It was all just a game / Это была всего лишь игра

~~~

— Я не понимаю, как из всех людей в школе, которые могли пропасть, это должен был быть именно мой парень, — сокрушался Драко, расхаживая взад-вперед по своей комнате. Панси и Блейз наблюдали за ним, сидя на его кровати. — Он, а не кто-то другой. — Разве это не всегда Поттер, — заметил Блейз. — Конечно, всегда, но один раз он не мог взять отгул и, ох, я не знаю, позволить кому-то другому вмешаться. — Он фыркнул. — Семьсот учеников в этой проклятой школе, и всегда исчезает только один человек… придурок… Панси открыла рот, чтобы заговорить, но Драко опередил её. — Прошло уже шесть часов! Как можно потерять одного… — Большую группу людей, — поправила Панси, но Драко не обратил на это внимания, — И директрису. — … на протяжении уже шести часов без поискового отряда… — Есть один… — Мерлин, мне придется это сделать, — вскинул он руки вверх, — Неужели этот мир докатился до такого? Злейший враг Гарри Поттера… — Парень… — … должен организовывать поисковый отряд, потому что все слишком увлечены своими дурацкими экзаменами, чтобы беспокоиться об этом! — Если ты забыл, — сказал Блейз, — Амбридж тоже пропала. — Хорошо, надеюсь, она мертва. Надеюсь, он завел ее в глубь леса и убил. Лучше бы он был там. — Драко остановился, его руки сжались в кулаки с такой силой, что костяшки пальцев побелели. — Вы видели, как она дала ему пощечину? Она покусилась на моего Гарри! Какая дерзость! Я чуть не убил ее прямо на месте. Я мог бы. Если бы я произнёс Авада Кедавра, я бы это и имел в виду. Неужели она не знает, кто его парень? — Никто не знает, — пробормотал Блейз, но Драко его не услышал, слишком погрузившись в свои мысли. — Клянусь, если я увижу ее в коридоре, и мне повезет, если он окажется пустым, я сверну ей шею. Обязательно! Она будет мертва, а я уйду, никто и глазом моргнуть не успеет! А может, я сначала добьюсь ее увольнения, чтобы меня не выгнали. А когда она будет уходить, она может случайно «поскользнуться» на камне над обрывом, и ой! Она исчезнет навсегда. — Не думаю, что кто-то будет против этого, приятель, — фыркнул Блейз, — Она чертовски ужасна. — О, она хуже, чем ужасна! Она — чистое зло! Я даже не думаю, что мне стоит беспокоиться о возвращении домой этим летом. Дура Амбридж уже готовит меня к встрече с Волдемортом! Уф! Клянусь, я убью ее! — Он пнул свой шкаф, отчего на дереве образовалась вмятина, хотя это его не волновало. Возникло внезапное напряжение, которое он не мог игнорировать. — Что? — спросил он. — Что, если это был Темный Лорд? — прошептала Панси. Гнев Драко сменился скрытым страхом. Он тоже замолчал и сел на кровать рядом с ними. Он тихо произнес. — Я старался не думать об этом. — Существует такая вероятность, — сказала она. — Большая. — Это не вероятность. Это уверенность. — Драко сглотнул и положил голову на руки. — Ты думаешь, он справится? — Он должен, — голос Драко надломился. — Он всегда это делает. Он создан из удачи, не забывай. — Хотя он пытался убедить в этом больше себя, чем Блейза или Панси. — Ты думаешь, что он в опасности… — Я не думаю об этом, и ты тоже не должна. — Он облизал губы и покрутил кольцо на пальце. — Он появится. Он всегда появляется. Все затихло, пока через несколько минут не раздался стук в дверь. — Войдите. Это был Снейп со своим привычно безучастным лицом. Но раньше он никогда не заходил в комнату Драко, так что, видимо, причина была ужасной. — Вы двое, — прорычал он, — Вон. — Панси и Блейз сделали всё, как было велено, оставив встревоженного Драко стоять, его ладони вдруг вспотели. — Он в порядке или нет? — импульсивно спросил Драко, не дав Снейпу и шанса заговорить. — Он жив. Но он получил