Глава 9: ВЛЮБЛЕННОСТЬ
31 мая 2023 г., 16:24
~~~
Драко беспокойно ворочался всю ночь. Вместо чувства вины и отчаяния его одолевали нервозность и неадекватный страх. Что, если Поттер узнает его настоящего и в итоге возненавидит его? По-настоящему возненавидит его за то, кем он был, а не за ту оболочку, которую он изображал и хотел, чтобы все ненавидели. Если ты ненавидишь себя, другие люди не смогут тебя одолеть. И, может быть, поэтому у него была маска. Может быть, поэтому он был так груб с другими. И сколько настоящего Драко было на этих фальшивых свиданиях, и насколько другим Гарри был бы, зная, кто такой настоящий Драко — тот, с кем он сам встречался лишь несколько раз, прежде чем похоронить его под «мантией», которую ему навязал отец. Кто был настоящим Драко? Почему все было так чертовски сложно? Жизнь была намного проще, когда он был просто хулиганом, и когда быть тем, кто нравился Поттеру, совершенно не означало быть самим собой. Он ворочался в своей кровати, периодически накладывая люмос и проверяя карманные часы. В 5:03 утра Драко нерешительно поднялся, надевая тапочки и шелковый халат. Он на цыпочках подошел к двери Панси и тихонько постучал в нее, пока та не открыла несколько мгновений спустя. — Привет, — прошептал он. — Чего тебе, — пробурчала она, с растрепанными волосами и едва открытыми глазами. — Я не могу перестать думать о нем. — Он обхватил себя руками. — Я так нервничаю. Я не знаю, что делать. — До встречи еще столько часов. Разве ты не мог подождать до утра? — Формально уже утро. Она бросила на него хмурый взгляд и запустила его в свою комнату, закрыв дверь. Сев на кровать, она натянула на себя плед, а Драко сел на стул рядом с письменным столом. — Я не понимаю, как он может продолжать все это со мной, почему это до сих пор не прошло. — Драко покачал головой, в горле першило. — Это влюбленность. Так бывает, — она зевнула, потирая лицо. — Я не могу поверить, что у тебя никогда не было влюбленности. Даже той дурацкой, что бывает в двенадцать лет. Драко провернул фамильный перстень. — Ты знаешь мою семью. Я бы не посмел. — Да. Я знаю. Он глубоко вздохнул. — Я ненавижу чувствовать себя таким неконтролируемым. — Разве ты никогда не хотел быть неконтролируемым? Хоть немного побыть ребенком. — Быть ребенком ни к чему не приведет. Кроме того, мне четырнадцать, а не четыре. Через несколько лет я буду управлять Малфой-мэнором. Дурачиться и встречаться с кем-то вместо того, чтобы учиться быть влиятельным… это пустая трата времени. Панси глубоко вздохнула. — Твой отец промыл тебе мозги. И я думаю, ты наконец-то это осознал. — Мой отец — бывший Пожиратель смерти, если ты не помнишь. Думаешь, он не воспитает меня таким же, даже если Сама-Знаешь-Кого не будет рядом? И встречаться с Поттером — прямой противоположностью тому, за что выступает мой отец. Мерлин, что я творю? — Он уронил голову на руки. — Я не могу влюбиться в Поттера. Я не могу любить. Я не могу смеяться. Я не могу этого делать. — Я надеюсь, что Поттер изменит тебя. — тихо сказала она. Он поднял на нее глаза. — Что это значит? — Я думаю, ты можешь стать хорошим человеком, если узнаешь, как им быть. Я не хочу, чтобы ты стал таким, как твой отец. Он жестокий. Он злой. Он пустой. — Он властный. — Власть не заполнит пустоту в твоей груди. То, ради чего ты стараешься, не наполнит тебя. Никогда. Я знаю. Я поняла это на примере своей семьи. Они владеют лучшей банковской системой в Волшебном мире, но моим родителям этого все равно недостаточно. Они все еще хотят больше денег, больше власти. Они постоянно ищут людей, которыми можно завладеть, гонорары, которые можно приумножить, и жизни, которые можно разрушить. Они никогда не будут удовлетворены, и это утомительно — наблюдать за ними. Драко подтянул колени к груди и обхватил их руками. — Ты этого не знаешь. — Ты годами издевался над людьми. Ты стремился к «власти» и получил ее. Но ты не самый счастливый человек в школе, не так ли? На самом деле ты все время грустишь, даже если скрываешь это. Поэтому ты пытаешься получить все больше и больше, ты задираешь все больше и больше, и знаешь что, ты становишься все грустнее и грустнее. Драко нахмурился. Он был счастлив с Поттером. Технически, он бы не узнал, что был несчастен, если бы не весь этот план. Ты не понимаешь, насколько ты несчастен, пока впервые не почувствуешь радость. — Если мой отец узнает, Панси… — Он сглотнул. — Он убьет меня. — Кого это волнует? — Меня. — Если будет хуже, если все выйдет из-под контроля и ты почувствуешь себя некомфортно, прекрати это. — Мне сейчас некомфортно. — Перестань. Поттер был достаточно великодушен, чтобы поговорить с тобой после того, что ты сделал… — Ты поощряла это. Ты не невинна. — Я думала, что ты поймешь, что он тебе нравится, до того, как он узнает, и что ты просто бросишь все это и будешь встречаться с ним. Рот Драко приоткрылся, когда он все понял. — Я не верю тебе… — А потом он задумался. — Когда мы проходили первую фазу и после смеялись во дворе, ты смеялась не со мной, а над тем, что я назвал Поттера симпатичным, зная, что я в него влюблюсь. Это все время был твой план — свести нас вместе. — Вау, я обманула тебя. Ты, должно быть, чувствуешь себя преданным, — сказала она с сарказмом. Он закрыл рот, пытаясь сдержать вновь вспыхнувшую ярость, когда узнал о ее предательстве. Этому его научил Поттер. — Как ты узнала? — Разве ты не помнишь, еще в детстве? Тебя всегда тянуло к Поттеру. Еще до того, как ты его узнал. И я подумала, что когда вы встретитесь, вы поладите, но этого не случилось. Все это время я наблюдала за ним. Вы оба, в своей сути, одинаковы. Если бы ты только преодолел свое глупое эго. — Она села на кровати и прислонилась спиной к изголовью. — Может, мне рассказать о том, что «я не могу дождаться встречи с Гарри Поттером? Он невероятный! Он победил Темного Лорда, когда ему был всего один год! Я хочу быть его другом». — Не смей говорить об этом! — Или о том, что у тебя в ящике для носков целая коллекция газетных статей. — Я же просил тебя никогда не говорить об этом. — Он скривился, когда жар пополз по его шее. Она сдержала ребяческую улыбку. — Я хочу сказать, что у тебя были к нему чувства, сколько я себя помню. Желудок Драко подпрыгнул, и он замешкался, прежде чем сказать ей. — Я думаю, мы родственные души, Панси. Я не знаю, почему. — Что? — Я написал тете Андромеде. Она сказала, что история с цветом глаз… это скорее правда, чем нет. По крайней мере, по ее словам. Я не очень хочу ей верить. Может, это все же сказка. Несколько мгновений она молчала. — Мне очень жаль. Ты собираешься рассказать ему? — Нет, — сказал он. — Но почему? — Потому что я чертовски злюсь, что это он. Я ненавижу это. Искренне. Я не хочу его. Я готов на все, чтобы изменить это. Знать, что он никогда не сможет выбрать, кого хочет. Это… ужасно. Я почти не сплю с тех пор, как узнал. Честно говоря. Я бы не выбрал его, если бы у меня был выбор. Ты думаешь, он действительно захотел бы меня? Она ничего не ответила, и этого было достаточно. — Так что ты собираешься делать? Драко глубоко вздохнул. — Не знаю. Может быть, я придумаю, как разорвать это. Когда я придумаю, что делать, он даже не узнает об этом, и тогда мы сможем жить дальше. Я думаю, связь образовалась, когда он чуть не упал с метлы, а я испугался. Не могу поверить, как все было просто. — Я не думала, что