Глава 11: АМЕРИКАНСКИЕ ГОРКИ
9 июня 2023 г., 14:35
~~~
На следующее утро, Панси, Блейз и Драко собрались в Общей гостиной, в то время, как остальные слизеринцы уже ушли на завтрак. — Гляжу, опять с Поттером встречался, — улыбаясь сказала Панси, заметив, как покраснел Драко. — Да. — Драко спрятал улыбку, прикусив щеку изнутри. — Как все прошло? — Лучше, чем все, что я когда-либо пробовал. — вздохнул он, — Все еще немного пугает, но это приятно. — Я уверена, что идиотизм Поттера в конце концов даст о себе знать. Ты еще ни разу не высмеял его. Драко облизал губы, его сердце учащенно забилось. — Было бы подло насмехаться над своим парнем, не так ли? — Над своим что? — Панси уставилась на него с выражением благоговения на лице. — Он твой… Мерлин! Это потрясающе! — Конечно, ты все еще можешь над ним подшучивать, — сказал Блейз. — Я уверен, что буду, но для начала стоит подстраховаться. Панси, если мне когда-нибудь понадобится, чтобы ты меня прикрыла… ты не против? Панси кивнула. — Если это значит, что ты будешь счастлив и не будешь таким засранцем. — Думаю, так и будет. Правда. — Драко не мог больше скрывать свою улыбку, но постарался поскорее избавиться от нее, прежде чем они вышли из гостиной.~~~
На следующей неделе они увиделись на сдвоенных занятиях по зельям и чарам. Занятия прошли отлично, то есть они все также подтрунивали друг над другом и держали маскировку. Рон и Гермиона не смогли бы догадаться, кто «девушка» Гарри, даже если бы попытались, потому что они были очень хороши. Слизерин и Гриффиндор вместе: умные и смертоносные. Кроме того случая, когда в дело вступили Прорицания. От скуки Драко сунул руку в карман мантии, и нащупал клочок пергамента. Он не помнил, чтобы сам туда его клал. Счастливой пятницы! -Лицо со шрамом Почерк был ужасен, и при виде его Драко подавил улыбку. Он прочитал записку дважды, прежде чем поднял взгляд. Поттер… Гарри (Мерлин, к этому трудно привыкнуть) заметил легкую улыбку на губах напротив. Как раз в тот момент, когда их взгляды должны были встретиться, гриффиндорка, сидевшая через два стола от Гарри, заговорила. — Профессор Трелони, вы в порядке? — спросила она. Профессор Трелони резко повернулась, ее волосы растрепались больше обычного. — Сегодня, — прохрипела она. — Пятница? Что не так с пятницей? — спросила Миллисент Булстроуд, хотя и скрывала ухмылку на своем лице. Все Слизеринцы знали о том, что Драко предсказал Трелони. — Дата, — прошептала Трелони, а затем закричала, — Дата! — Тринадцатое… Трелони вскрикнула и попятилась назад, налетев на столы, опрокинув латунные подставки и несколько чайных чашек. Драко и Гарри вздрогнули и встретились взглядами. — Я же говорил, — пробормотал Драко, и Гарри зажал себе рот рукой, чтобы не разразиться приступом смеха. Драко пришлось прикусить язык, сдерживая смех. Он все-таки фыркнул, и ему пришлось прикрыть это кашлем. Блейз и Панси странно взглянули на него. К счастью, остальной класс не мог оторвать глаз от Трелони, у которой уже началась гипервентиляция. — Тринадцатое! Пятница тринадцатое! Гарри не смог больше сдерживаться: он разразился смехом. Несколько человек тоже рассмеялись, но не так сильно, как он. Рон посмотрел на Гарри, недоумевая. — Дружище, что тебя так рассмешило? — Опасность! Моральная опасность! Вот оно! Это мой конец! Драко громко хихикнул, и в его горле зазвенел смех. Половина комнаты посмотрела на него. Он не выдержал не потому, что это было смешно, ну, хорошо, немного смешно, но больше потому, что Гарри смеялся, и это был словно круговорот добра и тепла. Панси ударила его под столом, и он вернул свою маску, его смех резко прекратился. Гарри видел, как она это сделала, и в свою очередь был вынужден уткнуться лицом в скрещенные руки, лежащие на столе. Его плечи продолжали трястись, пока он смеялся. — Это Малфой только что смеялся? — спросил Рон. Гарри глубоко вздохнул, прежде чем откинуться на спинку стула. — Не может быть. Малфои не смеются, — передразнил он. — Я могу поклясться, что он смеялся. Это была, наверное, самая странная вещь, которую я когда-либо слышал. — Мне кажется, это Паркинсон, — сказал он, сосредоточившись на актерской игре, пока Трелони металась. — Возможно, в ее горле застрял язык Малфоя, и она не смогла перестать