Веселые будни Нильсенов

      Солнечные лучи пробились сквозь плотные шторы в комнату супружеской пары. Агата потянулась, сопровождая это действие протяжным усталым стоном. Не выспалась. Александр сладко спит, вполне вероятно, что во сне он увидел единорога, потому что другого объяснения его довольной мордашки Агата не смогла найти. Девушка взяла с тумбочки телефон. Лучше бы она этого не делала, а просто легла спать обратно.

05:47

      Она удрученно вздохнула, предвкушая не слишком удачный день. Ведь какой день может быть, если ты встаешь на час раньше будильника, да еще и в выходной? Правильно, отвратительный. Поборов себя и желание поддаться прокрастинации, она пошла в душ, чтобы освежиться и окончательно проснуться.       Включила воду, вставая под струи горячей воды, приятно обжигающей кожу. Пар заполнил кабинку, а потом и ванную комнату. Алекс всегда называет это «баней». Она подумала, что было бы неплохо позвать его в душ с собой, но вспомнила, как этот черт спит, словно ангел, поэтому отмела навязчивую мысль, которая отдавалась тянущим чувством внизу живота. Быстро пройдясь мочалкой по телу и помыв голову, она почистила зубы, обмоталась полотенцем и вышла. Александр еще спал. Она аккуратно прошла вдоль кровати и присела, обращая взгляд на Алекса. Рука сама потянулась к его лицу, но не успела коснуться, потому что Агата вздрогнула от тихого полушепота мужа.       — Я не умер, даже не надейся, — пробормотал он, но глаза не открыл.       — Таким милым казался, пока не проснулся.       — Ну извини. Придушишь меня в следующий раз, — он перевернулся на спину, утягивая англичанку за собой обратно в постель. Полотенце держалось на одном только святом духе. Он уложил ее у себя под боком, крепко захватывая в объятия.       — М…Алекс, я…воздух! — наконец вырвалась она из его рук. — Ты дебил? — прошипела Агата, вдыхая кислород.       — Я просто сильно тебя люблю.       — А я ещё хочу жить!       — Хватит дуться, — осторожно начал он, чтобы не получить подушкой по морде, — какие планы на сегодня?       — Мне нужно заскочить в торговый центр, кое-что купить, а потом я свободна. Эрик сегодня идет на ночевку к Дереку. А Эйвери на плавание, потом она хотела в парк сходить, но Рик обижаться будет, поэтому мы договорились перенести. — вздохнула она, зачесывая мокрые пряди назад.       — Кто такой Дерек? — недоуменно спросил Нильсен, сводя брови к переносице.       Агата приложила ладонь ко лбу, всем своим видом показывая легкое раздражение.       — Ты серьезно? Что с твоей памятью, старичок? — усмехнулась девушка. — Это лучший друг нашего сына, Эрика Нильсена, помнишь такого? Бегает тут, на тебя похож чем-то.       — Ха-ха, очень смешно. Откуда я должен знать имена всех его друзей?       — Ну я же знаю откуда-то, — обиженно пробормотала, щёлкнув суставом пальца, пристально рассматривая ногти, — может, если бы ты реже засиживался допоздна на работе, то даже сходил бы на собрание. Хоть раз, — она расстроенно выдохнула. Алекс и вправду в последнее время приходил домой очень поздно, успевая только поцеловать уже спящих детей. — Я скучаю, Ал.       — Я тоже, каттен, но ты сама понимаешь… Я не могу просто все бросить. После смерти Фредерика… все из рук валится. Найти помощника труднее, чем кажется. Пока я на четырех должностях зашиваюсь, — он прижал ее ближе. — Я обещаю, что, как только я разберусь с завалами в офисе, мы поедем куда-нибудь всей семьей, хорошо?       Девушка кивнула, уткнувшись носом в его ключицу. Они пролежали так еще минут двадцать, пока будильник не оповестил о том, что Александру уже пора бы поднять свою задницу. Голосом Агаты. Она записала этот звук, когда Нильсен проспал совещание по поводу открытия одного из филиалов в Норвегии. Оба засмеялись, а потом Агата, чмокнув мужа в щеку, отправилась готовить завтрак. Нильсен провалялся еще несколько минут, а потом вскочил и понесся на кухню, чувствуя запах любимого лакомства.       — Паннкакор… — чуть ли не промычал он, пробуя на вкус маленький кусочек, который Агата заботливо «доставила» ему в рот. — Это волфебно, Агафа, — тут он уже запихнул в себя целый блин.       