родственные узы образуются так просто. Но вы двое совместимы, так что в этом есть смысл. — Не знаю, — сказал Драко. — Я никогда не верил в них. Но в то же время, если потребуется проводить время с ним, чтобы это… безумное чувство ушло… Может, оно само пройдет. Если связь только что возникла, может быть, она может исчезнуть, когда наши души поймут, что мы не подходим друг другу. Я уверен, что мы не поладим, и связь угаснет сама собой, как дружеские узы. — Я не знаю, так ли это… — Мы больше не будем об этом говорить. Думать об этом… Я не могу… Я не хочу его. И я клянусь, если ты кому-нибудь расскажешь. Включая его… — Не скажу. Я обещаю. — Точно? — Да, я поняла. Никто не должен знать. В том числе и он. — Спасибо. — Так вы встречаетесь по-настоящему? Драко уставился вперед и пожал плечами. — Мне нужно вернуть пальто. Она поспешно села и ахнула. — Ты отдал ему свое лучшее пальто? Он уткнулся лицом в колени, стыдясь. — Ему было холодно. — Оу, — засмеялась она. — Это здорово. Ты в ударе. — Затем он стукнулся лбом о колено. — Кстати, тебе, наверное, стоит надеть ботинки со стальными носами на случай, если Поттер снова разозлится на тебя.~~~
Драко надел ботинки со стальными носами, за что был весьма благодарен. Когда они снова оказались на своем месте, Поттер был в гораздо худшем настроении. Наверное, потому что возбуждение от турнира спало, и Поттер сидел с мыслью о том, что ему не следовало прощать Драко после того, как он планировал не разговаривать с ним до окончания школы. Поттер пришел первым и стоял прислонившись к поваленному дереву, пальто Драко валялось поверх ствола. Это зрелище причинило Драко физическую боль. Этот идиот, что, собрался помять его? Не оскорбляй его. Не оскорбляй его. — Привет, — сказал Драко, опуская корзину для пикника. Он даже не посмотрел ему в глаза. — Мое пальто. — Спрятать его от друзей оказалось сложнее, чем я думал. — Он протянул его. — Спасибо. — Это не было искренней благодарностью. — Ты принес пирог с патокой? — Да, и чипсы. — Драко достал тарелки после того, как накинул на себя пальто, смахнув жучков и мелкие щепки. Идиот, идиот, идиот. — Я же говорил, что чипсы — это вкусно. Драко проглотил свою гордость. — Да, ты доказал, что я был неправ. Некоторое время они ели в тишине. — Знаешь, ты можешь говорить, — сказал Поттер через некоторое время. Но Драко покачал головой, уставившись на свою еду. — Если я буду говорить, я все испорчу. — Тогда я не смогу узнать, нравишься ли ты мне. Драко тяжело вздохнул. — Я понятия не имею, почему ты согласился. И я на самом деле не был готов… — Я тоже не знаю. — несколько мгновений они смотрели друг на друга. — Ты понимаешь, что я никогда не смогу полностью доверять тебе. И я не собираюсь прощать тебя еще какое-то время. — Если бы ты не простил меня, тебя бы здесь не было. Довериться мне, я понимаю, но… — он сглотнул под пристальным взглядом Гарри. — Прости. Мне очень жаль. Поттер сглотнул. — Я думаю, что если бы я этого не сделал, то стал бы озлобленным и холодным, как ты. Я не хочу, чтобы это случилось. — Драко кивнул, его горло сжалось. — Я хочу, чтобы ты показал мне себя. Настоящего. И если я хоть на секунду заподозрю, что ты мне лжешь, если ты сделаешь или скажешь что-то не так, между нами все будет кончено. Это будет неловко и трудно. — Чего бы это ни стоило, — сказал он. — Но я должен предупредить тебя… Я не очень приятен… И не думаю, что буду. — В том-то и дело. Я влюбился в персонажа, которого ты сыграл. Я хочу узнать тебя получше. Только так я смогу понять, нравишься ты мне или нет. И если ты не покажешь мне его, я не буду тратить свое время. — Не думаю, что я так уж много врал. — Глаза Поттера сузились. — В смысле, да, постоянно, но все мои ответы были правдивы на заданные тобой вопросы. Мне нравится греческая мифология. Моя любимая еда — устрицы и икра. Он чувствовал себя так, словно стоял на сцене, но не думал, что когда-нибудь будет против этого. Драко жаждал внимания. Глупого, пристального внимания. Но это было ужасно. Каждый ответ, который он собирался дать, был неправильным. Это была проверка, чтобы определить, достаточно ли он хорош, чтобы быть с кем-то, кто ему действительно небезразличен. Речь шла об одобрении или отказе. Ты видишь меня насквозь? Ты видишь, что моя уверенность фальшива? Что я боюсь? Я не должен бояться. Ты видишь, что я недостаточно хорош для тебя? — Что ты думаешь обо мне? Правду, — спросил Гарри. — Правду? — Да. Только правду. Драко вздрогнул. — Ты знаешь, во что ввязываешься? — Да. — Ну, раз уж ты спросил, какой неуч оставит пальто за десять тысяч галеонов на стволе дерева, ты, чертов болван! У тебя нет никакого уважения к мастерству, которое потребовалось, чтобы сделать это, и это некрасиво, — прокричал Драко. — Кроме того, твои волосы в полном беспорядке и твой шрам идиотский, а очки отвратительные и явно вышли из моды. Твое самомнение возмущает меня, но как бы ты меня ни раздражал, мне это нравится, потому что я не могу перестать думать о тебе. При этом я уверен, что ты отравил тот сэндвич, который дал мне, потому что я никогда не чувствовал себя так раньше, и мне плохо, так что это кажется более реальным, чем то, что я действительно в тебя влюблен. Поттер фыркнул. — Так-то лучше. Драко посмотрел на него безумными глазами. — Я только что оскорбил тебя. — Но это правда. Десять тысяч галлеонов? За что? — Это шерсть зверей с норвежских фьордов. — Это всего лишь ткань, которая облегает тебя, чтобы согреть. Тебе это действительно нужно? Драко сделал несколько глубоких вдохов. Не оскорбляй его, не оскорбляй. — Оно теплое. — Это точно. — Это самая прекрасная вещь, которую ты когда-либо носил. Это называется статус, Поттер. То, что ты имеешь, но не используешь. Я всю жизнь был рядом с аристократами, а у тебя этого больше, чем у любого из них, но ты даже не пользуешься этим. — Меня это не волнует. — Поттер пожал плечами, и Драко захотелось швырнуть в него тарелкой. — Я знаю! Это глупо! — Надеюсь, ты не думаешь, что я стану твоим аксессуаром и обеспечу тебя связями. — О, пожалуйста, — Драко наморщил нос. — Ты мне для этого не нужен. Фамилия Малфой очень ценна. — Поттер фыркнул, и это разозлило Драко. — Поттер, никто так не раздражен, как я, от того, что ты мне нравишься. Никто. Даже ты. — Почему я тебе нравлюсь? Не мой выбор. Лучше бы я этого не делал. — Твоя доброта привлекательна. Может быть, если бы ты подстригся и сделал операцию по удалению шрамов, у тебя было бы симпатичное лицо. — Это заставило Поттера рассмеяться еще громче. — Я хочу произвести на тебя впечатление. Разговоры о том, какой я плохой человек, не помогут мне в этом. — Как насчет того, чтобы считать, что это не свидание? Это просто… два человека, которые проводят время вместе, которые знают друг друга, ненавидят друг друга, но и нравятся друг другу. Это не обязательно должно быть большое шикарное свидание, я просто хочу узнать тебя получше. — Ты имеешь в виду, как на свидании. — Чертов идиот. — Нет. Свидание, которое не свидание. Никакого давления. Он глубоко вздохнул и поморщился. Он знал, что его действия будут катастрофическими. Зачем он вообще сюда пришел? — Можно начать со светской беседы. Мы ведь можем сделать что-то такое простое, правда? — Мы можем попытаться. — Небо сегодня выглядит красиво, — сказал Драко. Поттер поднял голову и лег на спину, подыгрывая ему. — Да, так и