Глава 7: ОТРАБОТКА
8 мая 2023 г., 18:37
~~~
Гарри не ожидал, что проснувшись, он будет чувствовать себя еще хуже, чем когда он проводил Рождество у Дурслей. Он с легкостью вспомнил, как Дадли вскрывал больше подарков, чем получали их сокурсники вместе взятые, а Гарри иногда не получал вообще ничего, или, в лучшем случае, карандаш. Дядя Вернон и тетя Петуния всегда заставляли его наблюдать за этим. Только после того, как Дадли все открыл, а Гарри закончил сервировать рождественский ужин, ему, голодному и эмоционально истощенному, наконец-то разрешалось отправиться в свой чулан. И он был не уверен, жжение в горле хуже этого или равносильно. Этого и не должно было быть, это был всего лишь Малфой… всего лишь глупая влюбленность. Но это пробудило в Гарри некоторые из его худших воспоминаний, и он испытал чувство, которого не испытывал уже очень давно: когда хочешь чего-то очень сильно, а кто-то забирает это у тебя, потому что ты недостаточно хорош для этого. Как на Рождество с Дурслями, когда Гарри перебирал имена на бирках, на всех было написано «Дадли», и, может быть… может быть, хоть на одном подарке могло быть его имя, но такого подарка не было. И Гарри знал это каждый год, но все равно надеялся на это снова и снова. Гарри хотел любви. Он был полон ею. Она была в его крови. А Малфой был чертовски убедителен в том, что является тем, чего хочет Гарри. Потому что Малфой изучал его. Все так и должно было быть. И Гарри повелся на это. — Дружище, ты в порядке? — сказал Рон. — Твой нос выглядит ужасно. Может, тебе стоит сходить в Больничное крыло. — Я так и сделаю перед завтрашней отработкой. Именно так я хотел провести День подарков. — Паршиво. — Да. Паршиво. К счастью, он получил подарки от Рона, Гермионы, Хагрида, миссис Уизли и Сириуса, и смог провести большую часть дня с Роном и Гермионой в Общей гостиной. Тем не менее, Гарри отказался идти в Большой зал, чтобы не столкнуться с Малфоем, и проверил свою Карту Мародеров, прежде чем отправиться в Больничное крыло. Малфой оставался в Общей гостиной, вероятно, рассказывая всем в Слизерине о своей победе.~~~
Драко не рассказывал. Ничего подобного. Было достаточно сложно признаться Блейзу в сложившейся ситуации. Они сидели в глубине Общей гостиной, и Драко опустил голову на руки. — Ну, ты пытался. — Что это за хаффлпаффская фраза? У меня не получилось. Он поймал меня. Я проиграл ему. Снова. Блейз откинулся на спинку кресла. — Может, тебе стоит перестать пытаться победить его. Он действительно настолько важная часть твоей жизни или ты сам его таким сделал? — Заткнись, Блейз. Драко оставался в своей комнате весь день, желая поскорее покончить с отработкой, чтобы перестать думать о Поттере. Он просто не будет обращать на него внимания и продолжит жить своей жизнью, даже если это кажется невозможным. После завтрашнего дня он снова сможет быть таким, каким захочет. Он сможет издеваться над кем угодно и как угодно. И ему больше никогда не придется смеяться. Драко не в силах был сдержать эмоции, которые он испытал, когда эта мысль пришла ему в голову. Он должен был радоваться, что его больше не заставят делать это, но вместо этого его желудок скрутило, а горло сжалось. Он не хотел признаваться, что почувствовал жжение в уголках глаз. Он никогда больше не сможет улыбаться, если жизнь вернется к тому, что было до Поттера. И тогда он почувствовал горечь. Ему хотелось, чтобы Поттер никогда не заставлял его смеяться, чтобы он не знал этого чувства, а значит, никогда не скучал по нему.~~~
