Глава 12: ТРЕТЬЕ ИСПЫТАНИЕ
12 июня 2023 г., 14:07
~~~
Потребовалось две недели, чтобы гордость Драко дала трещину и здравый смысл пробился к нему… новый рекорд, можно сказать. Его обида должна была длиться не меньше месяца, но, как и во всем, что касается Гарри Поттера, жизнь Драко перевернулась из-за него. На смену гневу пришла боль. Желание делиться мелочами, например, узнать, как прошел день Гарри, и рассказать о скучности своего собственного, приносить друг другу интересные блюда, чтобы их вместе попробовать, видеть его улыбку и знать, что Драко может улыбнуться в ответ… Все это разрушало стену, которую Драко воздвигал шаг за шагом. Каждый раз, когда он видел, как Гарри веселится с Уизли или Грейнджер, в животе у него словно проворачивался нож. У других людей была привилегия смешить Поттера. У Драко ее больше не было. Ненависть к себе превратилась в замкнутый круг. Это была его вина. Как он мог сказать что-то подобное в присутствии Поттера… Гарри? Как он мог так думать? Почему от подобных мыслей было так трудно избавиться? Почему он вообще влюбился в глупого Поттера? Вот видите. Драко не был создан для отношений. Особенно с Поттером. Почему это должен был быть Поттер? Гарри. Черт побери. Ревность была зверем, которого нужно было приручить. Гарри никогда не заставит его чувствовать себя виноватым за то, что он прикалывался со своими друзьями (пока это были невинные шутки. Драко понял урок четко и ясно: «Без фанатизма».) Гарри был прав. То, что он говорил, и то, что он думал о людях, было неправильным. Его жизнь была похожа на железнодорожную платформу: слева — поезд его прошлого, мрачный, ржавый, несущийся навстречу грозовым облакам. А справа — поезд того, что могло бы стать, если Драко выберет его, будущим, которое было приветливым и смелым и направлялось к свету. Принять решение было не так то просто, как может показаться. Ведь Драко знал, что за поезд едет слева от него. Он знал, где находится каждая трещинка в стене, какие двери сломаны и как он движется. Это было знакомо. Он приехал на нем оттуда, откуда он родом. А для поезда справа он мог оказаться недостаточно хорош. Но Гарри был в нем. И он так хотел быть с ним. Но самое главное, и это было ключевым моментом, он хотел лучшего мира. Он хотел безоглядно улыбаться и смеяться. Он хотел увидеть, какие блага принесет ему способность быть хорошим человеком. Поэтому Драко взял на себя инициативу — то, чего он никогда раньше не делал. — Хьюз, — окликнул Драко. Он стоял в коридоре после урока зельеварения, спустя несколько недель после того, как они с Гарри расстались. Маленький мальчик поднял на него глаза, и они тут же расширились. Он бросился в другую сторону, и Драко последовал за ним. Он мог бы догнать его, просто идя пешком, хотя крошечные ножки Хьюза мчались вприпрыжку, но Драко решил догнать его легкой трусцой. Он загнал его в угол, чтобы не дать ему убежать. — Пожалуйста, не трогай меня, — плакал он. — Мне нравится, когда ты не обращаешь на меня внимания. — Я просто хочу задать тебе несколько вопросов. И я принес еду. — Драко потянулся в карман и достал бумажный сверток. Хьюз нахмурил брови. — Сэндвич? С хлебом? — Он без глютена. — Драко посмотрел на него, и Хьюз последовал за ним во двор. Они вместе сели на скамейку, Драко чувствовал себя немного неловко. Хотя он находился рядом с крошечным первокурсником с Рейвенкло, не говоря уже о грязнокровках. Хьюз осмотрел сэндвич. — Он отравлен? Глаза Драко сузились. — Почему ты думаешь о таких глупостях? Просто съешь его. Он замешкался, прежде чем откусить кусочек. — Ты ведь гря… магглорожденный, да? Твоя кровь действительно другого цвета? Она черная? Хьюз нахмурил брови и посмотрел на Драко как на сумасшедшего, отчего Драко почувствовал себя еще более ничтожным. — Нет… Драко моргнул. — Я слышал, что магглы сжигают магических существ на костре. Как ты это объяснишь? И снова Хьюз выглядел озадаченным. — Они не… — Я слышал об этом. Парень покачал головой. — Все магглы, которых я знаю, даже понятия не имеют о волшебниках. — Но если бы они знали о тебе, они бы тебя сожгли? — Я так не думаю. Мой лучший друг, наверное, подумал бы, что это самая крутая вещь на свете, но мама сказала не говорить ему, потому что он, наверное, будет