есть. Ты когда-нибудь думал о нем как о картине? — Нет. — Драко посмотрел на него. Поттер дважды похлопал по покрывалу, прежде чем Драко понял, что он имеет в виду. Лежать на траве было как-то… неприлично, но он все равно это сделал. За ветвями, закрывающими небо, виднелись неясные облака, которые сливались с розовым, оранжевым и голубым цветом заходящего солнца. — У меня была пожилая няня, — начал Поттер. — Ее звали Маргарет, и она была очень старая. Или «опытная», как она выражалась. — Его глаза были устремлены в небо. — Она нравилась мне больше, чем любая другая няня, которая у меня была. Она была милой. Много рассказывала о своей собаке, о муже. Вообще-то она была вдовой. Она сказала, что ее суженый погиб во время Первой мировой войны, и она была подавлена из-за этого. Драко сглотнул и повернулся к Поттеру. — Я не могу представить, каково это — потерять кого-то таким образом. — Я не могу представить, что мне есть, кого терять. — Да. Должно быть, это было ужасно. Не знать, когда он вернется домой, а потом он так и не вернулся. Но иногда она ни с того ни с сего становилась очень поэтичной, и я все думал, откуда она это берет. В последний день, когда она сидела со мной, она принесла пыльную коробку и поставила ее передо мной. Внутри были письма от ее мужа. Она сказала, что хочет, чтобы кто-то еще знал, что у них было, потому что она никогда никому не рассказывала об этом раньше. Драко не мог оторвать глаз от задумчивого лица Поттера. — И эти письма имеют какое то отношение к небу? — Имеют. Изначально, до того, как ее муж ушел на войну, он хотел стать художником, и каждый вечер перед сном они ложились на землю и любовались закатом. — Поттер схватил Драко за руку, едва не испугав его, и переплел их пальцы. Драко уставился на них, ощущая тепло, исходящее от кончиков пальцев Поттера. Инстинкт подсказывал ему вырваться, но он заставил себя сжать пальцы в замок, ощущая прикосновение Поттера. — Они просто лежали почти всю ночь, до трех или четырех утра, и просто разговаривали. — Как у них не заканчивались темы для разговора? — Я тоже задавался этим вопросом. — Поттер наконец посмотрел на него, и Драко перевел взгляд с их переплетенных рук на глаза Поттера. В них было что-то такое, от чего Драко не мог оторваться: зеленый цвет, умиротворенность. Он осмелился назвать их красивыми, а Драко редко использовал это слово. — Она сказала мне, что это было легко. Было почти невозможно не разговаривать с ним. По позвоночнику Драко пробежала легкая дрожь. — Она рассказывала, что в ночь перед тем, как он ушел на войну, они говорили о небе и звездах, и что если они будут скучать друг по другу, то будут смотреть на звезды, потому что теоретически они будут смотреть друг на друга. — Поттер сглотнул. — Через два года он упал и сломал ребро, и оно пронзило его сердце. Последнее, что он сделал, это написал ей. Он сказал ей смотреть на небо, потому что он будет рисовать его для нее каждое утро и вечер, чтобы она знала, что с ним все в порядке. — Это потрясающе, — тихо сказал Драко. — Ей было всего двадцать восемь, когда он умер, а потом она умерла в семьдесят четыре, всего через несколько месяцев после того, как мы перестали видеться. — Поттер сделал паузу, и они оба могли слышать глубокое дыхание друг друга. Их руки были теплыми, и это было, откровенно говоря, приятно. Очень приятно. Слишком приятно. — Она нашла кого-то еще? Поттер покачал головой. — Она сказала мне, что такая любовь незаменима. Она всегда скучала по нему, каждый день. Но она никогда не плакала, потому что знала, что однажды она будет с ним. Это было написано в созвездиях, понимаешь. Что каждую жизнь они будут находить друг друга снова. Она говорила, что встретить его — все равно что вспомнить его. Драко не знал, что ответить, ведь он никогда не слышал о подобном. Это была милая история, но в то же время абсурдная. Браки были организационными, законными. За деньги. Не более того, не по любви. Так вот чего хотел Поттер. И у Драко не было способа дать ему это. Пытаться было бы бессмысленно и смешно. — Меня это всегда беспокоило. — Поттер восполнил молчание Драко. — Как ты можешь любить кого-то так глубоко? Она сказала, что находиться вдали от него было больно. Я верю в любовь и все такое, но у меня есть сомнения на этот счет. Это звучит как что-то из книги сказок. Как два человека могут быть настолько совместимы? Драко сглотнул. — Согласно легендам, когда человек был создан, у него изначально было четыре ноги и четыре руки, вдвое больше всего. Когда их отправили на Землю, сила разделила их пополам, и остаток жизни им пришлось провести в поисках друг друга, чтобы снова стать единым целым. — Это довольно глубоко для Малфоя. — К твоему сведению, я читаю греческую мифологию, придурок. Не я это придумал. В любом случае, это выдумка. — Я бы тебе не поверил, если бы ты сказал, что это правда. Он фыркнул, и Драко тоже позволил себе рассмеяться. — Ты просто наугад начинаешь рассказывать глубокие истории, когда тебе скучно? Это твоя особенность? — Нет, я просто подумал об этом, когда мы заговорили о небе. — Светская беседа, — ухмыльнулся Драко. Но он знал, что никогда больше не сможет смотреть на это так же, как на большинство вещей, которые показывал ему Поттер. — Какую литературу ты читаешь? Поттер хихикнул. — Я не читаю. — Неудивительно, что ты проваливаешь половину уроков. Твои навыки в эрудиции — это навыки неуча. Глаза Поттера сузились. — Ты меня оскорбляешь? Драко пожал плечами и игриво сказал: — Ты никогда не узнаешь. — Мне кажется, что да. — Поттер наклонил голову. — Может быть, а может и нет. Открой книгу, Поттер. — Я просто позволю тебе сделать это за меня. И я не завалил половину своих предметов. Только у Снейпа, потому что он меня ненавидит. — Может, потому что ты постоянно обманываешь его, подрываешь его авторитет и насмехаешься над ним? — Потому что он первый начинает. И не то чтобы ты был паинькой. — Я лажу со всеми преподавателями. Пытаюсь получить должность старосты. — Не может быть. Ты все время подсмеиваешься над Трелони. Драко открыл рот, а потом замолчал. — Согласен, Поттер. — Затем он поморщился, решив все же поделиться, — Я сказал ей, что мое предсказание на прошлогоднем экзамене — ее смерть. Поттер ахнул. — Ты не мог сказать такого. — Сказал, — сказал Драко. — Я сказал ей, что это будет в пятницу тринадцатого, но я не знаю, в какую именно. Так что каждый раз, когда наступает этот день, она сходит с ума. — Ты засранец, — хихикнул Поттер, и вибрация от этого дошла до их рук. Драко никак не хотел отпускать его. — В марте будет одна, и она выпадает как раз на то время, когда у нас с ней занятия. — О, я должен это увидеть. — Глаза Поттера расцвели от возбуждения. — Хотя я уверен, что с ней все будет в порядке. Она каждый год предсказывает мою смерть. — Разве в прошлом году у тебя не было Грима? — Да, просто удача плещется в моей крови. У меня отрицательная продолжительность жизни, учитывая, что я должен был умереть уже пять раз. Драко не смог сдержаться: он разразился смехом, запрокинув голову назад, так, что Поттер мог видеть его горло. — Поттер! — Что смешного? Драко продолжал хихикать так сильно, что у него заболел живот, и ему пришлось положить руку на живот. Он что-то потянул? Он повредил свои органы, смеясь таким образом? Он приложил все усилия, чтобы немедленно остановиться. — Ничего. Просто