Бабочки-снайперы

Кто же такой Луэллин Дак? Люди часто задаются этим вопросом, когда видят этого непредсказуемого юношу, который не только выглядит, но и ведёт себя не на свой возраст. Болтливый, готовый на манипуляции и обман, Луи не впервые добывал информацию от нужных ему людей. С восемнадцати лет он работал на Флинтхарта, который научил его делать всё так, как нужно. Но не так, как правильно. И всё же, кто такой Луэллин Дак? Сейчас, когда до порога в тридцать лет уже ближе, чем до двадцати, даже Луи не может ответить на этот вопрос. Он переводит взгляд на свои руки, рассматривает их и не понимает, как пришёл к такому положению. Луи работал на Флинтхарта восемь лет, но это только уничтожило его. Луи снова смотрит на разбитого Дьюи, если бы он увидел Дака таким год назад, то не придал бы большого значения. Сейчас, когда Дьюфорд стал кем-то большим, чем просто коллега, Луи понял, что он стал безнадёжным не только для себя. Потому что он не мог спасти близкого ему человека. — Мне жаль, что я втянул тебя, — вся фальшь Дака пропала, Луэллин даже не думал прятать эмоции за маской, льстить или врать. Вчерашняя ночь расставила все точки, и Луи понял, что есть гораздо нечто ценное, чем образ. Есть настоящая жизнь, в которой он повстречал Дьюфорда. Три года назад Дьюи был всё таким же холодным и неприступным, но, как только Луэллин появился, он открылся. Будучи двадцатитрёхлетним юношей, Луи жил для себя, в целом ничем не отличаясь от Дьюи. Но Дьюфорд сделал шаг вперёд, чтобы навсегда распрощаться с одиночеством, а Луи оттолкнул. Сейчас Луэллин задумывался, что было б, если он остался? Были бы они счастливы? Удалось бы им избежать похищения и заточения? Всё это началось именно с Луи, а точнее с того дня, когда Луэллин познакомился с Дьюи в баре. В тот день Дак даже представить себе не мог, что он испортит девятнадцатилетнему пареньку жизнь. Каждое событие имеет последствие, но только не сейчас, только не для Дьюи… — Я всё ещё могу верить тебе? — он стеклянными глазами взглянул на Луи, который не в силах что-то произнести, лишь кивнул. — Тогда расскажи мне всю правду. Врал ли Луи, когда работал на Макдака? Луэллин не мог ответить на вопрос. Он привык говорить то, что хотят люди, а чаще всего это обычная лесть, ласкающая уши окружающим. Ему так удобно, отчасти даже нравится, но, как только Лу заметил, что этот приём не работает на Дьюфорде, Луи быстро стушевался. С той встречи в кабинете Луи понял, что Дьюфорд непростой, он думал, что прекрасно знает таких людей, однако ошибся — Дьюи и вправду особенный во всех планах. Когда он перешёл работать на Макдака, у него в мыслях не было сближаться с ним, в первое время Дьюфорд был очередным бессмысленным человеком. До того момента, пока Дьюи сам не признал, что они работают вместе. Может, именно тогда Луи сделал долгожданный шаг навстречу, чтобы попрощаться с одиночеством? — Что именно ты хочешь услышать? — Желательно всё с самого начала, — сглотнул он, явно нервничая. — Давай начнём с твоей семьи, а особенно с Хьюи. Луи покоробило, в отличии от Дьюи у него была семья, он рос с братом и матерью до шестнадцати лет, пока она не умерла. Это стало ключевым событием, которое полностью изменило их обоих, уничтожило отношения между братьями. — До моих шестнадцати лет всё было хорошо, я жил вместе с братом, который был старше меня на два года и матерью. Она умерла от тяжёлой болезни, я был несовершеннолетним, Хьюи только-только начал работать и взял ответственность ещё и за меня. Он неплохо зарабатывал, нам хватало на жизнь, но из-за смерти матери и работы мы начали отдаляться, Хьюберт не разговаривал со мной, а я чувствовал себя одиноко. Эта привычка постоянно быть по одиночке не позволяет двум Дакам сблизиться. Луи смотрит на Дьюи, ему не хочется сейчас рассказывать о своём прошлом, но сейчас это — самое правильное решение из всех тех, которых совершал Луэллин. — А что насчёт отца? — снова начал хрипеть Дьюи. — Я не знал о нём ровным счётом