Сон разума и прочие неприятности

Фехтование по воскресеньям — занятия, которых Уэнсдей обычно ожидала с нетерпением. Хотя она оказалась не так хороша, как сама считала, и потерпела в прошлом семестре унизительное поражение от Бьянки, это лишь побудило её тренироваться усерднее. Однако на этот раз, направляясь в зал, Уэнсдей думала вовсе не о тактике ведения поединка или приёмах, которые стоило бы отработать. Она оживляла в памяти урок рисования, полученный накануне, и пыталась уложить в голове тот факт, что заниматься под присмотром Ксавье оказалось даже приятно. Наставник из него получился чуткий и внимательный, а к тому же — искренне увлечённый предметом, что невольно заразило и Уэнсдей. За пару часов она набросала несколько эскизов «Сна разума» и осталась довольна результатами. А самое главное, за это время она ни разу не вспомнила о своих видениях. Из зала доносились характерные звуки сталкивающихся друг с другом клинков: кто-то уже тренировался. Обычно с утра желающих практически не было, школьники предпочитали отоспаться в выходной. Уэнсдей ускорила шаг, гадая, кого же не остановил ранний час. Директора она увидеть не рассчитывала, но его явно мало заботило, соответствует ли он представлениям своей подопечной. Уэнсдей думала о мистере Черити как о неповоротливом человеке, не тяготеющем к спорту, однако реальность не совпала с воображаемой картинкой. Мистер Черити быстро передвигался по залу, мастерски парируя атаки тренера и наступая в ответ. Один приём, который он применил, Уэнсдей наблюдала впервые, а ведь до этого момента она не сомневалась, что ей известны все существующие техники. — Браво! — выдохнул Влад, когда мистер Черити сумел выбить шпагу у него из рук. — Великолепный удар. — Теряю сноровку, — директор не согласился с похвалой и, кряхтя, потёр поясницу. — Я провозился не меньше десяти минут. Раньше мне потребовалось бы две-три, от силы — пять. — Можем попробовать ещё раз. — Не стану отнимать время у мисс Аддамс, — мистер Черити перевёл взгляд на Уэнсдей. — Доброе утро, моя дорогая. Сожалею, что вы застали это плачевное зрелище. Ответить она не успела, поскольку в зал вошла Дивина. Фехтованием она не занималась, поэтому все трое встретили её появление лёгким удивлением. — Господин директор, мне подсказали, что я найду вас здесь… — Дивина сначала стушевалась, но в следующий же миг уверенно расправила плечи. — Это по поводу фотографий. Я только хотела сказать, что всё готово, и если у вас сегодня будет немного свободного времени… — Разумеется, — мистер Черити приблизился к ученицам, снимая шлем. На лбу блестели капли пота, кудрявые волосы спутались, а серьга сверкала в ухе как-то по-залихватски. — Я уже закончил. Хотя… Если вы не против, то я бы задержался ненадолго. Любопытно взглянуть, что продемонстрирует нам мисс Аддамс. Дивина вежливо кивнула. — Мисс Аддамс фехтует весьма неплохо, — заверил тренер, заставив Уэнсдей недовольно сжать челюсть. Она знала, что пока её стиль несовершенен, но слушать, как это обсуждают другие, не желала. — Ей удаются неожиданные выпады, дерзкие и бесстрашные атаки. А вот над техникой ещё нужно работать. Уэнсдей, не проронив ни слова, встала в исходную позицию. Чтобы заткнуть всех за пояс, нельзя позволить гневу завладеть разумом. Эмоции на поле боя — ещё худшая напасть, чем в повседневной жизни. Поначалу ей казалось, что она преуспеет. То ли действительно удалось сконцентрироваться, то ли Влад немного выдохся после сражения с мистером Черити. Однако после очередного резкого рывка плечо пронзило болью: дала о себе знать так и незажившая полностью рана. Уэнсдей замешкалась лишь на пару мгновений, но их хватило, чтобы тренер