то, как ты это сказал. Так просто. Тебе не страшно, когда приходится, ну, почти умирать? — Ужасно. — Это было не смешно, но Драко не смог удержаться от того, чтобы не рассмеяться еще немного. — Да что с тобой такое? — Я не знаю. — Его глаза слезились, и ему пришлось оторваться от руки Поттера. Поттер тоже не мог удержаться от смеха, и Драко был очарован этим звуком. — Вот почему тебе нужно чаще смеяться. Ты сейчас лопнешь, и тогда нам придется написать это на твоем надгробии. Смерть от смеха. Вот это способ уйти из жизни для Малфоя. Поттер сел, наблюдая за ним, и Драко не мог не почувствовать себя неловко, но в то же время ему нравилось смеяться. — Ты в порядке? Он сделал несколько глубоких вдохов. — Да, я в порядке, — вздохнул он. — Разве можно покалечиться, делая это? Лицо Поттера искривилось. — Что? — Я серьезно, так можно? — Нет! Мерлин, Поттер, должно быть, думал, что Драко очень странный. Какое нормальное человеческое существо захочет, чтобы Драко Малфой был с ним, когда он даже не знает, как правильно функционировать. Но затем Поттер произнес. — У тебя приятный смех. Улыбка Драко постепенно пропала. Его сердце бешено колотилось в груди. Неужели Поттер принял его? — Э… — Ты можешь просто сказать спасибо. Ничего такого здесь нет, — сказал Поттер. — Спасибо, — Драко посмотрел на него. Он чувствовал, как жар ползет по его шее к лицу. — Ты краснеешь? — Нет. Не краснею. Заткнись. — Он закрыл лицо. — Краснеешь, — поддразнил Поттер, но Драко не хотел выдавать себя, застенчивого, стыдливого и ошеломленного. Кто-то похвалил его смех и улыбку, а теперь он краснеет. Мерлин, что он делает? — Все в порядке. Я рад, что заставил тебя это сделать. Драко не мог не посмотреть на него. — Я тебе действительно нравлюсь, не так ли? Поттер кивнул. — А я тебе? Естественно было кивнуть в ответ, потому что так подсказывала ему интуиция. Потому что это была правда. — Хочешь поиграть в квиддич? Драко кивнул с гораздо большим энтузиазмом, ведь это было намного проще. Они вскочили на ноги и схватили свои метлы, тут же усевшись на них. — Готов? — Рожден готовым, — отозвался Драко. Поттер оттолкнулся от земли и взлетел так быстро, как только мог, настолько быстро, что Драко не успел заметить, куда он полетел. Через несколько секунд позади него послышались крики и смех. Затем Поттер пронесся над ним, вися на метле вверх ногами как летучая мышь. — Думал, ты родился готовым. А ты даже не оторвался от земли. — Хотел, чтобы ты собрал всю паутину с дорожки, — Драко оттолкнулся от земли, выпуская снитч. Поттер поймал его в считанные минуты, но Драко, казалось, это ничуть не волновало. Ему нравилось наблюдать за его полетом, счастливым и беспечным. Почти по-детски. Поттер с усмешкой наблюдал за ним, когда они парили над деревьями, хотя до замка было далеко. — Должен сказать, что ты сегодня довольно медлительный. Может быть, дело в этом или в том, что твои… как бы это сказать… способности к эрудиции — это способности неуча. — Вау, — Драко поднял бровь. — Я удивлен, что ты знаешь, как произносится половина этих слов. Поттер высунул язык, и сердце Драко учащенно забилось. Они летали еще несколько часов, пока звезды полностью не заняли ночное небо, проглядывая сквозь облака. Они приземлились в каменном круге, оба улыбаясь. Драко не хотелось уходить. На самом деле, если бы ему это сошло с рук, он бы закатил истерику, лишь бы остаться там подольше. Он даже придумал спор, чтобы провести с ним больше времени, но не стал этого делать, боясь, что потеряет Поттера. И Поттер не стал сразу же отступать, как это было на других свиданиях, значит, он тоже хотел остаться с Драко. Они несколько мгновений молчали, прежде чем Драко понял, что становится неловко. — Спасибо, Поттер. — Спокойной ночи, Малфой. — Поттер кивнул, глядя на него и это был взгляд, который Драко никак не хотел отпускать. Но Поттер развернулся, и когда он это сделал, Драко обнаружил, что его руки вспотели. — Подожди! — Да? Прежде чем он успел струсить, Драко потянулся вперед и прижался губами к щеке Поттера, вспоминая, как приятно было получать это, но, Мерлин, как неловко это делать. И под неловкостью он подразумевал новизну, а под новизной — возбуждение. Они оба покраснели. — Спокойной ночи. Драко продолжил путь к замку, изо всех сил стараясь сдержать себя. Если бы он не сдержался, то, наверное, начал бы скакать — так ужасно не по-малфоевски, что это было вдвойне грешно. Он оглянулся назад через окна моста. Поттер держался за щеку, прислонившись к камню. Сердце Драко могло бы выскочить из груди, и он бы не удивился. Лев снова влюбился в змею, но на этот раз змея влюбилась во льва в ответ.~~~
Драко едва мог заснуть, потому что все время думал о Поттере, гадал, правильно ли он сделал, когда поцеловал его в щеку, гадал, когда он сможет увидеть его снова, и так сильно улыбался, что у него болела челюсть, когда он проснулся. Однако стоило ему выйти из общежития, как все эти мысли были задвинуты подальше, за границы привычного холодного образа. На следующем уроке зелий Драко несколько раз ловил на себе взгляд Поттера. Почему этот идиот все время пялится на меня? Поттер наконец понял намек (только после того, как Драко злобно ухмыльнулся). Черт возьми. Люди не должны узнать. Но потом он обнаружил, что тоже бессознательно поглядывает на него. Он ничего не мог поделать с тем, что он интересовался Поттером. А еще лучше, что Поттер заинтересовался Драко. На следующий день во время завтрака сова бросила на его тарелку клочок пергамента, чего раньше тоже никогда не случалось (когда его родители посылали письма, они были в черных с серебряным тиснением конвертах). Сердце Драко учащенно забилось, когда он увидел ужасный, едва разборчивый почерк. Хочешь прогуляться в субботу? В 12? Прогулка? Не квиддич? Ходьба и разговоры. Больше разговоров. Как весело. Хм… Драко смотрел на Поттера, пока Поттер не посмотрел на него и быстро кивнул. Так он и оказался в субботу, ожидая Поттера за каменным кругом и избегая других студентов. Драко бросил взгляд на карманные часы: Поттер опаздывал на пятнадцать минут. Но вся злость улетучилась при виде него… ведь Поттер пригласил его на второе свидание. — Прости. Я пытался сбежать от друзей, не вызывая подозрений, но они слишком заботливые. — Они что-то заподозрили? — У Драко свело живот, когда он выглянул из-за спины Поттера, чтобы посмотреть, не стоит ли кто-нибудь на мосту или во дворе напротив. Там никого не было. — Они знают, что я увлечен одной девушкой, но им не разрешено знать, кем. — Окей, — Драко посмотрел на него, и это заставило желудок Драко сжаться и затрепетать. Щеки Поттера окрасились в розовый цвет, его челюсть была такой… Мерлин, Драко хотел его поцеловать. — Хорошо. Поттер посмотрел на него в ответ, затем мягко улыбнулся. Он оглядел одежду Драко, которая во много раз превосходила его собственную. — Еще одно пальто за десять тысяч галлеонов? Драко покачал головой. — Только семь. Оно тоньше. — Снег таял, зимняя погода уходила, чтобы на смену ей пришла ранняя весна. Листья на деревьях только распускались, и в воздухе витал свежий аромат травы. Поттер протянул руку вперед и обхватил пальцами его запястье. Он ощупал внутреннюю сторону пальто. — Оно мягкое. Это был небольшой комплимент, но Драко мог бы растаять прямо здесь, если бы захотел. — Готов? Драко кивнул, когда Поттер взял инициативу