Сон разума и прочие неприятности

Последние январские выходные ученики Невермора провели в Джерико по приглашению шерифа. Поскольку новости о побеге Тайлера просочились в печать, переполошив всю округу, Сантьяго пришлось сделать официальное объявление. И она решила, что ребята из Невермора тоже должны быть предупреждены. Они выслушали подробную инструкцию по мерам предосторожности и, разумеется, сочли её абсолютно бесполезной. Мрачно переговариваясь между собой, школьники разбрелись по улочкам города. — Полная жесть! — Энид никак не могла успокоиться — тем более, добиться реакции от Уэнсдей не выходило, что распаляло ещё сильнее. — Ты можешь себе представить, сколько времени прошло с его побега, а они только сейчас обнародовали факты! Да он мог уже столько жертв растерзать!.. Поскольку Уэнсдей давно знала правду, она лишь отстранённо кивнула. В её голове крутились совсем другие мысли: что имел в виду её тайный преследователь? К каким действиям он собирается перейти? И почему после новой угрозы прошло уже несколько дней, а аноним так и не проявился? Неизвестность изматывала Уэнсдей, привыкшую действовать на опережение. Пока она остановилась на теории, что преследователь связан с хайдом — и, узнав о побеге Тайлера, решил использовать монстра в своих целях. Оставалось понять, существует ли способ убедить хайда, что у него новый хозяин, по силам ли кому-нибудь провернуть подобное. Вместе с Вещью, снова проникнув в сейф, Уэнсдей выяснила, что дневник Фолкнера так и не вернулся на место — а значит, кто-то мог заполучить информацию о хайдах. Если аноним скрывался среди учеников или преподавателей, у него был шанс выкрасть книгу в суматохе. Скорее всего, Лорел Гейтс хранила дневник в кабинете, а он пустовал после её ареста, так что при желании любой мог проникнуть туда и найти записи. — Уэнс, ты вообще здесь? — недовольно окликнула её Энид. — Неужели тебе всё равно? — Мне не всё равно. Просто я не вижу смысла в суетливой истерике. В ответ на это Энид обиженно свела брови и собралась было дать отпор, но Уэнсдей продолжила: — Сейчас нам нельзя делать поспешные выводы. Мы рискуем поступить опрометчиво и загнать самих себя в ловушку. Она хотела добавить, что возможность учеников вести расследование в целом изрядно ограничена, но этот вывод раздражал её тем, как упаднически — и правдиво, увы, — звучал, поэтому она оставила его при себе. — Я была права! — девушек нагнала Бьянка. — Опасность снова нависла над Невермором. И нормисы ничего не собираются с этим делать! Мы должны взять всё в свои руки. — Не греби всех под одну гребёнку, — ответила Энид. — Как минимум один нормис не закрыл глаза на происходящее. — Ты про автора разоблачающей статьи о побеге хайда? Он ведь скрывает свою личность, так что может оказаться кем угодно, в том числе и изгоем. К ним присоединился и Лукас. — Это вряд ли, — негромко сказал он. — Кем бы ни был человек, написавший про побег Галпина, он уже не первый раз публикуется в Джерико. По-моему, он местный житель. «Один из ваших местных жителей оказался хайдом», — подумала Уэнсдей, а вслух спросила: — Какие ещё статьи принадлежат его перу? С ответом Лукас не спешил. Он огляделся по сторонам и только тогда, негромко кашлянув, сказал: — Ну… Он ещё в прошлом семестре выпускал пару материалов… Такое размытое объяснение насторожило Уэнсдей. — Конкретнее. — Он писал про Ксавье, — понизив голос до шёпота, буркнул Лукас. — Когда тот… Ну, загремел за решётку. Что-то там про нестабильность психики, дурную наследственность, удар по репутации Торпов… Вид у Лукаса был абсолютно потерянный. Он уже и сам не радовался, что вклинился в обсуждение — и неумышленно выставил Ксавье не в лучшем свете, затронув щекотливую тему. Бьянка гневно фыркнула. В её глазах анонимный