Подойдя к жене, он положил голову ей на макушку, обнимая со спины. Прижав Агату ближе к груди, он вдохнул сладкий запах ее шеи, утыкаясь носом в бархатную кожу, а потом начал медленно оставлять маленькие, едва ощутимые поцелуи. Девушка не издала ни звука, но в животе приятно тянуло. Она вздрогнула, уронив лопатку, которой несколько секунд назад переворачивала блинчик, когда его ловкие пальцы нырнули под тонкое кружевное белье, распределяя естественную смазку. Ее ноги подкосились, но Агата не упала: второй рукой Алекс придерживал ее за талию. Руками девушка оперлась о кухонный гарнитур.       — Алекс, не сейчас… — прошептала, но в мыслях она кричала: «Да, не останавливайся!». Нильсен еще несколько раз провел рукой по клитору, а потом медленно ввел два пальца.       — Мне прекратить? — с ухмылкой спросил он, заведомо зная ответ.       — Нет… то есть, да… ах, — Агата обмякла в его руках, прикрыв глаза, как только достигла пика. Она глубоко дышала, держась за стойку, постепенно приходя в себя.       — Кажется, дети остались без завтрака, — смеясь, он подошел к плите, взял сковороду и выкинул содержимое в мусор. Бывшая Харрис выдохнула с улыбкой, проверяя шкафчики на наличие круп или чего-то подобного. Осталось всего два яйца, поэтому было принято решение отдать их Алексу.       — Есть яйца, — девушка повернулась к мужу, выгнув одну бровь в немом вопросе.       — Есть, а что? — хмыкнул он, улыбаясь.       — В смысле, яичницу сделать? — посмотрела на него, как на умственно отсталого.       — А, ну да. — швед беззаботно пожал плечами. — Сегодня Рэйч заскочит после обеда, документы оставит на проверку. Ты дома будешь?       Следующие десять минут прошли за обсуждением всего, что приходило в голову: работа — дом, дом — работа.       В последнее время все общение свелось к разговору во время завтрака, так как Александр уходил утром, а приходил ночью, иногда заваливаясь спать на диване в гостиной. Агата старалась поддерживать его во всем, но было трудно: дети, работа по дому, агентство. Агата и Сэм открыли свое бюро расследований, которое было весьма успешным. Все четверо с радостью покинули Англию, но и в Швецию никто поначалу не рвался. Вспоминать события прошлого не хотелось, но бизнес Рэйчел и Александра нужно было контролировать. А Гудман посоветовал Сэма своему приятелю из Стокгольма, который принял его, как родного. Через пару лет малыш Сэми дослужился до должности детектива, а затем предложил Агате открыть свое частное агентство, которое пользовалось большим спросом. Разумеется, Агата выступала лишь в роли криптографа и консультанта.       Их общение прервали: тихими шажочками спускались с лестницы две пары ног, которые принадлежали их детям. Весёлый Эрик вприпрыжку побежал к родителям, чуть не упав, а Эйвери, сонная и с запутанными волосами, зевала, прикрывая рот рукой.       — Доброе утро, мам, пап, — подбежал Эрик к столу, сметая все на своем пути. — Мама Дерека заедет за мной к пяти.       — Как спалось? — с доброй умешкой обратился Нильсен к дочери, волосы которой были запутаннее, чем их отношения с Сэмом.       — Было бы нормально, если бы Эрик не храпел всю ночь.       — Вы же спите в разных комнатах, — недоуменно посмотрела на девочку Агата. — Да, но стены тряслись, как будто он лежит прямо под кроватью! — засмеялась Эйвери, поймав обиженный взгляд брата.       — Ладно, умывайтесь и садитесь за стол. Завтракаем сегодня хлопьями.       — Ура! — хором воскликнули ребята, отправляясь наперегонки в ванную.       — Ал, тебе ко скольким в офис? — убирая тарелки со стола, поинтересовалась Агата.       — Уоррингтон приедет где-то к десяти, значит… — он посмотрел на наручные часы, которые ему подарила Агата, — к половине туда поеду.       — Можешь закинуть Эйву на тренировку? Мне еще нужно на автомойку заехать.       — Да, без проблем, мин лилия. — подошел вплотную, обхватывая лицо жены ладонью и нежно целуя. — Пойду свяжусь с клиентами из Осло, передай ей, что у нее есть сорок минут на завтрак и сборы.