в свои руки. Они пошли в противоположную сторону от своего обычного места, проходя мимо замка среди деревьев, пока не оказались достаточно далеко, чтобы быть просто тенью для любого, кто смотрел в их сторону. Первые полчаса они провели в молчании, пытаясь понять, куда идти. — Почему мы идем пешком? — спросил Драко, когда замок стал отдаляться. — Как далеко мы идем? — Тебе интересно, собираюсь ли я затащить тебя в глушь, привязать к дереву и оставить на произвол судьбы, потому что если да, то должен признать, что у меня был соблазн. — Ха-ха, — саркастически ответил он, — Очень смешно, Поттер. — Не знаю. Мне нравятся прогулки. Приятно проветрить голову, и я всегда хотел пройтись по этой стороне, но не хотел идти в одиночку. — Значит ли это, что там есть твари, которые могут нас убить? — Если честно, на первом курсе в коридоре третьего этажа держали трехголовую собаку. На втором курсе в наших трубах был василиск, а в прошлом году наш профессор был оборотнем. Разве вокруг нас не достаточно тварей? — Это правда. — Драко фыркнул, но затем посмотрел вниз на руку Поттера. У него возникло желание взять ее, и он почти потянулся, чтобы поймать ее, когда тот взмахнул ею во время ходьбы, но тут Поттер заговорил. — Как учеба? — Хорошо, — ответил Драко, отдергивая руку. — Как дела с турниром? — На задворках моего сознания, если честно. Он не мог перестать думать о его руке. Кстати, Поттер тоже не мог, но не похоже, чтобы Драко знал об этом. — Как ты справился с эссе по Чарам? — Хорошо? А ты? И так далее, пока внезапный звук хлопающих крыльев не заставил Драко пригнуться: на плечо Поттера приземлилась белоснежная сова. — Привет, Хедвиг. — Поттер потянулся к своему джемперу и достал угощение. Сова взяла его и с удовольствием съела. Драко моргнул, глядя на нее. Он никогда не был так близок к птице Поттера. Это была не та сова, которая бросила записку, но Поттер наверняка знал, что так делать нельзя. Умно. — Ты просто носишь совиные лакомства в карманах? Гарри кивнул, поглаживая ее перья. — Мне нравится видеться с ней. Я подумал, что раз мы идем на улицу, то она наверняка найдет меня. — Она красивая. — Это была правда. Хедвиг взъерошилась и расправила крылья, прежде чем еще сильнее стиснуть руку Поттера. — Она очень хороший слушатель. Ты можешь погладить ее. Или можешь использовать свой совиный язык. Она же сова, Поттер, хотел сказать он, она не может тебя понять, а даже если бы и могла, Драко никогда не смотрел на свою сову как на домашнее животное. Он никогда не гладил ее. Так уж устроен род Малфоев, но когда Хедвиг съела еще одно угощение, Драко понял, что это тоже было неправильно. — Ладно, это была полная чушь. — Драко скрестил руки. — Никто не может разговаривать с совами. — Я тоже думал, что никто не может разговаривать со змеями, а потом узнал, что могу. — Поттер посмотрел на него с ухмылкой. Поттер обладал несравненной добротой, о которой Драко никогда не задумывался, добротой, на которую Драко никогда не был бы способен. Почему для него было так естественно дружить с каждым существом? Драко робко протянул руку и погладил перья Хедвиг, прежде чем она взъерошила их, закричала и, спрыгнув с руки Поттера, улетела. Драко пригнулся с расширенными глазами, ожидая нападения, но когда он поднял голову, она уже летела обратно в Хогвартс, удаляясь от них. — Ты в порядке? — Поттер взглянул на него, почти по-детски. Черт возьми, почему он так испугался? Может быть, потому что сейчас они находились под открытым небом, и не было возможности спрятаться в тени под деревьями или в весенней буре. — Да, я… в порядке. — У тебя лицо испуганное. — Я в порядке. — Хватит быть таким неловким. Поттер подождал несколько минут, чтобы спросить, — Почему я заставляю тебя так нервничать? Ты можешь взять меня за руку, если хочешь. — Ты заставляешь меня много чего, Поттер. — Драко глубоко вздохнул, хотя это не уменьшило узел в его груди. — Я восхищаюсь тобой. Я серьезно. И всегда восхищался. В детстве, еще до того, как мы познакомились. Мой отец ненавидел это. А потом он начал сравнивать меня с тобой, и это… — Отстой. — Да. — Нет никого, похожего на меня. — Поттер сказал это не самоуверенно. Это не было высокомерием, как мог бы предположить Драко. Это не означало возведение его на пьедестал. — Я рад, что все так сложилось. Я бы никому не пожелал быть сиротой. Особенно с учетом того, как это случилось. Драко нахмурился, но не смог подавить свое любопытство. — И каково это? Быть сиротой. — И затем он добавил, — Извини, если это странный вопрос. Поттер молчал несколько мгновений, оставив Драко наедине со своими мечущимися мыслями. Возможно, ему не стоило спрашивать. — Ты постоянно жаждешь того, чего у тебя никогда не будет. И ты думаешь, что когда вырастешь, это пройдет или, по крайней мере, будет не так страшно. Но нет. Это такая же сильная потребность, как и в четыре года, шесть, восемь, одиннадцать, четырнадцать. Это никогда не проходит. Ты не хочешь рассказать что-то своим родителям, это просто инстинкт, который я иногда ненавижу, но иногда он напоминает мне, что они были настоящими. Поттер сглотнул, и Драко не знал, что сказать. — Знаешь, что безумно? И я никогда никому не рассказывал об этом раньше, но иногда, когда я играю в квиддич, я смотрю на трибуны, как будто они там. Но их там нет и никогда не было. Я не знаю, почему я вообще смотрю… Я просто смотрю. Что ж, это было больно. — Ты ненавидишь, когда люди говорят о своих родителях? Опять Поттер задумался. — Нет. Я ненавижу, когда люди принимают своих родителей как должное. Когда они хорошие родители, даже средние. Когда это плохие родители, которые не заботятся о них или причиняют им боль, я понимаю. Но искренне принимать как должное то, о чем я собираюсь молить всю свою жизнь… — Он пнул несколько листьев, пока шел. — Но разговаривать о родителях… Вообще-то, мне это нравится. Потому что я знаю, что этот человек не знает, каково это — быть одному, как я. — Ты не завидуешь им? — Конечно, завидую. Но я не собираюсь ненавидеть их за это. Я счастлив за них. А какие у тебя родители? — Замечательные, — соврал Драко. — Сейчас мне как-то неловко говорить о них что-то плохое. — Я знаком с твоим отцом. Он засранец. — Нет, он не такой. — Это было автоматически — защищать его. — Да, он такой. — Ты ладишь с ними? — Если коротко, то нет. — А какой длинный ответ? — Моя мама замечательная в меру, но я думаю, что мой отец контролирует ее больше, чем она сама признает. Чем больше я взрослел, тем хуже становилось. — Как это? Драко колебался несколько мгновений. — Ну, когда мне было лет пять или шесть… не могу поверить, что говорю тебе об этом… вышло несколько статей… о тебе, вообще-то, и я спросил маму о тебе и о том, кто ты, и она рассказала мне истории о том, как ты победил Сам-Знаешь-Кого и бла-бла-бла, и я был… очарован всем этим, можно сказать… Заткнись! — Нет, твой румянец такой милый. Пожалуйста, продолжай. — Поттер потянулся и взял его за руку, так как Драко слишком сильно боялся сделать это. Это было приятно, и Драко про себя выругался, что не стал инициатором. — И я не мог перестать говорить о тебе всем, кого встречал… это так неловко! — Поттер захихикал. — Переходим к торжественному приему. — Что не так с тобой и торжественными приемами? — Много важных людей в одной комнате, а я был скучающим ребенком. Поэтому я поговорил с Фенриром Сивым