Ящерица или Дракон

— Малфой?! Далее следует немая сцена с участием персонажей: сиятельный Люциус Малфой — потомственный аристократ, наряженный в ослепительно дорогую голубую мантию, пафосный темно-синий костюм и ботинки из редкой кожи гиппогрифа; с длинными ухоженными платиновыми волосами, собранными в хвост и перевязанными атласной лентой в тон брюкам, с брезгливым выражением лица, словно в воздухе неприятно пахнет, либо он наступил дорогим ботинком в дерьмо. Хрупкая и изящная Нарцисса Малфой — в так же неприлично дорогом бежевом платье с накинутой на плечи дорожной белой мантией, отороченной мехом, ее пальцы украшают фамильные перстни с бриллиантами, впрочем, бриллианты присутствуют и в сережках, и в колье на шее; от неё веет изысканным ароматом французских духов, а на руках сидит маленькая болонка с ядовито-зелёным бантиком на лохматой макушке. Нарцисса снисходительно оглядывает Гарри Поттера сверху вниз в его растянутом свитере ручной вязки и задерживается взглядом на букве «Г», отчего ее бровь неумолимо ползёт вверх. Болонка, как и хозяйка, пялится на Гарри и что-то премерзко подтявкивает. Старый, но выглядящий не совсем уж старо, школьный недруг, Драко Малфой, или, попросту, Хорёк — в белом костюме, не уступающем по стоимости костюму отца с вычурной белоснежной мантией, перекинутой через локоть; его платиновые волосы пострижены по самому последнему писку моды и уложены так идеально, что никакие ветры и дожди не приведут их в беспорядок — волосок к волоску; на немного усталом лице красуется аккуратная интеллигентная светлая бородка, не особо заметная, только если присмотреться ближе; серые, цвета стали, глаза пылают праведным огнём в сторону Гарри Поттера, тонкие ноздри яростно трепещут, почти что выдувая драконий огонь. Второй из двойни, брат Лацерты, она называет его Скорпиусом — точная копия юного Драко, своего отца, за исключением глаз, которые имеют голубой оттенок; он переглядывается с сестрой, ехидно подмигивает ей, и, кажется, не очень заинтересован находиться здесь. Одет, на удивление, скромнее, чем отец и дед, но все равно богато и пафосно. Гарри Поттер, разинувший рот, завидя старых знакомых, выделяется слишком заметно среди находящихся в комнате — единственный с тёмными волосами, абсолютно не изящный, но широкий и мускулистый, словно вылитый из камня, выглядящий по-бомжатски в пресловутом свитере, растянутых на коленях штанах и буйной отросшей бородой, пахнущий крепким табаком. Абсолютно не подходящая кандидатура в зятья столь блистательного семейства Малфоев. Лацерта, паникующая, заглядывающая в глаза отца и жениха и переглядывающаяся с братом, одетая в домашний уютный бежевый костюм, наконец, устаёт от немой сцены: — Папа, вы знакомы с Гарри? — Ещё как знакомы, доченька, — злобно выплёвывает Малфой-младший. — Как тебя угораздило из всех мужчин, годящихся тебе в отцы, выбрать именно Гарри Поттера? — И чем же Гарри Поттер не годится? — хмуро спрашивает Гарри, обретя после шока снова возможность говорить. — Ты ещё спрашиваешь, мерзавец! Ты растлил мою дочь! МОЮ дочь! Сраный педофил! — закипает Малфой, вызывая вокруг себя ауру гнева и выплески рвущейся наружу магии, отчего звенят тарелки и оконные стекла. — Тебе сорок лет, а ей девятнадцать, а сейчас подумай, что когда тебе было двадцать один, она только родилась. Ты спишь с ребёнком! — Малфой уже не может совладать с собой, он трясётся и некрасиво покрывается пунцовыми пятнами, которые расползаются от лица к шее. — По-моему, ты не был так уж сильно против до того, как узнал, что это я, — замечает Поттер. — Кажется, тебя интересовали мои деньги, не так ли? Так вот, у меня много денег, очень много денег. После этих слов Малфой уже не может сдерживаться и по-маггловски нападает на Поттера, норовя ударить кулаком в глаз; в результате они оба валятся на пол, Драко мутузит Поттера по всем мягким частям тела, куда умудряется попасть, они клубком катаются по ковру, пока остальные с ужасом пялятся на их мордобой. На