ничего. Да, я всегда был уверен, что он жив, где-то есть, но никогда не знал лично этого человека. Уверен, что только меня волновал этот вопрос, ведь Хьюи был как-то осведомлён, иначе я не могу по-другому объяснить его реакцию на письма. Он заметил, как выражение лица Дьюи поменялось за считанные секунды. — Письма? — Мама писала ему о моём рождении, прикладывала фото. Она никогда не просила, чтобы он жил вместе с нами, всегда писала очень сдержанно, словно эти строки мать посвящала не отцу её детей, а заключённому в тюрьме. Именно из этих писем я и узнал, что мой папа — это Скрудж. В то время он только набирал популярность, но его имя было у всех на слуху. Я не придумал ничего лучшего, как заявиться к нему в офис. — Он тебе не поверил, — эхом раздался голос Дьюфорда. — Я прав? Луи ничего не ответил, к нему вернулась прежняя обида после того, как будучи шестнадцатилетним парнем он унижался перед Макдаком, рассказывая про тяжёлую жизнь, а Скрудж в свою очередь смотрел на него как на клоуна, выступающего перед публикой в цирке. Именно в этот момент Луэллин почувствовал это одиночество пуще прежнего, осознав, что на самом то деле он никому не сдался. — Но несмотря на это Хьюи знал, что ваш отец это Макдак? — Знал, — фыркнул Луи. — Он каким-то образом узнал, что я ходил к Скруджу. Я никогда не видел его таким злым и рассерженный, в этот день он мне рассказал, что начал работать на Гавсов, конкурентов Скруджа. — Но зачем? — перебил Дьюи. — Неужели всё это лишь обида на собственного отца? — Как и возможность заработать. Тебе ли не знать, что, когда тебе восемнадцать лет, ты легко можешь пойти не по той дорожке. Так случилось и со мной, когда через два года я, последовав примеру брата, стал работать на Гломгольда. И да, здесь была уже обида. — Всё, что ты говорил про Флинтхарта было правдой? — Дьюи, всё то, что я говорил тебе, было правдой. Я даже не думал врать, ты первый человек, которому я открылся. — У меня всё равно в голове много вопросов, — вздыхает Дью, смотря на Луи. — Но ответь мне только на один, ты ушёл сегодня по собственному желанию? — Сегодня утром приехал Хьюи и избил меня. Знаешь, мне больше даже нечего добавить, — он издал нервный смешок. — Как всё это смотрится жалко, да? Он просто приехал, хотел переманить на свою сторону, но, осознав, что я не соглашусь, просто затащил в машину. — Ну, я от тебя далеко не ушёл, со мной ему не пришлось разговаривать, — впервые Дьюи искренне улыбнулся. — Даже не знаю, кто из нас жалкий. — Ты не жалкий, Дьюи, — Луэллин пододвинулся поближе. — Да что ты говоришь? — театрально удивился Дью. — Интересно, при первой нашей встречи ты также думал? — А ты помнишь этот день? — Луи игриво посмотрел на Дьюфорда, эти двое в какой-то момент забыли, где они находятся. Им так не хватало этих непринуждённых разговоров, они не пытались выбраться. Им впервые стало по-настоящему хорошо там, где плохо. — Конечно помню, но сначала ты мне не понравился. — По тебе это было заметно, — хмыкнул Луи. — Я тоже был не в восторге, когда приходилось быть милым с таким хмурым человеком как ты. — Ну извините, в отличии от некоторых я искренний. — Мне просто хватило такта не показывать свою неприязнь. — В твоих глазах я ещё и хамло? — возмутился Дьюи. — В моих глазах ты самый прекрасный человек в этом мире. Луи впервые было хорошо от правды. Он не кривился от своих слов, ему не хотелось вырвать язык, Луи наслаждался моментом, понимая, что всё это скоро кончится. Луэллин обещал говорить правду, но сейчас, когда у двух Даков всё стало хорошо, он снова обманул и промолчал, делая вид, что ничего страшного не происходит. — Но потом ты мне и вправду понравился, — продолжил Луи. — Однако я заставил себя убрать все лишние мысли, потому что я знал, что у нас ничего не выйдет. Это «ничего» резало слух, эхом раздалось по тёмной комнате. Хотелось сбежать, но выхода отсюда не было. — И ты до сих пор так думаешь? Слышать такой вопрос от реалиста Дьюи весьма ново, может, это и