автор тут же превратился в охотника за сенсациями, которому важна не правда, а внимание публики. Уэнсдей тем временем все усилия прикладывала к тому, чтобы сохранить бесстрастное выражение лица. Опять её макнули носом в грубую ошибку, которую и без сторонних напоминаний не получалось забыть. — Получается, это жёлтая пресса? — нарочито небрежно спросила она. — Нет, он сотрудничает с нашей основной газетой, «Джерико ньюс»… Видимо, присылает в редакцию свои материалы, просто не подписывается настоящим именем. — А они и рады печатать всякую чушь! — прошипела Бьянка. Лукас тоскливо взглянул на неё. Раз новость о статье, порочащей Ксавье, так её задела, для самого Лукаса это не сулило ничего хорошего. Он и так понимал, что сирена вряд ли подпустит его близко, особенно после всех насмешек и издевательств над учениками Невермора, но сейчас, после потери отца, ему ужасно не хотелось терять ещё и Бьянку. Хотя она ведь и так не принадлежала ему, если её мысли по-прежнему занимал Ксавье. — У нас редко что-то происходит, — вздохнул Лукас. — Поэтому журналисты вцепляются в сенсацию мёртвой хваткой, если пахнет жареным. Но я согласен, это мерзко. Не стоило писать гадости про Ксавье. — Дело не в Ксавье, — серьёзно сказала Бьянка, и Лукас на миг ощутил невольное облегчение. — А в том, что этот человек готов распространять сплетни, даже не проверив их. — Ага. Но вот с хайдом не соврал, выходит — шериф ведь подтвердила. — Не прошло и года! — снова возмутилась Энид. Они вернулись к главной теме дня — побегу Тайлера, а Уэнсдей выпала из обсуждения, погрузившись в собственные мысли. Безрадостные, честно признаться. В прошлом семестре, пусть она и наломала дров, у неё в руках было немало ниточек, которые одна за другой вели к разгадке. Монстр терроризировал округу по-настоящему, видения же служили подсказками, путеводной нитью. Теперь в реальности не происходило ничего страшного, опасность существовала только в теории, поэтому не было и улик — а видения лишь вносили путаницу. Уэнсдей криво усмехнулась, вспомнив, что скучала по ним на каникулах. Сейчас она уже не радовалась их возвращению. После видений с Вещью и с Роуэном к ней явились ещё два: в третьем погибал Юджин, а в четвёртом — Энид. Их нещадно терзал хайд, кровь брызгала во все стороны, от криков звенело в ушах… Сцены зверской расправы так и стояли перед глазами, не желая стираться. После таких видений Уэнсдей ощущала себя абсолютно бесполезной: она не знала, как защитить всех от разъярённого хайда, жаждущего мести, и не знала, когда он придёт по их души. — Да ладно, тест по литературе?! — громкий возглас Лукаса выдернул её из пучины бесплодных размышлений. За это время его разговор с изгоями приобрёл другое направление. Ребята обсуждали школьные будни — ничего необычного, хотя Лукас почему-то изумился. — Ну да, тест, а что здесь не так? — непонимающе спросила Энид. — Я как-то… — Лукас покосился на Бьянку и смущённо замялся. — Не думал просто, что у вас такие же предметы, как у нас. — Серьёзно? — Бьянка изогнула тёмную бровь. — И чему нас, по твоей версии, учат? — Не знаю, может, заклятия какие-то… Или там прорицание… — Уход за магическими существами, ага, — Энид хихикнула и шутливо указала на себя. Лукас насупился, раздосадованный, что выставил себя дураком перед Бьянкой. Однако та не спешила поднимать его на смех. — Разница в программе, наверное, есть, — спокойно сказала она. — Но вряд ли такая уж значительная. Мы такие же школьники, как… Запнувшись, Бьянка неуверенно взглянула на Лукаса. «Зачем ты пытаешься ему доказать, что вы одинаковые? — мысленно упрекнула себя она. — Сколько ни старайся, всё оборачивается разочарованием». — А ведь было бы классно! — с энтузиазмом воскликнула Энид. — Прикиньте, сколько предметов