издавать эти жуткие звуки. — Гарри не мог не почувствовать себя виноватым за эти слова. — Мерзость, — сморщился Рон. — Я не хочу об этом думать. Малфой… язык. — Точно, — Гарри напустил на себя фальшивый вид отвращения. И действительно, оно было фальшивым. В связи с последними событиями, Гарри был очарован мыслью о языке Драко. Из-за невменяемого состояния Трелони их отпустили пораньше, надеясь, что ее добрый поступок спасет ее от дьявола, как она выразилась. Они встретились с Гермионой, которая раньше всех закончила экзамен по Древним рунам. Рон рассказал ей историю о Трелони и смеющемся Малфое, но Гарри был слишком счастлив, чтобы обращать на это внимание. Он отстал от них на несколько шагов, неспеша шагая, вместо того чтобы идти в ногу с их торопливым шагом, стремясь поскорее добраться до еды. Может ли вечер наступить быстрее? — Ради бога, ты слишком довольный, — окликнул его Рон. — Хм? — Мы задали тебе вопрос еще минуту назад. — О, — Гарри попытался выглядеть внимательным, хотя это не сработало. — Прос… Чья-то рука закрыла ему рот, а другая схватила его за руку и затащила за гобелен в коридоре. Там был небольшой альков и они с Драко оказались невероятно близко. Гарри встретил взгляд Драко и улыбнулся. — Привет, ты, — прошептал он. — Привет, ты, — ответил Гарри. Рон и Гермиона обернулись и увидели, что Гарри нет. — Гарри? Драко приложил палец к губам Гарри, чтобы заставить его замолчать, и Гарри пришлось приложить все свои усилия, чтобы удержаться от смеха. — О, я понял, — отозвался Рон. — Ладно, таинственная девушка, которую мы никогда не встретим. Не обсасывай его лицо слишком сильно, ему еще нужно поесть потом. Гермиона ударила его по руке. — Рон. — Мы оставим вас вдвоем. Просто верни его, когда закончишь наслаждаться им. — Гарри пришлось зажать рот. Боже, если бы Рон знал, с кем он разговаривает… — О, и ему нравится, когда гладишь его за ухом. — Рон, — крикнул Гарри, — уходи! — Ладно, — хмыкнул Рон. Они с Драко молчали, пока не услышали удаляющиеся шаги, и Гарри, слегка отодвинув гобелен, обнаружил, что коридор пуст. Гарри обернулся, и через несколько секунд после того, как их глаза встретились, они разразились неконтролируемым смехом. — Я не могу поверить, что ты сделал это с ней! — Я же говорил тебе! Но Гарри не мог удержаться, чтобы не прислониться спиной к изогнутой каменной стене. — Ты такой злой. Драко схватился за живот. Мерлин, как приятно было смеяться. — Я думал о том, чтобы сказать ей, что у меня было еще одно видение, что первое было фальшивым, но… Ты прав, я злой. Гарри все еще улыбался ему, и Драко не смог удержаться. Он потянулся к челке Гарри и провел по его волосам, убирая их за ухо. Гарри тут же растаял, его глаза закрылись, и он прислонился щекой к ладони Драко. — Ты что, кот? — Это приятно. — Откуда Уизли вообще знает, что тебе это нравится? — Рождественский бал. Гермиона помогала мне с прической, и я… так отреагировал. Не знаю, меня никогда не трогали там раньше, но когда она это сделала… это очень приятно. Ревность скрутила желудок Драко, и он изо всех сил старался не позволить ей испортить момент. Драко снова провел рукой по волосам, а затем кончиками пальцев провел по шее Гарри. — Теперь я знаю, как заткнуть тебя. — Я тоже знаю, как тебя заткнуть, — ухмыльнулся Гарри в ответ. — Правда? — Драко практически умолял об этом, сделав шаг вперед. — И как же? Гарри поцеловал его, и искры вспыхнули в их жилах, а сердца синхронно затрепетали. Драко не мог мыслить, да и не хотел, особенно о том, насколько тонким был гобелен, насколько близко они находились к людям. Вместо этого он нашел бицепс Гарри и погладил его, переместился к его плечу, а затем к щеке Гарри. Гарри прижался к нему и разорвал поцелуй, когда Драко снова погладил его за ухом. — Я убью Рона за то, что он тебе это сказал. — Гарри положил руку на грудь Драко, чтобы не упасть. — Или, наоборот, я должен поблагодарить его. — Определенно поблагодари его, — промурлыкал Драко. — Увидимся вечером? Гарри кивнул, улыбаясь. Затем он вытолкнул Драко из-за гобелена, и Драко снова надел свою маску, как будто ничего не произошло. Остаток дня прошел мучительно медленно, но наконец, когда солнце начало садиться, они оба поспешили в лес. Драко решил, что пришел