***

      — Эйва, ты готова? — крикнул Нильсен дочери, которая впопыхах завязывала на голове высокий хвост. Вышло не слишком удачно.       — Да, пап! — сказала девочка, поправляя лямку рюкзака. Мужчина взял ее за руку, спускаясь на лифте на первый этаж здания, а потом они прошли к черному мерседесу. Алекс открыл ей дверь, помогая сесть, а Эйвери быстро пристегнулась, доставая какой-то блокнот.       — В каком бассейне ты занимаешься? — выгнул бровь швед.       — В обычном, — недоуменно моргнула брюнетка.       — А адрес?       — Я не знаю, — помотала она головой.       — А кто знает? — немного нервно выдохнул мужчина, осознавая обоснованность переживаний жены.       — Мама.       Алекс достал телефон, набирая номер Агаты, а потом в полной тишине выехал с парковки. Чувство вины гложило его, заставляло сердце болезненно сжиматься. За своими переживаниями он не заметил, как быстро выросли его дети, упустил свой шанс на их воспитание.       — Эйва, как дела в школе? С кем ты общаешься? — мужчина поддался внезапному порыву: ему хотелось стать тем, кем он всегда мечтал стать. Первые годы жизни Эйвери и Эрика он был прекрасным отцом и заботливым мужем, но, когда они стали старше, Агата вполне справлялась сама, а потом и инсульт Фредерика — человека, заменившего Алексу отца — совсем выбил его из колеи. — В школе все нормально, — она опустила голову, прожигая взглядом бардачок автомобиля. Нильсен напрягся. — А с кем ты дружишь? — еще раз осторожно поинтересовался Александр. Девочка молчала. Стало не по себе. — Solstråle, что случилось? — остановился на парковке какого-то ближайшего здания. Эйвери до боли закусила губу, ее лицо скривилось, пытаясь сдержать накативший поток слез, но не вышло: она разрыдалась. Ничего не говорила, не отвечала, а просто плакала. Мужчина быстро написал Рэйчел, что не сможет приехать, а затем переместился на задние сиденья, где его дочурка захлебывалась солёными потоками и практически выла от отчаянья или боли — он так и не понял.       Поддавшись порыву, он крепко прижал к себе маленькое тельце, аккуратно вытирая мокрые дорожки с щек большими пальцами. Девочка надрывно дышала, дергаясь всем телом, на нее накатила истерика. Малышка обхватила двумя руками папу, утыкаясь лицом в широкую грудь, утопая в объятиях, которых так не хватало им обоим. Его сердце болезненно сжалось, ведь что могло довести его маленькую дочку до такого состояния? Только спустя десяток мучительно долгих минут брюнетка успокоилась, немного отстраняясь от мужчины, легонько шмыгая, вытирая рукавом кофты нос.       — Котенок, ты можешь мне рассказать… — деликатно посмотрел он в глаза дочери, удостоверившись, что ее эмоции поутихли.       — Я… я не могу. Хочу, но не могу. Мама расстроится.       — Почему она должна расстроиться? — он накрыл ее маленькую ручку своей большой и грубой ладонью, но этот жест нес в себе всю заинтересованность в ее проблемах и бесконечную печаль, которую испытывал мужчина по отношению к дочери.       Она скрывает свои переживания от него. И причем тут Агата?       — Эйвери, я говорю с тобой на равных, не как папа, мама, учитель или еще кто-то, — она подняла на него свое личико, покрывшееся красными пятнами от нервов. — Я твой друг, ты можешь мне довериться.       