можно придумать вместо нашей тухлятины! А ещё могли бы ввести день открытых дверей, и ребята из Джерико ходили бы смотреть, что мы умеем, и… Её жизнерадостное щебетание постепенно разогнало смурное настроение Лукаса и Бьянки — они даже сами не заметили, как втянулись в обсуждение, от души веселясь, когда Энид высказывала новые чудаковатые идеи. Уэнсдей слегка отстала, вновь утонув в своих мыслях. «По крайней мере, статьи — это зацепка, — рассуждала она. — Существует некто, разнюхивающий новости раньше, чем они становятся достоянием общественности — и это не я… Установить личность этого анонима я точно сумею! Надо наведаться в редакцию местной газеты. Хотя… Этот пронырливый журналист наверняка обо мне наслышан и не выдаст себя… А если попросить Юджина? Он не вызовет подозрений, можно придумать для него безобидную легенду — допустим, он мечтает опубликовать научную статью о пчёлах…» Уэнсдей огляделась, загоревшись желанием посвятить друга в план, но его не оказалось поблизости. В это время Юджин брёл в противоположном направлении, к окраине города — не задумываясь, куда несут ноги. Новость о сбежавшем хайде выбила его из колеи. Юджин не считал себя трусом и мог с гордостью утверждать, что внёс важный вклад в победу над Гейтс и Крэкстоуном, но хайд… Его дикие глаза навыкате до сих пор снились Юджину в кошмарах, а острую боль от когтей, терзавших тело, не забыть, наверное, никогда. И теперь это существо, которое так долго не удавалось поймать, ускользнуло снова. Хотя Юджин велел себе не раскисать и не поддаваться страхам, пережитый ужас брал верх, сковывая грудь и не давая вдохнуть свободно. Он бы ещё долго шёл, не разбирая дороги, если бы не наткнулся на маленькую девочку, свисавшую с дерева вниз головой. Она зацепилась за ветви, как юркая мартышка, и раскачивалась взад-вперёд, не боясь упасть. Зато испугался Юджин. Такая кроха, вряд ли старше лет семи-восьми — и совсем одна, в безлюдном месте, где домов почти нет, а лес — совсем рядом! Если вдруг где-нибудь поблизости окажется хайд, никто и глазом не успеет моргнуть. — Привет! — надеясь, что интонация получилась ласковой, позвал девочку Юджин. — Ты здесь без взрослых? — Нельзя говорить с незнакомцами, — выдала девочка и спрыгнула на землю. Её мордашка перепачкалась в грязи, но голубые глаза сверкали ярче яркого. — Меня зовут Юджин. — А меня Шелли. — Так ты одна? — осторожно повторил он, не желая выглядеть подозрительным. Шелли снова ловко вскарабкалась по стволу. — Сестра всегда присматривает за мной, — беспечно заверила она. Хотя Юджин, оглядевшись, так и не увидел никого из взрослых, безмятежность Шелли оказалась заразительной. Возможно, они с сестрой жили вон в том доме — он стоял ближе всего к лесу — и оттуда можно было наблюдать за малышкой. — А за тобой кто присматривает? — полюбопытствовала Шелли. — Эм-м… Никто, — растерялся он. Девочка забралась повыше, свесила ноги и сочувственно посмотрела на Юджина. — Я могу, если хочешь. Поиграем в пиратов? Не то чтобы Юджин разбирался в пиратах и в том, как в них играть, но непосредственность Шелли его подкупила. К тому же, так ему было спокойнее — остаться с девочкой и убедиться, что за ней всё-таки явится кто-то из взрослых. — Давай. Я тогда, наверное, капитан? Шелли взглянула на него с глубочайшим недоумением. — Капитан — я. Ты можешь быть или коком, или пленником, или кватри… кравти… В общем, таким важным дядечкой, который делит добычу. — Выбираю кока, конечно, — дружелюбно улыбнулся Юджин. Шелли спрыгнула на землю и одобрительно хлопнула его в бок, потому что до плеча не доставала. — У меня даже есть с собой пара пончиков, чтобы не оголодать во время плавания. Прозвучало как отличный старт — и как возможность немного отвлечься от мыслей о побеге Тайлера Галпина.