первым, и пройдя через лианы в их тайную бухту, начал поправлять волосы и расправлять одежду. Услышав треск, он не обратил на него внимания, так как подумал, что это ветка под ногами. Но внезапный шум оттого, что Гарри свесился с самой нижней ветки дерева перед ним, заставил Драко подпрыгнуть. — Мерлин, Гарри. Мог бы и предупредить меня! — Он схватился за грудь. — Кажется, у меня сердечный приступ. Гарри пытался справиться со своими раскачивающимися руками, его колени плотно обхватывали самую нижнюю ветку. Волосы растрепались, пока он раскачивался взад и вперед перед ним. — Ну, я сломал ветку, — его голос был напряжен из-за гравитации. Они смотрели друг другу в глаза, их лица были почти на одном уровне. — Ты все такой же красивый, даже когда ты вверх ногами. Драко ухмыльнулся и протянул руку, чтобы поправить очки Гарри. Он не знал, зачем он это делает, но это было так привычно. — Спасибо. О, у меня есть для тебя подарок. — Гарри показал ему кулак. Драко протянул свои ладони, и из руки Гарри в его ладонь упал цветок. Он был голубого цвета, но тычинка переливалась, как глаза Драко. — Сам выбирал, — улыбнулся Гарри, — Только для тебя. Драко улыбнулся в ответ. — Какая забота. Ты убил живое, цветущее растение и нарушил баланс природы только ради меня. Гарри моргнул. — Когда ты так говоришь… — Вот, — Драко присел на корточки и сорвал несколько травинок с поляны. — Взамен. — Спасибо, — усмехнулся Гарри. — Я буду беречь их до самой смерти. Драко наблюдал за ним, словно завороженный, желая, чтобы их губы соприкоснулись, желая приблизиться к нему. Это было настолько сильное желание, что он был просто обязан ему подчиниться. Он наклонился вперед и неловко поймал его губы. Целоваться без ярких эмоций и приятных ощущений было как-то странно. Здорово, но само ощущение прикосновения губ друг к другу было странным, а то, что он не чувствовал нос Гарри, а лишь его подбородок напротив своего носа, делало это еще более странным. Несмотря на это, ощущения все равно были потрясающими. Рука Драко переместилась на щеку Гарри. — У меня голова кружится, — задохнулся Гарри, когда они отпустили друг друга. — Ну, тогда спускайся сюда. Пока ты не самоубился. Гарри открыл глаза. — Поднимайся сюда. — Ты сейчас покалечишься, а я буду смеяться над тобой. — Драко скрестил руки. — Не покалечусь, если ты поднимешься сюда ко мне. Вид потрясающий. Давай быстрее, у меня уже голова болит. Кроме того, ты же умеешь лазать по деревьям. Драко высунул язык. Гарри подтянулся и извернулся так, чтобы сесть на ветке прямо, а Драко забрался и сел рядом с ним. Он сидел в том месте, где ствол соединялся с веткой. Гарри расположился рядом с ним. — Ты такой идиот, — засмеялся Драко. — Я милый идиот. Драко вытянул руку и провел по волосам Гарри. — Едва ли. — Затем он посмотрел на закат. — Ты прав, вид красивый. — Разве я стал бы тебе врать? — Да. Несомненно. Гарри хмыкнул. — Ммм. Зависит от обстоятельств. — Ну, как прошел твой день? — Это было так глупо и буднично, что Драко думал, что его это никогда не будет интересовать. Но Гарри это нравилось. Он обожал это. Это делало жизнь проще. — Хорошо, — ответил Гарри. — Трелони была уморительной. История магии была скучной. Не знаю… Я весь день не мог перестать думать о вечере. — Я завидую тебе. — сказал Драко. — Почему? — Потому что ты такой везучий гриффиндорец. Ты обычно смеешься по любому поводу. Весь Слизерин смотрел на меня как на сумасшедшего, пока я не ушел к тебе. Миллисент Булстроуд даже спросила, не заболел ли я. — Потому что ты смеялся? — Потому что я выгляжу счастливым. Потому что я… счастлив. — Драко не признавался себе в этом раньше и застыл на месте. — Прости, — сказал Гарри, — Завтра я постараюсь сделать тебя менее счастливым. — Договорились, — кивнул Драко, пытаясь привыкнуть к телу Гарри, прижатому к нему. Возможно, Гарри чувствовал его дискомфорт. Ну, он не испытывал дискомфорта… просто это было чуждо… находиться с кем-то настолько близко. Наслаждаться кем-то так сильно. Наслаждаться кем-то настолько, было невероятно. Наступило молчание. Оно было несколько неловким. Они провели так несколько минут, что, в конце концов, Гарри даже понравилось. Потому что это означало, что все реально. Что все не было и не должно было