В девять часов, когда он вошел в класс трансфигурации, Поттера там еще не было. Была только Макгонагалл, которая нахмурилась при виде него. — Пожалуйста, займите свое место. В комнате воцарилась напряженная тишина, которая только усугубилась, когда через несколько минут вошел Поттер. Глаза Поттера были впавшими и хмурыми, челюсть сжата. Он даже не посмотрел в сторону Драко и сел на место в другом конце комнаты. — Я хочу выразить свое искреннее разочарование в вас обоих. Это абсолютно неприемлемое поведение. Мистер Поттер, как чемпион турнира Трех Волшебников, я ожидала от вас большего. Нравится вам это или нет, но вы представляете Хогвартс как никто другой из ваших сверстников. А вы мистер Малфой, я полагаю, ваш отец не одобрил бы такого поведения. Драко сглотнул. Пожалуйста, не говорите ему. — Каждый из вас напишет эссе о том, почему насилие запрещено и что вы сделаете, чтобы никогда больше не вести себя подобным образом. Объем два свитка пергамента со стандартными полями. — Она проигнорировала их недовольство. — После того, как вы его закончите, вы будете мыть полы и парты вручную, без магии. Я заберу обе ваши палочки. Это хорошо, потому что Поттер выглядел так, будто хотел его проклясть прямо сейчас. Драко передал свою палочку и взял перо и пергамент с ее стола. Он изо всех сил старался начать писать, но никак не мог сосредоточиться. Его желудок свело. Поттер был здесь. В этой аудитории. Разбитый и обиженный. Из-за Драко. Почему он не чувствовал триумфа? Он добивался этого. Он хотел, чтобы Поттер пострадал. И как знать, не случится ли несчастный случай во время Второго испытания. Возможно, все пошло не по плану, но Драко все равно получил желаемое. И по какой-то непонятной причине он хотел все вернуть. То, что у Поттера разбито сердце, расстроило Драко — но не удовлетворило, как он ожидал. Почему? Может, Поттер что-то нарушил в нем? Именно так. Сэндвич определенно был отравлен. Другого логического объяснения не было. Он наконец нацарапал несколько слов на бумаге и уже был на втором свитке пергамента, когда вошел староста Рейвенкло. — Профессор Макгонагалл, директор Дамблдор срочно хочет вас видеть. Она сделала паузу. — Хорошо. Вы двое, я надеюсь, сможете остаться здесь и вести себя цивилизованно. Если нет, вы останетесь здесь до конца зимних каникул. Это понятно? — Да, — сказали они оба. — Чары будут сняты, когда вы сдадите свои тряпки. — Она указала на палочки, прежде чем уйти. Некоторое время они молчали. Поттер закончил эссе первым и начал подметать. Глупый чертов Поттер закончил первым… черт побери! Драко спешно дописал и положил свое эссе на стол Макгонагалл. Когда он начал подметать, Поттер даже не обратил на него внимания. — Когда парад? — Поттер сидел на одной из парт, расставленных для студентов, болтая ногами. Драко нахмурил брови. — В честь того, что ты меня обманул. Мне нужно присутствовать? Драко продолжил подметать, огрызнувшись — Отвяжись, Поттер. — Так его не будет? Это печально, — нахмурился Поттер. — Ты так много работал. Конечно, ты заслуживаешь признания. Если будет парад, все будут аплодировать тебе. — Не рассказывай об этом никому, — фыркнул Драко. — Ты не можешь. Я серьезно. Эта часть не была притворной. — Значит, я не должен говорить людям, что ты приглашал меня на свидания? — Нет. — Или что ты часто заикался и очень стеснялся? — Нет. И не льсти себе. — Драко смахнул пыль в свой совок. — Что нам было весело играть в квиддич? — Нет, ты не можешь никому этого рассказывать, — огрызнулся Драко. — Ладно. А мне нельзя говорить людям, что ты хотел меня поцеловать? — Что тебе нужно, чтобы ты прекратил это? Золото? Пара новых туфель? Какая-нибудь приличная одежда? — Так ты хочешь меня поцеловать? — Поттер ухмыльнулся и спрыгнул со стола, подойдя к нему. — Что? — Драко понял, что он упустил. — Разве ты не слышал, что я сказал в ночь бала? Ты мне безразличен. — Ты