лежу на ветру и слышу лишь тебя

старые дворы, превратности фортуны, в лесу знакомство. Центр Инадзумы совершенно не изменился. Всё та же Священная сакура величественно возвышалась посередине горы, простирая ветви с нежными розовыми лепестками над городом. Всё те же покосившиеся домики и скрипучие водяные мельницы обрамляли площадь. Всё та же запылённая дорога вела к кузнице и Фейерверкам Наганохары и, виляя, продолжалась в самом центре города. За все эти годы, пока Кадзуха находился вдали от Инадзумы, она ни капли не изменилась, застыв неподвижной картиной, словно фигурка в снежном шаре. Он знал, что такова была воля сёгуна — сохранить вечность в каждом уголке своей нации. Однако он чувствовал странное спокойствие от этого ощущения. Инадзума была красивой — это было сложно отрицать. Стихотворные строки сложились сами собой и защекотали кончик языка, пока он любовался вдохновляющим пейзажем. Но увы и ах, сейчас было не время для поэзии. Наганохара Рюносукэ широко раскинул руки, завидев приближающегося Кадзуху. — Мои глаза меня не обманывают? Неужто это Каэдэхара Кадзуха? Не может быть, я же глухой, а не слепой! — Это и вправду я, — радостно улыбнулся самурай. — Рад видеть вас, господин Рюнос… ох! Кадзуху стиснули в радушных объятиях, крепко сжав до хруста костей, и где-то в складках кимоно Кадзухи был приглушённо слышен смех мужчины. Придя в себя после секундного оцепенения, юноша обнял его в ответ, и дышать было трудно, но он смеялся искренне и счастливо. Раньше они с Наганохарой Рюносукэ не то чтобы были очень близки. Он знал этого мужчину только через своего отца, который с детским восторгом восхищался фейерверками рук скромной семьи Наганохара. Ни на одном фестивале он не упускал возможности зайти в лавку вместе с маленьким Кадзухой, чтобы выбрать, какой же фейерверк запустить в небо на этот раз. От этих воспоминаний в горле дрогнул неприятный ком, но он сморгнул выступившие слёзы и расплылся в широкой улыбке. «И вправду отец Ёимии, — подумал Кадзуха с разрывающимся от теплоты сердцем, — всегда так добр, даже к незнакомцам». — Очень рад встрече с вами, господин Рюносукэ, — повторил парень, хихикнув под нос. — Что? — громко повторил мужчина. — Рад видеть тебя, Кадзуха! Кадзуха кивнул. — Прошло так много времени с тех пор, как я в последний раз бывал в городе. Вижу, он ничуть не изменился, как и сами люди, — поддразнил он. — Что-о-о-о? — снова переспросил мужчина. Ох, точно. Плохой слух. Кадзуха едва ли открыл рот, чтобы повторить свои слова, но мужчина тут же продолжил: — Боги всевышние, ты так подрос, дитя! Я уж подумал, что мои глаза меня обманывают. Ты выглядишь точь-в-точь как твой отец. Кадзуха дрогнул от этих слов и шумно вдохнул через нос. Затем он взял руку Наганохары Рюносукэ в свою и сказал: — Он всегда любил ваши фейерверки, не так ли? — но тут же с силой помотал головой. — Но… довольно об этом. Отец не хотел бы, чтобы я так тосковал по нему. Однажды он наказал запомнить мне один совет: семейные узы важны, но я не должен позволять им тянуть меня вниз. Я знаю: будь он сейчас здесь, он бы гордился тем, чего я смог достичь. Между ними повисла печальная тишина, наполненная горько-сладкими воспоминаниями об этом человеке, чьи глаза искрились надеждой и жизнью. О человеке, которого заставили отказаться от своих мечт и стремлений ради блага семьи. — …Можешь повторить, пожалуйста? — после небольшой заминки неловко произнёс мужчина. Кадзуха сдавленно засмеялся, но не сдержался и расхохотался во весь голос. Следующие несколько минут прошли в попытках отдышаться и извиниться одновременно, и наконец смахивая выступившие на глаза слёзы, он спросил: — Ёимия дома? — Что-о… — Ёимия, — повторил он немного нетерпеливо, но в той же степени заботливо. — О, моя дочь, — засиял Наганохара Рюносукэ, — да, да. Ёимия! Девушка показалась из-за угла дома, в одной руке держа лук, а второй обхватив ящик. Её светлые волосы взъерошились ещё сильнее, чем обычно, а яркое оранжевое кимоно было усеяно следами красок и чернил всевозможных цветов. — Что, пап? — спросила она, но тут же остолбенела, разинула рот и уставилась на Кадзуху. — Ты. Ты. Он оскалился: — Я? И тут же ему пришлось принять готовность, когда девушка стремительно побежала навстречу к нему, бросив ящик вместе с луком на землю, и заключила его в объятия. Он осторожно похлопал её по спине, пока она не отстранилась. — А мне всё было интересно, когда же ты появишься, негодник, — она ударила его по плечу и повернулась к своему отцу: — Я украду его ненадолго, ты же не против? — Что? — спросил он в ответ. — Буду считать, что это «да». И затем она оттащила Кадзуху за угол дома, скрываясь из виду.