ревновать. Слово «ревность» прозвенело в сердце Драко. — Конечно, будет. Магические существа выше других. Хьюз пожал плечами. — Не совсем. Это ощутимо задело гордость Драко, и он спросил, — Почему нет? — Я имею в виду, что вы, ребята, все еще используете перья и чернила. Ручки намного проще. Драко облизал губы. — Что такое ручки? — Это как перо, но чернила находятся внутри него, так что тебе не нужно постоянно макать его в ёмкость. Они просто вытекают из кончика ручки. Это гениально. — Что еще? — Э… нам не нужно носить тяжелые мантии летом. Не оскорбляй моду, подумал Драко. — Ну и каково это — быть магглом? — Э… нормально. Наверное. Не так волшебно. — Ха-ха, — многозначительно сказал Драко. — На самом деле все не так уж и отличается. Мы ходим в школу, но вместо того, чтобы изучать магию, мы изучаем математику. — Типа счета? — Магглы были настолько тупыми, что им приходилось всю жизнь изучать счет. Драко научился этому еще до четырех лет. — Сложнее, чем это. Более сложные вещи. Данные, графики. Мой брат сейчас изучает калькуляцию, и это похоже на другой язык. Английский мы тоже изучаем. И науку. — Что это? — Мой любимый предмет! Мне грустно, что я больше не могу его изучать. Почему бы тебе не взять маггловедение, если тебе так интересно? Его отец увидел бы это в его табеле успеваемости и убил бы его. — Мне не так уж и интересно. Я просто хочу знать различия между волшебниками и магглами. Хьюз откусил еще один кусок от своего сэндвича и некоторое время жевал, прежде чем отодвинуть его в сторону, чтобы заговорить. — Просто работы намного больше, понимаешь… потому что ты не можешь просто взмахнуть палочкой, чтобы очистить одежду, но у нас есть некоторые крутые штуки, чтобы заставить все работать быстрее, например, стиральная машина. Или автомобили. — Что? — Эмм. Оставайся здесь. Парнишка вернулся через полчаса со старой коробкой из-под обуви. — Почему так долго? — Общая гостиная Рейвенкло находится в башне. — Внутри коробки лежали квадратные фотографии, которые не двигались. — Это я и мои друзья. Он протянул Драко полароид. На снимке была группа детей, одетых в одежду, которую Гарри носил в свободное время, хотя одежда сидела на них гораздо лучше, чем на Гарри… кто-то должен привить этому парню чувство стиля. Они выглядели как нормальные люди. Никаких горящих на костре ведьм. Никаких кровожадных убийств. Никаких острых зубов. — Почему она не двигается? — Маггловские фотографии не двигаются. Они просто запечатлевают один момент времени. Драко перешел к следующей. Это была фотография рождественской елки. Хьюз был гораздо младше, рядом с елкой стоял стол, а на нем — странного вида коробка. — Ты говоришь в нее, и можешь общаться с кем-то другим, у кого тоже есть такая же, но далеко. В другом доме. — Ты празднуешь Рождество? Я праздную Рождество. — Драко посмотрел на него, его сердце одновременно заныло от смущения за то, как он вел себя раньше, но также и согрелось от понимания того, что магические существа и магглы не такие уж разные, в конце концов. — Да, все точно так же. У нас дома конечно нет рождественского бала, но мы открываем подарки, объедаемся и все такое. Драко перешел к следующей фотографии. — Это твоя мама? Она была красивой. Светлые волосы, такие же, как у Хьюза. — Она работает в банке. — У нас есть банк. — Как и у магглов. — Как? Там есть гоблины? — Нет, магглы делают это сами. У них нет магии, поэтому они делают все эти штуки, чтобы их жизнь была проще. Например, есть тостер, ты кладешь хлеб в две прорези, и он за две минуты поджаривает его до хрустящей корочки. — У вас нет домовых эльфов? — Нет, — сказал он. — Домовые эльфы — это ужасно. Это, по сути, рабство. — Домовым эльфам нравится делать то, что они делают. — А им за это платят? — Нет. — Тогда это рабство. Ты думаешь, кто-то захочет служить кому-то? Драко почувствовал, как в его крови закипает гнев, но он поборол его. — Значит, вместо этого вы делаете тостеры. А чем занимается твой отец? — Он механик. — Что это такое? — Он работает с автомобилями. — Хьюз взял у него фотографии и перебирал их, пока не нашел одну с большим, странным предметом, который Драко никогда раньше не видел. — Это какой то зверь? — Нет. Они не живые. Это просто… множество