Было заметно, что она мешкалась, но все же, глубоко вздохнув, она практически выпалила все на одном дыхании.       Девочка рассказала ему обо всем, что свалилось на ее маленькие и хрупкие плечи. Рассказала о том, что в школе ее не принимают, издеваются из-за каких-то слухов о том, что Агата «убила» человека. Рассказала и о заносчивых девочках в группе по плаванию, которые высмеивают ее небольшой шрам на шее, оставшийся после инцидента во время родов. Рассказала, что мальчик, который ей нравится, совсем не обращает на нее внимания. Рассказала о предстоящей олимпиаде в школе, из-за которой она очень волнуется, потому что соревноваться будет с действительно сильными (по меркам второго класса, конечно) соперниками. Рассказала о том, что хочет постричь волосы. Рассказала об учительнице, которая нахваливает ее и выделяет среди остальных, что очень не нравится младшей Нильсен. Рассказала обо всем, что у нее на душе, на ее огромной душе с богатым внутренним миром. В этом Александр убедился.       Он же в свою очередь слушал, отвечал, иногда просто кивая: не перебивал, давал ей волю. Она местами нервно хихикала, поджимая губы. Этот жест он узнал — точно так же делала Агата. Он на какое-то время стал ее личной подушкой для слез, ее лучшей подружкой, которая всегда выслушает и поддержит. Когда она закончила свой монолог, он крепко ее обнял, запуская пятерню в уже распустившиеся волосы, расчесывал непослушные пряди. — Min lycka, как же ты все это в себе держала столько времени? Почему не говорила об этом со мной? С мамой? С братом, в конце концов?       — Рикки сказал, чтобы я не ныла без повода, потому что у вас и без нас проблем куча, а тут я со своими… — она неловко опустила глаза на свои руки, которые метались в каком-то непонятном танце, известном одной лишь ей.       — Родная, запомни, — он нежно заглянул в ее светло-голубые глаза, держа обеими руками за плечи, — ты всегда можешь рассказать мне и маме обо всем. А Эрик подзатыльник получит за такой бред.       Они оба рассмеялись. Планы Нильсена были сорваны, но он особо не переживал из-за глупой сделки на два с половиной миллиона, из-за которой ему и ещё двум десяткам сотрудников пришлось бы крутиться как белкам в колесе, чтобы угодить Даррену Уоррингтону.       Поэтому свой свободный день Александр Нильсен посвятил своей единственной и неповторимой дочери, которая была совсем не против прогулять дурацкую тренировку по плаванию. Она не возражала и тогда, когда папа предложил ей поиграть в игровые автоматы, поесть мороженого и заказать фастфуд, который в их доме был не то, чтобы запрещен, но Агата старалась поддерживать здоровый образ жизни своей семьи. Голубоглазая девочка с таким удивлением слушала рассказы отца об их с Агатой знакомстве, о жизни в Англии. Нильсен в свою очередь пообещал, что они поедут туда вместе с тетей Рэйчел и дядей Сэмом на зимних каникулах. Эйвери, эмоционально жестикулируя, говорила об учителях в школе, пародировала их, заливисто смеялась. Вся неловкость и скованность пропала, а Нильсен был на седьмом небе от счастья. Он осознал, что нужен детям сейчас так, как никогда.       Поэтому в понедельник следующей недели он подготовил последние документы на продажу одного из зданий бывшего офиса, который давно пустовал, оформил документы и ушел в заслуженный отпуск. Этот день был важен для нее как никогда.