несколько ранений, и Темный Лорд вселился в него, как мы и предполагали. — Что вы имеете в виду? — прохрипел Драко. — Я же говорил тебе. Ты должен был покончить с этим, пока никто не пострадал. Это реальная жизнь, Драко, это не какая-то сказка, и если ты думаешь, что это так, то ты подвергаешь серьезной опасности как своего драгоценного Поттера, так и себя. Я думал, ты умнее. — Я не нуждаюсь в объяснениях, почему я такой ужасный человек, если на самом деле люблю кого-то, не то что вы, — огрызнулся Драко, — мне просто нужно знать, где он, что случилось, и что с ним: три простых вопроса. Разве вы не можете просто ответить мне на них? Детали мы выясним позже. Что случилось с Гарри? Снейп бросил на него острый взгляд, но потом понял, что он не стал бы говорить этого, или не стал бы говорить в таком тоне, если бы единственное, что его волновало, не было в опасности. — Послушай меня. Ты должен был покончить с этим, когда у тебя была возможность. Волдеморт добрался до него в Отделе тайн. Каким-то образом Поттеру удалось улизнуть, и его нашли в Министерстве магии. — И как кто-то позволил этому случиться? — Глаза Драко расширились, гнев захлестнул его, запульсировал в жилах. — Как могла кучка пятнадцатилетних подростков пробраться в Отдел тайн, и никто их не остановил? Снейп проигнорировал его вопрос. — Его крестный отец мертв. Слова прозвучали в воздухе и замерли. — Сириус Блэк? — Темный Лорд залез в голову Поттеру, как мы и предсказывали, и он не смог защитить себя… — Ты прекратил занятия, — закричал Драко. — Ты сделал это! Только потому, что ты не мог смириться с тем, что мы любим друг друга… — Драко Малфой, если ты не проявишь ко мне уважение, я не скажу тебе, где он. — Точно, — сплюнул Драко, — Уважение. — Он закрыл рот, прежде чем сказать то, о чем потом пожалеет. — Он, наверное, в Больничном крыле, как и полагается, вероятнее, чем в своей гостиной, и они, наверное, тыкают и разглядывают его, как урода, а это последнее, чего он, наверное, сейчас хочет. — Ты упускаешь суть. Волдеморт заглянул в его воспоминания. Думаешь, он не знает о вашей глупой интрижке? Драко побледнел, его лицо стало каменно-холодным, а сердце пропустило ужасно много ударов. — Он знает? — Он даже не понял, что сказал это вслух. — Я не знаю, что он видел. Вы двое решили быть глупцами, и я не могу сказать, что он знает или не знает, и не могу контролировать это, — сказал Снейп. — Поттер сейчас не главная твоя забота. На кону стоит твоя жизнь. Чего ты ожидаешь, когда вернешься домой на каникулы? Милых посиделок, сплетничая с диктатором? Драко сглотнул и глубоко вздохнул, в кои-то веки послушавшись своего сердца. — Гарри — моя главная забота сейчас, независимо от того, что вы думаете по этому поводу, — спокойно произнес он. — Темный Лорд причинил Гарри больше вреда, чем мне. Я разберусь с ним, когда это случится. Если я умру, то умру за него. Ничего большего или меньшего. Я и не ожидаю более достойной смерти. — Надеюсь, ты запомнишь эти слова, потому что это судьба, с которой тебе придется столкнуться. Теперь это война. — Он как будто выражал ему сочувствие. — Он в Больничном крыле. — Я так и знал. — Драко протиснулся мимо него и с трясущимися коленями и пересохшим ртом отправился в путь. До места назначения он добрался запыхавшись, но незамеченным. Когда Драко вошел в Больничное крыло, там была занята только одна кровать: Гарри. Он сидел на ее краю и отрешенно смотрел перед собой. Грейнджер сидела рядом с ним, нежно держа его за руку. Их с Грейнджер взгляды встретились. Между ними было взаимопонимание, но в глазах Грейнджер были и печаль, и страх, и гнев. — Привет, ты, — Драко опустился на колени перед Гарри, протянул