металлических деталей, собранных вместе, которые заставляют колеса вращаться с помощью педали. Как в часовой башне, когда все шестеренки работают. Я думаю. Не знаю. Я не умею водить. Но это как метла с колесами, чтобы можно было ездить по улице. Или как поезд, но без рельсов, так что можно ехать прямо туда, куда хочется. — Драко подтянул ноги и уселся скрестив их. — Это называется автомобиль. Он пролистал еще несколько фотографий. — Что заставило тебя так увлечься магглами? — Мой… — парень, чуть не сказал Драко, но потом понял, что, во-первых, они не должны были никому рассказывать, а во-вторых, Гарри был его бывшим парнем. — Не смей никому об этом рассказывать, иначе я тебя прокляну и прилеплю к стене вверх ногами. — Как скажешь, — сказал Хьюз, и Драко взглянул на него. Они одновременно улыбнулись друг другу.~~~
Кстати, о бывшем парне: единственный раз, когда Драко смог поговорить со своим бывшим парнем, было утро Третьего испытания, поскольку его бывший парень чертовски хорошо научился его избегать. Драко загнал его в угол в коридоре перед завтраком. — Удачи. — Гарри не смотрел на него, и Драко сделал шаг в сторону, чтобы он был вынужден посмотреть на него. — У тебя все получится. Ужас был написан на его лице, но Гарри ничего не сказал, протиснувшись мимо него. — Будь осторожен, — крикнул Драко, уходя. Это был последний их разговор прежде, чем он уселся на трибунах за пределами лабиринта. Гарри осмотрел толпу и встретился глазами с Драко, чье лицо было обеспокоенным, а костяшки пальцев побелели от стискивания поручня. Драко кивнул ему, но Гарри насмешливо хмыкнул, прежде чем повернуться и посмотреть на вход в лабиринт. Комок подступил к горлу Драко. Панси взяла его за руку, а Блейз подошел сзади и похлопал его по плечу. Кто бы мог подумать, что у него есть такие заботливые друзья? Он никогда бы не узнал об этом, если бы не разыграл Гарри. — У меня плохое предчувствие, — Драко сглотнул. — Я бы сказал, что это паранойя… но это не так. — Ты беспокоишься, — сказала Панси. — Ты заботишься о ком-то. Это багаж, который появляется, когда ты заботишься о ком-то. Дамблдор рассказывал о лабиринте, но его громкий голос звучал приглушенно и уходил на задний план, пока он смотрел, как Гарри шагает между живыми изгородями, а Грюм стоит у входа. Драко покачал головой. — Что-то не так. Раздался выстрел из пушек, и Драко пришлось побороть в себе желание побежать к Дамблдору и попросить его остановить это. Волосы на руках Драко встали дыбом. Такое случалось, только когда над ним возвышался отец. — Он Поттер, — осторожно сказал Блейз, — с ним все будет в порядке. С ним всегда все в порядке. Его слова не принесли утешения. После того как все отправились в лабиринт, в толпе послышались оживленные разговоры и одобрительные возгласы, но Драко отказывался с кем-либо разговаривать. Позади него болтали Крэбб и Гойл. — Что мы будем делать, если Поттер победит? — спросил Гойл. — Я бы предпочел, чтобы победила девчонка. Я не хочу, чтобы чемпионом стал Предатель Крови… — Не говори так, — огрызнулся Драко, но Блейз и Панси развернули его обратно. В ушах Драко гулко билось сердце. Он думал, что будет сложнее, но ему было приятно вот так выступить против них. Он почувствовал удовлетворение от осознания того, что есть часть него самого, которая однажды может ему понравиться. Эта гордость длилась всего несколько секунд, пока он оглядывал лабиринт. — Панси, где он? — Они только вошли. Мерлин, вот почему ты никогда ни в кого не влюблялся, — сказала Панси. — Я не знаю, как с этим справиться! Я не могу, я… — Тебе нужно помириться с ним, — сказал Блейз. — Я ему больше не нужен. — Ты изменился. — Панси посмотрела на него с нежностью. — Я не думаю, что этого достаточно. Неважно. Кому какое дело. — Их отношения были лишь пустяком по сравнению с безопасностью Гарри в данный момент. В этот момент над лабиринтом взорвались красные искры. — Красный, — воскликнул Драко. — Красный — это плохо, да? Панси перехватила его руку и сжала ее. — Сейчас что-то случится, — причитал Драко. — Что-то плохое. Почему они никак не реагируют? — Он указал на учителей. Через несколько минут мадам Максим вывела Флер из лабиринта. Ее бледная кожа была покрыта темными синяками, кровью и