быть идеальным. Что их школьная влюбленность была нормальной и обычной, что Гарри не часто доводилось испытывать. Гарри поднял голову, и Драко смутился, отвернувшись от заката и посмотрев на него. — Ты мой парень. Поэтому у меня есть повод для счастья. — Я просто счастлив, что ты можешь нормально произнести слово «парень». И «Гарри». Ты так вырос, — поддразнил он. — Ну я начинаю привыкать к этому, — сказал Драко. — Ты когда-нибудь чувствовал, что это неправильно… то, что мы делаем? — Гарри вопросительно наклонил голову. — То есть, несколько месяцев назад, когда я видел тебя в коридоре, я хотел поставить тебе подножку. Теперь я хочу утащить тебя и поцеловать. — Ты можешь сказать мне, если тебе некомфортно. — Я знаю, я… Я просто пытаюсь привыкнуть к этому. Постоянно хочу тебя целовать. Знаешь, что действительно странно? — Что? — Целоваться. — Это очень странное чувство, — согласился Гарри. — Я думал, что только я так думаю! — Нет, черт возьми, — засмеялся Драко. — Например, когда мы открываем рты, а между губами остается воздух. — Драко указал на свой рот. — Это как… как… — Поедание воздуха! — Да! Именно! — Это ничто по сравнению с тем, что я представлял себе. Я имею в виду, не пойми меня неправильно. Ощущения отличные, но само движение… осознание этого. Например, ты думаешь, когда я целую тебя, что я действительно целую тебя, или ты просто думаешь о том, как это приятно? — Э… И то, и другое? Драко приподнялся и перекинул одну ногу через ветку так, что оказался лицом к лицу с Гарри, и тот повторил его действия. Они прильнули друг к другу, пытаясь обратить внимание на ощущения. Тепло. Приятно. Безопасно, если можно так выразиться… ведь заниматься этим сейчас было очень опасно. Но еще и мягкость губ Гарри, ощущение его рта, его дыхания на коже Драко. Затем Гарри отпустил ее и хмыкнул. — Когда я целую тебя, я действительно целую тебя? Это звучит как философский вопрос, вроде того, существуем ли мы вообще? — Даже не начинай мне говорить об этом. У меня было слишком много бессонных ночей и никаких ответов. Гарри хихикнул в ответ. — У меня тоже. Например, зачем мы все здесь, если нам все равно суждено умереть? — Я понятия не имею, Поттер, — усмехнулся Драко. Казалось, они говорили на одном языке. — Меня зовут Гарри, — Гарри пнул его раскачивающуюся ногу. — Это привычка. Драко точно знал, что Гарри собирается сказать, еще до того, как он это произнес. — Какой смысл в привычке, если нас не существует? Они оба рассмеялись, настолько сильно, что Драко прислонился спиной к стволу, а Гарри пришлось схватиться за ветку, чтобы удержаться на месте. Бывали дни, когда Драко мечтал об этом, смеяться вместе с Гарри Поттером, дни задолго до того, как они оказались в Хогвартсе. Он вздохнул. — Где ты был всю мою жизнь? Гарри улыбнулся ему. — Прятался от тебя.~~~
Они продержались больше двенадцати дней, к большому разочарованию Драко. Он думал, что все будет просто: цвет его глаз вернется к нормальному, они с Поттером… Гарри… сильно поссорятся и больше не будут нуждаться друг в друге. Идеально просто. Но это не произошло через двенадцать дней. Не произошло это и через два месяца. Они оба проиграли свое пари. На самом деле, к двухмесячной отметке они уже забыли о нем. И с каждым свиданием Драко все больше удивлялся их совместимости. Гарри уходил, еще больше нуждаясь в Драко. Драко уходил, еще больше нуждаясь в Гарри. Каждую пятницу они проводили вместе от заката до двух-трех часов ночи. Они не хотели, чтобы это затягивалось так надолго каждый раз, но они просто теряли счет времени. Однажды, когда Драко проверял свои карманные часы, и оказалось, что уже наступило время прощаться, он просто проигнорировал это, потому что не хотел этого. К концу мая их поцелуи изменились. Они превратились из робких, неловких и чересчур настойчивых в недостаточные. Когда Драко целовал его так долго, как только мог, а Гарри хотел еще. Когда Гарри целовал его так сильно, как только мог, а Драко хотел еще больше. Дошло до того, что они начали делать нечто большее. Они касались спин друг друга, обнимались во время поцелуев, касались коленей, плеч, боков. Языков. — Мы научимся целоваться, даже если это убьет меня. — Драко толкнул Гарри на спину, а затем скрестил руки. Гарри