руку вперед и зачесал его волосы за ухо. Но Гарри даже не взглянул на него. Он оставался неподвижным, отрешённым. На его лице виднелись пятна крови от порезов, а покрасневшие глаза были наполнены слезами, хотя ни одна слезинка не пролилась из них. — Он не двигается с тех пор, как мы пришли сюда, — сказала Гермиона. — Он в порядке? — Драко потер колено Гарри. — Нет. — А ты в порядке? Она не сразу ответила. — Не знаю. — А где остальные? Вы ведь все исчезли? — Мы сражались с группой Пожирателей смерти. — Она облизала губы и кивнула. — Мадам Помфри исцелила их. У остальных лишь ушибы. Рон с Джинни. Им обоим очень сильно досталось. Они в гостиной, восстанавливаются. — Что случилось? — Хотя он не был уверен, что хочет знать ответ. — Волдеморт внушил Гарри видение, что он пытает его крестного ради получения пророчества. Он вовсе не пытал его крёстного, его там даже не было. Волдеморт просто обманул Гарри. Это была ловушка, чтобы заставить Гарри достать для него пророчество. Дамблдор и Волдеморт сражались, и Волдеморт вселился в Гарри. Снейп не упомянул об этом всем. — Мерлин. — Он поднялся с пола и сел на кровать рядом с Гарри, обхватив его руками. Он погладил его по спине и обнял, но Гарри так и не сдвинулся с места. — Мы видели, как кто-то умер, мы видели, как Гарри стал одержимым. Это было самое травмирующее, через что мы все прошли, а потом пришла пресса и просто атаковала нас. Как будто мы превратились в нечто. Развлечение для людей, которые не верили нам, газлайтили нас, смеялись над нами, называли нас опасными. — Она покачала головой. — Я даже не могу представить, что чувствует Гарри. Ему досталось гораздо больше, чем нам. Я не виню его тело за то, что оно отключилось. После того, как он видел, как погиб его крестный отец… — Я знаю, что это Сириус Блэк. Ты можешь не продолжать называть его «его крестным». Гермиона открыла рот, но при звуке имени Сириуса Гарри вышел из транса. Он оглядел комнату, по его лицу потекли слёзы. — Сириус, — сказал он. Он был похож на ребенка. Растерянного, испуганного ребёнка, которому просто нужны были родители. И тут шок словно растворился — ровно настолько, чтобы его тело позволило ему осознать это. — Сириус. С ним всё в порядке? Он… Воспоминание повторялось снова, снова и снова. — Этого не было, — умолял Гарри. — Пожалуйста, скажи мне, что этого не было… он не умер. Он в доме на Гриммо. Там он в безопасности, рядом с Орденом, он…он… — Мне так жаль, Гарри, — сказала Гермиона, прижимаясь к нему. Но вместо ответа он просто сидел и раскачивался. — Он не ушел! Он не мог исчезнуть! Он просто был там. — Он провел руками по волосам. — Он был прямо там, я мог схватить его, я мог… — Он задохнулся, его мутило. И тут его накрыла волна сильнейшей тошноты. Драко успел схватить ближайшую урну, уронил на пол и несколько раз ударился о неё. Драко подоспел к нему, когда Гермиона побежала в кабинет мадам Помфри. — Гарри, ш-ш-ш, — Драко пытался погладить его по спине. Драко сказал бы, что все в порядке. Но с какой стати? Всё было не в порядке. В этом не было ничего хорошего. Не было никаких положительных моментов. Никаких положительных сторон. Ни одной фразы, которая могла бы вывести его из шока. И кто скажет, что он не хотел выходить из шока. Шок позволил ему выжить. — Ты навредишь себе. Не нужно этого делать. Просто дыши, хорошо? Но он не слушал, а Драко не знал, что делать. Гарри снова прижался к Драко, схватил его за руку и обнял, крича ему в грудь. — Он не может уйти! — И затем продолжил кричать что-то неразборчивое, держась за его грудь, как за якорь. Драко попытался обнять его, но тот очень сильно дрожал, всхлипывая. Мадам Помфри поспешила к нему. — Поттер, успокаивающее