подкупает Луэллина, делая его слабее и менее бдительнее, а также заставляет верить, что этого «ничего» не существует. — Если бы всё зависело только от нас, то я б сказал, что готов бороться, но сейчас, когда мы сидим с тобой в подвале, мне так не хочется снова обманывать и давать ложные надежды. Правда уже не была сладкой, стала серой, унылой и безнадёжной. Говорить правду стало больно, но Луэллин в сотый раз внушал себе, что это — правильное решение. Это была его правда, он держался за неё, но боялся сорваться и упасть в одиночество, где не будет ни будущего, ни Дьюи. — Даже в этой правде мне хочется остаться подольше, — Дьюи дотронулся до шрама на его щеке. — Всë, что угодно, но остаться с тобой, Луи. Луэллин наслаждался моментом, он знал, что время идёт слишком быстро и не даст полностью раствориться в Дьюи. Дак до последнего не знал, что он хотел, ведь не мог представить какого-то альтернативного варианта. Действительно, где бы могли оказаться они, кроме тёмной комнаты? Дверь распахнулась, на пороге появился Хьюберт. Он с интересом смотрел на то, как человек, который пытался его убить, с трепетом и страхом смотрит на Луэллина, боязливо поглаживая шрам, не хотя причинить боль. Двое Даков даже не заметили, как появился брат Луи, пока тот не кашлянул для привлечения внимания: — Чудесное воссоединение, класс, — Хьюи показал большой палец и сразу закрыл за собой дверь. — Хьюи, зачем это всё? — размахивает руками Лу, не в силах встать с пола. — Понимаю, что ты зол на меня, но Дьюи мог бы отпустить. — Если бы не он, то ты б не явился. Ради него ты пойдёшь на любую сделку, да? Луи знал, что манипуляции над людьми это в крови у Даков. Он с вызовом смотрел родному брату в глаза, желая сказать, что Хьюи ошибается, однако Луи не мог. Если бы на месте Дьюи был другой человек, то Лу, не раздумывая, рассмеялся и не боролся. А сейчас появился шанс. Бороться за будущее, в котором что-то да будет. В памяти всплывали моменты, как Дьюи, забив на собственные принципы, припёрся в бар, чтобы помочь ему со сделкой с Ланчпадом, а вчера Дьюфорд тащил полуживое тело коллеги на себе, буквально спасая Лу. — Если бы тебе сказали убить Дьюи или Макдака, то кого бы ты выбрал? Выбор есть всегда — так твердил Луэллин, когда Дьюи стрелял в Хьюи. Но сейчас, когда он озлобленно смотрел на брата, Луи начал жалеть, что его коллега не прикончил этого мудака. — Кого бы ты убил, Хьюберт? — задал ответный вопрос Луэллин. — Макдака, конечно. Я вижу, что тебе очень дорог твой друг, а я желаю своему брату только счастье. — Тогда очень мило с твоей стороны нас похищать и связывать, — видимо устав молчать, Дьюи дал о себе знать. — А это не он вас похитил. Слышится четвёртый голос, Луи поднимает голову вверх, надеясь, что это — галлюцинация, что он сошёл с ума, а ему просто кажется. Он слабо соображает, не может и связать двух слов, когда увидел на пороге Флинтхарта Гломгольда. — Так значит, ты перешёл работать на Гломгольда? — фыркнул Дьюи. — Представь и, знаешь, у него не особо отличается концепция от Скруджа — если его люди уходят и много знают, то он их истребляет. Хьюи чуть ли от счастья не светился, когда стоял около Флинтхарта. Луэллин переводил взгляд с одного на другого, ему не хотелось проклинать брата, говорить про предательство. К Луи неожиданно пришло осознание, что ему страшно за Хьюберта. — Только не говори, что это ты сделал только ради того, чтобы отомстить мне? — Луи начал говорить, а Гломгольд подал знак Хьюберту, который маленькими шагами приближался к брату. — Скажи, что это шутка, боже, беги от него. Тебе же будет пло… Он не успел договорить, как Хьюберт ударил его ногой по животу. Скривившись от боли и обхватив самого себя, Луи, тихо скуля, упал на пол, не в силах пошевелиться. Он закрыл глаза, с надеждой, что боль скоро отступит, но всё было тщетно. — Ну что, Луи? — усмехается Гломгольд. — Я же говорил тебе, что ты жалок. В голове начало гудеть, он перестал понимать, что происходит вокруг, слыша