Pas De Deux

После того ужина атмосфера между ними меняется, пропитываясь чем-то новым. Когда Джисон заходит в зал, Минхо делает растяжку, сжав зубы. — Эй, не переусердствуй, — сразу же говорит он, на что Минхо закатывает глаза. — Будешь говорить мне, что моё тело выдержит, а что нет? Это слишком низко даже для тебя, — парирует он, и Джисон не уверен, стоит ли ему воспринимать это как шутку или всерьёз. Он подходит к зеркалу, приступая к разминке в том порядке, который показал ему Минхо во время первой репетиции: начинает с рук, удерживая каждую прижатой к корпусу по двадцать счетов, а затем переходит на ноги. Они разминаются молча, находясь в нескольких метрах друг от друга. Джисону хочется что-то сказать, но мыслей в голове — ноль, так что он просто разминает шею и переходит к выпадам. — Нужно сделать что-то ещё? Ты, вроде, не собираешься сажать меня на шпагат, — хнычет он, закончив, и Минхо закатывает глаза. — И вот так ты рушишь все мои надежды? Хочешь сказать, что до сих пор не сидишь на идеальном поперечном? Повисает тишина. Джисон, не выдерживая, заливается смехом и подходит ближе к Минхо. — Ох, хён, как же мне не хватало твоего дурацкого чувства юмора. Никто не сможет снести подобное с таким невозмутимым лицом, — говорит Джисон, и Минхо, прищурившись, смотрит на него в зеркало. Джисон видит, как его уши едва заметно розовеют. Возможно, сегодняшняя репетиция пройдёт не так плохо? Они разбирают первую восьмёрку — Минхо показывает все движения с потрясающей плавностью, а Джисон пытается запомнить их на глаз, стоя чуть позади и внимательно наблюдая за ним. — Я думал, ты танцевать пришёл, — обвиняюще говорит Минхо, и Джисон медленно кивает, заливаясь румянцем. — Так и есть, — отвечает он, передёргивая плечами. — Тут ничего особо сложного нет, — продолжает Минхо, — Смотри внимательно и запоминай. Его манера речи очень отличается от того, как он разговаривает с детьми — сейчас слова Минхо звучат резко и требовательно, он смотрит на Джисона со всей серьёзностью, без всяких намёков на игривость. Джисону её очень не хватает. Поняв, что от него ждут ответа, Джисон кивает. Минхо уверенно считает, двигаясь как можно чётче, чтобы Джисон запомнил все нужные детали в движениях. Он так прекрасен, что у Джисона перехватывает дыхание. Он на память считает себе под нос, когда Минхо показывает связку быстрее, мысленно прокручивая движения в голове и слегка подёргивая конечностями. Дотанцевав связку, Минхо поворачивается к Джисону. — Твоя очередь, — говорит он, уже звуча более мягко. Джисон разминает шею и кивает. — Посчитаешь мне? Минхо произносит вступительные «пять-шесть-семь-восемь», после которых Джисон начинает двигаться, параллельно прокручивая в голове связку на два движения вперёд. Он будто находится под микроскопом — Минхо пристально наблюдает за ним, оценивая технику. Под его взглядом Джисон чувствует себя голым и настолько уязвимым, что становится почти больно. Когда музыка затихает, Минхо кивает. — Уже лучше, — говорит он, и Джисон воспринимает это как похвалу, — Сегодня нам нужно выучить в два раза больше, чем на прошлой репетиции. Не расслабляйся. Джисон: Хён. Джисон: Хён, смотри, какого котёнка я вчера встретил по дороге с работы. Вы с ним чем-то похожи. Джисон: Может, взять его домой? Минхо: Уверен, что его не угробишь? Джисон: Я за столько лет не угробил целого ребёнка. Когда экран телефона Джисона загорается, он шокированно моргает, глядя на уведомление, а затем улыбается, продолжая бродить вокруг ворот садика в ожидании Джию. Каким-то чудом его не проигнорировали (как это было обычно). Джисон: Отмена, он убежал. К сожалению, мне попалось дитя улиц… А я уже почти начал гуглить самые модные когтеточки. Это, в какой-то мере, вселяет надежду. Возможно, они с Минхо смогут быть друзьями. Возможно, смогут починить то, что было