не сказал «нет». Драко моргнул. — Потому что ты пытаешься переиначить мои слова, а я не позволю тебе это сделать. Я умнее этого. — Слово «нет» довольно трудно переиначить. — Поттер приблизился с другого конца кабинета. Драко машинально сглотнул слюну, собравшуюся у него во рту, и только тут обнаружил, что его горло сжалось. — Может, ты просто уйдешь? Ты такой назойливый. Он не сказал «нет». — Значит, если мы поцелуемся, это ничего не будет значить. — Поттер подошел к Драко слишком близко. Настолько, что он почувствовал запах Поттера, свежий и земной. Это было приятно… нет, не приятно. — Конечно, нет. — Докажи это. Драко непроизвольно качнулся вперед. Их лица оказались как никогда близко друг к другу. Драко выпустил ручку веника, и тот ударился о стену позади него. — Я не должен тебе ничего доказывать, Поттер. — Его глаза были широко открытыми и безумными. — По правде говоря, это выглядит жалко, то, как ты привязан ко мне. — Я не привязан к тебе, — Поттер изучал его лицо, и от этого Драко захотелось куда-нибудь спрятаться… почему Поттер заставлял его чувствовать себя таким ничтожным? — Какое у тебя было правило насчет поцелуев? Я слышал только одно. Давай, расскажи мне. За тобой должок. — Я тебе ничего не должен. — Сердце Драко заколотилось в груди, и он заметил, насколько четкой была линия челюсти Поттера. Проклятье. — Ты придумал план, чтобы разбить мое сердце. Я заслуживаю знать, почему оно разбилось. Свой роковой изъян. — Драко по-прежнему ничего не сказал. — Ты хочешь, чтобы твой первый поцелуй был с человеком, на котором ты женишься? Как благородно с твоей стороны. — Отвали, Поттер. — Но он не оттолкнул его. — Это глупое правило. — Нет, не глупое. — Сердце громко стучало у него в ушах. — Никто не захочет жениться на ужасно целующемся человеке. Поэтому никто не захочет выйти замуж за тебя, — поддразнил Поттер. Драко попытался ухмыльнуться, чтобы скрыть отсутствие контроля над собой, что выводило его из себя, но в итоге он потерпел неудачу. — Это неправда. Я хорошо целуюсь. — Но ты никогда ни с кем не целовался. Откуда тебе знать? — Природный талант, — Драко наклонился ближе, его сердце билось настолько громко, что ему было интересно, слышит ли его Поттер. — Я Малфой. Я хорош во всем. — Очевидно, ты не очень хорош в осуществлении планов. У Драко свело челюсть, он уронил совок, и тот с грохотом упал на пол. Драко резко вдохнул. Держи себя в руках. — Ты знаешь, мне в какой-то степени жаль тебя. Ты даже не смог найти себе пару на рождественский бал. — Ты тоже не смог. Ты попросил Паркинсон. — Никто из тех, кто меня приглашал, не был достаточно хорош для меня. Но ты. Ты ни для кого не был достаточно хорош. Ты говоришь о том, что я не женюсь. А как же ты? Кому вообще нужен жалкий маленький Поттер? Их лица были на расстоянии дюйма друг от друга. — Тебе. Дыхание Драко перехватило в горле, и он не смог сдержать свой взгляд, который упал на приоткрытые губы Поттера. В глубине его сознания мелькнула робкая мысль: Интересно, каково это? — Неужели ты думал, что я не замечу, как тебе трудно лгать самому себе? — Поттер сохранял свой тон, и Драко поднял бровь. — Как ужасно будет сегодня вечером, когда ты не сможешь заснуть, потому что будешь убеждать себя, что не хотел поцеловать меня прямо сейчас или что жалеешь, что не сделал этого. — Не стоит беспокоиться обо мне. — Драко почувствовал дрожь в коленях. — Разве ты не этого хотел — чтобы я умолял тебя? Чтобы я волновался за тебя? — Поттер. — Может быть, все это было просто планом, чтобы заставить меня почувствовать тот же отказ, что и ты на первом курсе, в качестве мести… — Заткнись, — Драко положил руку на вздымающуюся грудь Поттера, ухватившись за