Сон разума и прочие неприятности

— Почему ты не рассказал мне ничего про Шелли? Юджин перевёл на Уэнсдей усталый взгляд. После того, как Мэй забрала сестру и ушла, ему больше не для кого было держать лицо и стараться делать бодрый вид. До этого дня он всеми фибрами души надеялся, что хайды в его жизни, несмотря на все дурные знаки, всё же не появятся снова. Теперь он опять столкнулся лицом к лицу со своим кошмаром, и его состояние оставляло желать лучшего. — Не знаю, не пришлось к слову. Пожав плечами, он уставился в одну точку. Уэнсдей открыла было рот, но так и не спросила больше ничего. На самом деле, чего ещё она могла ожидать после такого ответа? Ведь Юджин действительно не обязан был перед ней отчитываться. И то, что она не так уж много знала о человеке, которого считала другом, сейчас показалось Уэнсдей камнем скорее в её собственный огород. — Если бы я узнала о ней раньше, то… Уэнсдей осеклась, мысленно отругав себя за неистребимую привычку всё равно копаться в деталях и пытаться сложить кусочки в пазл — даже если уже слишком поздно и правда сама всплыла наружу. Впрочем, не вся, а только часть. Если вопрос с анонимным автором статей закрылся, то на другие ещё только предстояло найти ответ. Покосившись в сторону Юджина, Уэнсдей поймала себя на чувстве, что ощущает себя такой же опустошённой и обессиленной. Она не была готова прямо сейчас возобновить расследование с учётом новых данных. Более того, она хотела…. Обернуться одеялком и забыться сном? Нет, это уже ни в какие ворота не лезло. Видимо, все, кто её окружал, незаметно для Уэнсдей начали плохо влиять на неё, заставляя размякнуть, заставляя проявлять слабость и даже, немыслимо, испытывать эмоции. Существовал ли способ повернуть этот процесс вспять? Уэнсдей понятия не имела, а главное — не знала, так ли она стремится этот способ отыскать. — Стоило предвидеть. Голос мистера Черити прозвучал так неожиданно, что Уэнсдей вздрогнула. Директор появился в больничном коридоре почти бесшумно — ну или это она, утомлённая после всего пережитого, потеряла концентрацию. — Стоило предвидеть, что обнаружу вас именно здесь, — любезно пояснил мистер Черити. Слегка помедлив, он приблизился к ребятам. — Наш доблестный тренер по фехтованию места себе не находит. Винит себя в том, что не уследил за вами тремя. Бросив взгляд на палату, где лежал Ксавье, мистер Черити вздохнул. — Ну, мы с Уэнсдей целы, — как бы ему ни было тошно, Юджин всё равно попытался сказать что-то подбадривающее. — Да и Ксавье повезло. Хайд мог разорвать его в клочья, но не успел. — Если абстрагироваться — да, результат более или менее благополучный. Но мы отвечаем за каждого школьника, мистер Оттингер. И мы очень крупно прокололись. Уэнсдей взглянула на директора исподлобья, оценивая искренность его слов. По её мнению, от Кастора Черити можно было ожидать чего угодно — в том числе организации нападения хайда на Джерико. Правда, Уэнсдей до сих пор не разобралась в мотивах, которые им двигали. И, как ей это ни претило порой, приходилось отталкиваться от презумпции невиновности. — Вы поэтому приехали за нами лично? — вежливо уточнил Юджин. Лишь немного замявшись, мистер Черити кивнул. — Но вам ещё что-то нужно в городе, — констатировала Уэнсдей. Отпираться он не стал, объясняться — тоже. — Мы уже можем возвращаться? — спросил Юджин с опаской и неосознанно потёр бок в том самом месте, где от когтей хайда остались глубокие шрамы. — Всё… безопасно? — Территория Джерико оцеплена, вызвано подкрепление, — ровным тоном сказал мистер Черити. Оставалось лишь гадать, какими усилиями ему даётся внешнее спокойствие. — Шериф пришла к выводу, что, раз хайдом оказался не Тайлер Галпин, угроза не миновала. — А вы? — Уэнсдей сверлила его своим фирменным взглядом. — К какому выводу пришли вы? Мистер Черити приложил пальцы к вискам. Только сейчас Уэнсдей заметила, что он выглядит не лучшим образом. Мелкие кудряшки не приглажены, как обычно, а всклокочены, под глазами — тёмные круги, и даже, невероятно, не