зелье, — сказала она, протягивая Драко пузырёк. Гарри не шелохнулся. — Мы должны попробовать, но ни одно зелье в мире не поможет справиться с таким горем. Драко кивнул. — Гарри, ты должен успокоиться. — Гарри так и остался стоять на месте, завывая. — Ш-ш-ш, ты навредишь себе. Тебе нужно дышать. Голос Драко, по-видимому, хорошо отвлекал, потому что Гарри захлебнулся собственным дыханием только для того, чтобы схватить пузырек и швырнуть его через всю комнату. Он разбился о стену, и зелье разлетелось повсюду. Потому что к чёрту всё и всех. Неужели они не понимали эту боль и чувство вины? Неужели они не понимали, что он не только оплакивал своего крёстного, но и своё будущее, свой побег от Дурслей и свой шанс иметь отца? Сириус всего лишь любил его, заботился о нём и делал всё возможное, чтобы защитить его, направить и утешить. А ведь он знал его всего два года — жестокая цифра, особенно когда он думал, что Сириус станет кем-то в его жизни навсегда. Он оплакивал свою безопасность. Он оплакивал свою самостоятельность. Он оплакивал свою собственную жизнь, в некотором смысле. Свою нормальность. Свою иллюзию, что когда-нибудь он сможет жить нормальной жизнью. Конечно, он должен был кричать. Конечно, он должен был плакать. Гарри снова уткнулся в плечо Драко, крепко сжимая в кулаке его рубашку, так что она вся измялась. В обычный день Драко был бы в шоке. Но не сегодня. Только не сегодня. Он посмотрел на Гермиону и мадам Помфри, которые с обеспокоенным видом смотрели на Драко, притягивающего его к себе. Он погладил его по спине. — Все в порядке, ты можешь плакать. Плакать — это нормально. Гарри дышал неглубоко и тяжело, он задыхался. Но потом его рыдания немного стихли. Они стали не такими резкими и не так срывали его голос. Пользуясь моментом, Драко поднял его на руки и положил на его кровать. Он забрался к нему и лёг рядом. — Я оставлю вас наедине, но я буду рядом, — сказала она. — Нам нужно провести диагностику, чтобы проверить, нет ли повреждений вследствие одержимости. Мы можем подождать несколько часов, но не больше. Драко кивнул. Первая волна невыносимого горя Гарри прошла через некоторое время. Гермиона села у его кровати и взяла его за руку, а Драко обнял его. — Мне очень жаль, Гарри, — сказал он. — По… почему ты это говоришь? Этого не могло случиться, это… — задыхался он. — Как это могло случиться? Если бы он был всего на несколько футов дальше. Если бы Беллатриса… — Гарри, это не твоя вина, — сказала Гермиона. Он наконец-то поднял на нее глаза. — Ты знаешь, что это ложь. — Он открыл рот, чтобы возразить ей. И тут он понял, кто обнимает его, и что Гермиона находится прямо перед ним. Может быть, это был сон? Это должно было быть так! Гермиона не знала о Драко в реальной жизни — так оно и было! В этом и заключался изъян кошмара. Он проснётся, и всё будет хорошо! Он перевёл взгляд между ними, но его мир рухнул, когда она заговорила. — Я знала, — сказала она. — Все в порядке. Падение надежды было жестоким. Он шмыгнул носом. — Как давно? — Когда Драко проводил твою отработку после того, как поймали ОД. Я думала, что он собирается навредить тебе, — сказала Гермиона. — Сначала я подумала, что вы друзья, и не была уверена, что Малфой искренен. Прости меня. Я не хотела вмешиваться и выяснять все таким образом. Теперь я понимаю, почему ты не хотел нам рассказывать. Но я принимаю тебя, я всегда буду принимать тебя. Пока Малфой заботится о тебе. Гарри сглотнул, почувствовав во рту кислый привкус. Как бы ужасно все ни было, по крайней мере, ему не придется иметь дело с их ссорой. — Прости, что не сказал тебе. — Его голос был хриплым. — Я хочу, чтобы ты была в моей жизни, я просто… защищаюсь. Она