сломано. Возможно, им больше не придётся чувствовать себя настолько одинокими. Его вырывает из мыслей уведомление от Чанбина — сэлфи с Хёнджином с кухни их до нелепого огромной квартиры, на фоне чего-то, что готовится на плите. В последний раз они виделись вживую уже очень давно, но Джисона одолевает тоска совсем не по этому поводу. Как же он устал просыпаться в одиночестве. Засыпать в одиночестве. Мечтать, чтобы в такие моменты кто-то был рядом. Дверь садика открывается, и Джию выбегает навстречу, впечатываясь в его ногу с разбегу и сразу же начиная лепетать: — Аппа, представляешь? Мы сегодня сажали семена! Потом они вырастут, и я смогу забрать их домой! Нам нельзя забывать их поливать, аппа, иначе они умрут! — восклицает она, и Джисон подхватывает её на руки, кивая со всей серьёзностью. — Такого мы не допустим, — соглашается он. Они добираются до автобусной остановки и спустя пару десятков минут заходят в офистель Чанбина — настолько высокое здание, что при одном взгляде на него снизу вверх у Джисона сводит желудок. Чанбин живёт на семнадцатом этаже. Джию стучит в дверь раскрытыми ладошками, и вскоре в проходе появляется Хёнджин, тут же выхватывая её из рук Джисона. — Омо! Наконец-то мой дружочек пришёл ко мне в гости, — пропевает он, а затем наклоняется, обнимая Джисона свободной рукой. — Я тоже по тебе скучал, Джини, — говорит Джисон, и Хёнджин смеётся, морща нос. — Я вообще-то не тебе, — дразнит он, показывая язык, и направляется в глубь квартиры, каждые несколько шагов кружась и смеша Джию. Джисон разувается и проходит за ним. Чанбин, судя по звукам, возится на кухне, зачитывая себе под нос рэп партию какой-то попсовой песни из топ-100. Хёнджин усаживает Джию на стойку, снимает с неё туфли и бросает их Джисону с довольной ухмылкой. — Йя, Хван Хёнджин! Я тебе руки вырву, — угрожает он, и Хёнджин закатывает глаза. — Будь умницей и поставь их у двери, ладно, Джисони? Джисон что-то ворчит себе под нос, но делает, что сказали, возвращаясь к порогу и ставя розовые туфли Джию рядом со своими ботинками. Он вздрагивает, почувствовав вибрацию в кармане, и тут же достаёт телефон. Минхо: Какой умный котёнок. Надеюсь, какая-нибудь добрая аджумма заберёт его к себе и хорошенько побалует. Джисон усмехается, проводя рукой по волосам и глядя на сообщение. Каждый раз, когда он видит уведомление от Минхо, он едва верит глазам. Почему Минхо вообще ему отвечает? Он ясно дал понять, что не рад тому, что Джисон вновь появился в его жизни. Джисон: Какие планы на сегодня? Он жалеет об этом вопросе сразу же, как отправляет сообщение — закусывает нижнюю губу и нервно смотрит на окно диалога. Статус меняется на «прочитано», и Джисон чувствует острое желание выйти в окно, но затем слышит смех Джию из соседней комнаты и невольно улыбается сам. Минхо: Спокойной ночи. Два слова. Джисон скользит по ним взглядом снова и снова, пока возвращается к друзьям. Хёнджин снова танцует какие-то странные танцы, а Чанбин подбадривает его, покачивая головой в ритм с ложкой в руке. — Аппа! Хёнджини-оппа такой глупенький! — смеётся Джию, и Джисон кивает, целуя её в щёку. — Почти как ты, медвежонок, — соглашается он. Джию протягивает руки к Хёнджину и довольно болтает ногами в воздухе, когда он подхватывает её на руки, продолжая танцевать. Ему даже не нужно прикладывать усилий, чтобы заставить Джию улыбаться. Есть в нём какая-то магия, из-за которой все дети его обожают — пара минут, и они буквально очарованы его добротой и дурашливостью. Джисон немного завидует. Он вообще много в чём завидует Хёнджину. Песня заканчивается, и он опускает Джию на пол, вытирая лоб ладонью, а затем наваливается на спину Чанбина, утыкаясь лицом ему в макушку. — Эй, ты липкий, тебе бы в душ, — бурчит Чанбин, но Хёнджин лишь сильнее прижимается к нему, бормоча в волосы что-то подозрительно