только, как Дьюи, срывая горло, зовёт его по имени. Когда он с трудом раскрыл глаза, он заметил, как Хью, угрожая Дьюфорду пистолетом, ударяет его по лицу. Именно в этот момент Луэллин должен быть спасти Дьюи, но он не смог. К глазам подступают слёзы, но не от боли, а от обиды не только на весь мир, но и на самого себя. Он слышит, как скулит Дьюфорд, которому по всей видимости снова закрыли рот. Может, правда заключалась в том, что Луи и Дьюи никогда не суждено быть в светлом будущем. Вспоминая все моменты, Луэллин понимает, что счастье существовало только рядом с Даком, в том самом недолгом настоящем, где Дьюи как-то удавалось сделать то, чего никто другой не мог. Теперь Гломгольд стоял так близко у полуживого Луэллина, что тот, чувствуя своё поражение, не пытается освободиться, а просто лежит, пустым взглядом смотря на Флинтхарта. — Красивый финал, не правда ли? — говорит он, явно наслаждаясь моментом. — Я тебя породил, я тебя и убью. Я же предупреждал тебя, глупый Луи, что ты никогда не сможешь от меня уйти. Луи перестал слышать, сначала ему показалось, что Гломгольд уже выстрелил, но он всё также, даже не шелохнувшись, стоял рядом. — Пообещай, что не тронешь этих двоих. Прошу, это моя последняя просьба. Даже если Луи и прожил эту жизнь не так, как хотел, он вряд ли бы что-то менял. Это не та история, где он положительный герой, а все плохиши получают либо второй шанс, либо наказание. Судьба распорядилась таким образом, что пришёл конец всему. Всем махинациям Луэллина. Нечестной жизни. Самому Луэллину. — Я выполню это только при одном условии, — он роняет пистолет на пол, складывая руки на грудь. — Ты вернёшься ко мне, но предупреждаю сразу, тебе не поздоровится. У тебя будет новая работа — развлекать меня, а жить ты будешь в этом подвале. — И ты их не тронешь? — Они мне оба не сдались, я их отпущу. Луи перестаёт различать образы людей, но, когда он переводит взгляд на Дьюи, ему кажется, что чётко видит чужое, но такое родное лицо — острые скулы, до безумия грустные глаза, тонкие бледные губы. Этот образ человека, который находился на недоступном расстоянии, заставил понять, что судьба предоставила второй шанс. Но не ему, а Дьюи. Это не самый худший вариант развития событий, такое будущее не сделает счастливым Луэллина, зато он точно будет знать, что Дьюи жив. — Я согласен. Это решение принялось не так легко по многим причинам, однако у Луэллина не было выбора. Он не мог поступить иначе, уйти ответственности или сбежать, оставив Дьюфорда и брата одного. Этот конец был бы лучшим для них обоих, а что Луи? Луи это Луи. Сейчас он снова начнёт врать Дьюи, говоря, что ничего страшного не случилось, что всё хорошо, а Лу что-то придумает. Он спрячет все свои эмоции, не покажет страха и наденет маску, чтобы Дью поверил в наглую ложь. Потому что так надо. Флинтхарт отходит в сторону, в этот момент к Луи снова возвращается способность распознавать звуки и голоса. Мужские грубые голоса доносились где-то так близко, пока в один момент толпа незнакомцев не окружила Хьюберта и Гломгольда. Луи с трудом заставил себя встать, чтобы посмотреть на всех людей, которые здесь появились. Форма, в которую они одеты, была Луэллину так знакома, словно он её где-то видел. Это были люди Макдака! Он прислал их, чтобы спасти Дьюи и Луи! Несколько мгновений Луи молча смотрел, как связывали собственного брата. Двое Даков снова оказались порознь, ему не удалось спасти старшего брата, отчего на душе начали скрести кошки. Да, Хьюберт его подставил, чуть не убил, возможно даже получил то самое наказание от судьбы, но Луи всё равно его считает своей семьёй. Через пару мгновений он увидел связанного Ланчпада. Кажется, он что-то бормотал, явно обращаясь к Гломгольду, но Луи не хотел ничего слышать. Просидев так пару минут, он даже не заметил, как к нему подошёл уже развязанный, но намного плохо выглядевший Дьюи и сел рядом. — Ты в порядке? — раздаётся тихий голос Дьюи. И сейчас, когда кружится голова, течёт кровь