пресёк её попытку атаковать и переломил ход поединка в свою пользу. Лезвие шпаги скользнуло под горло. — Впечатляюще! — мистер Черити хлопнул в ладоши. — Вы долго продержались, мисс Аддамс. А если бы не рана… — Она мне не мешает, — прервала его Уэнсдей, сердито раздувая ноздри. Эмоции всё же взяли верх. — Нет, ранение стесняет движения, — поддержал директора Влад. — Это очевидно. Пожалуй, стоит повременить с тренировками, пока вы окончательно не поправитесь. Снисхождение! Ещё и на глазах у Дивины. Хуже не придумаешь. — Проведём второй раунд, и вы увидите, что в послаблениях я не нуждаюсь. — Непременно проведёте, — мистер Черити приблизился и подал ей руку. — Но только тогда, когда вы уже будете в добром здравии. Несмотря на его добродушный тон, во взгляде сквозило что-то, что помешало Уэнсдей поспорить. Она безошибочно определила, что возражений он не примет. — Вам стоило бы наведаться в лазарет, — добавил мистер Черити. — Хотя… Поскольку вы едва ли признаете эту необходимость… Лучше займусь вашей раной сам. Мисс Уотсон, премного извиняюсь, не согласитесь ли вы подождать ещё? — Что вы, нет никакой спешки, — откликнулась Дивина. — Тогда я зайду к вам, когда освобожусь. А вы, мисс Аддамс, переоденьтесь — и встретимся в холле. Несмотря на то, что Уэнсдей, по её собственному мнению, не нуждалась в лечении, она решила не пререкаться. В конце концов, присмотреться к директору поближе она и так собиралась — а сейчас выпала удобная возможность. Разгадать, что из себя представлял мистер Черити, с первого взгляда не получилось, а значит, пора изучить его без лишних свидетелей. Сменив фехтовальный костюм на безразмерный чёрный свитер, Уэнсдей вышла в холл. Директор уже поджидал её. До теплицы они дошли в молчании: Уэнсдей предпочитала не болтать попусту, а мистер Черити, видя, что она не настроена общаться, не стал навязывать беседу. — Вашей соседке моё лечение пошло на пользу, — заговорил он только тогда, когда они вошли в кабинет. — Не сочтите за труд, покажите повреждённое плечо. Уэнсдей оттянула просторное горло свитера. Мистер Черити склонился над её плечом с видом учёного, исследующего новый элемент под микроскопом, посветил на рану карманным фонариком и даже принюхался. — Это была обычная стрела? — Вполне, — подтвердила Уэнсдей и, после секундной паузы, вкратце описала ему обстоятельства, при которых получила рану. — Значит, не совсем обычная, — покачал головой мистер Черити. — Обычной она была до того, как Крэкстоун воздействовал на неё. А после… Проклятая, полагаю. — Крэкстоун ненавидел магию, а сам не постеснялся применить! — презрительно процедила Уэнсдей. — Стоит учитывать, что к этому моменту он пролежал в саркофаге не одно столетие. Вряд ли его способность к логически обоснованным действиям не пострадала. Закончив осмотр, мистер Черити принялся готовить лекарство. Уэнсдей подошла ближе, внимательно следя за его манипуляциями. — Вы ко всем так снисходительны? — скептически поинтересовалась она, вспомнив, как он отзывался о хайдах. Директор, который видит в таких монстрах, как Тайлер и Крэкстоун, созданий, заслуживающих понимания, до добра едва ли доведёт. Мистер Черити, на миг отвлёкшись от работы, поднял лицо и метнул в неё пронзительный острый взгляд. — Стараюсь, по крайней мере. Не осталось никаких сомнений: директор совершенно серьёзен. Уэнсдей ещё немного помолчала, наблюдая, как он измельчает корень мандрагоры и засушенные побеги полыни. Странный человек, который провозглашает, что нужно быть добрым со всеми — хотя в его возрасте уже давно пора осознать, что это невозможно. — Если бы я была снисходительна к Крэкстоуну, от школы осталось бы пепелище. — Да, мертвецам