похожее на «тебе ведь нравится». Джисон какое-то время наблюдает за ними, а затем опускает взгляд на всё ещё разблокированный экран, и уголки его губ снова ползут вверх. — Хан Джисон лыбится, глядя в телефон! — кричит Чанбин, и Джисон тут же вскидывает взгляд на друзей. Чанбин тут же направляет ложку в его сторону, обвиняюще вытаращив глаза. Хёнджин, оккупировавший его спину как гигантский рюкзак, заинтересованно выглядывает из-за его плеча. — Вообще-то нет, — спорит Джисон, на что Чанбин вскидывает брови. — Ох, да мы ещё и врём?! Хан Джию, твой отец — ужасный пример для подражания. Он врёт мне прямо в лицо, находясь на моей кухне, ещё и после того, как я великодушно приготовил ему ужин. — Аппа, врать нехорошо, — хмурится она, и Джисон едва сдерживает пару ласковых в сторону Чанбина, сжимая зубы. — Я не вру. Ничего особенного, — не сдаётся он, и Хёнджин фыркает. — Люди не улыбаются своим телефонам просто так. Кто она? — требовательно спрашивает он. — Или, может быть, он, — напоминает Чанбин, и Хёнджин согласно кивает. — Я серьёзно. Никто. Ничего такого. Просто друг, — отвечает Джисон, и Хёнджин смеётся, в то время, как Чанбин, явно не удовлетворённый ответом, стучит ложкой по столу. — Опять врёшь! У тебя нет друзей кроме нас двоих! — обвиняюще вскрикивает он, и Джисон надувается, складывая руки на груди. — Вообще-то есть. Сынмин тоже мой друг, — отмечает он, и Чанбин фыркает в ответ. — Ладно, Сынмин — твой друг. Но у них с Йени по средам свиданки, и сейчас он, скорее всего, находится в слишком компрометирующем положении, чтобы обсуждать это в нынешней компании, — говорит он, косясь на Джию, которая с восторгом наблюдает за их наигранной перепалкой. — Джию-я, у твоего папы есть ещё друзья? — спрашивает Хёнджин, и Джию задумчиво мычит, выпячивая губу. — Да! У него есть Чан-оппа, — говорит она, и Джисон хмурится, — Может быть ещё Феликс-сонсэнним и Минхо-сонсэнним. Они ходили поесть, пока у меня был урок рисования, — продолжает Джию, и Джисон смотрит на неё как на предателя. — Вау, да наш Джисони растёт, — пропевает Чанбин, подходя к нему и взъерошивая волосы, — Так кто же на тебя так влияет? Джисон сглатывает и пожимает плечами. — Никто. В трёх сообщениях не может быть ничего особенного. — Ого, так ты из-за трёх сообщений так светишься? Не припомню, чтобы ты когда-то смотрел на меня так, как сейчас на свой телефон, — говорит он, пристально разглядывая Джисона, — Ладно, храни дальше свои секретики. Джисон вздыхает, прислоняясь к стойке. Хёнджин возвращает своё внимание Джию, и он вновь разблокирует телефон, перечитывая последнее сообщение. Ему хочется что-то написать в ответ, но, в то же время, ему ясно дали понять, что разговор окончен. Лучше не испытывать удачу лишний раз. Ужин проходит в привычной атмосфере, наполненной смехом и лёгкими поддразниваниями. Джисон смеётся до боли в щеках и с нежностью смотрит на Джию, которая рассказывает о том, что произошло в садике, на занятиях по балету и в документальном фильме про волков, который они смотрели несколько дней назад. Они непринуждённо болтают до тех пор, пока Джию не приваливается к боку Джисона, сонно моргая. — Хмм, кажется кому-то пора домой, — мягко говорит Хёнджин, укладывая Джию на диван и накрывая пушистым синим одеялом. Она тут же засыпает, свернувшись калачиком и тихо посапывая. Джисон, наблюдая за этим, улыбается и медленно кивает. — Давайте я сначала помогу вам убраться, — предлагает он, облегчённо выдыхая, когда никто не спорит. Они с Чанбином убирают остатки ужина в холодильник и начинают мыть посуду в уютной тишине. Спустя несколько минут Джисон оборачивается, чувствуя на себе пристальный взгляд. — Мы будем только рады, если ты правда нашёл того, кто заставляет тебя улыбаться, просто глядя в экран, ты ведь знаешь? Ты не ходил на свидания уже… а вообще ходил хоть