***

Как выяснилось, в это время года семья Наганохара была по уши в делах, так как близился фестиваль, до которого оставалось около месяца. Чему Кадзуха не был сильно удивлён. Здесь каждый день какой-нибудь да фестиваль. В этом вся Инадзума. Но Ёимия отрицательно потрясла головой, когда он озвучил такие мысли. Она объяснила, что именно этот фестиваль был во сто крат важнее, чем любые празднества, которые гуляки устраивали каждые выходные. Было решено отпраздновать освобождение Инадзумы и окончание войны, чтобы выразить почтение павшим солдатам. Чтобы вновь собрать воедино все разбитые мечты и надежды. Именно поэтому работы по подготовке десятков и десятков фейерверков было невпроворот. А она ещё даже не начала брать индивидуальные заказы. Склад уже был снизу доверху заставлен ящиками с фейерверками и взрывчаткой, от бенгальских огней и хлопушек до чистого динамита. Кадзуха, конечно, доверял Ёимии и восхищался её мастерством и решимостью, но он не мог унять лёгкую тревогу от мысли, что находится в тесном помещении, полном смертельной пиротехники, вместе с владельцем пиро Глаза Бога. Но талант Ёимии — исключительный, не имеющим себе равных. Кадзуха владеет мастерством меча и тонко чувствует сердцебиение природы, когда как Ёимия превосходно знает толк в том, что можно описать только одним словом: люди. И речь даже не о том, с какой лёгкостью она заводит разговор даже с самым необщительным собеседником или поднимает настроение в моменты самого тяжёлого горя. Она безошибочно читает людей и точно знает, к чему лежит сердце каждого. Это было бесподобно. Однажды он помогал ей погрузить на Алькор партию фейерверков, которые были заказаны на Праздник морских фонарей, и тогда она призналась, что фейерверки были для неё нечто большим, чем красивые огоньки и вспышки на ночном небе. Зачастую — как она говорила — люди объединяются, наблюдая красивое зрелище. Влюблённые разделяют первый поцелуй под взрывы салютов. Друзья делятся секретами, находя безопасность в этом волшебном моменте. Неважно кем ты был — ребёнком или взрослым, девушкой или парнем, самураем или кайраги, — красочные взрывы фейерверков объединяли всех, пускай и на краткое мгновение. Кадзуха искренне восхищался ею за это. Да и кроме того, она была хороша в своём деле. В тот самый Праздник морских фонарей по поручению капитана он разгружал корабль и, подняв первый ящик, чуть не опрокинулся от его тяжести. Только Ёимия могла смастерить такие тяжёлые фейерверки. Она действительно была единственной в своём роде. — Если ты занята, я не смею тебя задерживать, — сказал он ей, ставя на пол огромную коробку со всевозможными красками и неаккуратными чертежами и набросками. Ёимия, сосредоточенно высунув язык, заканчивала упаковку одного из последних ящиков с фейерверками. — Нет-нет, — она поднялась, отряхивая руки об уже запачканную одежду, и с восхищением посмотрела на все свои ящики. Она одобрительно хмыкнула и хлопнула в ладоши. — Так сойдёт. — Ты закончила с подготовкой фейерверков для фестиваля? — О боже, нет. Это была только первая партия, — засмеялась девушка. У Кадзухи в голове не укладывалось, как она ещё не испустила дух от переутомления, учитывая, как усердно она работала последние несколько часов. Она заслуживала гораздо большего признания. Жестом она пригласила его выйти со склада, и, обойдя дом, они облюбовали ступеньки на крыльце. — Ах, но было бы неплохо устроить небольшой перерыв. Тебе сейчас никуда не нужно, Кадзуха? — На самом деле, нужно, — протянул он. Парень откинулся на спину, подперев голову руками, и прикрыл глаза. — В полицейский участок. — Ох? — она озадаченно моргнула. — Это ещё зачем? — Собственность моей семьи конфисковали, когда я ещё числился в розыске. Я хотел бы вернуть то, что по праву принадлежит мне. — Оу-у-у, поняла-поняла. Надеюсь, они согласятся и отдадут тебе все вещи. Что ты собираешься с ними делать? — Что ж, сейчас у меня нет намерения оставаться в Инадзуме. Поэтому всё это имущество мне никак не пригодится. Не хотелось бы, чтобы вещи пылились без дела, да и оставлять их на память смысла нет. Я думаю, полезнее будет продать их, а на вырученные деньги