грязью. — Кто, черт возьми, решил устроить этот турнир? Я все расскажу отцу… — Дружище, ты же сам делал ставки, — сказал Блейз. — Твой отец не сможет тебе помочь. Но Драко не мог сдержать панику в своем теле. Его желудок казалось застрял где-то в горле. Виктор появился из лабиринта, но его взгляд был пустым, как у зомби. Драко мог бы поклясться, что видел его заколдованные глаза. — Значит, победит Поттер или Диггори, — сказала Панси, и толпа Хогвартса разразилась одобрительными возгласами. Кому какое дело до победы, подумал Драко. Гарри все еще был в лабиринте. И тут — ВСПЫШКА! Портключ. И Драко почувствовал волну облегчения. Ни Гарри, ни Седрик так и не появились. Профессора внизу смотрели друг на друга с растерянными и испуганными лицами. Перемещение портключом никогда не занимает так много времени. Тем более, что расстояние было меньше нескольких километров. Дамблдор подозвал к себе представителей власти, и над лабиринтом начали кружить авроры. Казалось, что прошло несколько часов, это на самом деле было так, но они так и не вернулись и не приземлились перед лабиринтом. Лицо Дамблдора побледнело. Драко вцепился в поручень так сильно, что мышцы горели, а он даже не замечал этого. Драко не пропускал ни единой секунды. Гарри исчез из лабиринта. Внезапно грудь Драко сжалась, а дыхание стало поверхностным. — С ним что-то случилось, — закричал он, и Панси схватила его за плечи. — Заткнись, ладно? — Она посмотрела ему прямо в глаза и строго зашептала. — Как насчет того, чтобы держать себя в руках? Кричать посреди переполненной арены — верный способ выдать себя. С ним все будет в порядке. — Панси, я чувствую это, — вместе с безнадежностью и тревогой, которую он не мог вынести. Внезапно ее прервал взрыв, и Драко рывком обернулся к полю, где лежали два тела. Оркестр грянул, толпа ликовала, но Драко чувствовал только ужас. Крик пронесся по стадиону, заставив все возгласы прекратиться. Тело Диггори не двигалось. А Гарри кричал, обнимая его… слава Мерлину, он был жив! — Он вернулся! Волдеморт вернулся! По позвоночнику Драко пробежал тошнотворный холодок, и все волоски на его коже встали дыбом. Что? Сами-Знаете-Кто вернулся? Драко сдержал рвотный позыв, когда несчастные крики Гарри эхом разнеслись по стадиону. — Я не мог оставить его! Только не там! Гарри всхлипывал, и это было все, что потребовалось Драко, чтобы попытаться протолкнуться мимо Блейза и побежать к нему, но Блейз схватил его за талию, а Панси потянула его за руку. — Отпустите меня, — сопротивлялся Драко, его глаза были прикованы к Гарри. Звук его плача причинял Драко физическую боль. — Ты никуда не пойдешь, — прорычала Панси. — Диггори сдох, — засмеялся Крэбб позади него, и Гойл подхватил. — Отъебись, олух, — огрызнулся Драко. Гойл странно посмотрел на него. — Эй, ты что, не расслышал Поттера? Темный Лорд вернулся. Теперь мы можем присоединиться к нему, также как наши родители, — удовлетворенно усмехнулся он. Драко пришлось подавить очередное желание ударить Гойла и проблеваться. Когда он снова повернулся к толпе, Гарри уже не было. — Куда он делся? — Он посмотрел на Блейза. — Он под присмотром Грюма. Успокойся. Теперь он в безопасности. Ты скоро его увидишь. Не он сейчас всех волнует. — Он мой… — процедил Драко. — Драко, — нахмурилась Панси. — Не сейчас. Крик Амоса Диггори был похож по ощущениям на то, как будто тебе вскрыли грудную клетку и вывернули сердце. Впервые сердце Драко обливалось кровью за кого-то другого. Впервые он сочувствовал кому-то другому, хотел оплакивать кого-то другого. Драко вытер мокрые от слез глаза, и Блейз с Панси сделали то же самое. Сможет ли Драко когда-нибудь так же сильно заботиться о другом человеке? И если да, то как он сможет справиться с его потерей? Потому что это… Драко знал, что он никогда не сможет справиться с этим.~~~