уже не помочь, — сказал мистер Черити. — Слишком поздно вести с ними душеспасительные беседы. Люди, тем более молодые — совсем другое дело. Уэнсдей не любила ходить вокруг да около и спросила прямо: — Вы поэтому здесь? Хотите влиять на неокрепшие умы? — Любопытная трактовка, мисс Аддамс, но я бы сформулировал иначе. Мистер Черити залил смесь из трав горячей водой и начал методично помешивать зелье. Уэнсдей ждала, пока он сам продолжит разговор, хотя понимала, что отчитываться перед ней директор уж точно не обязан. Почувствовав её напряжённый взгляд, мистер Черити улыбнулся. — Я бы сформулировал так: хочу разгадать, что на душе у моих подопечных, и помочь справиться, — великодушно утолил он её любопытство. — Считаете, что любому из учеников есть с чем справляться? — Помилуйте, мисс Аддамс. Мы в школе для изгоев, попавших сюда в разгар переходного возраста. Она вспомнила о новых видениях, которые только запутывали сильнее, изматывали и заставляли чувствовать себя абсолютно беспомощной перед надвигающейся грозой. И не нашлась, что возразить. — И как вы ищете индивидуальный подход к изгоям? — в её интонацию всё равно прокрался вызов. — Проводите с каждым по очереди душеспасительную беседу? Перелив загустевшее зелье из колбы в небольшую стеклянную бутыль, мистер Черити взялся записывать способ применения. Он будто нарочно не торопился отвечать, и Уэнсдей, подойдя ещё ближе, терпеливо следила за идеально ровными буквами, которые появлялись из-под его пера. — Снабжаю лекарствами, облегчающими боль, — с лёгкой усмешкой сказал он. Это явно была шутка, но прозвучала она слишком дерзко для формального общения — единственно возможного, по мнению Уэнсдей, между директором и учеником. «Он вовсе не добряк, — подумала она. — И вовсе не безобидный благонравный человек, каким хочет казаться. В этом омуте черти исчисляются десятками». Однако мистеру Черити было решительно всё равно, какие домыслы он вызывает у своей ученицы. Объяснив, как пользоваться мазью, он вручил Уэнсдей бутылочку и рецепт — и недвусмысленно дал понять, что визит окончен, галантно распахнув дверь. — Или, например… Что-то вместе фотографируете? — вдруг заявила Уэнсдей, вспомнив его обмен репликами с Дивиной. Она выглядела так, словно уличила его в страшном преступлении, но Мистер Черити ничуть не смутился. — Одно из моих многочисленных хобби. Фотографирую на плёнку — и оборудовал небольшую студию, чтобы проявлять её. Выяснилось, что Дивина тоже этим увлекается. Она привезла пару плёнок, снятых за последнее время, и мы договорились, что их я тоже проявлю. В коридоре раздались чьи-то шаги, вынуждая Уэнсдей оставить его объяснение без ответа. — Вот вы где, мистер Черити, — вместо приветствия выдохнула Ричи Сантьяго, влетев в кабинет, — и тут же поджала губы, завидев Уэнсдей. — Выйдите, мисс Аддамс. — До свидания, — сказала Уэнсдей директору и, не взглянув на шерифа, покинула кабинет. Уходить далеко она не собиралась — благо, оранжерея представляла море возможностей для того, чтобы спрятаться. И, благо, Сантьяго была слишком раздражена, чтобы говорить негромко. — Эта пронырливая девчонка буквально повсюду! — Вы именно это пришли обсудить? — Нет, разумеется. Случилось чрезвычайное происшествие, которое… — Которое вы попытались сохранить в секрете, но некий анонимный журналист разболтал все ваши тайны? Уэнсдей подобралась, напрягая слух. — Вы уже знаете… — Разумеется, шериф. С момента выхода разоблачительной статьи прошла целая неделя. Автор заявил о побеге Тайлера Галпина и по косточкам разнёс действия, точнее, бездействие полиции. И отдельно — попытку замолчать случившееся. Хотя Уэнсдей не сочувствовала Сантьяго, очутиться