помочь бедным. Ёимия присвистнула и, подтолкнув Кадзуху локтем, подмигнула ему: — А ты славный парень, Кадзуха. Знаешь об этом? — Могу сказать о тебе то же самое. Думаю, что увидев тебя за работой над этими фейерверками, сколько сил ты в них вложила, я тоже начинаю немного тебя побаиваться, — пошутил он. Она запрокинула голову назад и залилась хохотом. — Эй, вы! — через всю площадь раздался зычный голос, и они оба обернулись к его источнику. Это был хмурый досин, одетый в тёмно-синюю форму комиссии Тэнрё. Он выглядел так, будто молился всем богам Селестии, чтобы они наконец прекратили его мучения и лишили жизни прямо в этот момент. — Чем могу помочь, господин? — уточнил Кадзуха, когда они приблизились к нему. Досин раздражённо вздохнул. — Честно, никто не воспринимает проверку личности всерьёз. Мне за это недоплачивают. — Проверка… личности? — Это самая обычная процедура. Мне нужно ваше имя. — Есть какая-то особая причина, по которой мы должны пройти проверку личности, господин? — Слушай, друг, я просто выполняю свою работу. Мне сказали, — досин скорчил гримасу и пренебрежительно процедил: — «Андо, сделай полезное дело хоть раз и следи за проверкой личностей на подходе к центру Инадзумы». Пф-ф. Я знаю, что такой работы даже нет. Эти придурки просто хотели, чтобы я свалил из участка. Кадзуха молча перевёл взгляд на Ёимию. Девушка пожала плечами. — Ну, эм-м, да. В общем, ваше имя, господин. — Меня зовут Каэдэхара Кадзуха, а это моя подруга Наганохара Ёими… Раздался писк. Досин покашлял в кулак, а его уши вспыхнули краской. — Я извиняюсь. Это было… э-э… немного неуместно. — Всё в порядке, — осторожно ответил самурай. — …Архонты, я просто не могу! Можно взять у вас автограф? Пресвятая Селестия. Только не снова. — Это очень мило с вашей стороны, но… — То есть вы Каэдэхара Кадзуха, понимаете? Парень, который отразил Мусо но хитотати. Это просто… безумие! О вас говорят по всему городу… нет, по всей Инадзуме! Вы хоть себе это представляете? На улицах, в храмах, да даже в полицейском участке все о вас знают, — протараторил досин. Кадзуха шумно выдохнул через нос. Ёимия фыркнула из-за его спины. — …да и кроме того, — не унимался он, — если я смогу получить автограф, то тогда просто размажу его по тупой роже Сиканоина. Вот ведь праздник будет! Наконец он получит по заслугам после того, как отжал мой офис. Это же получится двух зайцев одним выстрелом… — Господин, — Кадзуха ответил спокойно, но достаточно уверенно, чтобы мужчина замолк. — Я уже сообщил вам своё имя, вам нужно что-то ещё? — Ах, да ладно. Всего лишь один автограф, пожалуйста? Пожалуйста-препожалуйста? Очень-очень прошу… — Эй, может хватит уже? — Ёимия поднялась и попыталась увести мужчину в сторону. — Серьёзно, что ты за досин такой? Как непрофессионально! Мой друг явно не горит желанием давать тебе автограф, так что оставь его наконец. Боже. — Н-но… — Никаких «но». Архонты, я теперь понимаю, почему твои сослуживцы бросили тебя здесь. — Он вздрогнул, и Ёимия смягчилась. — Прости, прости. Это был удар ниже пояса. Но ты только посмотри, сколько внимания привлёк своими визгами, — она пальцем указала за его спину, где уже начала собираться толпа перешёптывающихся зевак, чьи взгляды заставили Кадзуху неприятно поёжиться, почувствовать себя загнанным животным. Ёимия развернулась на пятках и подхватила самурая под руку. — Пошли отсюда, пока тебя не принудили заниматься раздачей автографов направо и налево, а то сейчас целая куча поклонников соберётся. Как только они скрылись от глазеющей толпы и шмыгающего досина, он наконец смог выдохнуть. — Спасибо, Ёимия. — Да не за что. Всегда рада помочь, Кадзуха. Страшно представить, каково жить с этими безумными фанатиками на каждом углу. — Всё… не так уж и плохо, — сказал он, подразумевая: «Да, всё очень плохо». Больше она эту тему не поднимала. Не спрашивала его, что за чертовщина сейчас случилась. Не просила поделиться этой невероятной историей противостояния сёгуну Райдэн. Не подшучивала над ним по поводу его известности. Она просто… продолжила болтать о своих фейерверках. Он подумал, не слишком ли бесцеремонно поступит, если обнимет её.