идеально ровный узел на галстуке. — Я оказался недостаточно расторопен и более оптимистичен, чем следовало бы, — наконец, произнёс он. Этот обтекаемый ответ мало что прояснял, и Уэнсдей не собиралась довольствовалась тем, что есть, но в этот момент снова подал голос Юджин. — Так нам придётся ночевать здесь? Или нет? И как быть с Ксавье? Его родителям уже сообщили? «Надеюсь, что нет», — пронеслось в голове Уэнсдей. Она даже думать не хотела о том, насколько плохо визит отца сказался бы на состоянии Ксавье. — Я заберу вас в школу, поскольку считаю Невермор более безопасным местом на данный момент, — отозвался директор. — Что до мистера Торпа… Отец собирается перевезти его в частную клинику. Едва удержавшись от комментария, Уэнсдей стиснула зубы. Ничего не подозревающий Юджин удивился: — В Джерико есть частная клиника? — В Джерико — нет, Ксавье перевезут в другой город. — Нет! — на этот раз Уэнсдей всё-таки не сумела смолчать. — Нельзя оставлять Ксавье во власти этого тирана! Она слишком ярко помнила, какой эффект оказало на Ксавье присутствие отца. А теперь, после рассказа Мэй, вдобавок к этому появились очень нехорошие подозрения, которые ещё предстояло проверить — но, при любом раскладе, Винсента Торпа стоило держать как можно дальше от сына, в этом Уэнсдей не сомневалась. Мистер Черити медленно повернул к ней голову, словно только что заметил её присутствие. — Что вы предлагаете? — спросил он после паузы. Такого вопроса Уэнсдей не ожидала. Ей казалось, что директор отмахнётся от её слов. Правда, понять, всерьёз ли ему интересен ответ, было затруднительно. — Нас заверили, что угрозы для жизни нет, — сказала она. — Но это не значит, что транспортировка не повредит Ксавье. Если здешние врачи считают, что поставят его на ноги, зачем подвергать его здоровье неоправданному риску, создавая нагрузку для организма? Почесав подбородок, мистер Черити хмыкнул. — Действительно так думаете или решили, что этот аргумент возымеет действие на Винсента Торпа? — Единственное, что возымеет действие на Винсента Торпа — лоботомия, — угрюмо ответила Уэнсдей. У Юджина округлились глаза. Он испугался, что подруге сейчас точно влетит за такую дерзость. Однако мистер Черити только усмехнулся. Впрочем, его взгляд остался совершенно безрадостным. — Как вам прекрасно известно, эта операция больше не практикуется. — Жаль. Поразмыслив чуть-чуть, Уэнсдей добавила: — Я поговорю с врачом. Нужно убедить его отказать Винсенту Торпу, когда тот явится сюда за Ксавье. В её тоне не было ни отголоска колебаний. Она твёрдо вознамерилась сделать всё возможное, чтобы защитить Ксавье от вмешательства отца. Юджин не без гордости покосился на Уэнсдей. Хотя он опасался, что директор не позволит ей ничего подобного, сама решимость поступить так, как она считала правильным, неизменно вызывала в Юджине уважение. Тем временем мистер Черити, приблизившись к палате Ксавье, заглянул внутрь. — Посетителям сейчас не разрешается… — начал было Юджин, но директор уже закрыл дверь. — Да-да, разумеется, — кашлянул он. — Я навещу мистера Торпа позже, когда это будет дозволено. Подсев к Уэнсдей, мистер Черити внимательно всмотрелся в её лицо. Она вернула взгляд — с вызовом, ничуть не стушевавшись. — Ваше желание уберечь мистера Торпа от… болезненных эмоций похвально, — негромко проговорил он. — Я полностью поддерживаю такое намерение. Однако действовать лучше мне, чем вам. Я сам поговорю с врачами. Нет никакой уверенности в том, что у нас появятся рычаги воздействия на Торпа-старшего, и всё же… — Я не доверю вам эту задачу! — заявила Уэнсдей и оглянулась на Юджина в поисках поддержки. Тот растерянно заморгал. — Мы понятия не имеем, чем вы руководствуетесь на самом деле. — Мисс Аддамс, я бы согласился с вами при одном маленьком условии. Если бы директором школы были вы, а не я. — Вы им стали благодаря подделанным письмам, — парировала Уэнсдей, уже не заботясь о том, что их слушал Юджин, который заморгал ещё быстрее. — К тому же, с чем вы и сами не спорите, вы