о тебе. — Это имя звучит знакомо. — Оборотень. — Ох, — глаза Поттера расширились. — Да, я знаю его. — Он даже не должен был присутствовать там, но я просто начал рассказывать о том, какой ты храбрый и что смерть Темного Лорда — это лучшее, что есть на свете. — О нет. — Выяснилось, что, знаешь, он и большинство людей там его поддерживали. Сивый попытался напасть на меня. Лучший работник отца из министерства встал на его пути и не справился. Он умер. Это был кошмар. В любом случае, отец обвинил маму в том, что она рассказала мне истории о тебе. Он сказал, что будет отвечать за мою дисциплину и воспитание, что, конечно, у него плохо получалось. Его почти не было рядом, а когда он был рядом, это были наказания или обучение тому, как вести себя подобающе. На самом деле, обучение тому, как запугивать людей, чтобы получить то, что ты хочешь. После этого моя мама стала… отдаляться. Я скучаю по тому, какой она была раньше. Чем больше я становлюсь похожим на своего отца… тем больше я ей не нравлюсь. — Не может быть, чтобы она тебя не любила. — Она моя мама, она должна. Но как человек. Я вижу это в ее глазах, когда я такой, как он… она ненавидит это, и иногда я ненавижу ее, за то что она ненавидит меня. Поттер посмотрел на него. — Мне жаль. Драко сглотнул. — Тебя не беспокоит, что мой отец в первую войну выступал на стороне Сам-Знаешь-Кого? Поттер поджал губы. — Ты не твой отец. До тех пор, пока это так и остается. Ты поддерживаешь Волдеморта? — Нет, — сказал Драко, но не думал, что поверил в это. На самом деле, он даже не задумывался об этом. Да ему и не нужно было. Сами-Знаете-Кто был мертв. Его настоящим врагом был его отец. Они продолжали идти, и Поттер выглядел таким спокойным, что заставляло Драко тоже чувствовать себя более спокойно. — Так что вообще значит «подобающе»? Драко сглотнул. — Э… Ну… он обычно не объяснял этого. Просто я делал что-то неправильно, и отец, в основном, кричал на меня и устанавливал правило. Малфои не улыбаются. — Как же ты получил наказание за улыбку? — спросил Поттер, нахмурив брови. — Прием. — Конечно, ты это сделал. Улыбочку. — Но Драко посмотрел на него и остановился. — Нет, я имею в виду улыбнись. Сейчас. — Ох. — Драко вздрогнул, прежде чем сделать это, и его лицо искривилось в нечто фальшивое, неловкое и чуждое. Поттер отпустил его руку и поправил его лицо, растягивая жесткие скулы и массируя лоб, чтобы он стал расслабленным. — Ну вот, я не буду встречаться с тем, кто не умеет правильно улыбаться. Мы исправили одну. Но Драко покачал головой и посмотрел вдаль. Он все еще не мог поверить, что сейчас живет таким образом. — Это так страшно. Если бы мой отец узнал… — Что бы случилось? Драко сделал паузу. — Я не хочу об этом думать. Вероятно, проклянет. Определенно накричит, определенно накажет. — Побьёт. Убьёт. Поттер молчал дольше, чем ему казалось комфортным, и в этот момент Гарри схватил его за руку и переплел их пальцы. Он потянул его за собой, чтобы продолжить идти. — Ты издеваешься над людьми, потому что не хочешь, чтобы они видели, что над тобой самим издевались? Драко моргнул, обдумывая свой ответ. — Я издеваюсь над людьми, потому что это заставляет меня чувствовать себя сильным. Потому что в противном случае я не буду чувствовать себя достаточно адекватным, чтобы… находиться в комнате с тобой. Ты всегда был тем, с кем я себя сравнивал. — Поттер имел наглость смотреть на него, как будто ему было его жаль. — Малфои также не смеются. Однажды вечером министр пролил красное вино на свою белую рубашку. — Что в этом смешного? — Пятно было в форме члена. Поттер фыркнул, а затем захихикал. — Да ладно, кто бы не смеялся над этим? Как такое вообще возможно? — Я так и сказал! — Драко улыбнулся ему. Настоящей, искренней улыбкой. И хотя она была незнакомой, он чувствовал себя так хорошо. Освобождение, превосходящее все, что он когда-либо знал. — Малфои не извиняются. Это было до смешного нелепо. Я столкнулся с другим ребенком на Диагон-аллее и собирался извиниться. На полпути мой отец посмотрел на меня так, будто я поджег его хранилище Гринготтс. Э, Малфои не сожалеют. Малфои не сдаются под давлением. Малфои не говорят о своих чувствах. Малфои не любят. — Горло Драко сжалось. Черт возьми, почему он продолжает говорить? Поттеру не нужно было знать ничего из этого. Драко даже не должен был говорить об этом. — Звучит как список того, как не быть человеком. Это звучит невозможно. — Затем Поттер задумался еще больше. — Это ужасно. Драко остановился на месте. Простая фраза из уст Поттера потянула за ниточки, которые держали Драко в клетке. Словно Поттер нашел трещинки в маске Драко и расколол их, заставив ее рассыпаться. Поттер тут же обнял его. Это принесло Драко запретный, но освобождающий комфорт, которого он никогда не испытывал раньше. Это было почти невыносимо. Он всегда был против того, чтобы люди прикасались к нему, потому что знал, что это ведет к нарушению правил и наказаниям. — Малфои не обнимаются. — Заткнись. — Ничего страшного, правда, ничего страшного, — голос Драко стал выше обычного. Поттер только сильнее сжал его, и Драко захотелось оттолкнуть его, оскорбить, накричать на него. Как он посмел подойти к нему так близко? Как посмел Драко допустить это, дать ему эту информацию? — С этим можно смириться. — Похоже на то. — Драко прикусил дрожащую губу, обхватив руками спину Гарри. Признаться в этом было бы грешно, но Драко было все равно. Это было что-то настолько редкое, когда его сердце задевали. Но когда это случалось, он не мог с этим спокойно смириться. — Самое трудное — это то, что, что бы я ни делал, я недостаточно хорош, чтобы следовать за ними. Я всегда слишком слаб… Я… стараюсь изо всех сил, но… Я не могу отключить чувства и эмоции, как мой отец, и он не может этого вынести. Я так стараюсь, а кажется, что я какой-то урод, у которого ничего не получается. — Драко, — сказал Поттер, отстраняясь от него настолько, чтобы они могли видеть друг друга. То, как его имя прозвучало из уст Поттера, произвело на Драко такое впечатление, которое он даже не смог объяснить. — Ты не слаб, потому что чувствуешь. Ты не слаб, потому что смеешься или улыбаешься. Я уверяю. В том, что ты делаешь что-то из этого, нет ничего плохого. Он ошибается. Драко сглотнул. Услышав это, он почувствовал будто на него несется товарный поезд. — Я бы хотел просто… перестать чувствовать. Но потом я связался с тобой, и теперь все так странно, и это как будто… Если бы я мог перестать чувствовать это к тебе, мне было бы намного лучше. — Может быть, избавление от твоей влюбленности в меня помогло бы, но… Я не думаю, что ты можешь просто избавиться от того, чтобы быть человеком. Я думаю, что независимо от того, что ты делаешь… ревность, влечение, боль, стыд, смущение… смех и радость, это всегда будет здесь. — Драко заметно сдулся. — Я не думаю, что ты единственный, кто хочет избавиться от этих чувств. Я тоже иногда их ненавижу. — Правда? — Гарри кивнул. Драко фыркнул. — Спасибо, Поттер. Снова наступило молчание, пока они продолжали идти. На этот раз Драко первым взял Гарри за руку. — Ты не хочешь, чтобы к тебе прикасались, или тебе неприятно, что к тебе прикасаются, и ты пытаешься убрать это из своей жизни? Драко сделал паузу. — Как ты можешь видеть меня насквозь? Поттер моргнул и решил рискнуть. — Потому что я знаю, каково это. Драко нахмурил брови. — Не