***

Ксавье в этот день стал исключением: если остальных учеников новость о хайде напугала, то он наконец-то смог выдохнуть с облегчением. Нет, он вовсе не радовался тому, что их жизни опять повисли на волоске, но теперь появилось объяснение его возобновившимся кошмарам. Объяснение, которое позволяло надеяться — хайд не внутри Ксавье. Это чёртов Тайлер опять мутит воду, это он кружит в лесах, наводя ужас на местных жителей, это его чёрная сущность виной тому, что Ксавье опять видит монстра во снах. То в отдалении, то ближе, то снова дальше — видимо, не решается напасть, выжидает… Но это не сам Ксавье. Не он — хайд. — У тебя странный вид, — заметил Аякс. После объявления шерифа Сантьяго Ксавье впал в задумчивость и направился вглубь города, отделившись от остальных, а Аякс, после недолгого колебания, последовал за ним. Он чувствовал, что с другом происходит что-то неладное, и не хотел оставлять его одного. — Ну, всех огорошила эта новость. — Ты как раз не кажешься особо огорошенным. — Просто… Это какая-никакая определённость, — придумал объяснение Ксавье. Прозвучало вполне правдоподобно — к тому же, большая доля истины в этих словах действительно имелась. — Лучше знать, к чему готовиться, чем получить удар в спину, верно? — Угу, — не очень уверенно отозвался Аякс. Он пока не представлял себе, как можно приготовиться к нападению хайда. — И по второму разу уже не так страшно, — Ксавье усмехнулся. Они брели наобум и вышли к полицейскому участку — месту, навевавшему не самые приятные ассоциации, но сейчас бессильному пробудить дурные воспоминания, потому что Ксавье не собирался больше попадаться. Он — не хайд. Он не чудовище. Он невиновен. Аякс, увидев кривую усмешку на его губах, трактовал её иначе — подумал, что Ксавье не нравится находиться рядом с местом, где его держали за решёткой. — Пойдём дальше?.. Однако Ксавье не сделал ни шага. Подняв голову к пасмурному небу, он прикрыл глаза и глубоко вдохнул. — У меня странный вид, потому что ко мне вернулись кошмарные сновидения, — размеренно произнёс он, решившись. — В них хайд снова преследовал меня, а сегодня я узнал, что этому есть причина. — Погоди… — зависнув на пару мгновений, Аякс вскинул брови. — И ты молчал? У тебя в мешках под глазами можно целый школьный завтрак хранить, а ты хоть бы слово сказал! Мы все гадали, почему ты опять не спишь, что с тобой происходит… — Вот поэтому и не говорил, — осадил его Ксавье. — От суеты лучше не станет. — Но тебе же помощь нужна! Ксавье скривился, однако сдержал всплеск раздражения. Он уже успел пожалеть, что поддался импульсу и раскрыл Аяксу свою тайну, но в то же время почти физически ощущал, как с плеч свалился груз последних дней. Даже если Ксавье принял опрометчивое решение, больше ему не придётся бороться с кошмарами один на один. — Помощь, а не слухи и сплетни по всей школе, — беззлобно заметил он. — Тогда рассказал хотя бы Уэнсдей, она уж точно могила! Метнув в Аякса саркастичный взгляд, Ксавье кивнул в сторону участка. — В прошлый раз, когда я был с ней честен, ничего хорошего из этого не вышло. Сдала меня и даже не извинилась. — Даже не извинилась?.. Искреннее изумление Аякса позабавило Ксавье. — Именно, — подтвердил он с полуулыбкой. — Наоборот, это я потом у неё попросил прощения за то, что наговорил грубостей. Аякс приоткрыл рот, но не успел вставить ни слова. За спиной ребят послышался ледяной голос: — О чём Ксавье должен мне рассказать? Они синхронно обернулись к Уэнсдей, появившейся бесшумно — она словно соткалась из пустоты и теперь