на её месте сейчас не хотела бы. Мистер Черити придерживался безупречно вежливого тона, но в его словах не было ни капли милосердия. — Напротив, я удивлён, что вы явились только сейчас. — Я… — Сантьяго прокашлялась. — Меня не было в городе. Мы устроили рейд, попытались выследить хайда, прошерстили все окрестности… — А в это время кто-то слил информацию и взбаламутил весь Джерико, я понял. Так чего вы хотите от меня? Воцарилась тишина. Уэнсдей казалось, что она слышит даже тяжёлое дыхание шерифа, которую мистер Черити пока явно переигрывал. — Считаю, что, с учётом обстоятельств… Проблема — наша общая, и мы сможем помочь друг другу, если будем действовать вместе. — Общая? Уэнсдей ярко представила непосредственное, почти детское удивление на лице мистера Черити. — Хайд почти наверняка затаился где-то поблизости. Есть риск, что он нападёт на школу, чтобы отомстить! — Вот как? Значит, вы хорошо разбираетесь в психологии хайдов, шериф? — очевидная ирония в его голосе покоробила и Сантьяго, и Уэнсдей. Им обеим не хотелось разбираться в психологии хайдов: это чудовище несло в себе лишь разрушительную энергию, и отвечать ему можно было лишь силой. Однако следующие слова мистера Черити заставили Уэнсдей дёрнуться, как от разряда тока, а потом замереть: — И даже знаете, как ведёт себя хайд, оставшийся без хозяина? Сантьяго что-то ответила, но Уэнсдей уже не вслушивалась, огорошенная этой мыслью, которая прежде не приходила ей в голову. В самом деле, Тайлер — возможно, первый известный случай, когда хозяин хайда оставил своё детище без покровителя, полностью дезориентированным. Как это могло повлиять на поведение монстра? Сделать его совершенно непредсказуемым? А может, сбитым с толку, уязвимым? Сохранилась ли у него собственная воля, проснётся ли она теперь — или искорёжена полностью, стёрта безвозвратно? Судорожно размышляя, Уэнсдей полностью ушла в себя и очнулась лишь тогда, когда над ней склонился мистер Черити, аккуратно отодвигая листья саговника, за которым она пряталась. — Теперь вам уже некого подслушивать, юная мисс червоточинка, — улыбнулся директор, и в его глазах нельзя было прочесть, что он думает об этом. — Шериф Сантьяго ушла, почему же вы ещё здесь? — Забыла поблагодарить вас за лекарство, — нахально ответила Уэнсдей. — Благодарность принята. Но впредь не советую вам вмешиваться в дела, связанные с… — Если бы у вас имелась возможность получить характеристику учеников от Лариссы Уимс, вы бы знали, что я органически не способна не вмешиваться, — перебила она. — Что ж… — мистер Черити подбоченился. — Я всегда готов приготовить для вас ещё лекарств. И Уэнсдей оставалось лишь гадать, что это: жест доброй воли или угроза.

***

— Ты сама не своя… — Аякс осторожно тронул Энид за локоть. — Это из-за сегодняшней контрольной, да? Я тоже завалил наверняка! — Контрольная, как же, — хмыкнул Юджин. Он проходил мимо парочки, сидевшей у фонтана в школьном дворе, и не смог удержаться, услышав слова Аякса. — Да ты просто гений догадок. Хотя разговор с Уэнсдей о том, точно ли ему нравится именно Энид, посеял в Юджине сомнения, раздражаться горгоньей тормознутости это не мешало. Однако Энид посмотрела на него так, словно ещё немного — и порвёт на мелкие кусочки, поэтому Юджин предпочёл ретироваться. — Я туплю, да? — расстроенно спросил Аякс. — Чутка, — ласково откликнулась Энид. — Я просто… Она замялась, а потом, собравшись с духом, скороговоркой произнесла: — На носу моё первое обращение в разгар учебной недели. Аякс округлил глаза. — Уже месяц прошёл?! Да ладно! Энид нервно улыбнулась. Она не хотела давать Аяксу повод тревожиться за неё, но сама никак не могла справиться с волнением. Для