хочешь рассказать подробнее? Поттер сглотнул. — Было так много случаев, когда я хотел объятий, а рядом не было никого, кто мог бы обнять меня. Или я был слишком напуган, чтобы попросить, и часами напролет я злился, что никто меня не обнимает, и это было… утомительно. — Да. Это похоже на это. А потом ты все время злишься, потому что никто тебя не обнимает, и тебе кажется, что ты недостаточно хорош для объятий. Что у тебя нет причин для этого. Ты не такой, как все, кого обнимают. Ты не такой, как они. — Да. — И тогда ты пытаешься заставить их чувствовать себя так же плохо, как ты, чтобы не чувствовать себя таким ничтожным. Гарри покачал головой. — Тебе не нужно делать эту последнюю часть. Издевательствами ты не добьешься объятий. — Тогда как? — Сказать кому-то, что ты хочешь обнимашек. — А если тебе некому сказать? — Но ведь я здесь. Смотри, я еще не ушел. Драко посмотрел на него, отчасти с облегчением, но в то же время нервничая из-за вопроса, что было глупо, ведь Поттер только что сказал, что можно, но какая-то часть его не верила ему, его самая застенчивая часть. Смелее, — Можно тебя обнять? Гарри кивнул, к его облегчению. Драко обнял его крепче, чем он когда-либо обнимал кого-либо прежде, его глаза заслезились, и он почувствовал досаду, потому что это было просто объятие. Почему это было так глупо? Почему это было так трудно? Почему он не понимал этого? Почему ему хотелось плакать? Почему он никогда не получал этого? Какого черта он согласился пойти на прогулку с Поттером посреди леса? Он бы предпочел, чтобы Поттер устроил розыгрыш и привязал его к дереву, чем продолжать говорить об этих глупостях. Но объятия были теплыми, волнительными и успокаивающими одновременно. Это было лучше, чем любой кайф, который он получал от того, что причинял боль кому-то другому. — Ты пахнешь… приятно, Поттер, — наконец признал Драко. — Каким шампунем ты пользуешься? — Тем, что в душевой. Он меняется в зависимости от того, что тебе нравится, я думаю. — И чем же он пахнет? — Огуречной дыней. Драко отступил от него. — Что? — Огуречная дыня. Не знаю. Мне нравится. Это тот, что был в квартире моей няни. — Неудивительно, что твои волосы всегда как крысиное гнездо. — Ты имеешь в виду мои «мягкие» волосы — так ты выразился в ту первую ночь «Плана»? — Заткнись. — Драко фыркнул. Затем его голос понизился. — Это приятно. — Да. Приятно. — Поттер сжал его, и прошло больше времени, чем Драко предполагал. И Поттер обнимал его дольше, чем, по мнению Драко, он того заслуживал, просто чтобы донести до него свою мысль. Мерлин, объятия были потрясающими. — Я так потерян. Поттер немного отстранился от него, чтобы они могли смотреть друг другу в глаза, но все еще обнимал его. — Я найду тебя. Я обещаю. Драко улыбнулся ему, и впервые он не чувствовал вины. И он не чувствовал себя одиноким. Они с Поттером шли близко друг к другу, продолжая путь. Поттер снова нашел руку Драко и переплел их пальцы. — Так почему твой первый поцелуй так важен? Он глубоко вздохнул. — Мне не разрешают ходить на свидания. Семья Малфой всегда устраивает договорные браки с богатыми семьями. План таков: я должен найти кого-то в жены к своему семнадцатому дню рождения, и мы должны пожениться в течение года. До этого мне не разрешается с кем-либо встречаться. Они перешагнули через бревно и разошлись в разные стороны чтобы обойти препятствие, чтобы потом снова взяться за руки. — Я не думал, что меня будет волновать что-то такое незначительное и глупое, пока я не вырос, и мои друзья не начали встречаться с людьми, у них начались первые поцелуи, и они всегда казались такими счастливыми по этому поводу. Сначала это было похоже на «ну и что, в жизни есть вещи и получше». А потом они начали говорить о том, что целоваться — это потрясающе, держаться с кем-то за руки — это здорово, а то, что ты кому-то нравишься таким, какой ты есть, — это лучшее чувство в мире. И я подумал, что это не для меня, мне это не дано. И я чувствовал себя все более и более обделенным, поэтому я начал ненавидеть всю идею свиданий, потому что я знал, что у меня никогда этого не случится. Ты прав, Поттер. Зависть — мой порок. — Так зачем ты вообще пошел на свидание со мной, если знаешь, что тебе не разрешат? — Потому что если бы я сделал это как розыгрыш, то я бы не… на самом деле не ходил на свидания, все это было бы ради получения власти. И тогда ты… — Драко игриво толкнул его, — ты, придурок, отправил меня в нокаут. И теперь я должен разобраться во всем этом. У меня никогда не было ничего, что заставляло бы меня чувствовать себя так хорошо, как ты. Может быть, квиддич. Поттер нахально улыбнулся, затем его лицо поникло. — Твой брак уже запланирован. Это отстой. — Все в моей жизни так. У тебя нет родителей. Ты свободен от правил. Может быть, поэтому ты мне нравишься. Моя дружба тоже спланирована. Думаешь, я бы стал общаться с Крэббом и Гойлом? Они даже не могут выговорить свои собственные имена. — Поттер фыркнул. — Панси и Блейз не так уж плохи, но они всегда казались ближе друг к другу, чем ко мне. И я думаю, — Драко глубоко вздохнул. — Вся моя жизнь была спланирована за меня. Какой смысл вообще… обладать личностью, помимо жополизания и сюсюканья. Поэтому, когда ты спрашиваешь меня, кто я… Я не понимаю, что это значит, но я знаю, что у меня этого нет. — Это не может быть слишком сложно, не так ли? Ты любишь квиддич. — Я вырос на квиддиче, — поправил Драко, — Но да, он мне нравится. — И? — И мне нравится издеваться над тобой. Поттер не удивился. — Конечно, нравится. Какая твоя любимая музыка? — Классическая. Это то, что я всегда слушал, когда рос. Еще мне нравится слушать джаз, если я чувствую себя безбашенным. — Ну вот, видишь. — Это нечто большее, Поттер… И я серьезно говорю, что он не должен узнать об этом. Если бы он просто узнал, что я сейчас разговариваю с тобой… — Я никому не скажу. Даже Рону и Гермионе, если тебе это неприятно. И мы позаботимся о том, чтобы всегда оставаться наедине. — Ты действительно хочешь этого? — Если ты все это время показывал мне себя настоящего, то да, ты мне нравишься. — После того, как мы только что прошли сеанс терапии, именно это ты собираешься мне сказать. Я удивлен, что ты еще не сбежал. Черт, я хочу сбежать. Поттер покачал головой. — С моим-то багажом? — Ты имеешь в виду то, что ты каждый год становишься героем? Поттер покачал головой. — Я бы не стал так говорить. Отсутствие родителей травмирует. А когда человек, убивший твоих родителей, пытается убить тебя в виде призрака, это тоже травмирует. Спустя еще несколько секунд молчания Драко сказал. — Я потратил годы на то, чтобы убить в себе все это, понимаешь? А ты вытащил это из меня, как будто это пустяк. — Прости. Я не хотел причинить тебе неудобства. — Нет, это… мне действительно было приятно кому-то рассказать. Обычно люди просто говорят мне, что мне повезло, что я богат, и чтобы я перестал жаловаться. — Затем он посмотрел на Поттера. — Каково это — жить с маглами? — Скучно, — сказал Поттер. — Рассказывать особо нечего. — Правда? Это ведь твои родственники? — Дядя Вернон и тетя Петуния. — Это ужасные имена. Поттер рассмеялся. — Я знаю. — Какие они? — Наверняка есть более милые маглы. — Как это? Но Поттер уклонился от ответа, оглянувшись назад. Замка не было видно. — Мы действительно ушли так далеко? — Так держать, Лицо со шрамом. Гарри нахмурил брови. — Я