стояла суровым истуканом, скрестив руки на груди. Щёки Ксавье обожгло краской: очевидно, что Уэнсдей услышала несколько последних фраз, и теперь придётся объясняться. — Э-э… А откуда ты тут взялась? — спросил Аякс в обречённой на провал попытке спасти неловкую ситуацию. — Искала Юджина, — она сделала шаг к Ксавье и посмотрела на него в упор. — Так что ты должен мне рассказать? Больше всего на свете Аяксу хотелось бы стать сейчас человеком-невидимкой. Пробормотав, что где-то там, кажется, его ждёт Энид, он поспешил ретироваться, оставляя этих двоих наедине. — Юджина здесь нет, — помедлив, сказал Ксавье, прямо намекая, что откровенничать не собирается. Вышло не очень-то любезно, но Уэнсдей никогда не утруждала себя следованием этикету — так почему он должен? Она и так наверняка сочла его нытиком, который жалуется другу на то, что у него даже не попросили прощения. Опять предстал перед ней в невыгодном свете. Наверное, вселенная посылает недвусмысленный знак: бесполезно стучать в закрытые двери, Торп. Уэнсдей по-прежнему смотрела на него, не мигая. Её чёрные глаза гипнотизировали, не давая разорвать зрительный контакт. Ксавье вдруг подумал: что будет, если молниеносно прижать её к себе и поцеловать? Сколько секунд продлится сладкое мгновение — и насколько мелким получится порошок, в который Уэнсдей сотрёт его, придя в себя? — Юджина здесь нет, — сглотнув, чтобы спасти пересохшее горло, повторил Ксавье и сделал шаг назад. Чем больше дистанция между ними, тем легче сопротивляться наваждению. Уэнсдей ещё немного посверлила его взглядом и, поняв, что никаких рассказов не последует, решила отступить. Когда она зашагала прочь, Ксавье наконец-то смог сделать вдох — но дыхание опять сбилось, потому что Уэнсдей вдруг остановилась и, оглянувшись, но не смотря на него, выдавила: — Да, мне следовало извиниться. Ксавье тихо заметил: — Извиняться следует, когда ты сожалеешь, или чувствуешь вину, или переживаешь, что человек из-за тебя пострадал. В противном случае — не имеет смысла. Её глаза расширились, будто он отвесил ей пощёчину, но Уэнсдей тут же взяла себя в руки. Выражение её лица стало непроницаемым. Ксавье, замерев, ждал, что она ответит: распишется в том, что ей всё равно, или наконец-то признает неправоту. Однако она поступила так, как делала чаще всего, если эмоции угрожали взять верх над рассудком: развернулась и ушла.

***

Юджин объявился только тогда, когда всех уже загоняли в школьный автобус, поэтому план проникнуть в редакцию под прикрытием пришлось перенести. Хотя промедление и раздосадовало Уэнсдей, она решила компенсировать это ночной вылазкой. Убедившись, что Энид уснула, Уэнсдей наскоро оделась, не издавая ни единого шороха, и выскользнула из комнаты. Под покровом темноты она незамеченной пробралась за территорию школы. — Хватит спрашивать одно и то же, — огрызнулась Уэнсдей на робкую попытку Вещи воззвать к здравому смыслу. — Да, у нас нет данных о том, что хайд планирует объявиться в Неверморе именно сейчас, но проверить мы обязаны. Вещь, семенивший впереди, притормозил и обиженно взмахнул мизинцем. Вместо того, чтобы мирно спать под уютным маленьким одеялком, которое Энид связала специально для него, ему пришлось тащиться невесть куда — и без всяких внятных объяснений со стороны Уэнсдей. — Мои видения, — нехотя отозвалась она, видя его недовольство. — Я всё сильнее путаюсь в них и не могу понять, о чём они пророчествуют, но бесспорно одно: ученики в опасности. Хайд нагрянет сюда и расправится с теми, кто… Запнувшись, Уэнсдей