захихикал и схватился за живот, валяясь в траве. — Конечно, ты способен победить Темного Лорда в годовалом возрасте, убить проклятого василиска в двенадцать лет, но как только кто-то начинает засовывать язык тебе в рот, ты начинаешь хихикать. Они оба, время от времени, робко касались губ друг друга своими языками, то ли из храбрости, то ли случайно. Панси была единственной, кто сообщил Драко, что да, люди именно так и поступают, когда целуются. Сначала Драко отказывался делать такую отвратительную вещь, но потом они с Гарри обменялись несколькими поцелуями, которых оказалось недостаточно. Тогда Драко попробовал высунуть язык в момент поцелуя, и это застало Гарри врасплох, потому что это не было похоже на губы Драко. — Прости, — Драко поморщился, увидев удивленное лицо Гарри. Они оба покраснели. А потом они несколько недель думали об этом. Они встречались уже три месяца. Они должны были уметь целоваться с языком, верно? Они должны были делать что-то подобное, верно? Пришло время? Да. Время пришло. Их первая попытка была совершенно неуверенной, и это было чертовски странно. Соприкосновение языков… Гарри отпрянул от него и скривился, пока Драко вытирал язык о рукав. — Я не знал, что язык такой чувствительный. — Я тоже. Во второй раз, неделю спустя, они столкнулись в полную силу. Гарри засунул свой язык практически в горло Драко, тот не ожидал этого, и через несколько мгновений после этого у него начался рвотный рефлекс. — Ты собираешься задушить меня? — воскликнул Драко. Гарри не смог удержаться от смеха. И в течение следующих двух недель они пытались еще несколько раз, но Гарри не мог перестать вспоминать их вторую попытку. Они сидели на покрывале для пикника, так близко, что их колени соприкасались. — Почему кто-то это делает? — Гарри хмыкнул. — Я не знаю. Почему все делают то, что делают? Парочки такие странные. — Ты когда-нибудь думал о том, как два человека впервые попытались поцеловаться, — спросил Гарри, и Драко начал смеяться. — Наверное, это было лучше, чем сейчас. — Мы не такие уж и бесполезные! — Драко, это уже шестой раз, а у нас все еще не получается. — Мы не уйдем отсюда, пока не получится, — заявил Драко. — Меня не волнует, даже если это продлится всю ночь. Мы же не хранилище в Гринготтсе взламываем. Это просто французский поцелуй, ради Мерлина! Куча людей могут это делать. — Ладно, хорошо, — Гарри сел, придвинувшись ближе. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза и наклонились, но их губы так и не соприкоснулись, потому что Гарри фыркнул и снова начал смеяться, забрызгав Драко слюной. Драко поморщился и вытер ее. — Ты такой невежда. — Прости, — Гарри откинулся назад, смеясь. — Я весь день хихикаю. Спроси Флитвика, правда! Он учил нас чарам Фурнункулуса, и я сорвался от одного их названия. Драко наклонился и уткнулся головой в плечо Гарри, сотрясаясь от смеха. — Клянусь, ты ужасен. И ты еще удивляешься, почему ты так долго не мог найти себе пару на Рождественский бал! — Потому что ты не хотел идти со мной, — проворчал Гарри в ответ. — Потому что я притворялся. — О да, я помню. — Гарри сморщил нос и стукнул Драко. — Я просто говорю, что мы бы отлично провели время. Драко отстранился и поднял на него глаза, — Я уверен в этом. Затем он наклонился, чтобы поцеловать Гарри, который ответил ему. Они прижались друг к другу губами, как обычно, что ощущалось потрясающе, а затем Драко приоткрыл рот и высунул язык вперед. Гарри тут же отстранился и прикрыл рот рукой, скрывая свой смех. — Поттер! — Драко толкнул его. — Прости! Прости, прости, прости. — Он глубоко вздохнул. — Я обещаю, больше не буду. — Еще одна попытка. Если у нас не получится, ты будешь должен мне ужин! — Что? Почему?! — Ты заплевал мне все лицо! — Справедливо, — покраснел Гарри. Они приблизились еще раз, но Гарри пришлось отвернуться, потому что он снова захихикал. — Ты хочешь лобстера или сэндвичи? Драко рассмеялся, и это было прекрасно, что он мог сделать это безо всяких сомнений.~~~