и болят раны, хочется сказать правду, которая похожа на ложь. — Кажется, уже да, — он слабо усмехается. — Дьюфорд Дак, это вы? Неожиданно в разговор вклинился третий мужчина в полицейской форме. Увидев его, двое Даков с трудом поднялись, Луи оставалось лишь внимательно наблюдать, как лица обоих менялись, отчего самому Лу становилось дурно. — Да, а в чём дело? — продолжил Дак. — Вы должны проехать с нами в участок. Мистер Гиарлуз сообщил нам, что вы были в сговоре с Хьюбертом Даком и Ланчпадом Макряком, которые разгромили бар и убили нескольких человек, подставляя при этом Луэллина Дака. И снова облом. Все эти «вторые шансы», которые неожиданно появлялись, быстро превращались в наказание. Луи прекрасно понимал, что это всё неправда, но сейчас объяснить это должностному лицу будет сложно. Луи потирает собственные руки, он видел, как потерянный Дьюфорд, которому уже не хватало сил сопротивляться, пытался как-то оправдываться, чем испытывал терпение полицейского. Заметив, что мужчина достаёт наручники, у Луи открылось второе дыхание. — Подождите, он не виновен. Кажется, хозяин бара перепутал имена. Понимаете, мы с ним однофамильцы, это я был в сговоре со своим братом. — Ты что несёшь, Луи?! — прошипел Дьюи, но сразу незаметно получил лёгкий удар от Луэллина. Он не знал, зачем сказал всё это. Луи не мог представить, что у него снова отнимут Дьюи, он опять будет шататься и сидеть там, где не должен. Если судьба распорядилась так, что Дак должен поехать в полицейский участок, то пусть это будет Луи. Это было не импульсивное решение, Луэллин сделал выбор в пользу счастья Дьюфорда уже во второй раз, пренебрегая собственным. Не задумываясь, он был готов отдать свою свободу, а за свои слова нужно отвечать. Он обещал спасти, а значит спасёт. — Вы готовы написать чистосердечное признание? — Луи от безысходности кивнул. Он не мог представить на своём месте Дьюфорда, это было бы дико. Луэллину было страшно смотреть в глаза Дьюи во время разговора с полицейским и тогда, когда он удалился, видимо общаясь с коллегами. Ему было страшно видеть собственный страх в чужих глазах. Но, когда Луи повернулся и взглянул на Дьюи, понял, что всё же увидит. — Зачем ты на это пошёл? Ещё не поздно всё исправить. Ты же невиновен. Дьюи не оставили выбора, таким образом спасая его от наказания. Луи смотрел на Дью так, словно в последний раз его видел. Молчание становилось невыносимым, поэтому, найдя в себе силы, Лу продолжил: — Ради тебя. Ты всегда был для меня каменной стеной, теперь и я хочу стать твоим защитником, — Дьюи стоял настолько близко, что до него можно было рукой подать, однако Луэллин не сокращал расстояние, не пытался дотронуться, а просто любовался своим коллегой, как статуей. — Не помню, говорил ли я до этого, но ты чертовски красивый. Наконец-то все маски Луи полностью спали, он стал обычным человеком, который готов действовать, бороться и не бояться. Сейчас, смотря на Дьюи, страх и вправду пропадает, к нему пришло осознание, что его счастье заключается в том, чтобы счастлив был Дьюи. А раз сейчас с ним всё хорошо, то и у Лу тоже. Он впервые был горд собой за свою смелость и открытость, именно в тот момент Луэллин понял, что наконец-то заслужил доверие, которого начал хотеть не так давно. — Всё будет хорошо, ты веришь мне? Луи почему-то был уверен, он не говорил, чтобы успокоить или утешить. Эти двое оставались в той правде, где всё было не так уж и прекрасно, но именно она делала сильнее и заставляла верить в то, что есть к чему стремиться. По крайней мере Луи. — Конечно верю. Луэллину не хотелось портить момент, он желал лишь смотреть на Дьюи как на что-то ценное. Луи всё ещё считал, что до сих пор не добился Дью, что слишком быстрое развитие отношение, связанное лишь с неприятностями Луэллина, не приведут ни к чему хорошему. Он верил, что у них есть время, а значит «второй шанс» будет и для их отношений. — Тебе есть ради кого бороться, - продолжил Дьюфорд. — Я знаю, Дьюи, я люблю тебя.