- — Я не могу их сделать, — выдавливает Минхо сквозь зубы, отводя взгляд. — В смысле, не можешь? Ты танцуешь больше десяти лет, и говоришь, что не- — Почему, ты думаешь, я здесь, Джисон? — спрашивает Минхо, и Джисон изо всех сил борется с желанием протянуть руку и разгладить пальцами морщинку меж его бровей. Он дважды моргает. Джисон много думал о Минхо в последние несколько недель. Думал о его глазах и о ненавязчивой силе в его движениях, когда он танцует. Думал о том, как мягко звучит его голос, когда он разговаривает с учениками за пределами зала. Слишком долго думал о капельке сахарного крема, оставшейся на уголке его губ после того, как Джисон угостил его пуноппаном, на мгновение почувствовав тепло его пальцев на своих. О том, какими мягкими ощущались эти губы на его собственных десять лет назад, пока он всё не испортил. Но он не особо задумывался над тем, почему Минхо здесь — в студии, в которой учился ещё будучи ребёнком, а не на большой сцене в Австралии. — Ты, не знаю... Ушёл на пенсию? — он сразу понимает, какую чушь сморозил, и морщится, когда Минхо на мгновение приоткрывает рот, тут же возвращая на лицо ледяную маску. — На пенсию? В тридцать? Да пошел ты, — Минхо делает большой глоток воды, возвращая бутылку на пол и что-то недовольно бормоча себе под нос. — Не знаю! Ты всегда любил детей, вдруг ты решил сменить сферу и провести остаток жизни, взращивая новое поколение танцоров? Некоторым нравится преподавать! Мой друг Хёнджин, например, учитель рисования в детском саду, и он буквально самый счастливый человек в мире! — восклицает Джисон, и Минхо усмехается. — Ещё варианты? — Тебя уволили? — бормочет Джисон, теребя подол футболки. — Господи, ещё одно дебильное предположение, и я клянусь- — Ты получил травму, — шепчет он, и Минхо резко замолкает. Теперь, когда он, наконец, додумался, это кажется очевидным. Джисон несколько недель наблюдал за тем, как двигается Минхо. Он всегда был поразительно пластичен, его движения выглядели лёгкими, но в то же время мощными, по-кошачьи грациозными. Он всегда двигался так, будто чувствует каждый сантиметр своего тела, но сейчас... он будто сам не свой. Порой в его движениях проскальзывает неуверенность, будто он чего-то боится. Джисон подходит на шаг ближе. — Ты получил травму, — повторяет он, и Минхо опускает глаза в пол. — Та-даа, у нас есть победитель, — горько произносит он, прикусывая губу, чтобы сохранить нейтральное выражение лица. — Что случилось? — спрашивает Джисон. Минхо трижды сжимает и разжимает челюсть, а затем пожимает плечами. — Я танцевал на очередном концерте, приземлился с прыжка и услышал хлопок. Это порвалось моё ахиллово сухожилие. Пришлось делать операцию, и я всё ещё не восстановился до конца, — говорит Минхо, и Джисону так сильно хочется протянуть к нему руки, что сводит желудок, — Наверное, это было бы не так страшно, но на тот момент я едва успел реабилитироваться после травмы колена. На той же ноге. Тогда мне пришлось заново учиться ходить, поэтому танцевать всё ещё... сложно. Джисон всё же подаётся вперёд, протягивая к нему ладонь, но Минхо отшатывается. — Не надо меня, блять, жалеть. Джисон качает головой, отдёргивая руку. — Я не жалею тебя, хён, я... — Не нужно делать вид, что тебе не всё равно. Ты однажды предельно ясно выразил свои чувства ко мне, Джисон. Нет смысла притворяться сейчас. Прости, тебе не удастся в полной мере покрасоваться перед дочерью на сцене. Думаю, она как-нибудь переживёт, но я не- — Какого чёрта? — жестко возражает Джисон, — Я не знал. Ты не