Бабочки-снайперы

Погода не могла не радовать жителей Дакбурга. Даже несмотря на то, что время перевалилось за полночь, температура не понижалась. Все магазины, кроме круглосуточных, были закрыты, людей на улице словно кот наплакал. Дьюи, не докурив сигарету, кидает её в мусорный бак. На губах остался неприятный привкус табака, от которого хотелось выплюнуть все свои органы. Он смотрел на счастливых людей, которые наслаждались сегодняшним днём, и на их фоне Дьюи не просто жил, а существовал. У Дьюфорда никогда не было зависимости от табака, он мог спокойно не курить, но сейчас, когда на душе так тревожно и тоскливо, юноша крутил пачку сигарет в руках. Они не помогали отвлечься, скорее в лишний раз напоминали о том, что Дьюи сейчас губит самого себя. В то время, когда потерялся. Ему снова удалось избежать смерти, но какой ценой? Луи пожертвовал свободой за спасение, а Дьюи не мог переставать думать о нём, цепляться за образ, чужой голос и мягкие ладони — казалось, что они виделись в последний раз. Руки до сих пор тряслись, такой реакции организма не было даже тогда, когда Дьюи стрелял из пистолета. Потому что сегодня убили его. Ноги подкашивались, он задевал каждый столб, со стороны больше напоминал пьяного, нежели несчастного. С трудом засунув пачку сигарет в карман, Дьюи по привычке попытался нащупать мобильник, видимо забыв, что он его потерял. Подняв глаза на небо, прищурившись, в голове Дака было столько мыслей, что он не успевал зацепиться хоть за какую-то. Он думал о Луэллине, Хьюи, Гломгольде, пытаясь заострить внимание и сосредоточиться хоть на чём-то. Всё было тщетно, пока в его голове не загорелась лампочка. Он побрёл дальше, спрятав руки в карманы своей кожанки. Сегодняшний вечер напоминал день, когда Дьюи шёл к Скруджу, ещё не зная про своего нового напарника. И сейчас — только сейчас — Дьюфорд понял, что забыл то время, когда Луэллина не было в его жизни. Сердце снова защемило, он ударил кулаком по столбу, отчего люди с недопониманием начали таращиться на Дьюфорда. Нет, сейчас точно не стоит привлекать к себе внимание. Пройдя ещё минут пять, он остановился у бара, в котором был сегодня днём. Когда-то Дьюи там работал, продавал своё тело, и неосознанно в его голове всплыли воспоминания о прошлой жизни. Они были настолько чёткими, что Дьюи видел лица своих прошлых клиентов, Джайро, который вечно отчитывал его за плохое старание. Картинка за картинкой менялись в его сознании, но было то, что отличалось от реальности. Во всех воспоминаниях вместо него был Луи. Именно он крутился на шесте, раздвигал ноги, заигрывал с извращенцами. В какой-то момент Дьюи перестал различать плод воображения от реальности и, не долго думая, он завалился внутрь. Бар сейчас не работает из-за погрома, но двери были открыты, словно кто-то специально ждал Дьюфорда. Повсюду тьма, и как бы юноша не старался, он не мог ничего разглядеть. Пол скрипнул, через пару мгновений кто-то стукнул по выключателю. Прищурившись от яркого света, Дак с неким скепсисом делает шаг вперёд: — Дьюи? — знакомый женский голос доносится до него и вбивается в разум. — Как ты меня напугал, я уже подумала, что воры, — девушка облегчённо вздыхает и уходит за барную стойку протирать посуду. Дьюфорд оглядывается по сторонам, оценивая, насколько сильно Хьюи и Ланчпад разгромили бар. Место стало совсем другим, теперь здесь не было похотливой толпы, громкой музыки и разноцветного света, который всегда был направлен на стриптизёрш. Теперь, когда он оказался наедине с Вандеркряк, образ Луэллина растворился полностью. Взбодрившись, Дьюи пошёл на Веббигейл: — Я оставил в баре телефон, — парень хотел, чтобы это