После того, как тело Диггори было транспортировано, а стадион опустел, в Общей гостиной Слизерина состоялось собрание. Дежурный совет Снейпа заключался в том, чтобы немного поспать, и Драко подумал, что ничего глупее он сказать не мог. Как, черт возьми, можно было заснуть, услышав крики Гарри Поттера? После потери Диггори и того, как сердце его отца разбилось вдребезги. И, конечно, как можно спать, если Сами-Знаете-Кто вернулся? Драко считал, что влюбленность в кого-то — это плохо, но это было совсем другое. Влюбленность, хоть и мучительная поначалу, не шла ни в какое сравнение с тем страхом, который возник из-за всего этого. К трем часам Драко нашагал по своей комнате больше шагов, чем мог сосчитать, и в конце концов решил, что к черту все возможные неприятности. Чисто инстинктивно он помчался в Больничное крыло, с удивлением обнаружив, что Гарри все еще там. Он лежал в кровати, накрывшись одеялом с головой. Его плечи сотрясались, и по пустому больничному крылу эхом разносились сдавленные всхлипывания. Гарри, должно быть, услышал его шаги, так как он развернулся, чтобы посмотреть, кому они принадлежат. На его лице отразился чистый ужас, когда он встретился взглядом с глазами Драко, а затем они застыли. — Привет, ты, — сказал Драко, изо всех сил стараясь быть мягким. — Это всего лишь я. — Что ты здесь делаешь? — Его голос был грубым и охрипшим. Драко подавил нервозность. — Я должен был тебя проведать. Гарри фыркнул и ненадолго замолчал. — Я не хочу тебя видеть. — Прости, — сказал Драко. — Я могу уйти… Но тут Гарри приподнялся и встал. Он взял свою палочку с прикроватной тумбочки и направился к нему. — Ты знал, что это произойдет? — Какого черта ты собираешься делать с этой штукой? — Глаза Драко расширились, когда он посмотрел в бешеные глаза Гарри. — Грюм был Барти Краучем-младшим под оборотным. Он убил своего собственного отца. А я только что видел твоего отца в лабиринте, где лучший друг-предатель моего отца использовал меня в ритуале, чтобы воскресить начинающего диктатора, который убил моих родителей, а теперь и моего одноклассника, у меня на глазах. — Что? — выражения чистого шока на лице Драко было достаточно, чтобы Гарри увидел его невиновность. — Я не знал, мне так жаль, я… нет. Нет, я понятия не имел. Я клянусь. Гарри сделал несколько неглубоких вдохов, прежде чем бросить палочку на кровать. — Ты был прав, турнир с самого начала был подстроен так, чтобы я выиграл. Но призом был шанс для Волдеморта убить меня. Я едва выжил. — и затем, — А Седрик нет, он… — Гарри задохнулся. Казалось, что в глазах Гарри снова и снова воспроизводится воспоминание. Драко хотел протянуть руку и коснуться его плеча, но Гарри казался таким взвинченным, что он не стал этого делать. — Мерлин, Гарри. Ты в порядке? Гарри стоял, пытаясь держать себя в руках, но его дыхание сбилось, а глаза наполнились слезами. Он покачал головой. Драко сделал шаг вперед, но Гарри отступил на шаг назад. — Я все еще злюсь на тебя. — Прости, — сказал Драко. — Я пойду. Нахмурившись, он направился к двери, но тут Гарри произнес негромкое, — Подожди. Он вернулся назад. Было очевидно, что Гарри переживает настоящую внутреннюю битву. Потому что Драко был человеком, который назвал его лучшую подругу грязнокровкой, но он также был человеком, с которым он провел три месяца чистейшего удовольствия. Драко был единственным человеком, с которым у Гарри были романтические отношения. А теперь Драко стоял здесь, пытаясь поддержать его, когда он был одинок, напуган и травмирован, когда ему не следовало вставать с постели. — Ты ни о чем не знал? — Гарри осторожно заглянул ему в лицо. — Нет, — сказал Драко. — Я не притворяюсь. — Даже о Кубке мира по квиддичу? Ты же оставался с отцом. — Нет. Я… — он задумался. — Но теперь когда ты упомянул об этом… То, как мой отец продолжал спокойно говорить. Он не рассказал ни единой детали, я даже не знал, что он был частью этого. — Он облизал губы. — Он заставил меня вернуться домой после матча, потому что хотел, чтобы на следующий день мы отправились во Францию, и не хотел волноваться о том, чтобы уходить вместе с остальной толпой. Он сказал, что мы увидимся в поместье после того, как он попрощается с Фаджем, и я ушел. Но если ты говоришь, что он был сегодня на кладбище… значит тогда, он тоже принимал в этом участие. — Драко пришлось положить руку на бортик кровати, чтобы удержаться на ногах. — Куда вы попали? Кто там был? — Я не хочу об этом думать, — Гарри поднес дрожащие руки ко лбу и потер виски. — Я просто… Я больше не могу об этом думать. Это просто повторяется снова и снова, каждую секунду. Это въелось в мой мозг. Я не могу никак