можешь злиться на меня за то, что я не знал о твоей травме. Естественно, мы не будем делать ничего, что может тебе навредить. Боже, да тебе даже не обязательно выходить на сцену! Я справлюсь и сам, если будет нужно. Я готов выставить себя нелепым дураком перед всем залом, если так будет лучше для твоего здоровья, окей? Минхо молчит, настороженно глядя на него прищуренными глазами. Такой Минхо ему знаком. Такого Минхо Джисон помнит отчётливо. Это тот Минхо, который нападает, когда чувствует себя загнанным в угол. Тот Минхо, который позволял добивать себя до тех пор, пока не превратился в сплошной оголённый нерв. Это не первый раз, когда Джисон видит его таким. На него так же больно смотреть, как и десять лет назад. — Со мной всё будет нормально, — говорит Минхо, и Джисон кивает, понимая, что лучше не спорить. Минхо знает свои пределы лучше, чем кто-либо другой. — Ну так, танцевать будем? — подсказывает он, и Минхо закатывает глаза. — Ты размялся? — Конечно, нет. Я что, выгляжу как человек, который делает зарядку по утрам? Мне бы дай бог с кровати встать, — бубнит Джисон, и Минхо вздыхает. — Сначала разминка, — говорит он, и Джисон легко соглашается, тут же слыша вступительные "пять, шесть, семь, восемь". Он сосредотачивается на отражении Минхо в зеркале, повторяя за ним каждое движение. В зале царит тишина, не считая шуршания ткани и тихого счёта Минхо. Это ощущается как свободное падение; Джисон не уверен, сумеет ли спасти себя в этот раз, и хочет ли этого вообще. Они доходят до самой хореографии, и Минхо показывает первую связку. Он не врал, когда говорил, что в ней нет ничего сложного. Джисон уверен, что с достаточной практикой он не будет выглядеть нелепо. — Так, покажи мне ещё раз первую часть, — просит Джисон, и Минхо кивает. Он вновь объясняет движения — подробно и простыми словами, чтобы Джисону было проще запомнить. Он показывает, как поставить руки и как двинуть бёдрами, немного хмурится, когда показывает в медленном темпе шаги, и Джисону очень хочется ущипнуть его за щеку. Они повторяют связку до тех пор, пока Джисону не удаётся закончить восьмёрку, ни разу не потеряв равновесие. Они не продвигаются особо далеко; на том этапе, когда Джисон уже способен станцевать несколько восьмёрок, не выглядя при этом, как полный идиот (по скромному вердикту Минхо), на его телефоне звонит будильник. — Ну... Мне пора идти, — говорит Джисон, отключая сигнал, и Минхо кивает, медленно моргая. — Тогда иди, — отвечает он, и Джисон едва заметно вздрагивает. Это не ускользает от Минхо, и выражение его лица тут же становится жёстче. — Что? Что ты хочешь от меня услышать? Ты хотел, чтобы я умолял тебя остаться, или что? Я не- — Какого хрена ты так на меня злишься? — непонимающе вскрикивает Джисон. В глазах Минхо на секунду вспыхивает ярость, но он лишь вздыхает, делая шаг назад. — Нет. Ни при каких, блять, обстоятельствах я не буду разговаривать об этом сейчас. У меня есть дела поважнее, чем обмусоливать события десятилетней давности. Джисон стонет, качая головой. — Нет, хён, я серьёзно! Я хотел бы, чтобы мы поговорили как взрослые люди. Мы уже не подростки, мы оба изменились, и, думаю, нам стоит- — Мне плевать, что ты там думаешь, — бросает Минхо, отворачиваясь от Джисона, и едва заметно опуская плечи; из-за этого он будто становится меньше. Джисон всё ещё наблюдает за его отражением в зеркале. Его глаза зажмурены — скорее всего, задержал дыхание. Джисон делает неуверенный шаг вперёд и касается его плеча. Минхо резко вдыхает и, пошатываясь, выворачивается