совершили огромную ошибку, будучи в должности: не уберегли школьников от хайда. С лица мистера Черити сошли все краски. Губы дёрнулись, изогнувшись в болезненной гримасе. — Я должен был защитить и тех, и других… — Но не сумели, — безжалостно отрезала Уэнсдей. — И с чего вы вообще взяли, что хайдов возможно защитить?! Откуда все эти ваши идеи — наладить взаимодействие с ними, принять их в школе? Вам ведь должно быть прекрасно известно, что тридцать лет назад хайдов изгнали из Невермора, потому что… Потому что… Она вдруг осеклась и совершенно не по-уэнсдеевски ошеломлённо воззрилась на директора. Тот изучающе прищурился. — Ну, мисс Аддамс? — Я не знаю, почему… — пробормотала Уэнсдей. — Известно только, что хайды вышли из-под контроля, доказав, что сосуществовать с ними опасно. Мисс Уимс не вдавалась в подробности. — Разве это вас когда-то останавливало? Качнув головой, она вновь уставилась на мистера Черити, лихорадочно соображая, сопоставляя факты. — Тридцать лет назад… Ровно тогда же распустили клуб Беладонны… Это не может быть совпадением, верно? На его лице проступила горькая улыбка. — Да, всё верно. Вы наконец-то докопались до сути, мисс Аддамс.

***

Эпичного раскрытия давней тайны в стенах больницы не состоялось. Мистер Черити наотрез отказался обсуждать эту тему и без всяких дополнительных разговоров забрал Уэнсдей и Юджина в школу. Последний этому обрадовался, потому что сил выслушивать какие бы то ни было шокирующие откровения у него не осталось. Впрочем, для первой передышка тоже оказалась не лишней. Но с утра, едва проснувшись, Уэнсдей сразу же направилась к кабинету директора: раз уж мистер Черити объявил, что она докопалась до сути, необходимо было вытрясти из него эту самую суть. — Не припомню, чтобы назначал вам встречу, — отметил он после любезного «Добрейшего утра, мисс Аддамс». — Уроки отменены, вам всё равно нечем заняться, — откликнулась она и ядовито добавила: — Хотя, учитывая количество ваших хобби… Директор оставил шпильку без комментариев. Уэнсдей тоже не стала дальше упражняться в остроумии, предпочтя взять быка за рока. — Тридцать лет назад — это ваш выпускной класс, — она не спрашивала, а утверждала. — Соответственно, вы являлись непосредственным свидетелем событий. Или участником. Убедившись, что Уэнсдей не собирается извиняться за вторжение и покидать кабинет — наивно было рассчитывать на подобное, однако надежда умирает последней, — мистер Черити тихо вздохнул. — Присаживайтесь, мисс Аддамс. Сам он, напротив, встал, скрылся в подсобном помещении, откуда спустя немного времени вернулся с подносом, на котором стояли чайник и две чашки. Ароматный пар поднимался к потолку, наполняя комнату запахом чабреца и ромашки. — Там сыворотка правды? — мрачно пошутила Уэнсдей. — О, неужто усилия мисс Синклер по обогащению вашего кругозора «Поттерианой» наконец-то возымели успех? Не волнуйтесь, там только чай. Мистер Черити протянул ей чашку и отпил из другой, подавая пример. — Тридцать лет назад, мисс Аддамс, в Неверморе принимали любых изгоев. И они жили под одной крышей. Если в ребёнке просыпался хайд, родители могли записать отпрыска в школу и знать, что за ним присмотрят. Знать, что всё будет в порядке. — Пока он не сожрёт пару-тройку соседей по комнате. — Хайдов можно стабилизировать, — сквозь зубы ответил мистер Черити. Уэнсдей заметила, как его пальцы задрожали, но он тут же унял дрожь. — Если у них нет хозяина, то они вполне поддаются… — Поддаются желанию растерзать кого-нибудь? Уэнсдей не собиралась заботиться о его чувствах и выбирать слова с осторожностью. Ей хватило встреч с хайдами для того, чтобы прийти к однозначному выводу: этих существ нельзя допускать к остальным. А если мистер Черити этого не понимал, то… — Да, с хайдами нужно долго и усердно работать, чтобы монстр внутри человека затих, — устало откликнулся директор. — Гораздо проще запереть зверя в клетку. Но это несправедливо по отношению к его носителю, потому что человек никак не контролирует зарождение хайда. А