успокоиться. — Хочешь, я отвлеку тебя? Можно тебя обнять? Гарри сделал паузу, а затем кивнул. Они оба устремились друг к другу. Драко обхватил его руками, а Гарри обнял его так крепко, что Драко не мог нормально вдохнуть. Он прижался к нему, поглаживая его по спине. — Я не могу выбросить его голос из головы. — Можно я расскажу тебе о своем дне? — спросил Драко. — Должно быть, он был намного лучше моего, — поморщился Гарри, уткнувшись головой в шею Драко. — Я нашел друга. Магглорожденного друга. И он рассказал мне все о том, каково это — быть магглом. Я узнал, что магглы очень изобретательны. Я многого не знаю о них и о том, как они живут, но я узнал, что они не такие уж ужасные существа, которые собираются уничтожить магический мир, и они не являются помехой или угрозой для нашей расы. Не все. Гарри заговорил не сразу, что сделало паузу слишком долгой. Он отпустил его, и у Драко сжался желудок. Что, если Гарри все еще не принял его? — Я рад, что ты наконец-то наверстал упущенное. — Я так сильно напортачил. И мне очень жаль. Однако Гарри по-прежнему держался твердо. — Драко, когда ты ошибаешься, это не значит, что ты неправильно выбрал время или принес на свидание еду, которую я ненавижу. Дело в твоей морали. Это твои внутренние убеждения. — Я не понимал этого до сих пор… то, что отстаивал мой отец и чего стоят эти идеи. Я не знал конечной цели всего этого. Я просто думал, что это лишь обзывательства и унижения. Социальный статус. Я не думал… что это значит. — Драко сглотнул. — Я не могу поверить, что это значит… Гарри посмотрел на него. — Я не хочу быть на стороне, за которую выступает моя семья. Я не хочу быть с ними. — Драко держался твердо, но хмурился. Он чувствовал, что все это происходит из-за него, и в кои-то веки ему это не нравилось. Он просто хотел, чтобы Гарри поговорил с ним. — Я решил этого не делать. И, может быть, им не обязательно знать это сейчас, потому что если бы они знали… — он покачал головой в задумчивости. — Что я буду делать, когда вернусь домой на каникулы? Мой отец вновь попытается убедить меня, что это хорошо. И я знаю, что он это сделает, потому что, когда я его спрашивал, он… ясно дал понять, что он об этом думает. Гарри знал этот ужас перед возвращением домой. Он знал этот страх. Теперь он знал новый страх: страх перед завтрашним днем и тем, что он принесет. Страх будущего с Волдемортом. — Он когда-нибудь бил тебя? — спросил Гарри. Драко ответил не сразу, и это было громче любого «да», которое Драко мог бы сказать. Он уставился в пол. — Да. Но он предпочитает магию. Заклятья и проклятья. Но я бы предпочел получить вонючее заклятье, чем никогда не иметь права улыбаться или смеяться. Синяки заживают быстрее. — И поэтому ты причиняешь людям боль? Чтобы почувствовать свою значимость? — Да. Гарри посмотрел на него. — Ты можешь позволить этому сделать тебя озлобленным и продолжить цикл, или ты можешь понять, что никогда больше не захочешь быть таким, как они, и сделать так, чтобы этого не произошло. Ты можешь остановить других от превращения в тебя, запуганного и страдающего. Слово «они» прозвучало словно Гарри что-то недоговаривал. — Что ты знаешь о том, когда твоя семья бьет тебя? Ты не знаешь, как это тяжело. Гарри открыл рот, а затем закрыл. — Мне жаль. Правда. Ты не заслуживаешь этого. Никто не заслуживает. Никогда. Я сожалею о том, откуда ты родом. И я сожалею, что отверг тебя. Я просто не хочу, чтобы ты стал таким же жестоким, как они. Потому что все это взаимосвязано: ненависть, оскорбления, восприятие других людей как ничтожных по сравнению с другими. Издевательства, насилие. А потом желание избавиться от них полностью. Вот где твой отец, вот где Волдеморт. Они хотят избавиться от людей, которых они называют грязнокровками, я не хочу, чтобы ты стал таким. — Больше никогда, — сказал Драко. — Никогда, никогда, больше никогда. Я больше не хочу так думать о людях. Прости меня. Это единственное, что я когда-либо знал. Я не знал ничего лучшего, пока не оказался рядом с тобой, а для тебя это так легко! У меня нет инструкции, как изменить то, как я вижу мир, как веду себя. Ты считаешь, что я знаю это, но это не так. Может быть, я просто ужасный человек, но я даже не догадываюсь об этом. — Я пытаюсь, Гарри. Я