его рубашку, чтобы удержаться. — Возможно, если бы ты не был таким засранцем, я бы захотел стать твоим другом. Может быть, я бы захотел поцеловать тебя так же сильно, как ты хочешь поцеловать меня прямо сейчас. Если бы его рука не лежала на груди Поттера, он бы точно упал от головокружения. — Единственная причина, по которой я бы хотел этого, это чтобы еще больше поиздеваться над тобой. Ты думаешь, что уже привязался. Просто подожди. — Я жду, — сказал Поттер. — Я буду так одержим тобой, что обязательно отвлекусь во время турнира. Они выстрелят из пушки, и все, о чем я буду думать, будет этот момент. Мой первый поцелуй. Поттер уставился на его губы, и Драко не мог не посмотреть на его в ответ. И в этот момент чистое наслаждение от возможности получить первый поцелуй Гарри Поттера было большей наградой, чем сохранение его собственной невинности. Если бы он смог отобрать первый поцелуй Поттера, возможно, план сработал бы, возможно, он наконец-то почувствовал бы власть, которой так жаждал. Потому что он не сможет его вернуть. Почему Драко не думал об этом раньше? Это окончательная месть. До конца жизни Поттера люди будут спрашивать его, с кем был его первый поцелуй, и это будет мучительно напоминать Поттеру о том, как он проиграл. Это было настоящее господство. Драко закрыл глаза и наклонился вперед. Поттер тоже потянулся к нему. Их губы встретились, медленно и нежно. Его губы были мягче, чем Драко предполагал, когда Поттер поймал нижнюю губу Драко своими. Его мир закружился, сердце пустилось в пляс от теплоты поцелуя, такого незнакомого и неконтролируемого. Казалось, что земля под ним исчезла, и он оказался в воздухе. Единственное, что удерживало его в реальности, — это рубашка Поттера, зажатая в кулаке Драко. Поттер хотел отстраниться, но в этот момент Драко снова потянулся вперед и невинно поцеловал его, что застало Поттера врасплох, и он отступил назад. Открыв глаза, они заметили взаимное наслаждение. Подождите… Мы действительно только что это сделали? Драко почти захотелось улыбнуться. Он никогда раньше не чувствовал ничего подобного, но покалывание осталось, искры, ощущение невесомости. Свобода, которая пришла вместе с этим. Он почти забыл, с кем он был, просто потому, что само ощущение этого было невероятным. Только взглянув на лицо Поттера, он вспомнил о смысле и ситуации, в которой оказался. На лице Поттера застыло выражение смертельной скуки. — Хуже, чем я думал. Хотя планка была довольно низкой. Я абсолютно ничего не почувствовал. Мир Драко рухнул, он больше не мог наслаждаться этим прекрасным состоянием. — Что? — Он моргнул. — Ты почувствовал. Ты должен был. — Видимо, твой план сработал не так хорошо, как ты думал. — Нет, сработал, — задохнулся Драко. — Сработал! Посмотри на себя. Ты окончательно влюбился в меня. Ты одержим! Ты не перестанешь думать обо мне теперь… — Драко развел руки в стороны, пытаясь сохранить самообладание. Поттер отстранился, разрывая их магнетическое притяжение. — Ты должен был почувствовать… Поттер покачал головой, его лицо оставалось безучастным. — Нет. Не почувствовал. Как будто целуешь дохлую рыбу, правда. — Н-но… — Нет, нет, нет. Поттер должен был что-то почувствовать. — Знаешь, я думаю, что это ты одержим мной. Я уже четыре года считаю тебя врагом. Из всего времени, которое я провел, думая о тебе, максимум, что было, это десять минут о том, как ты меня раздражаешь. Я никогда не задумывался достаточно долго, чтобы даже подумать о твоей личной жизни… вообще… и вот ты придумал план, как заставить меня влюбиться в тебя, ты делал это неделями, и все прекратилось только потому, что я поймал тебя…мпфх… Драко схватил лицо Поттера под влиянием импульса, движимый