других оборотней Невермора обращения уже стали рутиной, но для неё всё пока было в новинку. К тому же, ассоциации закрепились не самые приятные — спасибо Тайлеру Галпину. — И как думаешь провести ночь? — спросил Аякс и тут же покраснел до корней змей. — Ну, то есть, я имел в виду, кто-то предпочитает уходить подальше, чтобы не мешать никому воем, а кто-то ведёт себя, как звезда вечеринок. — Я не хочу привлекать внимания! — тут же отреагировала Энид. — Не знаю, как всё пройдёт, так что лучше уж побуду одна… Но уверенности в её голосе Аякс не услышал. Он понял, что Энид не хочет тусоваться с другими оборотнями, но хочет ли она пережить обращение в одиночестве? — Школьный сарай, — к ним подсел Ксавье. — Идеальное место, чтобы спокойно обратиться и никому не мешать. И тебя тоже никто не побеспокоит. Энид удивлённо обернулась к нему. — Ты же там рисуешь, там все твои работы хранятся… Вдруг я что-то испорчу или сломаю? Как… как волк в посудной лавке! Все трое засмеялись. — Уимс разрешила мне занять эту пристройку, потому что я сын важной шишки, — Ксавье передёрнул плечами. — Но вообще-то это неправильно. Любой может её использовать. — А я могу заночевать с тобой! — выпалил Аякс и снова смутился. — В смысле, быть рядом и поддерживать. Она взглянула на него с неприкрытым умилением, хотела возразить, что коротать ночь с оборотнем — то ещё удовольствие, но ответный нежный взгляд Аякса развеял все опасения. Энид прижалась к нему, уткнувшись в шею, и улыбнулась, ощущая, как страхи постепенно отступают. Подняла глаза на Ксавье. — Спасибо, — с чувством сказала она, а потом, присмотревшись, заметила, что у него ужасно потрёпанный вид — будто не спал несколько ночей подряд. — Ты сам как, в порядке?.. — В полном, — отмахнулся Ксавье. — Отлично, тогда замётано. И не переживай о моих картинах. Главные шедевры я припрячу, а чуть менее шедевральные творения рви и грызи, сколько душе угодно. И они снова рассмеялись. Как и обещал, к полуночи Ксавье всё подготовил: убрал мольберты, разгрёб завалы набросков, перенёс принадлежности для рисования к себе в комнату, чтобы в сарае стало максимально просторно. Оставалось лишь сидеть и ожидать, когда луна позовёт — и сопротивляться её зову станет невозможно. Правда, Энид вместо этого беспокойно ходила из угла в угол, с каждой минутой нервничая всё сильнее. — Ты как?.. — окликнул её Аякс. Ему хотелось помочь, но он боялся сказать или сделать что-то неправильное. Близких друзей среди оборотней у него не водилось, и тонкостей о процессе обращения он не знал. Энид прикусила губу. — Думаешь, что-то пойдёт не так? — неуверенно предположил Аякс. — В прошлый раз ты… — Обратилась так быстро, даже сама не заметила, — подхватила она. — Тогда все мысли были заняты другим. Теперь отвлечься не на что, вот и маюсь. Я ведь… Ну, ты же в курсе, слишком припозднилась с этими всеми делами. Вдруг в прошлый раз всё получилось только из-за стресса? Вынести её жалобный взгляд Аякс не мог. Стащив с плеч рюкзак, он выудил оттуда термос и маленькую корзинку. — Тут булочки, умыкнул немного из кухни. И кофе по-гречески, фирменный рецепт нашей семьи. Мама меня бы убила: такой кофе держать в термосе — преступление, по её словам… Но важно, чтобы он не остыл, так что вот… Отвлечёмся на маленький пикник? Улыбка Энид наполнилась светом. Она тут же принялась за дело, помогая Аяксу сервировать стол пластиковыми стаканчиками и одноразовыми тарелками. — Значит, ты любишь булочки? — с любопытством спросила Энид. — Думал, ты любишь, ты же постоянно опустошаешь запасы в столовой. Непосредственность Аякса порой ставила Энид в тупик, но и умиляла тоже. Решив не отнекиваться, она просто кивнула