из-под его руки. — Тебе пора. — Хён- — Иди, Джисон-а. Пожалуйста. Просто уходи. Он звучит устало; так же устало, как чувствует себя Джисон, который лишь шепчет слабое "Хорошо" и собирает свои вещи. Это кажется жестоким — оставлять Минхо вот так, одного посреди зала, замкнувшегося в себе, и, возможно, распадающегося на части. Но Джисон понимает, что попытки подступиться ближе ничем хорошим не закончатся. Ему нужно время. Ему нужно пространство. Ему нужно, чтобы Джисон, наконец, научился его слышать, в чём он определённо был плох годами ранее. Джисон не осознаёт, насколько расстроен — до тех пор, пока не плюхается на заднее сидение автобуса и не прикусывает губу, сдерживая слёзы. Может быть, когда-нибудь вся его жизнь станет хоть немного проще. Вторники становятся для Джисона в какой-то мере особенными, а время до них после четвергов будто тянется вечность — Джисону приходится по целых четыре дня ждать момента, когда он вновь повезёт Джию в студию. Ожидание встречи с Минхо смахивает на мазохизм. Это нелепо. Джисону следует задуматься над этим чуть глубже, но он в очередной раз отбрасывает лишние мысли, отправляя Джию разминаться, здороваясь с Джису и Йеджи, а затем кланяясь Рюджин. Он направляется в комнату наблюдения, думая о том, что в этот раз нужно равномерно распределить время — не слишком засматриваться на Минхо, уделяя достаточно внимания Джию, свету его жизни, который с энтузиазмом учится контролировать мышцы и держать осанку. Сегодня прошлое бьёт по нему с двойной силой. Джисон моргает, и тихое "привет" замирает на губах — он видит Бан Чана, обнимающего милого стройного парня, прижавшегося к его боку. Они выглядят уютно и непринуждённо, перебрасываясь фразами на английском. Джисон моргает снова. Вашу ж мать. Это Крис. В глазах начинает щипать, и Джисон трясёт головой, пытаясь прийти в себя. — Хён? — задушенно выдавливает он. Крис не замечает его, будучи слишком поглощённым беседой с парнем, с которым они, очевидно, пришли вместе. Джисон делает неуверенный шаг вперёд, собирая в кулак всё свое мужество, чтобы прервать их диалог. — Чан-хён? — снова пытается он, и в этот раз Крис, услышав его, поворачивает голову. Джисон чувствует себя так, будто ему снова шестнадцать — слишком нелепым, нескладным и нервным. Крис тут же расплывается в улыбке, как и всегда сверкая очаровательными ямочками. — Хан Джисон? Собственной персоной? Боже, чувак, сколько лет, сколько зим! Как ты? — спрашивает он, выпутываясь из объятий и делая шаг вперёд, чтобы протянуть руку Джисону, чьи ладони сжаты в кулаки. Джисон судорожно вздыхает. В последний раз он видел Криса больше десятилетия назад. Он выглядит прекрасно — подкачанный, улыбчивый и приласканный австралийским солнцем. Он выглядит счастливым. — Хён, — Джисон не может выдавить ничего больше, но затем отмирает, вспоминая, что теперь они друг другу, по факту, никто, — Прости. Прости, я знаю, что мы не общ- — Нет, прекрати. Я всегда буду твоим хёном, Сон-а, не говори глупостей, — прерывает он. Джисон, не успев подумать, обнимает Криса за плечи, крепко прижимая к себе и утыкаясь лбом ему в плечо. Чан принимает этот жест как нечто обыденное, обнимая Джисона в ответ и поглаживая по спине. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает Джисон, когда они отстраняются друг от друга, глядя в его глаза, сверкающие в ярком освещении студии. — Ах, это... Всегда приятно возвращаться на родину. С последнего раза прошло уже несколько лет, и у меня внезапно проснулось шило в заднице, — шутит он, протягивая руку назад и переплетая пальцы с незнакомцем позади, — Мы с Ликсом приехали сюда в отпуск. В первую очередь, чтобы повидаться с Минхо. Ты его знаешь? Он здесь преподаёт. — Да. Д-да, я его знаю. Моя дочь занимается в его группе, собственно, поэтому я и здесь, — объясняет он, и лицо Криса светлеет от улыбки. — Дочь?! Вау, мой Джисони уже совсем взрослый! Ты должен нас познакомить. Я буду в комнате наблюдения, ты ведь тоже? Ликса пригласили на занятие, потому что он особенный. — Боже, замолчи и не позорь меня, дурачина. Меня пригласили, потому что я танцор, — раздаётся низкий голос рядом, и глаза Джисона удивлённо округляются, — Я Феликс, парень Криса. — Приятно познакомиться, — говорит Джисон, пожимая свободную руку парня. Джисону странно осознавать, что жизни других продолжаются без него. Это глупо, и Джисон это понимает, но... Все вокруг будто двигаются вперёд, пока он едва держится на ногах. — Мы с Джисони познакомились ещё когда были подростками. Он один из моих любимых донсэнов, — объясняет Крис, и у Джисона вновь начинает пощипывать в глазах. Только он виноват в том, что они не общались годами, но Крис, похоже, на него не в обиде. — Твой английский очень хорош, — говорит Феликс, и Джисон смеётся, механически кивая. — Спасибо. Я несколько лет жил за границей и ходил в интернациональную школу, — объясняет он. — Ли Феликс, если тебя не будет в зале через тридцать секунд, я закрою его изнутри, — слышится голос Минхо из прохода, и Феликс вскрикивает, быстро целуя Криса в щёку и убегая. Это мило. Они, очевидно, обожают друг друга. У Джисона что-то сжимается в груди. — Пошли, нам же тоже в ту сторону, — говорит он, провожая Криса в комнату наблюдения и усаживаясь рядом с Джихё, которая толкает его локтем. — Я уж думала, ты сегодня не придёшь, — дразнит она, и Джисон фыркает. — Я всегда прихожу. Можно хоть немного веры в меня? Джихё смеётся, и Джисон поворачивается к зеркалу. Джию стоит у станка, сжимая его крошечными пальцами, и он на какое-то время теряется, наблюдая за ней, но затем слышит шёпот Чана: — Вот эта — твоя, да? У неё твой нос. — Да, её зовут Джию. Она милашка, я вас обязательно познакомлю. Уверен, что она обрадуется, если у неё будет на одного "дядю" больше, — говорит он, и Крис кивает, широко улыбаясь. — Конечно! Я обожаю детей. Феликс всё говорит о том, что хочет собственного, и это в какой-то мере вселяет мне страх перед детьми. Глупо, да? — они оба смеются, и Джисон переводит взгляд на Феликса, следя за тем, как он двигается. У него потрясающая пластика. — Они вместе танцевали? Минхо и Феликс. Он очень красивый, и выглядит добрым. Сколько вы уже вместе? Крис согласно мычит, пытаясь сдержать улыбку. — Да, он великолепен. Мы познакомились шесть лет назад, встречаемся пять. Вообще, я собираюсь сделать ему предложение. Уже купил кольцо, и всё такое, но... как-то нервничаю. Не то чтобы я боюсь, что он скажет "нет" — я уверен в его ответе, но... Сам понимаешь. Джисон кивает, вспоминая, как сам нервничал, прежде чем решился попросить руки Ынсоль. Он помнит, как кольцо, лежащее в кармане, будто прожигало в нём дыру. — Поздравляю, хён. Я очень рад за тебя, и... прости меня. За то, что перестал отвечать на твои звонки. Я был глу- — Сон-а. Не беспокойся об этом, ладно? Я всё понимаю. Мы были ещё зелёными, и в тот момент тебе было непросто, — говорит он, и горло Джисона сжимается. Он не заслуживает такой доброты, но Чан дарит её безвозмездно. Как это было всегда. Большую часть занятия они молча и с восторгом наблюдают за тем, как Феликс танцует перед