пугающей мыслью, что если Поттер не почувствовал что-то в первый раз, то почувствует сейчас. Они целовались несколько секунд, прежде чем Драко в ярости оттолкнул его. — Ха! Видишь! Вот видишь! Я победил. Все кончено. Я победил тебя. Ты проиграл. Я разбил твое сердце, и теперь ты проиграешь Турнир… — Я думал, ты не хочешь меня целовать. — Поттер покачал головой и отступил от него. Румянец на лице Драко был почти нестерпим. Его кожа горела. Ему хотелось просто провалиться сквозь пол или хотя бы вернуться в прошлое и перезагрузить этот день. Черт, да хоть тот день во дворе, когда ему пришла в голову эта идея. — Я не… я не… я не… — Голос Драко надломился, и он сжал руки в кулаки. — Как скажешь, Малфой. Когда назначишь дату своего парада, не забудь послать мне приглашение. Я бы не хотел его пропустить. Поттер схватил совок со стола и вернул его на место, чары, блокирующие его палочку, спали, и Поттер сжал ее. Выходя из комнаты, он даже не взглянул на Драко. Пошатываясь, Драко попятился назад, пока не ударился о стену и не сполз по ней. Лишь спустя несколько мгновений он обрел способность ориентироваться в пространстве. Он все еще был в классе трансфигурации. Время шло. В замке были и другие люди. Люди, которые жили своей жизнью и занимались делами. Мир продолжал вращаться, несмотря на то, что Драко рассыпался на части. В конце концов он перевел дыхание и встал, стер остатки пыли, сдал тряпку и забрал свою палочку. Но Драко не мог вспомнить, как он шел обратно в спальню. Все, о чем он мог думать, это о том, как ощущаются губы Поттера, и активно отрицал любую мысль о том, что ему это понравилось… хотя даже для самого себя, даже в глубине собственных мыслей, это была проигранная битва. — Что с тобой случилось? — спросила Панси, как только увидела, что он вошел в гостиную. — Что ты делаешь? — Проверяю пульс, — Драко сжал пальцы на шее. — Зачем? — Мое сердце не хочет замедляться. Может, мне стоит пойти в Больничное крыло. Возможно, у меня сердечный приступ. — Что случилось? — Мне плохо, — соврал он. Кроме внутреннего конфликта, он чувствовал себя потрясающе. И это было плохо. Он не должен был чувствовать себя потрясающе. Затем Панси встретила его взгляд, и этого было достаточно. — Вы двое… — Да, мы сделали это. — Ты в порядке? — Я… я не знаю. — Это было хорошо? Драко посмотрел на нее, а затем облизал зудящую губу, вспоминая ощущение губ Поттера на своих, и держался за него так долго, как только мог. — Ты в порядке, только честно? — Мне нужно побыть одному. Мне нужно подумать, — сказал он, направляясь в свою спальню. — Ты собираешься планировать месть? — Нет. Больше никаких планов. Они не работают.~~~
Драко думал, действительно думал, что перестанет вспоминать о Поттере, как только закончится отработка. Он должен был радоваться своему успеху. Даже если он облажался, он все равно обманул Поттера и попутно узнал интересную информацию. Но Драко было не до веселья. Ему казалось, что кто-то ударил его ножом в грудь. Было больно. На самом деле, физически больно. Поначалу он думал, что это вызвано чувством поражения. Но со временем он понял, что перед сном его последней мыслью было желание еще раз поцеловать Поттера. Хотя бы еще разок. Чтобы убедиться, что именно само действие заставляет его сердце биться быстрее. Он даже подумал о том, чтобы поцеловать Блейза, или Панси, или кого угодно, ради Мерлина, просто чтобы убедиться, что поцелуй с кем-либо вызовет такое же чувство. И что Поттер не имел никакого отношения к тому, что у него кружилась голова, когда он думал об этом. Когда Снейп сказал всем разделиться на пары для второй половины проекта «Успокаивающее зелье», Драко не смог удержать свое подпрыгнувшее сердце. — Вы