***

До полицейского участка они добирались по ощущениям несколько часов (общительность Ёимии была и даром, и проклятьем). Она помахала ему на прощание и убежала, скорее всего, за новыми красками и материалами для своей работы. Он обернулся ко входу и глядел на него парой секунд дольше, чем следовало бы, но затем сделал глубоких вдох и шагнул навстречу. Он вовсе не боялся — скорее, нервничал. Так или иначе, он был не в лучших отношениях с Кудзё Сарой (со всей местной властью в целом, если быть точнее). И он не был уверен, насколько хорошо воспримут его просьбу. Кадзуха игнорировал гвалт голосов и еле слышный шёпот досинов, который сопровождал его от самого входа в участок. Он повернул за угол и взглядом поймал Кудзё Сару, зацепившись за неё как за спасательный круг. Сара стояла среди коробок и ящиков, скрестив руки на груди, и наблюдала за работой других досинов. Она взглянула на него, когда он подошёл ближе, и пускай лицо её не выражало никаких эмоций, она резко выпрямилась и её спина натянулась, как струна. — Кудзё Сара, — он склонил голову. Женщина ответила ему тем же жестом. Она никогда не отличалась маленьким ростом, но раньше они ни разу не встречались вживую, и стоя перед ней сейчас… Кадзуха ощущал себя ещё меньше и нерешительнее, чем обычно. — Возможно, вы меня помните? — Помню, — кивнула она. — Вы Каэдэхара Кадзуха, в своё время скрывались от правосудия в течение Охоты на Глаза Бога. Тем не менее, ордер на ваш арест с тех пор был отозван. — Вы как никогда правы. Я хотел бы узнать об имуществе моего клана, которое было изъято комиссией Тэнрё, пока я был в розыске. Не подскажете, где находятся мои вещи? — Охотно. Ваше имущество хранится на складе возле участка. Раз уж вы вернулись в Инадзуму, все вещи должны быть переданы законному владельцу. Лёгкая улыбка тронула его губы. Тэнгу как всегда была верна своим убеждениям. По правде говоря, он не держал на неё зла, не таил в себе никакой обиды. Да, она была причиной, по которой его друга настиг трагичный конец, но Кадзуха не позволял собственному горю затуманить разум. Его друг проиграл в честной дуэли. Она попросту следовала правилам. И пускай он не мог смотреть на неё, не чувствуя подступающий к горлу ком от боли воспоминаний, он знал, что она была хорошим человеком. — Буду очень признателен, госпожа Кудзё. Она отрывисто кивнула, резко развернулась и жестом пригласила его следовать за ней. Они вошли в главное здание участка, и все досины в один момент замолкли, подскочили и поклонились ей. — Генерал Кудзё? — нервно спросил один из них, тут же неловко пряча под стол палочку трёхцветного данго. Кадзуха подавил смешок. — Где Сиканоин Хэйдзо? — с нажимом спросила она. Ага. Снова это имя. Все парни переглянулись, взволнованно перешёптываясь и качая головами. Никто особо не стремился отвечать на её вопрос. Наконец, терпение генерала закончилось. — Выкладывайте, — произнесла она спокойным голосом, но от этой интонации веяло лютым морозом, будто в спину ударили холодные ветра Снежной. — Эм-м, он только что ушёл, генерал, — прощебетал мужчина где-то в углу. — Ушёл? Когда? — Буквально только что. Он увидел, как вы зашли, выругался и ушёл через заднюю дверь. — И именно сейчас этот идиот решил меня испугаться? — прошипела она, и её обыкновенное спокойствие было в прах разбито нескрываемым раздражением. — Какая же он заноза… Затем она повернулась обратно к Кадзухе. — Сиканоин Хэйдзо? — спросил он, вопросительно выгнув бровь. — Не знаю, в курсе ли вы, но когда вы ещё были в розыске, этому детективу было поручено выяснить ваше местоположение, — ответила она. — В то время у него был полный доступ к имуществу Каэдэхара, так как оно