ещё, если гуманистические мотивы вам не близки, отмечу: метод с клеткой никогда не срабатывает. Как вы могли заметить, Тайлер Галпин сбежал. А хайды, изгнанные тридцать лет назад, вернулись. Пока Уэнсдей не узнала, что случилось в тот год, но осколки мозаики уже постепенно начали собираться воедино. — Та женщина, которая напала вчера на Джерико — одна из них? — Абсолютно верно. Всего их было двенадцать. И почти все они состояли в клубе Беладонны. Тогда он процветал, ведь противостояние с нормисами протекало куда острее, чем сейчас. Изгоев не просто гнобили — их подстерегали, травили, пытались выжить из окрестностей… Они отвечали жестокостью на жестокость. Взяв паузу, директор закрыл глаза. Вид у него был такой, как будто воспоминания, нахлынув волной, поглотили полностью — и все мысли перенеслись в прошлое. Однако мистер Черити не позволил себе выпасть из реальности. Потерев переносицу, он вернул взгляд на Уэнсдей и заговорил обычным для себя чуть распевным тоном, словно объяснял очередную тему на уроке. — Однажды подростки из Джерико подловили ученицу школы. Тихая, неприметная, она почти ни с кем не общалась и обычно держалась одна. Её загнали в угол, окружили… На этот раз он не умолк, а лишь слегка запнулся. «Можете рассказывать об издевательствах во всех подробностях, меня таким не напугать», — хотела сказать Уэнсдей. Но сказала почему-то: — Я не настаиваю на деталях, если вам неприятно. У неё появилось ощущение, что судьба той девочки была мистеру Черити далеко не безразлична. — «Неприятно»? — усмехнулся он. — Я был единственным другом Эвелин. И меня не оказалось рядом. Зато этот случай спровоцировал участников клуба Беладонны. Их не очень-то заботила участь пострадавшей, зато разъярил сам факт того, что нормисы сделали, оставшись безнаказанными. Встал вопрос о том, как отомстить. Пока одни обсуждали варианты, другой решил вопрос проще — выпустив наружу хайда. — Это не могло не вылиться в кровавую резню, — сказала Уэнсдей. — Парочке нормисов крепко досталось, ещё один погиб. Но больше хайд ничего не успел сделать — тогдашний шериф всегда был начеку. Тем не менее, этого хватило, чтобы разгорелся скандал, и руководство школы приняло решение об исключении хайдов, хотя расправу учинил только один. Резкий стук прервал повествование. Кто-то настойчиво колотил в дверь, требуя разрешения войти. Слегка нахмурившись, мистер Черити нехотя выбрался из кресла. Вместо того, чтобы откликнуться, он сам подошёл к двери и повернул ручку. В проёме показалась всклокоченная Энид. Она открыла было рот, но, завидев Уэнсдей, просто подлетела к подруге и стиснула её в объятиях. — Полагаю, вы пришли, чтобы узнать о судьбе мисс Аддамс, поскольку вчера так и не дождались её возвращения, забылись сном — а сегодня она покинула комнату раньше, чем вы проснулись. Так вот, мисс Аддамс в добром здравии и с раннего утра штурмует меня расспросами об изгнании хайдов из Невермора тридцать лет назад, — отчитался мистер Черити с лёгкой иронией. Изгнание хайдов сейчас заботило Энид меньше всего, и она не сразу выпустила Уэнсдей из кольца рук. Та неловко погладила её по голове. Деликатно подождав, пока обе не отстранятся друг от друга, мистер Черити продолжил. — Итак, десятерых хайдов исключили из школы, клуб Беладонны, в котором они состояли, распустили как рассадник опасных и жестоких идей. — А остальных двух? — тут же уточнила Уэнсдей. — Вы сказали, что хайдов было двенадцать. — Одиннадцатая — Эвелин, хотя изначально она попала в Невермор как метаморф. После того, как над Эвелин поиздевались нормисы, он проснулся и в ней. Дело было осенью, учиться оставалось всего год… И Эвелин решила сделать всё возможное, чтобы скрыть раздвоение. Не заставшая начало истории Энид потёрла нос, пытаясь вникнуть в суть. — А разве такое вообще реально скрыть? — удивилась она. — Да, — со странной уверенностью ответил мистер Черити. — Это совсем не так невозможно, как кажется. У двух хайдов из двенадцати получилось. У Эвелин… и её друга. Вид у Уэнсдей