завершила фразу словами «кто ему попадётся», вот только Вещь прекрасно понял, что она чуть было не сказала «кто мне дорог». — Опять ты про Роуэна! — рассердилась Уэнсдей, когда он вновь завёл старую шарманку. — Мне неизвестно, каким образом его занесло в видения. Но если ничего не предпринимать — то и разобраться не выйдет. Каким образом ночное патрулирование леса поможет им разобраться, Вещь уточнять не стал. — Тихо, замри! — вдруг шикнула Уэнсдей. — Кажется, там что-то… Она пригнулась, стараясь остаться незамеченной, и протянула ладонь, чтобы Вещь забрался по ней и спрятался под курткой. Оба застыли. Секунды тянулись мучительно медленно. Уэнсдей напряжённо всматривалась в темноту, но без фонарика разглядеть ничего не удавалось, а включить его она не рискнула. Что, если предположение окажется верным: хайд теперь не показывается при свете дня, а ночами караулит неподалёку, чтобы уволочь тех несчастных, которые опрометчиво загуляются допоздна? Изначально Уэнсдей рассчитывала проверить, не обнаружатся ли следы его пребывания, но слабо представляла себе, что станет делать, если снова столкнётся с чудовищем лицом к лицу. — Это не хайд, — прошептала она спустя, как ей самой показалось, вечность. — Он дьявольски хитёр, и всё же не стал бы так долго выжидать. Я одна, без защиты, он не сдерживал бы ярость. Но там точно кто-то есть, я слышала шорох… — Да, кто-то есть, — послышался знакомый вкрадчивый голос. Из-за зарослей кустарника появился мистер Черити. Вот у него фонарь был — ручной, со слабым дрожащим огоньком внутри. — Что вы здесь делаете? — и бровью не поведя спросила Уэнсдей. Вещь закопошился под курткой, призывая к благоразумию, но тщетно. Директор подошёл ближе. Из-за хаотичных неярких бликов на лице считать его выражение Уэнсдей не смогла. — Это допрос, мисс Аддамс? Она не ответила, и мистер Черити продолжил: — Мне бы следовало поинтересоваться у вас о том же самом. Ночные прогулки учащихся никогда не поощрялись, а теперь, когда шериф объявила о побеге мистера Галпина, категорически запрещены. Не говорите мне, что прослушали эту часть её речи. Бродить ночью, к тому же, за пределами школы — вопиющее нарушение правил безопасности. — Но вы же бродите, — Уэнсдей взглянула прямо в его глаза. Вещь прижался к ней крепче, опасаясь, что за такую дерзость им точно достанется. — А разве я — учащийся? — улыбнулся мистер Черити, и улыбка по вине неровного освещения получилась похожей на оскал. — Это не делает ситуацию менее подозрительной. — Мисс Аддамс, — директор подставил Уэнсдей локоть, и ей пришлось взяться за него. — Позвольте дать вам совет. Он развернулся и повёл Уэнсдей обратно к Невермору. — Подозревать всех и вся — путь в никуда. Сначала научитесь доверять, а потом уже ищите подозреваемых. Поскольку Уэнсдей была не из тех, кому можно запудрить мозги красивыми изречениями, она ответила: — Я смотрю на факты. А факты гласят: вам что-то понадобилось в ночном лесу. — Вас так просто не сбить со следа, это делает вам честь. Но вы не думали, мисс Аддамс, что я занят тем же, чем и вы? Патрулирую территорию, чтобы удостовериться, что угроза не подобралась к нам вплотную. То, как он легко раскусил её собственные намерения, Уэнсдей совершенно не понравилось. — Я слишком мало знаю, чтобы судить о ваших планах, — процедила она. Мистер Черити воздел палец к небу. — Неужто я и впрямь слышу от вас «слишком мало знаю»? Прогресс, мисс Аддамс, небывалый прогресс! Его улыбка стала шире, и Уэнсдей пожалела, что не может придушить директора здесь и сейчас.