будете превращать это зелье в противоположное по действию и вызывающее сильнейшую паранойю. Эта половина проекта сложнее, чем первая часть, поэтому скрупулезность — единственный путь к успеху. Сдача проекта через две недели. Во время урока Поттер даже не взглянул на него. Он не ответил, когда Драко поинтересовался, как продвигается работа, не пошевелился и не помог, когда Драко попросил его передать крысиные хвосты. Драко не мог сдерживать румянец, не мог взять себя в руки. Казалось, что он застрял в этом кошмаре на несколько часов. Занятия подошли к концу, и все начали собирать свои вещи. Они с Поттером не сказали друг другу ни слова. Прозвенел звонок. Драко вздохнул, затем повернулся к Поттеру. — Когда ты хочешь поработать над проектом? Поттер ничего не ответил. Вместо этого он собрал вещи и ушел. После полутора недель молчания Драко начал паниковать, и забрал у Поттера тетрадь, чтобы тот не ушел после очередного молчаливого урока зельеварения. — Я не могу делать все сам, это слишком большая работа, — прорычал Драко. — Поттер, если я провалю это задание, мои оценки будут слишком низкими, чтобы претендовать на должность старосты. Ты должен показать почти идеальный результат. — Ты не заслуживаешь быть старостой. — Лицо Поттера напряглось. Разъяренный, Драко выдохнул. — Засранец. Может, хватит уже? Я понимаю, что играл с тобой… — Какие у тебя были планы насчет этой работы, если бы я не узнал? — Это не имеет значения. — Это имеет значение. — Его глаза сузились. Драко моргнул и посмотрел в пол. — Технически, мы должны были все еще встречаться, так что я не особо волновался по этому поводу. Просто у меня появилось бы больше возможностей. Поттер уставился на него, а затем покачал головой. — Ты невероятный. И я должен был догадаться, что ты такой, какой ты есть. Это совершенно на тебя похоже — причинить мне боль, и я позволил тебе это сделать. — Ты все еще говоришь об этом? Прошло уже несколько недель. Забудь об этом. — Поттер не поднимал на него глаз. Драко чувствовал отсутствие контроля, а он это терпеть не мог. — Я не понимаю, почему ты так расстроен из-за меня. Это твоя вина. Ты влюбился в меня. Ты слишком влюбчив, слишком доверчив. — Драко знал, что это неправильные слова. Это было так неправильно. Но это вырвалось автоматически, словно гордость затаилась в нем, ожидая, когда Драко откроет рот и возьмет себя в руки. Поттер оскалил зубы. — Лучше быть влюбчивым и доверчивым, чем грустным и пустым. Единственная привязанность, которую ты когда-либо получишь, это от людей, которые жалеют тебя, а когда они узнают тебя получше, то поймут, какой ты ужасный человек, и уйдут. Это даже не настоящая жалость, это мимолетная жалость. Ты никогда не станешь настоящим, потому что ты хладнокровный, пустой и злой. Пустота в груди Драко увеличилась — что он считал уже невозможным. — Это было обидно. — Да ну… Обиженные люди обижают людей. Ты должен это знать. — Он отвернулся, но Драко бросился к нему. — Поттер, послушай… — Зачем ты это сделал, — спросил Поттер, и Драко моргнул. — Я хочу знать зачем. В чем была причина? Драко глубоко вздохнул. Рассказав ему, он ничего не изменит, но, возможно, Поттер успокоится и поможет с зельем. — Я хотел отвлечь тебя, чтобы ты не смог участвовать в турнире. — Зачем? — Чтобы ты проиграл. — Зачем? — Поттер скрестил руки, как будто уже знал ответ. — Потому что мне надоело, что ты получаешь всю славу. — Ты сделал это, потому что завидовал. — Я… я не… — Драко почувствовал, как краснеет его лицо. — Я этого не говорил. — Но это правда. Ты завидовал мне. Ты хотел участвовать в турнире. Зависть всегда была твоим недостатком, не так ли? С нее начался этот спектакль. Она же и закончила