раз за всё то время, что мы знакомы? — спрашивает Чанбин, и Джисон пожимает плечами. — Ходил на свидание вслепую, которое устроил Сынмин, — говорит он, и Чанбин фыркает, толкая его плечом. — Ах, да. Совсем забыл. Она, вроде, потом попросила тебя ей не звонить? — дразнит он, на что Джисон закатывает глаза. — Оказывается, девушкам не нравится, когда парни половину свидания говорят о своей умершей жене, — парирует он, и Чанбин закусывает губу, сдерживая смешок. — Кто бы мог подумать, — с притворной серьёзностью отвечает он, глядя на то, как Джисон протирает тарелки, убирая их в шкафчик. — У меня правда не происходит ничего особенного, хён. Я бы не стал врать вам о таких вещах. — Есть, если это заставляет тебя улыбаться, Сон-а. Я скучал по этой улыбке. Он не привык слышать серьёзность в голосе Чанбина. На кухне вновь воцаряется тишина, и Джисон, пользуясь случаем, обдумывает его слова. Это ничего не значит. Несколько сообщений от Минхо ничего не значат. Может, ему просто было скучно. Может, ему просто стало жалко такого одинокого, овдовевшего Джисона, который растит Джию практически без посторонней помощи. Может, он просто поддался ностальгии по студенчеству. Или... может, он просто захотел поговорить с Джисоном. — Хён? Чанбин вопросительно мычит, доставая два бокала под вино для продолжения вечера уже после ухода Джисона и Джию. — А если что-то и происходит... Думаешь, всё будет в порядке? — шепчет он, и выражение лица Чанбина мгновенно смягчается. Он поворачивается к Джисону, задумчиво глядя на его опущенный взгляд и нервно подрагивающие ладони, а затем делает шаг вперёд и притягивает его к себе, крепко сжимая в объятиях. — Я уверен, Джисон-а. А даже если и нет, даже если чувства развалят тебя на куски, хён будет рядом, чтобы собрать их обратно. Возможно это глупо, но взгляд Джисона затуманивается, и он всхлипывает в чужое плечо. Все эти долгие несколько лет Чанбин был рядом, всегда был готов поддержать его, рассмешить или подразнить, если нужно. Может быть, иногда стоит позволить себе надеяться на что-то хорошее, но сама мысль об этом почему-то пугает. — Мне страшно, — признаётся он, и Чанбин вздыхает, обнимая его крепче. — Чувства — вообще страшная штука, — соглашается он, и Джисон фыркает. — Ой, не заливай, у вас с Хёнджином случилась буквально любовь с первого взгляда! Я не припомню, чтобы вы хоть раз поругались. — Ах, ты наверное забыл тот момент, когда он хотел купить в гостиную тот стрёмный ковёр в форме лосося. Я был готов развестись с ним прямо на месте, — ворчит он, закатывая глаза. — Ты бы хоть женился на мне для начала. Джисон подпрыгивает на месте, услышав голос Хёнджина прямо у себя за спиной, но тут же расслабляется, когда тот обнимает его сзади. — Может, стоит обратиться в правительство с петицией насчёт однополых браков? И вообще, цвет у того ковра был бомбический, это просто у тебя нет вкуса. Если бы я позволил тебе придумать дизайн для нашего дома, ты бы навтыкал везде гири и тренажёры. — М-м, детка, ты можешь- — Так, я отказываюсь находиться посреди ваших кринжовых прелюдий, — говорит Джисон всё ещё хриплым голосом. Друзья сжимают его в объятиях с обеих сторон, прежде чем отпустить. — Спасибо, что пригласили, — шепчет он, и Чанбин похлопывает его по плечу. — Мы любим тебя, чувак. И ты знаешь, что мы рады тебе в любое время, — отвечает он, и Хёнджин кивает. — Не забудь написать нам дату концерта Джию. Я его ни за что не пропущу, — говорит он, взъерошивая волосы Джисона, а затем направляется в гостиную, где спит Джию. — Вызвать вам такси? — спрашивает Хёнджин в то же самое время, когда Чанбин произносит: — Хочешь сегодня остаться у нас? Возможно, это глупо, но Джисон кивает, переводя взгляд в сторону Чанбина. Он хочет проснуться не в одиночестве хотя бы завтра. Они открывают бутылку вина, за которой Хёнджин