было необходимо для поиска улик. С тех пор дело уже закрыто, как и ваш статус беглого преступника, но ключ до сих пор у Сиканоина. — Ясно. — Приношу извинения за задержку. Этот идиот делает что ему вздумается и не подчиняется ничьим приказам. Я заберу ключ, когда увижу его в следующий раз. — Всё в порядке, — с лёгкостью ответил он. — Я никуда не тороплюсь. Спасибо, госпожа Кудзё. Она кивнула и провела его к выходу. — Я непременно свяжусь с вами, когда смогу достать ключи. Он кивнул и поклонился ещё раз, одарив её скромной улыбкой. Предложение мира — в каком-то духе, — чтобы дать ей знать, что он не был настроен враждебно. И, кажется, это избавило её от опасений. Кадзуха уже повернулся, чтобы покинуть участок, но тут услышал её голос: — Каэдэхара. Об Охоте на Глаза Бога… — Это всё уже в прошлом, — произнёс он, не оборачиваясь к ней лицом. — Не стоит вновь упоминать об этом. Я знаю, что у вас были собственные убеждения и трудности. — Он замолчал ненадолго, но затем добавил: — И не стоит извиняться за судьбу моего товарища. Иного исхода поединка быть не могло, пускай воспоминания до сих пор причиняют мне боль. Вы всего-навсего следовали правилам дуэли, и я не могу винить вас за это. Он погиб почётной смертью. Она немного помолчала, будто тщательно обдумывала, что сказать в ответ, и осторожно подбирала слова. В конце концов, она просто опустила ладонь на его плечо. — Обещаю убедиться в том, что ваше имущество будет возвращено вам как можно раньше. Фраза прозвучала твёрдо и сурово, но в ней таилась тяжесть груза тысяч и тысяч извинений.

***

Остаток дня он провёл в своих обычных заботах. После визита в полицейский участок он покинул центр Инадзумы в поисках более приятного маршрута, чтобы скрасить свой вечер. У Ёимии было полно дел, и она не могла развлекать его весь день. Да и отдохнуть от любопытных взглядов и перешёптываний прохожих было слишком заманчивым планом, почти физически необходимым. Тенью промелькнув по равнинам и горам Наруками, он оказался в лесу Тиндзю. Лес, застывший в вечной ночи, дарил умиротворение и пронизывал тело прохладой. И от такого знакомого и долгожданного чувства уединения с природой цветущей глазурной лилией в нём растеклось спокойство, распутывая узлы напряжения в животе. На своём пути он встретил игривых тануки. Они втянули его в свои любимые прятки и взамен даже позволили почесать им за ушком. Совсем скоро он нашёл идеальное для привала место: плоский камень, спрятанный между двумя деревьями и занавесью спадающих лиан. Все воспоминания о сегодняшнем дне: город, люди, странный досин и вроде-как-примирение с Кудзё Сарой — всё растворилось в звуках ветра, гуляющего в кронах, и робких птичьих песнях. — Кажется, — задумчиво протянул он, глядя на тануки, который расположился на его коленях, — что это идеальное место для хайку. Как думаешь, мой маленький друг? Тануки взглянул на него снизу вверх. — Та-ак… — протянул он на выдохе. — «Во мраке ночи»… «неспешный словно кои»… Вдали послышался треск ветки. — Ох? — отозвался он, не открывая глаз и продолжая поглаживать мягкую шубку тануки. — Кажется, к нам гости. Он услышал голоса. Они звучали достаточно далеко, чтобы Кадзуха смог оставаться незамеченным, но достаточно близко, чтобы он услышал каждое слово. Первый голос — детский. — Куда мы идём, мистер? — он звучал совсем по-мальчишески, высокий и полный детского любопытства. В ответ: — Мы никуда не идём, коротышка. Исчезни. Отозвавшийся голос был раскатистым и грубым, словно гром и молнии, сотрясающие небо на просторах Инадзумы. Нобуси. Кадзуха сидел спокойно, не издавая ни звука, но пригревшийся на коленях тануки мгновенно встрепенулся и, подпрыгнув в