шум и возню прибегают Джинни, Вуд и дети Поттера. — Мерлин, что происходит?! — Джинни кидается к клубку и пытается оттащить бывшего мужа, схватившего школьного врага за его идеальные волосы и с видимым наслаждением растрепывающего их. — Откуда взялись Малфои? — недоумевает Оливер Вуд, обращаясь к Лацерте, и поглядывая за женой. Он не помогает ей, зная, что она будет недовольна, так как ратует за феминизм или что-то в этом роде. — Там мой отец, — грустно говорит Лацерта, поникше глядя на драку. — Драккл меня раздери, — с изумлением присвистывает Оливер. — Наподдай ему, Гарри, — он осекается под осуждающими взглядами Малфоев. — Я хотел сказать: «Отпусти его, Гарри», — однако, ему никто не верит. Наконец, Джинни удаётся разнять Поттера и Малфоя, у Гарри разбит нос, и он гнусавит, когда говорит, а у Драко под глазом наливается синяк, придавая изюминку образу. — Ты идиот, Поттер! — Это ты полез в драку! — Ты растлил мою дочь! Дочь Малфоев! — Я не знал, что она твоя дочь! И никого я не растлевал! Все было по взаимному согласию! — Да как ты смеешь! — Кто бы говорил, ты готов продать свою дочь за того, кто побогаче, а возраст тебя вовсе не интересует! — Ах, ты!.. — Хватит! — рявкает Джинни, и драчуны замолкают. — Что вы тут устроили! Взрослые мужчины, а ведёте себя, как хогвартские школьники! Взрослые мужчины виновато замолкают, но периодически бросают друг на друга убийственные взгляды. — Мистер Поттер, — встревает Люциус, приторно-сладко растягивая предложения, — вы все ещё дружите с миссис Уизли, в девичестве Грейнджер? — Допустим, — Гарри хмурится и скрещивает на груди руки. — Прекрасно, просто прекрасно, — бормочет Малфой-старший. — Мы восхищены миссис Уизли, она умнейшая и сильнейшая ведьма столетия; уверен, в скором времени она по праву займёт пост Министра Магии Британии, — расстилается сиятельный лорд. — Простите Драко, мистер Поттер, мы ничего не имеем против вашей кандидатуры в мужья нашей замечательной девочки, — на этих словах Драко свирепо смотрит на отца и открывает рот, чтобы возразить, но Люциус не дает ему сказать ни слова. — Просто мы немного ошеломлены, да и с Драко вы не очень ладили в школе. Но мы взрослые люди и должны переступить через прошлые недомолвки. Предлагаю сейчас всем привести себя в порядок и потом поужинать по-семейному, — на моложавом лице Люциуса приклеена ослепительная улыбка. Болонка Нарциссы одобрительно взвизгивает. — Отец, почему ты не рассказывал, что знаком с Гарри? — почти перебивая деда, возмущённо говорит Лацерта. — Милая, мы не говорим дома про события тех лет, — мягко отвечает вместо Драко Нарцисса, поглаживая собаку между ушами, от чего та довольно урчит. — И как ты уже поняла, твой папа не дружил с мистером Поттером. Джинни фыркает на словах «не дружил», и Люциус обращает на неё внимание. — Миссис… ээ? — Вуд, — помогает Джинни. — Миссис Вуд, насколько мне известно, вы журналист в Пророке? Джинни кивает. — Читал ваши статьи, просто превосходно, — Малфой-старший олицетворяет растаявший сахар, улыбаясь во все тридцать два белых зуба, затем он обращается к своей семье. — Пойдёмте приготовимся к ужину. Были рады встрече, — уже остальным. Чета старших Малфоев и Скорпиус разворачиваются к ступенькам лестницы, попутно отдавая дорожные мантии дворецкому Бернардо. — Цетти, куда ты? — окликает дочь Драко, видя, что она цепляется за локоть Поттера и поворачивается спиной. — Вообще-то я живу в одной комнате с Гарри, — Малфой кривится, услышав это. — Давай поговорим, — он игнорирует взгляды Поттера, стараясь выглядеть спокойно и с достоинством. Правда, последнее выходит плохо, так как под глазом наливался синяк, а от идеальной прически ничего не осталось. Поттер невольно отмечает, что с растрёпанными волосами Малфою идёт больше. Ну, без синяка, конечно. Гарри деликатно оставляет Лацерту с отцом, а сам быстренько сбегает в комнату, где хочет обдумать, насколько он вляпался. — Папа, ты удивил меня, конечно. Не думала, что ты можешь завязать