Но это не всегда было блаженством. Какое-то время так и было, однако напряжение начало нарастать, когда Гарри начал готовиться к Третьему испытанию. На свиданиях Гарри стал уделять меньше времени Драко, и казалось, что он не так уж и увлечен, большую часть времени на его лице была паника, и он все время отвлекался, когда Драко говорил. А Драко… Можно сказать, он не слишком радостно воспринял мысль о том, что Гарри может пострадать. Потому что он осознал, насколько он изменился ради Гарри, насколько открылся навстречу романтическим отношениям, заботе и дружбе. Гарри был центром всех этих вещей. У него не было никого в мире, кем бы он так дорожил, кроме Гарри. Это означало, что Гарри был главным источником его радости. Очевидно, это было плохо. Особенно когда Гарри был вынужден участвовать в турнире, на котором он мог умереть. Как много может измениться за несколько месяцев. И в то время как Драко беспокоился о том, что с Гарри что-нибудь случится, Гарри, казалось, чертовски весело проводил время со своими друзьями. Смеялся на уроках, болтал без умолку. Гарри проводил с Грейнджер в библиотеке больше времени чем с Драко, хотя они встречались. И Драко ничего не мог с этим поделать. Всякий раз, когда Гарри оказывался в радиусе четырех футов рядом с другим человеком, внутри Драко вспыхивал огонь ревности. И по мере развития их отношений Драко становилось все труднее и труднее ее усмирять. Его раздражение начало проявляться с малого, еще в апреле, с небольших замечаний. — Ты и Уизли рассказал эту историю? — А в мае он начал становиться все более… мелочным. — Что ты сказал Грейнджер про меня недавно? — Что? — Я видел тебя на Зельях. Ты посмотрел на меня и произнес мое имя. — Нет, не произносил. — Я видел вас двоих. — Глаза Драко сузились. Он покрутил фамильный перстень. — Что она говорила обо мне? — Мы говорили не о тебе. Кроме того, именно ты сказал, что мы не должны принимать близко к сердцу то, что говорим. — Что ты сказал? — Это не имеет значения. — Да, имеет. Я ей не нравлюсь. — Конечно, не нравишься. Ты это знаешь. — Мне не нравится, что она говорит обо мне с тобой. — Что, если Грейнджер расскажет о нем что-то такое, из-за чего Гарри будет ненавидеть его? И это была глупая и иррациональная мысль, потому что Грейнджер понятия не имела, что они с Гарри встречаются, и насколько хорошо они ладят. — Это то, что мы должны делать. Держать это в секрете. Я не собираюсь прекращать общаться со своими друзьями из-за того, что встречаюсь с тобой. Это не должно было вывести Драко из себя, но вывело. — Ты просто кажешься более близким к ним, чем ко мне. — Потому что мы дружим уже много лет, а с тобой мы встречаемся только три месяца. Почему ты вдруг стал таким придирчивым? Что с тобой происходит? Драко не нравилось, к чему все идет: он словно гнал на поезде, мчащемся в тупик. — Ничего, — пробурчал он. Но это было не ничего. Это был монстр внутри него. Что будет, когда друзья Гарри узнают об этом и будут отговаривать его встречаться с Драко? Неужели Гарри скоро забудет о нем, даже после того, как Драко так сильно влюбился в него? После того, как Драко разрушил свои стены и отдал ему свое сердце? Это было несправедливо. Гарри был самим собой. Он был менее заинтересован в этом. В один из дней незадолго до первого июня Драко не смог больше сдерживаться. Он был в библиотеке, занимался и одновременно следил за Гарри (ведь именно так поступают бойфренды — хоть и тайно). Гарри был всего в двух рядах книжных полок от него. — Они перекрыли территорию, — сказала Грейнджер. — Если смотреть с северной башни, кажется, что они строят лабиринт. Неизвестно, с чем ты там столкнешься, нужно готовиться к худшему. И от этой мысли Драко передернуло. Что, черт возьми, ожидало его в этом лабиринте? — Мне не нужна книга о гоблинах, Гермиона. — Гоблины могут быть коварными. — Она выдохнула. — Я хочу как лучше для тебя. — Я знаю. — Ты знаешь, что можешь поговорить со мной, если волнуешься. Гарри глубоко вздохнул, — А кто бы не волновался? — Все будет хорошо. Тебе просто нужно быть бдительным, — сказала она. А потом она потянулась вперед и обняла Гарри. И Драко не смог удержаться от огненной бури. Глупая грязнокровка обнимает его Гарри. Не думая, Драко кинулся к этой паре. — А, Шрамоголовый и Грейнджер. Вы что собираетесь целоваться? Грейнджер хочет язык Потти? Или ты просто хочешь его неоправданной славы? Ошеломленный, Гарри с усмешкой посмотрел на него. — Заткнись, Малфой, — прошипел Гарри. — Оставь ее в покое. Они отклонились от