прозвучало как вопрос, но не вышло. — Да, тут нашли один, — она берёт мобильник в ладонь и кладет на барную стойку. — Слушай, с тобой точно все хорошо? На тебе прямо лица нет. Он сел на стул, разглядывая лицо Вебби. Девушка была заинтересована и, кажется, также как и Дьюи была сосредоточена. Выдержав паузу, парень продолжил: — Как только я вышел из бара, меня ударили по голове, связали и похитили. Везли за город, так и не понял куда, — несмотря на дрожащий голос, Дьюи весьма спокойно рассказывал, словно это произошло не с ним. Словно у всего этого не было последствий, а Луэллин находился не в тюрьме, а сидел у себя дома. — Какой кошмар, — Веббигейл отложила тряпку в сторону, сложив руки на барной стойке. — Как ты себя чувствуешь? Это как-то связано с тем, что тебя пытались подставить? «Меня уже подставили» — Дьюи так и не сказал этого вслух, лишь прикусив язык. — Это сейчас не так важно, было весьма неожиданно, что, как только я выйду из бара, меня поймают. Последовав примеру Веббигейл, Дьюи положил ладони на стойку. Краем глаза он заметил, как Вебби дёрнулась, но явно не из-за того, что история, которую рассказал Дьюфорд, вызвала у неё ужас. — Будто кто-то знал, что я… Не договорив, Дьюи быстро схватил Вебби за запястья. Пару мгновений она пыталась сопротивляться, совершая незначительные попытки побега, которые больше походили на конвульсии, однако быстро прекратила. Она не боялась Дьюи. Не боялась, что он может её ударить. Девушка с вызовом смотрела в глаза напротив, показывая, что скрывать ей уже нечего. — Какая же ты сволочь, — выплёвывает Дьюи, сдерживая себя, чтобы не ударить девушку. Несмотря на свою злость, он ни за что бы не смог поднять руку на представительницу противоположного пола. — Ты с самого начала подставляла меня. — Ничего я не подставляла, — фыркнула девушка. — Я не сделала ничего плохого, просто Гломгольд сказал позвонить ему тогда, когда ты выйдешь из бара. — Ты знала, что Флинтхарт хотел меня убить и всё равно действовала за моей спиной? — он сжал её запястье ещё сильнее. — Да отпусти ты меня наконец! — Вебби вытащила руки, потирая места, на которых остались красные пятна от пальцев Дьюи. — Я ведь никогда не скрывала, что я работаю на Гломгольда, думаешь, как же я оказалась на той вечеринке? Да, Флин знал, что мы с тобой знакомы, поэтому и дал указание держать тебя на коротком поводке. Если бы я ослушалась — лишилась работы. — Боже, ты хоть знаешь, что сейчас мой друг сидит в тюрьме из-за тебя? — А я здесь причём, Дьюи? Всё в жизни возвращается бумерангом. — Ты до сих пор злишься, — устало выдохнул он. — Неужели ты и вправду думал, что пару скомканных слов извинений исправят положение? Почувствуй себя на моём месте, Дьюи, я тоже потеряла близкого мне человека, зато получила на время такую перспективную работу. — Твоя игра закончилась, Вебс. Флинтхарт в тюрьме. — Самое главное, что не я, — пожала плечами девушка, подойдя к алкогольным напиткам. Месть ради мести — и так по кругу. Раньше Дьюи думал, что люди идут на нечестную работу лишь ради денег, однако выгода, которую они добиваются, выражается совсем не в материальном плане. Дьюфорд злится, но уже не на девушку, а на самого себя за свою беспомощность. — Я рада, что ты не оказался в тюрьме, жаль только твоего дружка. Раз сегодня вечер откровений, то твоя жизнь явно не стоит страданий другого человека, — Вандеркряк говорила спокойно, возвращаясь к своей работе. Разговаривать больше не хотелось, от подставы со стороны Вебби Дьюи не чувствовал себя хуже, он всегда знал, что она не его друг, ей нельзя доверять, что, к сожалению, подтвердилось на практике. — Налей мне выпить, пожалуйста.