драку, — действительно удивлённо говорит Лацерта, рассматривая гематому возле глаза отца. — Цетти, я по-прежнему считаю, что вы с Поттером не пара. Ты просто ещё плохо его знаешь. — А ты, значит, знаешь хорошо? Так хорошо, что никогда мне не рассказывал о нем! — Мы не ладили в школе. Тоже дрались и задевали друг друга. Зачем мне было рассказывать тебе об этом? К тому же, ты училась в Шармбатоне и была далека от истории тех времён и войны. Собственно, мы и переехали во Францию, чтобы закрыть ту страницу биографии семьи Малфой. Но ты тоже молчала и не говорила, что встречаешься с такой знаменитостью, — укоряет Драко. — Во-первых, я не хотела рассказывать из-за того, что Гарри старше меня. Я знала, что вы будете против. А во-вторых, нам в школе не акцентировали внимание на Герое Британии, или, может быть, я плохо слушала, что случилось задолго до моего рождения в стране, в которой я не живу, — оправдывается Цетти. — После того, как он рассказал мне о себе, я не придала этому значения. Я же не знала, что вы с ним НАСТОЛЬКО близко знакомы. — А ты про нас разве ему не рассказывала? — немного удивляется Малфой — Только в общих чертах, — неопределенно пожимает плечами Лацерта. — Знаешь, у нас было много других интересных занятий, чем унылые рассказы о семье. — Ладно, допустим, вы с ним встречаетесь. Но свадьба, Цетти! — вскрикивает Драко, драматично заламывая руки. — Зачем вам жениться? — Гарри предложил, а я согласилась, — с лёгкостью отвечает Цетти. — Да ему ничего не стоит жениться. Он уже был женат, заделал троих детей и развёлся. Ты тоже так хочешь? — немного истерично объясняет дочери Малфой. — Да с чего ты взял? — упрямо спорит Цетти. Она столь же упёрта, как и отец. Их отношения всегда были на грани ссоры. — Поверь мне, я знаю о Поттере ВСЁ! — уже кричит Драко, на шум из двери ближайшей комнаты за его спиной высовывает нос Альбус, издевательски ухмыляется и показывает средний палец Лацерте. Она вспыхивает, но не обращает на сына Гарри внимание, переключаясь обратно на отца. — О, думаю, я знаю о нем больше, потому что с ним сплю! — запальчиво выкрикивает она, и ее слышит весь дом. На лице Малфоя сменяются краски от красного до всех оттенков зелёного. — Ваши постельные утехи не имеют ничего общего с тем, как много ты о нем знаешь, — сердито шипит он ей в лицо. — Достаточно, — Люциус Малфой показывается из своей комнаты. — Быстро к себе переодеваться. Не позорьтесь. Лацерта гордо выпрямляется и, не глядя на отца, удаляется прочь. Драко какое-то время ещё упрямо топчется на месте, но когда Люциус скрывается за дверью, тоже уходит к себе. — Бедный мальчик, — вздыхает Нарцисса, расправляя складки на темно-сером шелковом платье. Она шикает на болонку, которая пытается ухватить зубами ее подол. — Я думала, мы никогда больше не увидим Гарри Поттера и его друзей, но, видимо, увлеченность этим молодым человеком передаётся по наследству. Люциус отмахивается от ее слов. — Брак с Поттером выгоден для нас. Скоро его подружка магглорожденная Грейнджер станет министром, нам бы не помешали такие связи и протекции Министерства. Сам Поттер — победитель Тёмного Лорда и несметно богат. Его бывшая жена — журналист в Пророке, способная написать любую обеляющую нас статью, и мы сможем вернуться в Лондон не изгоями и париями, а вполне уважаемыми людьми, и, может быть, занять хорошие должности. Франция, конечно, прекрасна, но Малфои в Британии всегда имели вес в обществе. Просто важно грамотно обставить наше возвращение, — мечтает Люциус, бережно расчесывая свою платиновую гриву. — Но Поттер живет в Канаде, — напоминает Нарцисса. — Мы попробуем надавить через Лацерту, и они оба вернутся в Лондон. Держу пари, друзья Поттера тоже хотят его возвращения. Нарцисса пожимает плечами. — Дорогой, ты захватил эльфийский коньяк из подвалов Мэнора трехсотлетней выдержки? — Конечно, домовики положили в наши дорожные сумки. — Нужно взять его сейчас к ужину. Этот напиток сближает даже самых заклятых врагов.