его. Из-за нее ты проигрывал матчи по квиддичу. Из-за нее ты потерял мою дружбу еще до того, как я тебя узнал. — Неважно. Я сделал то, что хотел, и не чувствую себя виноватым за это. — Это была ложь. Это было ужасно и неправильно. Но гордость была таким упрямым стражем. — Ты отвлекся, и знаешь что, ты все равно не проиграешь, потому что ты Гарри Поттер и ты все выигрываешь, так что я зря старался. — Малфой, — рявкнул Поттер. — Ты не понимаешь, да? Что ты сделал со мной. Что ты отнял у меня. — Твой первый поцелуй. — Да кого это, черт возьми, волнует! Каждый раз, когда я буду находить нового друга или интересоваться кем-то сейчас, я не буду чувствовать себя с ним в полной безопасности. Я всегда буду сомневаться в них. Мне всегда будет казаться, что они выскочат с табличкой «Я тебя обманул». Как будто это всегда будет понарошку. И дело даже не в отношениях. Все, что делает меня счастливым, я буду думать, что оно исчезнет и что я недостаточно хорош для этого. — И хуже всего то, что ты притворялся тем, чего я хотел, кем-то, кто на самом деле заинтересован мной таким, какой я есть. Я никогда не получу этого, а если и получу, то никогда не поверю. — Поттер отвернулся. — Ты знаешь, как трудно открыться кому-то? Быть самим собой? Конечно, не знаешь. И никогда не узнаешь, потому что ты манипулятор и лжец, прячущийся за масками, потому что ты слишком боишься показать кому-то свое истинное «я». Я не знал себя полностью, пока не пообщался с тобой. Так что поздравляю. Ты хотел отвлечь меня, но получил гораздо больше. — Поттер, — голос Драко прервался, — я не хотел… — Мне плевать. — Это не моя вина… — Это отец сделал меня таким. Поттер достал свою палочку и уткнул ею ему в шею. — Не смей взваливать это на меня. Ты самый худший человек на свете. Драко вздрогнул. Поттер действительно собирался это сделать. Он зажмурил глаза, приготовившись к проклятью. — Мне жаль тебя. Ты никогда не будешь счастлив ни с собой, ни с кем-то другим, таким, какой ты есть. Ты можешь думать, что победил, но уверяю тебя, ты проиграл больше, чем кто-либо. Поттер отступил от него, вырвал тетрадь из рук Драко и развернулся на пятках. Желудок Драко сильно скрутило. Он подумал, что его сейчас стошнит. Потому что Поттер заставил его чувствовать себя точно так же, как отец заставлял Драко… хуже некуда. Драко всегда думал, каково это — быть по ту сторону: обладать высшей властью, иметь в руках сердце, которое он может раздавить, потому что оно этого хочет. Он гнался за кайфом, который, как ему казалось, он хотел получить, и даже не смог насладиться им, прежде чем разбиться. Он думал, что будет чувствовать себя сильным, мужественным и значимым. Честно говоря, он думал, что будет чувствовать себя неуязвимым, что он достиг вершины горы, надел корону и выполнил свое предназначение. Но он чувствовал лишь пустоту, вину и боль в животе. Это была чистая слабость, трусость. И тут Драко понял, что чувствовал силу, когда был с Поттером. Когда они вместе летали, вместе смеялись. Когда им было весело. Веселье — слово, которое Драко всегда приравнивал к слабости. И жестокое осознание того, что вся его система убеждений была ошибочной, заставило Драко содрогнуться. Он никогда не почувствует ту силу, которую чувствовал его отец, потому что это была не настоящая сила. Никакая боль, причиненная Поттеру, не заставит Драко почувствовать себя лучше. Но испытывать к нему симпатию… Он не мог объяснить, что чувствовал, когда шел по коридорам. Казалось, каждый, кто проходил мимо него, прекрасно видел, насколько он смешон. Неужели все, кроме него, знали об этом секрете жизни? Неужели он был дураком? Когда он вернулся в свою спальню, он почувствовал себя другим, изменившимся. Когда