воздух, с хлопком испарился. Он вздохнул про себя. Они не только отвлекли его от хайку, но и спугнули его нового приятеля. Как печально. Он склонил голову набок, прислушиваясь к ветру, чтобы порыв анемо донёс до него их разговор. — У вас такой крутой меч. Он острый? — Хочешь проверить? — пробурчал в ответ нобуси, и Кадзуха навострил все свои чувства, готовый сорваться с места, пока не убедился в том, что это не было настоящей угрозой. — Скажите, а вы же не собираетесь делать какие-то плохие вещи, например, убивать людей, да? — Послушай, малой, у меня есть дела поважнее, чем с тобой нянчиться. Иди домой. — Но, мистер, я хочу путешествовать с вами! Позвольте мне быть в вашей банде! Я тот ещё злодей, я вам покажу! Какое-то время ответом было лишь молчание, но, наконец, нобуси заговорил снова: — Я хочу, чтобы ты зарубил себе на носу, малыш. Я работаю один. Мне не нужны приспешники, особенно такие мелкие сопляки, которым нечем заняться, и они думают, что моя работа — это какая-то игра. Иди к себе домой, или, — раздался отчётливый металлический звук лезвия, — сможешь разглядеть этот «крутой меч» вблизи. Ну, что скажешь? Наконец, Кадзуха поднялся. Хотя мужчина с мальчиком были в нескольких метрах от него, в мгновение ока он уже был между ними. Его ладонь опустилась на рукоять меча на его поясе, а глаза поблёскивали из-под полов касы. Мужчина зашипел и обнажил свой меч. — А ты кто такой? Его старшенький? Забери этого сопляка отсюда. — Нет, нет, мистер! — заныл ребёнок из-за спины нобуси. — Я никогда в жизни его не видел! Я на вашей стороне, ну можно я пойду с вами! Мы можем поколотить этого парня вмес… Нобуси издал рык, и последняя капля переполнила чашу его терпения. Он поднял меч в сантиметре от головы мальчика. Мальчик вздрогнул и инстинктивно закрыл лицо ладошками, но лезвие, к счастью, его не коснулось. Одним движением руки Кадзухи нобуси оказался отброшен в сторону, и самурай, сжимая рукоять своего меча, с досадой вздохнул: — Насколько жестоким человеком нужно быть, чтобы осуждать ребёнка за его любопытство? — Ты. Кровь мужчины буквально кипела от бушующей в нём ярости, и он рванулся к Кадзухе, держа оружие наготове. Кадзуха взял руку мальчика в свою и легко уклонился от атаки, с той же невозмутимостью продолжая: — Если позволишь спросить, чем ты занят в лесной глуши ночью, незнакомец? — Нет, не позволю. Почему бы тебе не попробовать не совать нос в чужие дела, ронин, — огрызнулся тот и сделал ещё один выпад. Кадзуха ловко обогнул его слева, и мужчина головой вперёд врезался в дерево. Мальчик, стоявший за его спиной, невольно захихикал. Кадзуха улыбнулся и потрепал его по голове. — Сразись со мной, трус! — пронзительно вскрикнул нобуси, и Кадзуха заметил, как птицы взлетели со своих насиженных мест и вспорхнули с крон деревьев подальше от шума. Он вздохнул. — Чтобы устроить беспорядок в таком безмятежном лесу? Это вредит природе. — Ещё слово — и я поврежу тебя, — было ему ответом. Кадзуха приготовился уклониться от следующей атаки. Однако он не ожидал, что в самый последний момент мужчина повернётся в другом направлении, прочь от самурая, и направит своё оружие в сторону мальчика. Их мечи встретились с резким металлическим скрипом. — Вот ты и попался, — самодовольно сказал нобуси с устрашающим блеском в глазах. И немедля нанёс следующий удар. Кадзуха без труда отражал каждую атаку, занимая больше защитную позицию, чем нападающую. Его движения были легки, словно ветер, но он выверенно и твёрдо блокировал удары мужчины. Никто из них не желал отступать, и их схватка превратилась в бесконечный танец мечей. Уже в который раз меч нобуси засверкал искрами электро, и лезвие загорелось