кивнула. — Я знаю. Все в порядке. И тут горе вернулось с новой силой, сдавливая его грудь: — Я просто не хочу, чтобы это было реальностью, — задыхался он. — Ты можешь притвориться, что это не так, если это означает, что ты сможешь немного поспать, — предложил Драко. Но Гермиона моргнула. — Э-э, я не думаю, что это так работает. Я знаю, что ты хочешь утешить его, но… — Ты хочешь, чтобы он сегодня поспал? — Слезы уже катились по лицу Гарри, и Драко вытирал их. — Все, что ты захочешь сделать, чтобы пережить это. — Драко, там был твой отец, — сказал Гарри, пытаясь снова отвлечься. — Шшш, — заставил он его замолчать. — Все в порядке. Мы не должны говорить об этом прямо сейчас. Правило номер семь в общении с Гарри Поттером: Ты не говоришь о том, что произошел серьезный кризис, до тех пор, пока не наступит утро после… Подожди, мой отец? — Я… Он был арестован. Драко немного помолчал, а Гермиона ждала возмущения, потасовки, чтобы опровергнуть, что Драко на самом деле добрый. Это было слишком похоже на сон: он был приятным. А то, что его отец находился в Министерстве, означало лишь опасность для Гарри, а Гарри нужно было защищать любой ценой. И, конечно же, Драко поступил прямо противоположным образом. Он несколько раз поцеловал Гарри в лоб. — Ты не сердишься? — Он посмотрел в глаза Драко, когда они отстранились друг от друга. — Конечно, нет, — Драко почти улыбнулся. — Наконец-то у меня будут приличные каникулы. — Точно, — сказал Гарри, когда Драко убрал челку Гарри за ухо, — Будут. — Если бы ты только мог арестовывать моего отца каждое лето. — Ты действительно не расстроен? — Гермиона моргнула. Драко глубоко вздохнул. — Мой отец — жестокий человек, Грейнджер. Конечно, ты, как никто другой, должна это знать. Зачем мне, в течение восьми недель, иметь дело с человеком, которого я ненавижу? — Ты имеешь дело со мной уже пять лет, — сказал Гарри, пытаясь сохранить хоть какое-то чувство юмора, но это было не очень приятно. Ничего не получалось. — Да, но ты другой. Особенный. — Гарри должен был улыбнуться этому комплименту. Но не смог. Затем Гарри нахмурил брови. — Ты сказал правило номер семь? А что с первого по шестое? — Первое правило — лицо со шрамом — это твое прозвище превыше всех остальных. Второе — погладь за ухом, чтобы успокоить. Третье — запретить целовать в шею. Это твой любимый метод нападения. Четвертое — объятия перед поцелуем делают поцелуй более долгим. Я не знаю, почему ты так делаешь, но ты так делаешь. Пятое — во время обнимашек все зависит от твоего настроения, в каком положении ты хочешь находиться, но больше всего тебе нравится лицом к лицу. Шестое — когда устраиваешь пикник, бери с собой пирог с патокой. Он твой любимый. Правило восьмое — когда танцуешь, надевай туфли со стальными носами. — А сколько всего правил? — Много. Правило номер девять — когда держишься за руки, пальцы должны быть переплетены, иначе это ничего для тебя не значит. — Это как держаться за любую другую конечность, — сказал Гарри, фыркнув и поблагодарив за то, что у него есть еще что-то другое, о чем можно поговорить. — Если не переплести пальцы, то это значит, что ты в этом не заинтересован, во всяком случае, для меня. — Эй, я тебя не осуждаю, — улыбнулся Драко. — Мне так тоже больше нравится. Гарри прижался к нему поближе. — Гермиона, если ты хочешь увидеться с остальными, ты можешь идти. — Ты уверен? — спросила она. — Могу я просто побыть с ним наедине? Она моргнула и сглотнула, застигнутая врасплох его просьбой. — Как хочешь, но… Она посмотрела на Драко, и Драко понял, что ей не по себе. Драко не было рядом, когда это случилось. И она не могла позволить себе предположить, что Гарри доверяет Драко