сценария. Сейчас это кажется таким чуждым. — Ты прав, Поттер. Я должен оставить вас двоих в покое. Не хотел бы видеть такое мерзкое зрелище. Простите, что помешал вашим отвратительным делам. Просто это публичная библиотека. Почему бы тебе не отвести свою сучку в спальню? Тогда никому не придется видеть ее отвратительное лицо. — Гарри замер, его желудок сжался. Драко был настроен серьезно. — Знаешь, Поттер, я думал, что ты выше всего этого. Никогда не думал, что тебе захочется грязнокрового языка. — Ты больной, — Гарри оттолкнул Малфоя, затем полез в карман и ткнул палочкой ему в грудь. — Не смей больше никогда так с ней разговаривать, Малфой! — С чего бы мне тебя слушать, предатель крови? — Драко вышел из своего транса, вызванного ненавистью. — Подожди… — Хватит, — рявкнул Гарри, толкнув его. — Все, мы закончили. Он схватил Гермиону за руку, и они пошли прочь, оба с неприятным ощущением горечи во рту. Драко даже не понял, что он сделал, пока они не ушли, и красная дымка не рассеялась. — Спасибо, Гарри, — прошептала Гермиона. — Никто никогда не должен разговаривать с тобой в таком тоне, — проворчал Гарри. — Ты в порядке? — спросила она. Он покачал головой. Его грудь вздымалась, а челюсть была плотно сжата. — У меня кровь кипит. — У тебя глаза слезятся. Я знаю, это, должно быть, тяжело, когда тебя называют предателем крови. — Нет, — сказал Гарри. Дело было не в этом. Дело было в том, что у него больше не было парня. — Дело не во мне. Он никогда не должен был говорить это тебе. — Ну это же Малфой, — нахмурилась она. — Я не удивлена. — Это не достаточно хорошее оправдание, — прорычал Гарри.~~~
В следующий раз Драко увидел Гарри только в субботу. В пятницу Драко пришел в лес, а Гарри так и не появился, оставив сердце Драко сгоревшим дотла. Он открылся Гарри. Он выставил себя дураком, потерял бдительность. Так что после бессонной ночи Драко обыскал весь замок и нашел его на улице в одном из оживленных дворов. Он подождал, пока Гарри не поднялся, чтобы уйти, примерно через полчаса, и, оказавшись вдали от всех, схватил его за руку. — Мне казалось, я ясно выразил свою мысль, — пробурчал Гарри, отпихнув его руку. Он продолжил идти. — Мы можем хотя бы поговорить об этом? — О чем тут говорить? — Гарри даже не посмотрел в его сторону. — Я не знаю, может, мы сможем… что-нибудь придумать? — С чего бы мне этого хотеть? — Потому что я тебе нравлюсь. Гарри наконец остановился и посмотрел на него, его глаза были дикими и злыми. — Я смогу забыть об этом очень быстро. На самом деле, я уже… — Вообще-то, Гарри, — начал Драко, его желудок скрутило, но он оборвал его. — Ты удивляешься, почему я не пожал тебе руку на первом курсе. Мне не интересен тот, кто считает себя выше других людей. Я думал, что ты вырос… это моя вина. Мы начали встречаться, потому что ты хотел, чтобы мне было больно. О чем, черт возьми, я думал? — Я вырос. Очень сильно за последние несколько месяцев… — Не лги. Ты мне нравишься, потому что ты бросаешь мне вызов. Ты мне нравишься, потому что ты можешь быть смешным, когда хочешь, и не в плохом смысле. Ты мне нравишься, потому что у нас есть химия. Мне приятно целовать тебя. Но ничто из этого никогда не перевесит того, что ты называешь моих друзей грязнокровками и предателями крови. И вообще думаешь так о ком-то. Внутренности Драко скрутило, а колени ослабли. Он никогда раньше не испытывал такой боли, и не знал, как с ней справиться. — Ты знаешь, что я засранец. — Засранец. И я могу с этим справиться. С твоим поведением я могу справиться. Приверженец чистоты крови. Сноб. Нет. С этим я не могу справиться. — Затем Гарри продолжил идти к виадуку. Драко сжал руки в кулаки. В его груди все горело. Это было еще больнее, чем когда отец причинял ему боль. Весь прогресс впустую. Он знал, что Поттер уйдет. И это была та самая ссора, которую Драко так ждал, не так ли? Это не должно было быть сюрпризом. Но вместо двенадцати дней или двух месяцев прошло три. Это было неизбежно. — Ну, разве ты не идеален, черт возьми? Родился с золотом в жилах. Гриффиндорец, доблестный и чертовски желающий всегда быть хорошим. Ты даже не представляешь, каким было мое детство, когда я рос. Каково это было, когда из меня сделали того, кто я есть. Все начиналось не