он посмотрел на свое кольцо Малфоя, ему показалось, что его здесь не должно было быть. Увидев Панси и Блейза, он тоже почувствовал себя по-другому. Это были те люди, которые были рядом с ним во время всей этой неразберихи. — Простите, — это было все, что Драко смог сказать. Они посмотрели друг на друга и снова на Драко с расширенными глазами. — За что? — За все. За то, кто я. Что я сделал. Как я относился к вам в детстве. Отгораживался от вас. Заставлял вас помогать мне с этим дурацким планом. Драко ушел прежде, чем они смогли сказать что-нибудь еще, слишком смущенный, чтобы признаться в своих чувствах. — Неужели у Драко Малфоя только что проснулась совесть, — спросил Блейз. — Думаю, да, — ответила Панси.~~~
Они с Поттером так и не встретились для работы над проектом, и надежда Драко угасала с каждой бессонной ночью, проведенной в раздумьях о Поттере. — Сдайте флакон с зельем и эссе, — сказал Снейп. Поттер покопался в своей сумке и вытащил толстую пачку пергамента. Готовое эссе. — Спасибо, — сказал Драко, и он говорил серьезно. Говорить «спасибо» было для него в новинку. Это было страшно и приятно одновременно. — Скорее всего, оно недостаточно хорошо для тебя, так что не слишком радуйся. В нем много опечаток и грамматических ошибок. — Нет, все отлично. Спасибо. — Давай. Сделай это. Просто извинись. Поговори с ним. — Эй, Поттер. Но когда он поднял голову, Поттер уже вернулся на свое место рядом с Уизли. И после этого Поттер избегал его каждый день. Каждый раз, когда Драко встречал его в коридоре, Поттер направлялся в другую сторону. Поттер не смотрел на него ни на Зельях, ни на Защите от темных искусств, ни на Чарах, ни в Большом зале во время еды. Драко снова начал пялиться на него. Не для того, чтобы наблюдать за ним, не для того, чтобы подать ему сигнал, не для притворства. А чтобы проверить, как он себя чувствует. Держится ли он. Все ли с ним в порядке. Похоже, что нет. К четвертой неделе января Драко начал писать ему записки, отправляя их через совятню. Мне так жаль. Как я могу загладить свою вину? Поттер написал в ответ: Никогда больше не говори со мной. Но я хочу поговорить с тобой. А я хочу врезать тебе по морде. Если тебе от этого станет легче. После этого Поттер больше не писал. Прошел еще один день, а Драко все больше терзался собственными чувствами. Ему нравился Поттер. И он был несчастен. Как-то вечером во время ужина Драко доедал вторую тарелку чипсов, когда решил достать свиток пергамента, на котором нацарапал «Дорогой Андромеде», и только потом заметил, что его пальцы измазаны маслом и испачкали его. Вот для чего существовали приборы. Дурацкий Поттер. Дурацкие чипсы. Но они были такими вкусными. И Поттер был так хорош. Он поднял глаза на Поттера, который опирался щекой на руку, поставив локоть на стол. Другой рукой Поттер гонял вилкой свою еду. Как по команде, тело Драко потеплело и обмякло. Драко хмыкнул, а затем продолжил писать. Помнишь, в детстве я гостил у тебя во Франции, и ты рассказывала мне истории о родственных душах? Они были реальными? Или это были просто истории? И потом: Если родственные души существуют, можно ли избавиться от своей? Я спрашиваю для друга. И, к своему ужасу, через день Драко получил ответ, от которого у него заслезились глаза. Он не сможет избавиться от Поттера, как бы ни старался.~~~
Вечером когда Панси, Драко и Блейз сидели в библиотеке, Панси заметила, что Драко пишет заметки не к уроку по Чарам, а к чему-то другому. — План по соблазнению Поттера, часть вторая, — прочитала она. — Главным образом, молить его о прощении и пытаться заставить его поговорить со мной. — Ах. Звучит вполне успешно. — Буду стараться. — сердце Драко сжалось.~~~