больше, чем ей. Она старалась не принимать это на свой счет. — Скажи им, что со мной все будет в порядке, — Гарри подавил слезы. — Правда? Он кивнул. Драко посмотрел на нее. — Я позабочусь о нем. Она встала. — Проследи, чтобы провели диагностику. Драко кивнул, и она поцеловала Гарри в лоб, прежде чем уйти. Когда она ушла, Гарри еще больше прижался к Драко, крепко обнимая его. — Как ты себя чувствуешь? — Это был глупый вопрос. — Нормально, — поперхнулся Гарри. — Теперь покончим с формальностями. — Драко потянулся, чтобы снять с Гарри очки, и положил их на столик рядом с ними. — Что ты чувствуешь? Только правду. Сначала он колебался. — Я бы хотел, чтобы он убил меня. — Горло Гарри сжалось, а губы задрожали. Драко открыл рот, готовый начать спорить, но Гарри спросил: — Как ты себя чувствуешь? — чтобы поддержать разговор в обычном человеческом ключе. Как будто он не сказал то, что сказал, и это было совершенно нормально. — Как будто я никогда не хочу тебя отпускать. — Он не хотел. — Как будто я хочу заключить тебя в свои объятия и держать тебя здесь вечно. Чтобы ты всегда был в безопасности. Гарри вздрогнул. — Я уже даже не знаю, что значит «в безопасности». — Со мной, — сказал Драко. — В безопасности — значит со мной. Гарри посмотрел ему в глаза. Его собственные были болезненными, опухшими и вопиюще красными. Он задохнулся. — Он смотрел сквозь мою голову. Я не мог остановить его. — Ш-ш-ш, все в порядке, — Драко вытер слезы, когда он всхлипнул еще сильнее. — Я хотел бы… я… — он задыхался, — Я хотел бы не быть влюбленным в тебя. Потому что я так сильно тебя люблю. И теперь он убьет тебя. — Нет, не убьет. — Он оставался суровым и спокойным, но вероятность этого была велика. Он скрывал свой страх ради спокойствия Гарри. — Он убьет тебя, потому что я люблю тебя, а он убивает всех, кого я люблю. — Его губы дрожали, когда он пытался говорить. — Гарри, — прошептал он и крепко прижал его к себе. — Ш-ш-ш. Я никуда не уйду. — Он и его дурацкий культ убивают всех, кого я люблю. Сириус мертв из-за меня. Если бы я научился Окклюменции, если бы я просто… — Гарри. Ты ни в чем не виноват. — Почему все продолжают говорить это, как будто это что-то меняет, — крикнул он. — Это не меняет того факта, что он мертв. Он был убит сегодня ночью. И его бы там не было, если бы не я. — Потому что ты не можешь контролировать сумасшедшего, который атакует твой мозг и манипулирует тобой. Ты сделал то, что считал правильным. И ты пошел туда, потому что заботился о Сириусе. Ты не просто… решил быть глупым и устроить переполох. — Это не имеет значения, когда его по-прежнему нет, — пробурчал Гарри. — Неважно, как он умер. Важно только то, что он умер. Я больше никогда его не увижу. Я просто хочу увидеть его снова. И ещё одна волна мучительного горя нахлынула на Гарри, хотя тело не позволяло ему осмыслить столь печальную фразу: Я его больше не увижу. Драко потребовалось несколько мгновений, чтобы ответить. — Увидишь. Когда-нибудь. Когда-нибудь ты присоединишься к нему, и это гарантия. Но это будет не сегодня. И не завтра. И это произойдет еще не скоро. — Я не переживу, если потеряю кого-то еще. Я серьезно, — хныкал он. Его руки дрожали. — Я не могу… Драко чувствовал себя виноватым и беспомощным, но в то же время эгоистичным. Дело было не в нем. Дело было в Гарри и его чувствах, которых Драко не понимал. — Ты сильный. Ты справишься с этим. — Я не хочу быть сильным. Я не хочу проходить через это. Я не подписывался на это. Я не… Я проснулся утром, и он был жив. А теперь его нет. Мы просто сдавали экзамены. Это был обычный день. Как он мог превратиться в это? Потому что именно это и есть горе: мощь. У тебя нет возможности не