рассказывает о своём новом проекте. Чанбин время от времени травит шутки, от которых Джисон смеётся до боли в животе; чуть позже, когда алкоголь даёт им в голову, слегка разморив, Чанбин начинает зевать. Друзья одалживают Джисону пижаму, разрешают принять душ в их навороченной ванной и, стараясь не шуметь, утаскивают его с собой на массивную кровать. Он ставит телефон на зарядку, разблокирует экран и в последний раз перечитывает "спокойной ночи" от Минхо, прежде чем закрыть глаза. Снова наступает четверг. Джисон просыпается, наблюдая перед собой лицо Хёнджина, распластанное по подушке. Он зевает, встаёт с кровати и выходит из комнаты, обнаруживая на диване парочку, увлечённую просмотром Пороро — Чанбин неторопливо пьёт смузи, а Джию жуёт яйцо, внимательно глядя на экран. — Доброе утро, хён, — хрипит Джисон, зевая, и Чанбин улыбается. — Доброе, Сон. С прошлого раза, когда Джию здесь ночевала, у нас осталась только футболка, которую она тогда измазала кимчи, так что... Ей придётся идти в садик во вчерашних трусишках, уж извини. Джисон пожимает плечами и плюхается на диван рядом с ней. — Доброе утро, малышка, — говорит он, и Джию улыбается в ответ, уже с полным ртом риса. Не самое живописное зрелище, но Джисон слишком безнадёжно ей очарован. — Можешь одолжить что-нибудь из вещей Хёнджина, — добавляет Чанбин, и Джисон снова кивает, воруя у дочери из тарелки пару ложек. — Ещё раз спасибо, хён. Я, наверное, помешал вашим планам, и- — И прямо здесь ты замолчишь, чтобы дальше не нести глупости. Ты прекрасно знаешь, как мы рады, когда вы к нам приезжаете. Ничему ты не помешал, — спорит Чанбин. Джисон кивает, растекаясь по дивану и в тишине досматривая серию вместе с ними. День тянется крайне медленно, но вот Джисон уже спешно собирает Джию на занятие. После совместного забега по улицам до метро им всё же удаётся прийти вовремя. Джию проходит в зал и встаёт на своё законное место, глядя на Минхо выжидающе распахнутыми глазами. Минхо улыбается ей, а затем переводит взгляд на одностороннее зеркало, за которым сидят родители, наблюдающие из соседней комнаты — задумчиво смотрит в него, приподняв бровь, и спустя пару секунд возвращает внимание детям. Джисон задаётся вопросом, думал ли Минхо о нём в этот момент. Прошло много времени с тех пор, как Джисон выходил в люди, не считая последнего ужина. Чанбин и Сынмин долго уговаривали его, прежде чем он, наконец, согласился. Они обещали, что просто спокойно посидят и поболтают. Просто и безобидно. В баре. Хёнджин чуть ли не выпрыгнул из штанов от радости, урвав возможность снова оставить Джию ночевать — он написал Джисону не меньше пятидесяти сообщений с идеями, чем они могли бы заняться и какие документальные фильмы посмотреть. "Просто позволь нам помогать тебе чаще. Ты же знаешь, Хёнджин всегда хотел ребёнка", — сказал тогда Чанбин с грустной улыбкой, и сердце Джисона болезненно сжалось. Он натягивает на себя самые удобные джинсы и мягкий свитер, тщательно укладывает волосы и надевает дорогие ботинки, которые не доставал из шкафа годами. Он чувствует себя... хорошо. Немного настороженно, но тем не менее. Достаточно хорошо, чтобы выйти из квартиры, отбросив все сомнения. Бар находится недалеко от дома Джисона, и он решает пройтись пешком, чтобы в полной мере насладиться осенним воздухом — ещё не холодным, но уже без приятной летней теплоты. Он заходит внутрь и осматривается, расслабленно опуская плечи, когда замечает знакомую шевелюру Сынмина в дальнем конце зала, а затем протискивается между посетителями, плюхаясь за столик рядом с Чанбином. — Ого, Джисон, да ты приоделся, — пропевает Чанбин с умилённой улыбкой и тянется, чтобы потрепать его по макушке. Джисон тут же отбрасывает его руку, ворча что-то о неуважении. — О, а я не знал, что у нас сегодня показ мод. Можно отмотать на пару часов назад? Я