сделался такой, будто ей сообщили, что Крэкстоун вернулся из преисподней и завербовал весь Джерико идти крестовым походом на Невермор. Никогда ещё на её лице не проступало столько эмоций, ещё и меняющихся со скоростью света. Столько теорий о директоре она строила, столько домыслов вокруг него образовалось — но ни за что никто не подумал бы, что он является хайдом, который… — Тогда получается… Вы… обуздали свою тёмную половину? — одними губами произнесла Уэнсдей. — Заперли монстра внутри? — Что?! — взвизгнула шокированная Энид и ткнула пальцем в директора, наплевав на этикет. — Он — хайд?! Мистер Черити медленно повернулся к ней и отвесил вежливый поклон. — К вашим услугам. Глаза Энид стали огромными, грозя вылезти из орбит. Она схватила Уэнсдей за руку и заметалась, не зная, как быть — то ли броситься вон из кабинета, то ли дослушать объяснения. — Нет нужды паниковать, мисс Синклер. — Есть! — протестующе пискнула Энид. Страх смешался с разочарованием: она до последнего считала директора булочкой с корицей, даже несмотря на поддельные письма, а он!.. — Уэнсдей была права, вы хотите заполнить школу хайдами и, видимо, возглавить их?! — Последний раз мой хайд являл себя миру в тот же год, когда изгнали остальных. Мне удавалось сдерживать его тридцать лет — и не вижу оснований опасаться, что что-то изменится. Воцарилась гробовая тишина. Обе ученицы пытались переварить информацию, которая, честно признаться, почти не поддавалась перевариванию. Энид просто не могла поверить в то, что перед ними — человек, который скрывал такую страшную тайну долгие годы. Уэнсдей испытывала такое же потрясение, но её мозг уже пытался разложить всё по полочкам с учётом новой информации. — А ты говорила, что у него столько хобби, потому что он нормис… — у Энид вырвался истеричный смешок. Мистер Черити потеребил серьгу в ухе. И с подкупающей искренностью сказал: — У меня столько хобби, потому что мне жизненно необходимо на что-то отвлекаться. Не расслабляться. Постоянно заниматься чем-то, оттачивать навыки, концентрироваться на чём-то, кроме хайда внутри. — Вы постоянно ему сопротивляетесь? — прошептала Уэнсдей, сама не зная, что чувствует: страх, изумление, отвращение или благоговение. — Каждый день? На губах директора появилась слабая улыбка. Вернувшись за стол, он опустился в кресло и, как ни в чём не бывало, сделал несколько глотков из чашки, изящно оттопырив палец. Выдержке этого человека позавидовали бы многие — и теперь было понятно, откуда она взялась. — У меня внушительный стаж, мисс Аддамс. Разумеется, за долгие годы я достиг неплохих результатов — и усилий мне требуется меньше. За его безмятежностью словно не скрывалось никаких переживаний, страшных моментов внутреннего противостояния. Уэнсдей пришлось признаться себе, что она, как минимум, впечатлена. — Жаль, что хайда приходится загонять в глубину подсознания, — пробормотала Энид. — Было бы куда лучше, если, выманив его наружу, можно было бы отделить монстра от человека и изолировать! Тогда человек бы остался хорошим. Однако мистер Черити покачал головой. — Вы подзабыли классику, мисс Синклер. Помните, как объяснялась природа этого явления в повести «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда»? Монстр не является злой ипостасью доброго человека. Хайд состоит только из зла, да, а вот его носитель — двойственная, противоречивая натура, как практически любой из нас. Таким образом, даже если найти способ отделить хайда и уничтожить его, человек останется прежним — и нет никаких гарантий, что очередное потрясение не запустит очередную реакцию, аккумулируя всё тёмное в нового монстра… Ужаснувшись, Энид притихла. Молчала и Уэнсдей. Мысли в её голове крутились с бешеной скоростью, разлетались вихрем и закручивались воронкой, но на лице по-прежнему сохранялось слегка ошарашенное выражение человека, придавленного неожиданной правдой. Видя, какой эффект его история произвела на учениц, мистер Черити решил прервать тишину сам. — Возвращаясь к прошлому… Эвелин сумела