и первой вгрызлась в булочку, а потом отхлебнула кофе. Напиток оказался невероятно вкусным — лучше, чем любой другой кофе, который ей доводилось пробовать. В ответ на её бурную похвалу Аякс залился румянцем, который, по мнению Энид, его только красил. — Ты ведь меня научишь варить такой? — Конечно! Хотя я тот ещё мастер, мама делает намного вкуснее. — Куда ещё вкуснее! — искренне удивилась Энид и вздохнула: — Я вот вообще не умею готовить. Но теперь у меня есть план: выпытать у тебя рецепт кофе и постичь искусство выпекания булочек. Она поправила несуществующие очки и придвинула поближе корзину со сдобой. Скребущаяся за рёбрами тревога, донимавшая с самого утра, незаметно улетучилась за разговорами ни о чём, растворилась вместе с паром от кофе. Пригревшись в объятиях Аякса, Энид чуть не пропустила начало обращения. — Ого, — тихонько присвистнул Аякс, когда она запоздало рванулась вперёд. Тело трансформировалось за считанные секунды. Он смотрел, широко распахнув глаза и не смея проронить ни слова. Полностью обратившись, Энид несмело склонила морду набок, будто ожидая вердикта. — Ух ты, а волосы… Волосы почти такими же и остались! Осторожно протянув руку, он погладил розовый хохолок на лбу Энид. — И за ушком почесать, да? — улыбнулся Аякс, когда она довольно прикрыла глаза. Переживания Энид о том, что она покажется ему отталкивающей в таком обличье, не оправдались. Как только она осознала, что всё прошло гладко, а Аякс действительно рядом и не собирается с отвращением отворачиваться, идея провести в сарае всю ночь заметно потеряла в привлекательности. Энид выбралась на волю и потрусила в лес, где можно было вдоволь порезвиться и повыть на луну — в компании Аякса, разумеется. Наутро она уже взахлёб рассказывала Уэнсдей, какой Аякс замечательный. — Представляешь, он ни разу не сказал, что устал, что хочет вернуться — хотя я видела, конечно, как его клонит в сон! Я его совсем замучила, наверное, мне пока трудно привыкнуть, что в волчьем теле я гораздо быстрее… Всё озеро обогнула, а потом мы ещё побежали к… — А ничего подозрительного в лесу не заметили? — вдруг спросила Уэнсдей. Энид закатила глаза. — Что мы могли заметить? Новых монстров в наши края пока не завезли. К тому же, от всяких мрачных мест… От той пещеры, где держали Тайлера… — она поморщилась, отгоняя дурные воспоминания, — мы держались подальше. Тогда Уэнсдей зашла с другой стороны. — Мне нужно знать кое-что ещё. Как меняется твоё сознание, когда ты обращаешься? Поняв, что оды Аяксу Уэнсдей не интересуют, Энид смирилась. — Упрощается, мне кажется. Мысли немного сумбурные, отрывистые. Но когда рядом есть кто-то важный, это очень помогает, держит в реальности. — Ты отдаёшь себе отчёт в своих действиях? — не унималась Уэнсдей, дотошно выуживая всё, что её интересует. — Можешь контролировать животные инстинкты? Энид озадаченно уставилась на неё. — Если тебе нужен научный отчёт, в следующий раз предупреди меня, я буду всё документировать. Не знаю я, Уэнс, я просто рыскала по лесу и всё! «А потом положила морду на колени к Аяксу и млела от почесушек, но это явно не та информация, которая тебе нужна», — мысленно завершила она и сказала вслух: — Пойдём уже, а то на литературу опоздаем. В этот момент раздался звук опускающейся гильотины — такое оповещение Уэнсдей выбрала для сообщений. — Иди, я догоню. Как только за Энид закрылась дверь, Уэнсдей вытащила смартфон. Вчера вечером она решила проявить инициативу и написала загадочному анониму сама: попеняла, что преследователь из него вышел какой-то никчёмный, слишком быстро сдулся. И вот теперь он вышел на связь. «Я нашёл новый способ тебя извести. Гораздо более действенный».