думал, ты называл меня Шрамоголовым еще со второго курса. Грудь Драко напряглась. — Я сменил это на Лицо со шрамом. Потому что мне нравится твое лицо. Гарри рассмеялся, и Драко тоже, ему понравилось это ощущение. — Да? Серьезно? — Заткнись. — И вот мне даже не пришлось делать операцию по удалению шрамов, — пошутил Поттер. Драко рассмеялся. Они шли довольно долго, пока на горизонте не появились очертания замка, и Гарри остановился. — Подожди. — Нам идти еще несколько часов. Когда мы вернемся, уже будет ночь. — Но я хочу насладиться этим хоть на секунду. — Мы можем вернуться на метлах, ты знаешь. Но тут Драко оглянулся на него. На лице Гарри было спокойствие, благоговение. Счастье. Умиротворение. — Это так… просто удивительно. Хогвартс просто потрясающий. Но Драко не мог отвести взгляд от Гарри, восхищаясь им и его присутствием. — Да. — Ты такой. — Мне так повезло, что я вообще знаю о существовании этого места, — сказал Поттер. — Могу называть его домом. — Я уверен, что ты был взволнован, когда получил письмо, — сказал Драко. Поттер оглянулся на него. — Ты даже не представляешь. Хочу передохнуть. Мы идем уже несколько часов, наверное. Драко кивнул, и они сели на землю у большого ствола, а разветвленные корни были достаточно широкими, чтобы на них поместились оба. Драко придется привыкать сидеть рядом с кем-то еще. — У тебя такие большие руки, — Гарри игрался с руками Драко, массировал их. Драко не понимал, почему. Это были просто руки. — Просто твои слишком маленькие. Мои нормального размера. Поттер покачал головой, потирая большим пальцем руку Драко. Это действие заставило Драко посмотреть на губы Поттера. Прошло несколько мгновений, пока Поттер продолжал, прежде чем Драко набрался смелости и спросил. — Поттер, могу я… Поттер поднял на него глаза, моргнул, а затем улыбнулся, опустив взгляд на губы Драко. — Поцелуй меня. Глаза Поттера закрылись, и он сжал руку Драко, не отпуская ее. Драко колебался, прежде чем потянуться вперед и прижаться к губам. Сначала это было нежно и неуверенно, но потом он почувствовал, как рука Поттера обхватила его лицо, и это было самое странное, но самое замечательное ощущение. Как будто он принадлежал этому месту, стабильному и чистому. Драко сжал его руку в ответ и крепче поцеловал его, наклонив голову, от переизбытка неги и тепла, пронизывающего все его тело. Это было настолько ошеломляюще, что Драко думал, что может разбиться. Когда они отпустили друг друга, оставаясь все также близко, глаза Поттера были по-прежнему закрыты. — Тебе… так же хорошо, как и мне? — спросил Драко, его голос был тихим и робким. — Ощущения потрясающие, — сказал Поттер. — Я тоже, — сказал Драко. — Э… Я имею в виду, ты чувствуешь себя потрясающе. Я имею в виду… — Да. — Их носы соприкоснулись, и Поттер открыл глаза. — Я не могу поверить, что ты заставляешь меня чувствовать себя так. — Лицо Драко слегка поникло. — В хорошем смысле. Я имею в виду… мы были врагами в течение многих лет. Если бы кто-то сказал мне на первом курсе, что мы будем сидеть так близко друг к другу… — Да, — сказал Драко. — С ума сойти. Если бы ты сказал мне, что я когда-нибудь буду обжиматься с Гарри Поттером… — Да, с твоей-то одержимостью мной… — Это была не одержимость! — Ладно, — улыбнулся Поттер и встал, их руки все еще были соединены, и он потянул Драко за собой. Драко улыбнулся в ответ на улыбку Поттера, а затем они продолжили идти вперед, рука об руку. Некоторое время они шли молча, но это не было неловко. На самом деле это было даже приятно. Потому что, несмотря на нервы Драко и несуразные ощущения в животе, он чувствовал себя уверенно и желанно. Они шли довольно долго, прежде чем снова заговорить, и это время было заполнено комфортной, приятной тишиной. — Мерлин, как далеко мы зашли? — Слишком далеко. Они оба рассмеялись, синхронно друг с другом. Поттер даже отпустил его руку, но затем обхватил бицепс Драко, чтобы они по-прежнему держались рядом. Солнце уже целовало вершины гор, когда они приблизились к замку. — Вот куда я хотел нас сводить, — сказал Поттер. Драко рассмеялся. — Надеюсь, у тебя нет никаких планов на остаток дня… или ночи. — Домашнее задание. — Какое? — Трансфигурация. — Эссе? — спросил Драко. — Я закончил его в четверг. Не так уж и сложно. Они говорили о своих домашних заданиях, пока не вернулись к каменному кругу, немного вспотевшие и с уставшими ногами. Драко проверил свои карманные часы. — Семь часов, — сказал Драко. — Это, наверное, самая длинная прогулка в истории Хогвартса. — Мои друзья, наверное, собрали поисковый отряд для поиска меня. — Поттер зевнул. Но мысль о прощании тянула Драко к груди. Он не хотел прощаться. Драко хотел поужинать с Поттером. Мерлин, он никогда не общался с кем-то так долго. И он еще даже не надоел ему. Как такое вообще возможно? Он ненавидел людей. — Увидимся в классе? — Поттер улыбнулся ему. — Да, — ответил Драко. И в тот момент, когда Поттер начал разворачиваться, у Драко возник импульс поцеловать его. Он даже не думал, он просто потянулся вперед и прильнул губами к Гарри, но промахнулся и поцеловал его в подбородок, испугав Поттера. — Прости, — сказал Драко. Он мог бы побиться головой о камень от того, насколько это было неловко и жалко. Но все же Поттер тепло рассмеялся, что заставило сердце Драко учащенно забиться. Затем Поттер наклонился и поцеловал его в губы. Ощущения были такими же великолепными, как и каждый раз до этого. Черт возьми, это вызывало привыкание. Поттер отодвинулся, но Драко потянулся за ним и продолжил целовать его. Это было так захватывающе. Поттер отстранился, сделав шаг в сторону. — Прости, — снова сказал Драко. — Спокойной ночи, Поттер. — Спокойной ночи, Драко. Драко казалось, что он сейчас упадет. Драко.~~~
Гарри вошел в Большой зал с легким сердцем и горящими щеками. — Привет. — Ты выглядишь по уши влюбленным, — засмеялся Рон. — Вот все это время мы волновались за тебя, а ты уже начал действовать. Гарри покраснел. — Извини. Я даже пошутил, что вы соберете для меня поисковый отряд. — Мы почти сделали это. Гарри усмехнулся. — Я в этом нисколько не сомневаюсь. — Мы можем узнать, кто она? — Рон, — насмешливо сказала Гермиона, но потом с любопытством посмотрела на Гарри. — Я обещал, что никому не скажу, — сказал Гарри. — И я снова пообещал ей, что не скажу. Ей неприятно, что кто-то еще узнает. — Мы когда-нибудь с ней познакомимся? Гарри промолчал. — Рон, — обратилась к нему Гермиона, затем снова посмотрела на Гарри. — Тебе было весело? — Да. Она замечательная. Правда. Мы разговаривали… весь день. Это было здорово. Что я пропустил? Гермиона начала: — Мы делали домашнее задание после восьмой главы… — Фред и Джордж изобрели хворост, который выглядит точно так же, как хворост на метле, но под действием ветра он распадается, и когда ты летишь, у тебя остается только древко. Я предлагаю в следующем году заменить метлы Слизерина. — Это жульничество. — возразила Гермиона. — И это опасно. Рон посмотрел на Гарри. — Это было бы довольно забавно, увидеть как хорек паникует, — сказал Гарри, пытаясь изобразить, каким был бы ответ его прошлого я, того прошлого, которое не ходило на семичасовые прогулки с Драко Малфоем и не целовало его в лесу. Рон разразился смехом. Гарри тоже улыбнулся, но не от мысли, что Драко упадет с метлы, а от улыбки Драко и ощущения его поцелуев. Его сердце учащенно забилось.~~~