тоже хочу, — выгибает бровь Сынмин, тут же ойкая, когда Джисон пинает его под столом. — Бакланы господни. Тогда беру свои слова обратно, я сегодня не приду, — закатывает он глаза. Чанбин притягивает его к себе, захватывая в хэд-лок и бормоча сомнительные угрозы в пустоту. — Даже Хёнджин, сам Король Драмы, с тобой не... Ай! Полегче там, я задохнусь! Но все мучения стоят того, чтобы услышать их смех, который ощущается как бальзам на изболевшуюся душу Джисона. Один стакан пива превращается в три, а три — в несколько бутылок соджу, после которых Джисон беззаботно смеётся, Чанбин неосознанно повышает громкость голоса, а Сынмин нетипично мило улыбается. Джисон не уверен, сколько времени проходит с тех пор, как он сюда пришёл, но вот они все вместе, неловко петляя, плетутся друг за другом к углу бара. Джисон видит там знакомую фигуру и промаргивается, пытаясь навести фокус. — О... хён? — бормочет он, прежде чем успевает осознать. Минхо оборачивается, скользя взглядом сверху вниз по его телу, а затем так же быстро возвращая его обратно. Если бы Джисон уже не раскраснелся от алкоголя, то раскраснелся бы сейчас. — Привет, — отвечает он, и Чанбин закидывает руку Джисону на плечо. — Прости, хён, не хотел тебя отвлекать, я просто не ожидал... — бубнит он, и Минхо качает головой, прежде чем сделать глоток касса. — Не отвлекаешь, — отвечает Минхо, и щёки Джисона загораются ещё сильнее. — Минхо-хён, — заинтересованно тянет Чанбин, в глазах которого мелькает самодовольное осознание. Джисону очень хочется его ударить. Или закричать. Или убежать (но тогда Минхо останется с Чанбином наедине, и это будет намного, намного хуже). — Кажется, мы не знакомы, — непринуждённо говорит Минхо, и Чанбин качает головой. — Не знакомы. Но ты, кажется, тот иллюзорный друг, которого упоминала Джию. — Твою мать, Со Чанбин, просто молчи, — хнычет Джисон, и Сынмин решает, что сейчас самое время влиться в разговор. — Подожди, это тот, который- — Ещё одно слово, и я утоплюсь в туалете. — Ну и кто теперь король драмы? — вскидывает брови Чанбин, в тот же момент, когда Минхо говорит: — Утопишься? Придумай что-нибудь покреативнее. Между ними повисает тишина, а затем Сынмин закатывается громким смехом. — А Минхо-щи забавный, где ты прятал его всё это время, хён? Джисон тяжко вздыхает, закрывая глаза, и пожимает плечами. — Мы сюда, вроде, за шотами пришли, нет? Так может, уже закажем? Я вот жду не дождусь, — тараторит он, лишь бы перевести тему. — Минхо-щи, на тебя брать? Я пытаюсь уговорить Джисона на текилу, но ему всё надо что-нибудь повкуснее и пофруктовее. — Я хотел просто выпить пива, — пожимает он плечами, поднимая свою бутылку, — Сложный был денёк. — Да ладно тебе, хён, — щурится Сынмин, прислоняясь к барной стойке, — Поживи хоть немножко. Минхо медленно моргает, окидывая всю компанию взглядом, а затем кивает. — Ладно. Но только один, — соглашается он, и Джисон подходит ближе, облокачиваясь на стойку локтем. — Только давай что-нибудь вкусное, да, хён? Ты ведь не заставишь меня залпом глотать текилу? — спрашивает он, глядя умоляющими глазами, и Минхо какое-то время молча смотрит на него, а затем закатывает глаза. — Как будто я когда-то мог тебе отказать, — ворчит он, позволяя Джисону выбрать из меню что-нибудь подороже и повкуснее. Джисон не перестаёт думать о том, как слова Минхо расходятся с его (предполагаемым) отношением к Джисону. Почему он это сказал? Это правда? Вырвавшись из своих мыслей, Джисон наблюдает за тем, как Минхо беззаботно болтает с Чанбином, смеясь над его шутками и по-доброму улыбаясь. У него очаровательная улыбка — эти кроличьи зубки в сочетании с мягкостью в глазах придают Минхо очень милый вид. Джисон невольно улыбается сам, надеясь, что сможет видеть его таким как можно чаще. Бармен ставит перед ними поднос с шотами, и каждый берёт по