детьми, наглядно демонстрируя им, чего они смогут добиться, если посвятят свою жизнь балету. Они восторженно следят за каждым движением, явно влюбившись в него с первого взгляда. Когда занятие заканчивается, Джию подбегает к Джисону и наваливается на его ногу, обнимая бедро. — Аппа, ты видел?! Ёнбок-сонсэнним для нас танцевал! Он выступает на сцене в Австралии! — восклицает она, и Джисон гладит её по спине, тепло улыбаясь. — Да, малышка, я видел. Он очень талантливый, да? — Я хочу стать как он и Минхо-сонсэнним! Тоже хочу танцевать в Австралии, — тянет она, и Джисон мягко кивает. — Ну, тогда тебе нужно очень стараться! И с английским тоже, — говорит он, и Джию кивает, тут же переключаясь на неродной язык. — I want dance in Australia. Yongbok teacher says it is pretty, — отвечает Джию, и Джисон улыбается, обнимая её. — You want to dance. Yongbok teacher says it’s pretty, — поправляет он, посмеиваясь над тем, как Джию фыркает, — Думаю, тебе бы там понравилось. Как-нибудь съездим, когда немножко подрастёшь. Джию улыбается, и её щеки округляются. В этот момент Джисон вспоминает про Криса и поворачивается к нему. — А, да. Джию-я, я хочу тебя кое с кем познакомить. Это мой хён, его зовут Чан. Или Крис? Он тоже живёт в Австралии и хочет поздороваться, — бормочет он, и Джию некоторое время изучает Криса взглядом, а затем улыбается, начиная ёрзать в руках Джисона, и тот отпускает её. — Здравствуйте, дядя, — весело говорит она, и Чан резко втягивает носом воздух, тут же расплываясь в улыбке. — Привет, Джию, — он делает шаг ближе, — Ты очень красиво танцуешь. Жду не дождусь, когда увижу тебя на большой сцене! Джию тут же прилипает к нему, обнимая за ноги. — Я стану лучшей-прелучшей балериной в мире, как Феликс-сонсэнним, — говорит она, и Крис сгибается пополам, чтобы обнять её в ответ. Он выглядит немного потерянным, очевидно не понимая, как себя вести. Джисон лишь с нежностью наблюдает за ними. Они успешно заводят разговор — Джию рассказывает Крису что-то о садике и танцах, пока к ним не подходят Феликс с Минхо. Феликс смотрит на Криса странным взглядом, одновременно умилённым и голодным. Джисон задаётся вопросом, посмотрят ли ещё когда-нибудь так на него. Замечая преподавателей, Джию улыбается и говорит им то же самое — что будет изо всех сил стараться, чтобы танцевать в Сиднее, как они. Джисон видит, как взгляд Минхо на миг застывает при упоминании этого города. Он подбадривает Джию — мягко, как и всегда — но при этом выглядит потерянным. Феликс достаёт телефон из кармана, показывая Джию фотографии концертного зала и рассказывая о нём. Джисон проверяет время, а затем протягивает ей руку. — Джию-я, я знаю, что ты любишь поговорить, но нам уже пора. У сонсэннимов, наверное, тоже есть дела, и- — Мы хотели поужинать, — внезапно говорит Феликс, — Присоединишься? Не каждый день встретишь старого друга, и я уверен, что это многое значит для Криса. — Оу... нет. Не хочу вам мешать, — говорит Джисон, и Феликс закатывает глаза. — Ты не можешь нам помешать, если ты приглашён. И я бы очень хотел познакомиться с тобой поближе, — отвечает он, и пальцы Джисона тут же сжимаются на руке Джию. — Мне нужно отвезти Джию домой. Он пытается оставить им пути для отступления, дать повод оставить его позади и вернуться к своей жизни, которую они построили без него. Крис, кивая, делает шаг вперёд, но Феликс упрямо вскидывает подбородок. — Ну, я совсем не против того, чтобы нам составил компанию ещё один маленький дружок. Просто пойдём туда, где в меню есть что-то для Джию, — говорит