***

Небо уже несколько дней укутано серыми и мрачными тучами, дождь идёт практически не переставая — видимо, даже погода предчувствует перемены. Что-то происходит не так в мире и со мной с того момента, как ты оказался там, где не должен. Моё письмо не сделает лучше, не спасёт, но это моя единственная возможность сказать всё то, что я думаю… Дьюи никогда не писал писем — не было надобности. Луэллин стал первым и неожиданно, когда юноша выводит каждую букву, боясь, что его почерк покажется Даку неразборчивым, Дьюи понимает, как изменилась его жизнь. Это осознание пришло только тогда, когда Дьюфорд, стоя напротив двери, которая вела в кабинет Скруджа, не мог постучаться. Оттягивать этот момент было бесполезно, он понимал, что когда-нибудь настанет тот день, когда надо уйти. Дью не помнил, как постучал, как ноги повели его внутрь, как встретился с взглядом Скруджа. Он уже не был таким величественным, а больше походил на потерянный. Дьюфорд плюхнулся на диван, ожидая, когда Скрудж усядется в своё кресло. Никто из них не спешил, Дьюи не знал, с чего начать, а Макдаку совсем не хотелось продолжать. — Вы спасли нам жизнь, — Дьюфорд решил не тратить время на ерунду и сразу перейти к главному. — Как вы поняли, что мы в опасности? — Телефон Луи отслеживается, только он об этом ничего не знает. Когда мне поступил звонок с его номера, я сразу понял, что что-то происходит — так он мне бы никогда не набрал. Дьюи по привычке хотел было поинтересоваться о системе отслеживания, но не стал. Скрестив ладони, Дак с интересом разглядывал комнату, словно видел кабинет впервые. Со временем все места, начиная с собственной квартиры и заканчивая рабочим офисом, вмиг стали чужими. Его размышления всё время возвращались к Луэллину и тем строкам, которые Дьюи посвящал ему. Я никогда не думал, что буду настолько сильно благодарен тебе, как сейчас. Не пойми меня неправильно, это не банальная вежливость, а нечто большее. Твой поступок изменил моё отношение ко многим вещам и, знаешь, я даже думаю над тем, чтобы уволиться и найти другую работу. В тот вечер, когда тебя забрали, я ещё больше возненавидел мир, строящийся на криминале и несправедливости. Мне так хочется избавиться от него, но есть одна проблема. И это проблема — я… Когда молчание в комнате стало невыносимым, Дьюи нашёл в себе силы, чтобы продолжить: — Вы же знаете, что двое ваших сыновей, которые десять лет работали против вас, сейчас находятся в тюрьме? — в его голосе звучали нотки раздражения. — Так как же вы это допустили? — Тебе не кажется, что со своей семьёй я разберусь сам? — агрессивно ответил Скрудж. — Странно, что разбираться приходится пока мне, — фыркнул он. — Вы оставили своих детей. — Я их никогда не оставлял. Я был главной опасностью для них, мне пришлось не воспитывать их, чтобы уберечь. Моя фамилия продолжает быть на слуху у всех, в год меня пытаются убить раз десять. А теперь представь, что было бы с моими детьми, если б кто-то узнал о их существовании? Я даже заставил свою жену дать им другую фамилию. Сейчас, когда я смотрю на твоего отца Скруджа и вижу, как он живёт в мире хаоса и безумия, делает всё то, что душе угодно — мне кажется, что мы с ним похожи. Я испытываю ужас от того, что я прогнил настолько сильно, что могу испортить тебя. Кажется, мне уже не спастись. Ты не думал переехать, когда выйдешь из тюрьмы? Покинуть Дакбург? Покинуть меня? — Мистер Макдак, при всём моём уважении, пожалуйста, отпустите меня. После всего случившегося я не смогу работать на вас. Его выражение лица почти не изменилось, он несколько мгновений разглядывал Дьюи и, потирая подбородок, наконец-то убрал ладонь, смотря непоколебимым взглядом: — Я предупреждал, что твоя жизнь никогда не станет прежней после твоего ухода? — получив кивок, Скрудж продолжил. — Не думал, что ты уйдёшь после стольких лет. — Совсем недавно вы угрожали мне, — напомнил он. — Чисто ради интереса, вы делали это ради Луи или самого себя? Если я скажу, что готов измениться ради тебя, то я совру. Мои