одному. Чанбин бормочет какой-то тост, и Джисон запрокидывает голову, закрывая глаза и позволяя фруктовому привкусу осесть на языке. Поставив стакан на стойку, он сталкивается взглядом с Минхо — его глаза завораживающе мерцают в тусклом освещении бара. — Ваше здоровьечко, — говорит Чанбин, причмокивая губами, и Сынмин разражается смехом. Джисон слишком отвлечён, чтобы это заметить — сохраняет зрительный контакт с Минхо до тех пор, пока Сынмин не виснет у него на плече, спрашивая, почему он не захотел пойти в клуб. — Мы слишком стары для этого дерьма, Сынмин-а. У тебя что, нет мужа, который ждёт тебя дома? — с вызовом спрашивает он, и Сынмин усмехается, кивая и вытаскивая из кармана телефон, а затем с улыбкой рассматривая экран блокировки, на котором стоит фотография Чонина. — Тебе тоже стоит найти себе мужа, Сони. Это же прекрасно. О-о?! Или, может- — Я, блять, клянусь, ещё один намёк на тройничок, и я разобью бутылку хёна тебе об голову, — шипит Джисон, и Сынмин, закатив глаза, выпрямляется, глядя на Минхо. — Почему он так груб со мной? Минхо улыбается, переводя взгляд на Сынмина и пожимая плечами.— Не знаю. Со мной тоже. Джисон хмурится, опуская глаза. Он изо всех сил старается быть милым по отношению к Минхо, получить шанс на то, чтобы тот захотел вновь проводить с ним время. Он хочет, чтобы Минхо чувствовал себя рядом с ним комфортно, чувствовал, как его ценят, и- — Забавно. Потому что, из того, что я видел, он постоянно лыбился, глядя на экран, когда ты ему писал, — между делом вставляет Чанбин, и Джисон замирает. — Я убью тебя, — шипит он, и Минхо смеётся, качая головой. — Хм, как-то неловко, — сухо говорит он, но, уже смягчившись под лёгким влиянием алкоголя, не сдерживает едва заметную улыбку. Джисон поверженно стонет, накрывая лицо ладонями, и Сынмин вновь закатывается смехом. — Ах вот, почему ты меня отшиваешь, — шутит он, зарабатывая в ответ испепеляющий взгляд Джисона. — Какие же вы все отвратительные. Я домой, — бормочет он, но затем чувствует, как чужая рука сжимает его локоть — едва ощутимо, но достаточно, чтобы привлечь внимание. — Не стоит уходить из-за меня, — шепчет Минхо, а затем удобнее устраивается на стуле, вновь обхватывая ладонями свою бутылку пива. Сынмин рядом тихо хихикает, и Джисон чувствует, как жар приливает к щекам. — Ещё по шоту? — предлагает Чанбин, и Джисон закатывает глаза. — Я соглашался всего на один! Чего тебе ещё нужно? Убить меня хочешь? Я уже давно не пил. Я слишком- — Мы в курсе, не бухти, — говорит Сынмин, — И ни к чему тебя не обязываем. Не хочешь — не пей. Но мы с Чанбином ещё пропустим по одному. Минхо-хён, присоединишься? Минхо окидывает их взглядом, а затем пожимает плечами. — Если вы продолжите меня спаивать, я не очнусь к утренней репетиции с Соном, но... один раз живём, в конце концов. Один лишний шот меня не убьёт. Джисон будто в тумане. Если бы месяц назад ему сказали, что он окажется в такой ситуации, он бы от души посмеялся и покрутил пальцем у виска. Но сейчас он подходит к барной стойке и заказывает ещё одну порцию шотов — со вкусом мятного шоколада, который, как он знает, оценит Минхо. — Ты же не любишь мятный шоколад, — прищурившись, говорит тот, и Джисон в ответ лишь пожимает плечами. — Ты любишь. И все остальные, — бормочет он, и Минхо медленно кивает, допивая остатки пива и отставляя бутылку в сторону. Он полностью разворачивается к Джисону, подперев голову локтем и лениво наблюдая за происходящим. — Я не понимаю тебя, Хан Джисон. Не понимаю, что у тебя на уме, — задумчиво тянет он, и Джисон тяжело сглатывает. Когда они были молоды, Минхо будто всегда был на шаг впереди Джисона. Он мог читать его как открытую книгу — с такой лёгкостью, что иногда это даже пугало. Они настолько вросли друг в друга, что, казалось, их невозможно было разделить. Джисон хмурится. — Ну, если