импульсами тока. Кадзуха, используя силу анемо, поднялся ввысь и стремительно обрушился на врага, рассеивая клубы электро потоков. Кадзуха не сомневался в том, что его противник уже устал, пускай ни разу за схватку нобуси ещё не принимал оборонительной позиции. Мужчина практически выбился из сил, на его лбу выступила испарина, и капли пота стекали по вискам. Дыхание его сделалось тяжёлым, как у загнанного пса. — Кто, — ахнул он. Хватка на мече ослабла, движения стали медлительнее и неповоротливее. Смертоносное оружие в его руках теперь напоминало более обычный кухонный нож. — Кто ты? Кадзуха помолчал. — Можешь звать меня Каэдэхара Кадзуха. Как и ожидалось, бандит в удивлении распахнул глаза, и Кадзуха воспользовался моментом, чтобы нанести свой первый и последний удар. Меч нобуси вылетел из его рук и приземлился на землю, а сам разбойник упал на спину. «Хах, — ироничная мысль пронеслась у него в голове, — кажется, от моей известности всё-таки есть толк». — Ты… — процедил мужчина. Разбитый и взмокший, он не сдержал приступа кашля. Кадзуха подумал, что ему не помешало бы хлебнуть водички. — Я? — он вопросительно вздёрнул бровь. Нобуси зарычал, стараясь подняться и дотянуться до своего клинка. Маленький мальчик, завидев это, моментально ухватился за меч и юркнул за спину Кадзухи. — Предатель! — зашипел нобуси, яростно сверкнув глазами. Кадзуха улыбнулся мальчишке: — Будь осторожен. Не трогай лезвие, иначе можешь пораниться. Мальчик кивнул и сделал как ему было сказано. Кадзуха повернулся к мужчине, ногой прижав его вздымающуюся грудь к земле, чтобы не дать тому вновь подняться. — Интересно, что же с тобой теперь делать, — хмыкнул он. — Сдать тебя в полицейский участок, может быть? — В этом нет необходимости, — раздался мягкий и мелодичный голос из-за его спины. Самурай напрягся и вновь с силой сжал рукоять меча. Лежавший перед ним нобуси побелел, словно лист бумаги. — У-ураган, — выдохнул он. Что? Мужчина воспользовался тем, что Кадзуха на мгновение отвлёкся, и улучив момент, сбросил с себя его ногу и рванул прочь из леса. Кадзуха цокнул и покачал головой, глядя на сверкающие пятки нобуси. Он сделал шаг вперёд, готовый кинуться в погоню за негодяем. — Оставь его. Он этого не стоит. Ах да. Их новый гость. Любопытство Кадзухи вышло за все немыслимые рамки, и он развернулся на пятках, чтобы встретиться лицом к лицу с Сиканоином Хэйдзо. По правде говоря, он не знал, чего ожидать. Он был в курсе, что Сиканоин работал на комиссию Тэнрё, что его восхваляли и боялись за его способность решать совершенно невозможные задачи, и кроме того, многие жители Инадзумы были вполне наслышаны о его репутации. Поэтому, во-первых, он ожидал, что досин будет старше, намного, намного старше, чем тот, с которым они разговаривали в центре города, и одет в форменное тёмно-фиолетовое ситаги Тэнрё. Во-вторых, незнакомец явно рисовался ему с копьём наперевес, как и многие другие досины. Но чего он явно не ожидал увидеть, так это… Молодого юношу. Примерно такого же роста и возраста, что и Кадзуха. С багровыми волосами, словно мрачный отголосок бойни, или же будто цветение молодых заоблачных перчиков во время жаркого лета в Ли Юэ. Его глаза цвета нефрита были едва ли ярче, чем блеск анемо Глаза Бога, подвязанного под талией, точь-в-точь как у самого Кадзухи. А под глазами — две тёмные родинки. Кадзуха знал, что он разглядывает его неприлично долго, но впервые у поэта не нашлось никаких слов. «Оу, — мысль прозвучала словно вдалеке, как будто бы он ушёл с головой под воду, и все чувства притупились, — кажется, ко мне пришла последняя строчка моего хайку». во мраке ночи, неспешный словно кои, статный юноша.