он, наклоняясь и щипая девочку за щеку, на что та смущённо хихикает. — Дело в том, что у Джию сегодня ещё одно занятие. По вторникам у неё рисование, и перед ним она обычно заходит в гости к подруге. Её мама отвозит их в студию, но перед этим они вместе ужинают, поэтому Джию нельзя опаздывать, так что- — Так даже лучше, — говорит Крис, — Не в обиду вам, миледи, — он целует тыльную сторону ладони Джию, заставляя её вновь засмеяться, и в ответ Джию тыкает пальцем в его ямочку, — Отвези Джию к подруге и приезжай к нам в ресторан. Дай мне свой какао, я пришлю тебе адрес. Джисон разблокирует телефон и протягивает его Крису, всё ещё пытаясь отказаться: — Дорога в одну сторону занимает почти час. Вам не нужно так долго меня ждать, правда. Я бы с радостью поужинал с вами, но вам не обязательно менять свои планы ради меня. Я- — Сон-а, — говорит Крис, качая головой, — Мы всё равно не собирались рано возвращаться домой. Ты идёшь с нами, и точка. У Джисона заканчиваются аргументы. Он медленно кивает, глядя на всех троих по очереди. — Хорошо. Я приду. Когда Джисон заходит в ресторан, его потряхивает от волнения. Он блуждает глазами по залу, пока не ловит взгляд Феликса, который поднимает руку. Все за столиком выглядят расслабленно — особенно Крис, чья ладонь свободно обхватывает стакан пива. Джисон выдавливает улыбку и направляется к ним. Единственное свободное место оказывается рядом с Минхо, и Джисон осторожно опускается на стул, уже жалея о своём решении. — Мы очень рады, что ты всё же с нами, Джисон-щи, — с улыбкой говорит Феликс, и Джисон кивает в ответ. — Да, спасибо, что пригласили. На самом деле, я нечасто куда-то хожу. Дети требуют много времени и внимания, поэтому не особо получается, — объясняет он. — Да уж, это не шутки, — кивает Чан, — Но я очень рад, что у тебя есть ребёнок. А где мама? — спрашивает он, и Джисон замирает. Он нечасто говорит об Ынсоль. Люди обычно не спрашивают, а сам он тем более не торопится поднимать эту тему. — Оу, э-э... Она... не с нами, скажем так. Растить ребёнка в одиночку намного сложнее, чем с кем-то, но я, вроде, справляюсь. Джию — самый настоящий ангел, она стоит всех сложностей, — отвечает Джисон, и Минхо рядом с ним делает глоток пива. — Так, значит, ты развёлся? — спрашивает он, и Джисон ненадолго замолкает. — Нет. Овдовел. Глаза Феликса резко округляются, Чан давится воздухом, а Минхо застывает на месте. Джисон бы посмеялся над их видом, если бы не чувствовал себя так, будто его скинули в реку с обрыва. Никто не подаёт голос около минуты, и это не удивительно. Что тут скажешь? — Чёрт, Сон, — наконец говорит Чан, и Джисон лишь пожимает плечами, опуская глаза. — Мне жаль, — шепчет Минхо, и Джисон качает головой. — Не стоит. Прошло уже несколько лет. Они, конечно, тянулись словно вечность, но я уже не так болезненно реагирую. Так что можете не переживать о том, что я сейчас резко расплачусь, и всё такое, — пытается пошутить Джисон, но никто за столом не смеётся. — Какой она была? — спрашивает Феликс, и Джисон вновь поднимает взгляд, — Можешь не отвечать, если не хочешь, разумеется. Но моей бабушке всегда нравилось, когда кто-то спрашивал её о дедушке; она говорила, что вспоминать о том, каким он был, было намного приятнее, чем думать о... Ну, ты понял. Джисон медленно кивает. — Она была невероятной. Ынсоль была, наверное, самым умным человеком в моей жизни. Она собиралась стать врачом, получила образование, и всё такое. Забеременела Джию во время интернатуры, и была в этом плане абсолютной легендой — никогда