всё-таки поймёшь, дай знать, окей? — произносит он, подавленно улыбаясь, и Чанбин тут же толкает его локтем. — Эй, мы вообще-то веселиться пришли! Никаких кислых мин в этом доме. Бармен приносит шоты, и Джисон морщится, глядя на сие чудовище мятного цвета. Минхо смеётся, поднимая свою рюмку. — За слабоумие и отвагу Джисона. Наслаждайтесь, — ухмыляется он, и вся компания разом опрокидывает свои стопки. Джисон чувствует отвратный привкус в горле и трясёт головой, пытаясь перебороть рвотный позыв. — Как же противно, господи. Как зубная паста, но только с привкусом спирта, — скулит он, и Сынмин гадко смеётся, взъерошивая его волосы. — Ты сам на это подписался, Сон, — пропевает он, и Джисон поверженно стонет с тихим "буэ". Все вокруг смеются, и ему становится немного спокойнее. По крайней мере, он всё ещё способен развеселить людей, которые ему дороги. — Что ж, я и так задержался дольше, чем планировал, так что я пойду, — внезапно говорит Минхо, слегка кланяясь, — Чанбин-щи, Сынмин-щи, было приятно с вами познакомиться. Возможно, когда-нибудь ещё увидимся. — Но ведь ещё не так поздно, — спорит Джисон, и Минхо закатывает глаза. — У меня дома коты, некормленные и нетисканные. Не опаздывай на репетицию, иначе заставлю есть мороженое со вкусом мятного шоколада до посинения, — мрачно говорит Минхо, и Джисон надувается, складывая руки на груди. — Хён, ну пожалуйста, ещё- — Спокойной ночи, Джисон, — прерывает Минхо, твёрдо, но с добротой в голосе. Он поверженно опускает плечи, и Минхо закрывает свой счёт, оплачивая плюсом вторую порцию шотов для их компании. Он снова прощается со всеми и выскальзывает из бара так быстро и тихо, будто там и не был. Джисон задерживает взгляд на двери — слишком надолго — и краем уха слышит, как Сынмин дразнит его, но не обращает на это внимания. — Сон, — зовёт его Чанбин. Джисон отмирает, тут же поворачиваясь к нему и сталкиваясь с выжидающим взглядом. — Он оставил телефон. Может, вернёшь? — говорит он, и, действительно, телефон Минхо прямо сейчас в руке Чанбина. Джисон медленно кивает, прежде чем забрать его и выбежать на улицу, тут же почувствовав свежесть ночного воздуха. Он осматривается по сторонам и видит отдаляющуюся фигуру. — Хён! — выходит слишком громко среди полупустой улицы. Какая-то девушка косо смотрит на него, и он бормочет себе под нос извинения, прежде чем броситься за Минхо. Ему приходится лавировать между людьми и машинами, но спустя некоторое время Минхо всё же оказывается в пределах досягаемости. — Минхо-хён! Ты забыл телефон, — снова пытается Джисон, и Минхо, замирая, останавливается. Никто из них не произносит ни слова, но спустя несколько секунд Минхо оборачивается, окидывая Джисона прищуренным взглядом, а затем смягчается. — Оу... спасибо, — говорит он, и Джисон едва заметно улыбается, отдавая телефон и делая широкий шаг назад. — До завтра? — шепчет он, и Минхо кивает, переводя взгляд с телефона на нервную улыбку Джисона. — Да. Увидимся утром. Не опаздывай, ладно? Я серьёзно. У меня помимо этого ещё куча дел, — предупреждает он, и Джисон кивает. — Я и не собирался. И... хён? — выпаливает он, когда Минхо вновь отворачивается, — Сладких тебе снов. Минхо замирает, а затем смотрит на Джисона через плечо, сложив губы в едва заметном "О". Он механически кивает, и между ними вновь повисает тишина. Минхо нарушает её первым, нервно посмеиваясь. — Д-да. Тебе тоже, Джисон. Будь осторожен по пути домой. Джисон улыбается, теребя край рубашки, и кивает. — Хорошо. Спокойной ночи! — говорит он, прежде, чем развернуться и направиться обратно в сторону бара. Он изо всех сил сопротивляется желанию оглянуться, каким-то образом сдерживаясь до тех пор, пока не открывает входную дверь. Джисон бросает лишь один мимолётный взгляд за плечо, заходя внутрь. Минхо стоит на том же месте, всё ещё наблюдая за ним.