узнаю о людях, которые не похожи на меня. Я смотрел на фотографии и слушал, как некоторые магглорожденные разговаривали о нескольких маггловских вещах, таких как машины и теле… видение, которое я все еще не понимаю. Как люди могут уменьшаться и жить в коробке без магии? Но мне надо лучше изучить это. Я нашел в библиотеке секцию маггловедения и собираюсь изучить что-нибудь, когда мы вернемся в следующем учебном году. И если ты все еще хочешь… если ты будешь терпелив со мной, я действительно думаю, что смогу стать лучше с твоей помощью. Гарри уставился в потолок, на мгновение задумавшись. — Ты не можешь слишком сильно измениться, иначе твой отец навредит тебе, а тебе это не нужно. Особенно когда рядом Волдеморт. Если ты все еще можешь быть хулиганом, чтобы поддерживать личность для своего отца… в смысле, мне это тоже не нравится, но у тебя нет возможности измениться, не сейчас. Тебе нужно защитить себя. — Он сглотнул из-за комка стоявшего в горле. — Но я не хочу быть таким. Не по-настоящему. Я хочу… если мне придется делать это и поддерживать этот образ, то я хочу, чтобы это был только образ. Я хочу, чтобы настоящий я был хорошим. Я хочу учиться. Я… Я больше не соотношу себя с Крэббом и Гойлом. Они смеялись, когда увидели тело Диггори. И мне стало плохо. Все это время я сомневался, не принимаю ли я неправильное решение… изменяясь… — Почему доброта — это неправильное решение? — Доброта — это слабость. Любовь — это яд. Это опасно, и в результате тебе просто будет больно. Мне говорили это каждый день, пока я рос. Я знаю, что ты думаешь, что это подмена понятий, но… это укоренилось во мне как нечто правильное… Разрушить все, что я когда-либо знал… это было… нелегко, конечно. Есть часть меня, которая цепляется за то, как я видел мир раньше, и другая часть меня, которая кричит, говоря мне все это забыть. Но сегодня… Я могу сказать, что это ускорило процесс. Мне жаль. Я действительно сожалею. Я собираюсь измениться. Я уже изменился. Я хочу загладить свою вину перед тобой. И я извинюсь перед Грейнджер. — Нет. Не надо. Это вызовет у нее подозрения. Особенно после того, как твой отец побывал на кладбище. — Он сел на край кровати, и Драко сел рядом с ним. Гарри судорожно сглотнул. — Крэбб и Гойл смеялись? — Это было отвратительно. — И тут Драко замолчал. Что если бы мы с тобой никогда не сошлись? Я бы, наверное, тоже смеялся. Вот насколько я был отвратителен. — Не знаю, что хуже. То, что люди смеются над тем, что Седрика убили, или то, что мне никто не верит, — задохнулся Гарри. — Что ты имеешь в виду? — Я рассказал им, но Министерство… Они думали, что я околдован. Что я все это выдумал и сошел с ума. Но как я могу лгать об этом? Я видел его. Мы сражались. Моя рука рассечена. А моя кровь теперь в нем… — пролепетал он. Драко погладил его по спине. — Ты можешь не говорить об этом, если не хочешь. Гарри поморщился. — Может быть, если я расскажу об этом, это поможет. — Хорошо. Ты можешь рассказать мне. — Драко протянул руку и взял руку Гарри. И Гарри рассказал, с трудом, но все-таки довел рассказ до конца, и Драко почувствовал, как у него свело живот. На половине он понял, почему Гарри Поттер ненавидел быть Гарри Поттером. Никто не захотел бы участвовать в этом. Никто не захотел бы иметь то, что имел Гарри Поттер, если бы знал, что это на самом деле означает. Комплименты и внимание не имели никакой ценности по сравнению с разбитым сердцем, разрушениями и болью, которые он пережил. Это не было весело. Или забавно. Или интересно. Это было ужасно, неправильно и шокирующе. — Человек, который убил моих родителей… Я помог возродить его, и теперь он хочет убить меня. — Ты можешь поплакать, Гарри. Все в порядке. — Драко погладил его по спине, словно пытаясь защитить его. И Гарри заплакал. Он несколько раз всхлипнул и зарылся в объятия Драко. Ему потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться, его тело дрожало, но когда он выпустил все наружу, его тело ослабло от изнеможения, и он прижался к Драко. — Я действительно не хочу оставаться один сегодня вечером, — прохрипел Гарри. — Останься. Остаться? В смысле он прощен? Сердце Драко учащенно забилось. Это была большая честь — утешать его. Драко кивнул. Он встал, ища стул. Пока он