не жаловалась, везде успевала, всегда была весёлой и доброй, и... я скучаю по ней, — говорит он, и Феликс улыбается с такой нежностью, что у Джисона что-то сжимается в груди. — Кажется, она была замечательной девушкой, — отвечает Феликс, — Как долго вы были вместе? — Чуть больше пяти лет. Мои родители были не в восторге от того, что наши отношения развивались так быстро, но, если бы я знал... тем более не терял бы ни единой секунды, — говорит Джисон, качая головой, — Если честно, мы не то чтобы планировали Джию. Мы хотели пожить для себя, прежде чем заводить детей, но... всякое случается. Люди, оказывается, не врут, когда говорят, что нельзя полюбить никого сильнее, чем собственного ребёнка. Я даже не знал, что способен кого-то так любить. После её рождения мне будто перепрошили мозг. — Тебе ведь кто-нибудь помогает с Джию, правда? Ты не тащишь всё на себе? — спрашивает Чан, и Джисон пожимает плечами. — Мои родители всё ещё живут за границей, — говорит он, и Чан с Минхо синхронно кивают, — А родители Ынсоль — в Австралии, поэтому они не совсем близки с Джию. Иногда приезжает кто-то из них, время от времени мне помогают мои друзья — Чанбин и Хёнджин — или мой брат. Но, в основном, я справляюсь в одиночку. — Боже, Сон, я даже понятия не имел. Если бы я знал... — Брось, ты даже здесь не живёшь, — напоминает ему Джисон, качая головой, — Я в порядке. Иногда бывает тяжело, но ничего. — Что произошло? — спрашивает Чан, и Феликс бросает на него строгий взгляд. — Кристофер. — Всё в порядке. Я могу об этом разговаривать, правда. Мы попали в аварию. Пьяный водитель проехал на красный свет и врезался в нашу машину со стороны пассажира. Она скончалась на месте, ещё до приезда скорой. — Мы? — спрашивает Минхо с тревогой в голосе, — Джию тоже... — Нет. Слава богу, нет. Мои родители тогда были в городе, и мы оставили Джию у них на ночь, а сами поехали поужинать. Мы вдвоём. Я отделался лишь лёгким сотрясением мозга, — горько улыбается он. За столом повисает тишина, которая кажется Джисону оглушающей. — Ладно, хватит об этом, — говорит он, хлопая в ладоши, — Давайте поговорим о чём-нибудь другом. О чём угодно. — Дженнифер-таки довыёбывалась на репетиции пару недель назад, и Морин её выгнала, — как ни в чём не бывало говорит Феликс, и глаза Минхо резко расширяются. — Боже, давно пора, она же прямо напрашивалась. Я ещё не видел таких душнил в своей жизни, — соглашается Минхо, и Феликс, кивая, смеётся. — Вот именно. Возвращайся к нам и избавь меня от общения с ней, а? — говорит он, и Минхо в шутку пинает его под столом. Джисон более чем рад, что внимание переключилось на другую тему, но Чан всё ещё поглядывает в его сторону. Он пропускает мимо ушей большую часть диалога Минхо и Феликса, уходя в свои мысли, пока скользит взглядом по столу, веснушкам Феликса и улыбке Чана. Когда Джисону было четыре, мама подарила ему на день рождения игрушечную белку. У неё был мягкий, пушистый хвост, и Джисон везде брал её с собой. В его садике были дети со всех уголков Земли, все они сидели рядом друг с другом за узенькими столами, и он никогда не выпускал из рук свою игрушку. Однажды мальчик постарше украл её и бросил в лужу. Мама Джисона отмыла её, вернув в прежний вид, но он боялся вновь взять её в руки, боялся заговорить со своими одногруппниками. Из жизнерадостного ребёнка он превратился в замкнутого, и с тех пор не мог избавиться от страха, что его лишат чего-то, что ему дорого. Поэтому в какой-то момент начал лишать себя этого сам. Джисон нервно подёргивает ногой под