желания, как и твои, не совпадают с действительностью, но есть ли какой-то шанс исправить то, что уже существует? Веришь ли ты в судьбу? Вдруг моё истинное предназначение быть не с тобой, а показать тебе, что я не лучший вариант? Ты моё спасение, но я не твоё, Луи… На многие вопросы Скрудж так и не ответил. Дьюи ушёл ближе под вечер, голова безумно болела после вчерашнего — не стоило пить столько алкоголя к тому же в компании человека, который тебя предал. Дьюфорд опять не хотел думать об этом. Он не помнил, как вернулся в квартиру, плюхнулся на кровать и молча смотрел в потолок. Дьюи стал свободным от Скруджа, но он знал, что его имя Дак ещё услышит позже, но не сейчас. Возможно, когда люди Макдака захотят его убить, или опять случится какой-то заговор, в котором все люди будут против Дьюи. Хотя нет, не все. Я не сказал этого при нашей последней встречи. Признаться честно, я о многом умолчал, потому что не мог сказать тебе всё, что накопилось. Во-первых, было не подходящее время, а во вторых — это страх. Странно, что я помню, как напрягались мышцы твоего тела, как твои глаза закрывались, а уголки губ поднимались вверх при взгляде на меня. Но я не помню, как ты ушёл. Может, потому, что ты ещё не покинул меня? Скрудж никогда бы не получил звание отец года, его любовь к сыновьям была своеобразной. Макдак хоть и пообещал Дьюи, что обязательно вытащит своих детей из тюрьмы, но Дьюфорд не верил. Или же боялся верить, потому что Скрудж — не простой человек. Дьюи не мог уснуть, ему было страшно, что он проснётся от того, что Макдак перережет его горло. Он не хотел умирать, как и все нормальные люди, но не боялся смерти, которая ни раз была так близко к Дьюфорду. День подходил к концу, веки Дьюи медленно закрывались. Он почти уснул, но сообщение, пришедшее на телефон, сразу его взбодрило. Потянувшись к мобильнику, юноша наспех читает сообщение от Скруджа: «Я тебе доверил самое дорогое, что у меня есть — своего сына. Не заставляй меня усомниться в своём выборе» Набрав воздух в лёгкие, он облегчённо выдохнул, снова вспоминая собственные слова о судьбе. Что-то изменить всё же возможно, но кардинально — нет. У Дьюи никогда не было правильно примера, и он, как человек, который постоянно совершает ошибки, опять пойдёт по неправильному пути. Сначала бабочка, потом наёмный убийца — Дьюфорду было страшно, что будет потом, неужели смерть? Он знал, что ничего хорошего. Привыкший к такому образу жизни, Дьюи не видел дальше убийств и насилия. Такой жизни хотела его мать? Дьюи никогда не знал, кем она работала, однако понимал — здесь тоже было нечисто. Её убили за то, что она перешла дорогу не тем людям, а сколько же в своё время сам Дьюфорд завёл врагов? Даже пальцев не хватит, чтобы сосчитать. Жизнь шла под откос, и он не знал, что делать ему в мире без Луи будучи безработным. Отложив телефон в сторону, парень достал из кармана письмо, разворачивая свёрток. Глаза пробежались по тексту, однако остановились на последнем абзаце — он внимательно перечитывал собственные строки, словно видел их впервые. Мне так тяжело писать это тебе, зная, что я не увижу твоей реакции. У меня было много мыслей, но мне приходилось молча смотреть на то, как тебя уводят. В голове крутилась одна единственная фраза, которую я не смог произнести вслух… — Я тоже тебя люблю, Луэллин Дак, — шёпотом закончил Дьюи. Привстав, Дьюи сел на кровать, смотря на ночной пейзаж. Он открыл окно, наслаждаясь ветром, портящим причёску. Сейчас, когда птицы пели, а внутри Дьюфорда бушевал ураган, Дак перестал о чём-то переживать. Слабо улыбнувшись плохой погоде, он взял в руки письмо и выкинул его. Без сожаления. Без желания броситься на улицу, чтобы подобрать его. Прищурившись, он смотрел, как свёрток, больше похожий на бумажный самолёт, улетает всё дальше. Письмо, на которое Дак потратил несколько дней, никогда не получит Луи. Он не узнает про чувства и его переживания. Не узнает про его слова о судьбе. Потому что он скажет ему всё это лично. Когда-нибудь, но явно не сейчас.