обуздать хайда, мы вместе тренировались, учились брать наших чудовищ под контроль. Но один из одноклассников случайно узнал тайну Эвелин, и её исключили тоже. Я порывался рассказать директору правду о себе, потому что несправедливо было бы остаться, только Эвелин меня переубедила. Я доучился, лелея мечту после выпуска собрать всех хайдов, которых выгнали из школы, и помочь им. Чтобы вместе справиться с нашей страшной напастью, посадить монстра внутри себя на цепь. Чтобы нас приняли… Он вдруг скривил губы, издав негромкий смешок. — В юном возрасте мы бываем удивительно наивны, даже если сами этого совершенно не замечаем. Подняв на него испытующий взгляд, Уэнсдей спросила: — Значит ли это, что сейчас у вас уже другие цели? — В чём вы меня там подозревали… Собрать под своим началом хайдов и использовать их для вершения жутких дел? Нет, мисс Аддамс. Как ни странно, моя мечта не претерпела изменений. Видимо, я не эволюционировал. Мистер Черити встал из-за стола и подошёл к камину, который никто с утра не разводил. Взял кочергу и поворошил оставшиеся с прошлого раза угли. Теперь он стоял так, что его лица не видели ни Уэнсдей, ни Энид. — Эвелин не прожила долго. Нормисы снова подкараулили её, не зная, что играют с огнём, и она не сумела сдержать хайда… Полицейские её выследили, и Эвелин оказалась в больнице для умалишённых, в ужасных условиях. Я пытался вызволить её, добиться пересмотра дела, но не успел. Эвелин сгорела меньше, чем за месяц. Прежде Уэнсдей точно решила бы, что после такого Черити захочет отомстить. И даст волю своему хайду. Но она уже догадалась, что ничего подобного он не сделал, потому что далеко не каждый человек реагировал на потерю именно таким образом. Не каждый человек потворствовал тьме внутри него. — Мне осталось лишь письмо, — мистер Черити наконец обернулся к ним. — Эвелин умоляла не винить себя ни в чём и не бросать нашу затею — научиться целиком и полностью контролировать хайда. Она верила, что у меня получится, и я не посмел её подвести. — Вот почему вы просили у мисс Уимс разрешения работать в школе… — Уэнсдей поймала его взгляд. — Вы мечтали не просто вернуть сюда хайдов, но и предложить им то, чего достигли сами… — То есть, он всё-таки добрый? — растерянно уточнила Энид. — Я не добрый, мисс Синклер, — директор слабо улыбнулся её наивному вопросу. — Ведь хайд не просыпается в людях, если в них изначально нет дремлющей тёмной стороны. Просто я делаю всё, что в моих силах, чтобы эта сторона не взяла надо мной верх. — Значит, добрый, — с неожиданной уверенностью заявила Энид. — Но что именно вы придумали для хайдов? Как собираетесь им помочь? Нельзя же просто открыть для них школу снова! Улыбка сползла с губ мистера Черити, уступая место мрачной сосредоточенности. Он вздохнул и сделал ещё несколько глотков, собираясь с мыслями. Уэнсдей покосилась на Энид, которая терпеливо ждала ответа, не без сочувствия поглядывая на директора. В её голове, несмотря на сумбурность происходящего, картинка уже выстроилась заново: да, у мистера Черити — страшная тайна, но действует он всё-таки из лучших побуждений. Лёгкость и доверчивость, с которыми Энид воспринимала действительность, всегда казались Уэнсдей досадными недостатками, но теперь она даже слегка завидовала подруге. У неё самой оставалось ещё множество вопросов к директору, и, даже будучи впечатлённой, она и близко не могла ему доверять. — Хайды опасны, — сказала Уэнсдей. — Если вам удалось подчинить своего, это не значит, что остальные сумеют — и захотят. Как вы собираетесь воплотить ваши планы по интеграции хайдов в жизнь? Защитить других школьников? И где гарантия, что однажды вы всё-таки не сорвётесь сами? — Гарантия только одна — моё слово. — Ненадёжно. — Другой не имеется, — усмехнулся мистер Черити. — Если вам этого недостаточно, я прекрасно пойму. Однако… Я посвятил жизнь борьбе со злым началом внутри себя, надеясь, что мой опыт поможет не только мне. Так и случилось: я не единственный, чей хайд дремлет уже не первый год.