столом, когда им приносят мясо. Минхо тут же берёт щипцы, принимаясь за жарку. Плечи Джисона максимально напряжены. Он продолжает стучать пяткой по полу, снова и снова, до тех пор, пока не чувствует, как чужая рука сжимает его колено. Он тут же поднимает взгляд. Феликс что-то говорит Крису, сжимает его ладонь, а затем соскальзывает со стула, чтобы попросить ещё листов салата. Минхо смотрит на Джисона — пристально, но без всяких эмоций. — Прекрати, это нервирует, — тихо говорит он, а затем убирает руку. — Прости. Прости, хён, я пр- — Не извиняйся за такое. Это глупо, — отвечает Минхо, распрямляя плечи и разминая шею. Чан наблюдает за ними с еле заметной улыбкой. — Вам стоит проводить больше времени вместе. Вы оба здесь одиноки, и каждому из вас не помешало бы иметь близкого друга, — говорит он, уже на корейском. Джисон невольно задаётся вопросом, владеет ли им Феликс, или они всегда общаются на английском. — Ох, думаю, у нас обоих нет на это времени, — хмыкает Минхо, и Джисон чудом сдерживает дрожь. — Не неси чепухи. Никто не может быть занят настолько, чтобы быть не в состоянии завести друга. Здорово, когда ты не один. Никто не должен быть один, — говорит он, и Джисон натянуто улыбается, пожимая плечами. — Я уже привык. Если у Минхо-хёна слишком много дел, чтобы проводить со мной время, я не буду навязываться, — говорит он, и Минхо моргает, а затем, вздыхая, переворачивает самгёпсаль. — Знаете, было бы безответственно с моей стороны обещать кому-то проводить с ним время, когда у меня каждый день столько всего происходит, — говорит он, и Чан смеётся, вскидывая брови. — Столько всего происходит? Мин, на днях ты прислал мне сорок семь сообщений, в которых в красках описывал, что вытворял Дуни, пока ты был дома. Ты ведёшь занятия и ходишь в спортзал, разве у тебя есть ещё дела? Ликс говорил, ты не- — Если не замолчишь прямо сейчас, я засуну эти ножницы тебе в глотку, Кристофер Бан, — шипит Минхо, поднимая их с салфетки и направляя в сторону Чана. На мгновение за столом воцаряется тишина, которую нарушает Джисон, не сдержав смешок. — Вау, у тебя всего два друга, и ты реально готов сократить это число пополам? Минхо раздражённо стонет, поворачиваясь к нему. — У меня больше, чем два друга, мелкий говнюк. Клянусь, если кто-то из вас скажет ещё хоть слово, я отрежу вам языки. Что еще мне сделать, чтобы меня уважали в этом доме?! — ворчит Минхо, на что Джисон и Чан смеются. — Что у вас тут смешного? — спрашивает вернувшийся Феликс, вновь садясь за стол. Минхо поднимает на него озлобленный взгляд. — Они меня буллят. Только ты один меня любишь, Ёнбок-а, — драматично вздыхает он. — Значит ли это, что я смогу забрать твоих котов, если ты таинственным образом пропадёшь без вести? — спрашивает он, и Минхо страдальчески скулит. — И ты туда же? Собираешься меня убить? Это просто смешно. Пойду-ка я домой. — Нет, не пойдёшь, — в один голос говорят все трое, и Минхо фыркает, возвращая внимание мясу. Джисон улыбается — улыбается по-настоящему, и впервые за долгое время причиной этому не является Джию. Чан ловит его взгляд с противоположного края стола и подмигивает. — Думаю, ребятки, вам всё же стоит обменяться какао... Мне будет намного спокойнее жить, зная, что мои любимые донсэны не так одиноки вдали от меня, — говорит он, и Минхо вскидывает брови, ловким движением разрезая мясо. — Мы ими уже обменялись, дружище. Ты всё пропустил, — отвечает он. Даже если кто-то из сидящих за столом замечает, как розовеют щёки Джисона, они сжаливаются над ним, не говоря об этом вслух.