так. Мне не нравится делать это… — Ты говоришь, что тебе это не нравится, но в любом случае ты предпочитаешь считать людей ниже себя. Тебе это не нравится, но ты все равно это делаешь? Это ответ труса. Драко покачал головой. — Ты никогда не поймешь. Тебя постоянно окружают люди, которые возвышают тебя. Тебя не ведет кто-то, кто говорит тебе, как думать правильно. Поттер все еще качал головой. — Если ты не можешь понять, что есть разница между тем, чтобы быть засранцем, или недоразвитым, или неопытным, и тем, чтобы быть приверженцем чистоты крови, тогда ты ничего не понял, и мне это не интересно. — Тогда покажи мне. Научи меня, вместо того чтобы считать, что все вокруг тебя выросли такими же, как ты, что у них все время перед глазами моральный компас. — Челюсть Драко сжалась. Это задевало его гордость… просить о помощи вместо того, чтобы просто вывалить на него еще больше оскорблений. — Это не так уж чертовски сложно. Все люди равны тебе. Неважно, откуда они родом и как выглядят. Понял? — Все гораздо сложнее. — Нет, на самом деле нет. Мои друзья — не твои одноклассники, а я — не твой учитель. Если ты не можешь справиться с этой концепцией, мне все равно. — На лице Гарри не было ни доброты, ни тепла. При виде уходящего Гарри Драко сорвался, и он наконец почувствовал, что может контролировать свои слова. — Гарри, подожди, пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты злился и отвлекался на Последнем испытании… — Ты имеешь в виду, так, как ты хотел, чтобы было? Разве мы начали встречаться не потому, что ты хотел, чтобы мне было больно? — Его глаза потемнели. — Я не хочу этого сейчас, — поморщился Драко. — Это было ошибкой. Я не должен был давать тебе второй шанс. Нам было весело, но я не могу. Иди и найди себе кого-нибудь другого. Драко спрятал свою душевную боль за гневом. — Ладно, — крикнул он, когда Поттер продолжал уходить. — Ты мне все равно не нужен! — Я знаю, что не нужен. Я полукровка, — ответил Поттер, — как ты можешь? Глаза Драко заслезились, и он проглотил комок в горле, когда Гарри исчез из виду. В ярости вернувшись в общую гостиную, Драко без объяснений затащил Панси в свою спальню. — Поттер — такой засранец. — Что он сделал? — Он хочет, чтобы я перестал быть собой. — Да, мы все хотим. Драко огрызнулся. — Что? — Что случилось? — Панси скрестила руки и выслушала его разглагольствования о грязнокровке, обнимающей Гарри, и последующем споре. — Я не думаю, что ты можешь одновременно любить Поттера и хотеть с ним встречаться, но при этом следовать идеалам своей семьи. — Ладно, я выбираю свою семью, — Драко скрестил руки. — Мы с Поттером позволим нашей связи угаснуть. Они воспитывали меня четырнадцать лет, а с Поттером я встречался всего три месяца. — Но, конечно, эта мысль была ошибочной. Все было точно так же, как у Гарри и его друзей. И он знал, что это неправильно. — Ты так говоришь, потому что слишком боишься противостоять своему отцу? Он выпятил челюсть. — Может уйдешь, если собираешься встать на его сторону? — Думаю, это ответ на мой вопрос. — Заткнись! — Уверяю тебя, Драко, твой отец на стороне проигравших. — Неважно. — Он отвернулся от нее и покачал головой. Она выдохнула и придвинулась ближе к нему и погладила его по спине. Он даже не вздрогнул. Он так привык к тому, что Поттер находится в его личном пространстве, что прикосновения уже не казались такими странными. — Драко, тебе нужно измениться. Слова причиняли боль во многих смыслах. Они как будто тянули Драко за все струны сердца: неадекватность, ревность, перфекционизм, страхи, неуверенность, неизвестность, нестабильность, непредсказуемость. Он не мог выдержать тяжести всего этого. — Почему ты думаешь, что ты такой ангел? Ты не более нравственна, чем я. — Я никого не называла грязнокровкой с тех пор, как мы приехали в Хогвартс. И даже не в этом дело. Я уже много лет не думала о ком-то в таком ключе. Я просто больше в это не верю. — Тогда тебя надо перевести в Хаффлпафф. — То, что ты слизеринец, не значит, что ты должен быть таким ненавистником. Я думала, Поттер изменит тебя. — Разочарование в ее голосе сильнее натянуло его сердечные струны, как будто они собирались лопнуть. Глаза Драко слезились. — Поттер не такой уж неуязвимый. Панси закрыла дверь.~~~