это делал, Гарри забрался под одеяло. — Ты можешь… забраться ко мне на кровать, если хочешь, — Гарри запнулся, едва не скривившись от того, насколько все изменилось. — Тебе не обязательно… Я знаю, что ты не любишь прикосновения. — Ты… ты хочешь… Обнимашек? Драко старательно избегал этого. Обнимашки. Он усмехнулся при этом слове. Оно звучало мягко. Слишком комфортно. Он мог обойтись поцелуями и объятиями, но обнимашки. Гарри кивнул. — Если тебе комфортно… Мерлин, Гарри был настоящим бриллиантом. Он был невероятно травмирован и все еще думал о Драко и его чувствах. Драко забрался на кровать. Она была недостаточно большой для них обоих, и они прижимались друг к другу всем телом. — Эмм… — Он крепко обнял Гарри, и тот уткнулся головой в шею Драко, обнимая его в ответ. Драко сделал несколько вдохов, когда Гарри прижался к нему, его неровное дыхание немного успокоилось. Он чувствовал дыхание Гарри на своей шее. Это были обнимашки. И это было… приятно. Прикосновения Гарри не были опасным, обжигающим огнем. Это было тепло, которого, по мнению Драко, он не заслуживал. Но это было приятно. Было больно от того, что он не чувствовал себя достойным чьей-то любви. Что ему не позволено, что он должен быть достойным и благородным и не поддаваться этой слабости. И Драко устал чувствовать себя недостаточно хорошим. Он хотел этих прикосновений. Сейчас он не чувствовал себя слабым. Он чувствовал себя могучим, сильным. Как будто они с Гарри могли пройти через что угодно вместе. Что, возможно, однажды он сможет стать хорошим человеком. Что однажды он сможет заслужить Гарри. Несмотря на возвращение Темного Лорда, несмотря на то, что отец Драко был Пожирателем смерти, они все еще могли разобраться со всем, пока находились в объятиях друг друга. — Ты в порядке? — спросил Гарри. Драко прижал его. — Теперь да. А ты? — Нет. Но это не твоя вина. Волдеморт вернулся. Не думаю, что я смогу оставаться в безопасности. Не полностью. Если бы только можно было сказать что-то, что заставило бы его почувствовать себя лучше. Но он не мог ничего сказать. Он мог только обнимать его. Некоторое время они молчали, и Гарри показалось, что Драко уснул. — Ты спишь? — Ммм, — пробормотал Драко, его глаза все еще были закрыты. — Ты уютный. — Это заставило Гарри слабо улыбнуться — совсем чуть-чуть. Но они были так близко, что Драко мог почувствовать его улыбку на своем плече. Кожа Гарри, однако, была холодной и влажной. — Ты в порядке? — Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу его лицо. Оно словно выжжено на моих веках. — Драко погладил его бицепс, потому что он действительно не знал, что сказать. На самом деле, он считал, что ужасно справляется с утешением, потому что Гарри не чувствовал мгновенного облегчения. — Мой шрам горит. Присмотревшись, можно было увидеть, насколько он увеличился, стал красным и будто живым. Драко протянул руку и провел по нему пальцами, и Гарри кажется расслабился. — Стало лучше. Почему? Драко хотел рассказать ему. Он действительно хотел. Ты моя родственная душа. Но потом он подумал: Сами-Знаете-Кто вернулся. И любой, кто близок к Гарри, теперь в опасности. Неважно, насколько его фамилия сможет защитить его. К тому же нужно было разобраться с отцом… — Спасибо, что остался со мной, — сказал Гарри в тишине. — Приятно не быть в одиночестве. — Я делаю достаточно? — спросил Драко. Он протянул руку и убрал челку Гарри за ухо, позволив своему прикосновению задержаться там. — Да. — Гарри прижался к нему. — Ты делаешь все, что можешь. Драко кивнул. — Тебе нужно поспать. Внезапный звук приближающихся шагов заставил их желудки подскочить. Они оба застыли, когда к ним подошла мадам Помфри. Она замерла с расширенными глазами и прочистила горло. — Никаких посетителей. — Пожалуйста, — сказал Драко. — Он в шоковом состоянии. Она нахмурилась в раздумьях, а сердце Драко еще никогда не билось так сильно. — Пересядьте на стул и уходите до рассвета. Вы должны быть в своей постели. Больше я этого не допущу. — Спасибо, — выдохнули они оба, и Драко поднялся с кровати. — Пожалуйста, не рассказывайте никому, — сглотнув, произнес Драко. Она кивнула, давая слово. Как только она ушла, Драко снова забрался на кровать, и они прообнимались до самого рассвета.~~~