участвовать в нем. Ты не можешь им управлять. Оно врывается, когда хочет. Оно ставит тебя на колени, когда ему этого хочется. Это вещь, которая отчуждает вас и лишает нормальной жизни без шансов на возвращение. Той жизни, которой вы жили раньше, больше не существует. Вы можете только построить новую, на что уходят месяцы и годы. И даже когда вы это сделаете, вы всегда будете чувствовать себя пустым. Вы никогда больше не почувствуете себя полным. Гарри погрузился в себя, вспоминая всё сразу. — Я чувствую себя униженным. — Гарри сморщился и сжался в комок. — Он прошел через мою голову. — Это была ужасная вещь. Опасная. Хищная. — А если он тебя увидел? — Гарри, он не мог этого сделать, — сказал Драко, хотя его интуиция знала лучше. — У тебя слишком много других воспоминаний, и похоже, что он хотел навредить тебе через твоего крестного. — Но я думал о тебе, чтобы избавиться от него. Я должен был. Он разрушал меня, и мне пришлось думать о тех, кого я любил. — И он этого не понял. Возможно, он даже не обратил на это внимания. Он, наверное, пытался искать самые худшие, пока ты его выталкивал. Он не смотрел на них. Гарри хотел согласиться с ним от отчаяния, потому что альтернативная мысль вела их по опасной дороге. Если он подумает о каком-нибудь другом сценарии, то никогда больше не сможет заснуть. Позади раздалось громкое покашливание. — Поттер, — сказала мадам Помфри. — Мне нужно проверить вас на наличие повреждений от заклинаний. Но Гарри вздрогнул. — Пожалуйста, нет. — Это будет быстро и безболезненно. Гарри отвернулся и уткнулся головой в шею Драко. — Пожалуйста, посмотри за меня. Я не хочу знать. Драко кивнул и посмотрел на мадам Помфри. Она произнесла заклинание, и из груди Гарри в воздух поднялась бусинка света. Она манипулировала светом, и он становился всё краснее и темнее. — Поттер, возможно, нам придётся отправить вас в больницу Святого Мунго. — Нет, — повернулся Гарри и закричал. — Я не вещь. Я не объект для первой полосы, я не история. И я не эксперимент, не исследование. Если вы отправите меня туда, они решат, что я сошел с ума, и запрут меня в психиатрическом отделении. Я не пойду. Она выглядела очень встревоженной, хотя и не знала, что делать. — Гарри, выпей успокоительного, — мягко сказал Драко, хотя тоже был встревожен. — По крайней мере, это поможет снять напряжение. Гарри посмотрел на него, его челюсть сжалась, но затем он смягчился и кивнул. Мадам Помфри вернулась с одним стаканом, и он выпил его. Потребовалось несколько мгновений, чтобы оно подействовало, но когда оно подействовало, то действительно сняло напряжение. Хотя это ни в коем случае не было лекарством. — Мы проверим утром, но если тебе не станет лучше, то, возможно, придётся тебя отправить. Гарри свернулся в клубок. — Я не пойду, — прохрипел он. Его руки тряслись. — Все в порядке, ты не обязан идти, — утешал Драко. — Всё в порядке. Мадам Помфри смотрела на него с печалью, сочувствием и беспокойством. Драко и она кивнули друг другу. Потому что, если Гарри нужно было в больницу, значит, так было нужно. И они должны были как-то доставить его туда. Но это была уже проблема завтрашнего дня. Мадам Помфри оставила их в покое, хотя частенько поглядывала на них издалека. Драко потянулся и взял Гарри за руку, чтобы сжать её, но тут Гарри сжал её изо всех сил, так как у него начался приступ гипервентиляции. — Почему он не убил меня? — Гарри зажмурился. — Почему Дамблдор не позволил ему убить меня? Почему он появился и остановил его? И тут Драко вздохнул. Потому что ему нужно было дышать. Потому что услышать такое было разрушительно для человека. Мысль о том, что Гарри умрёт, была слишком невыносима, но мысль о том, что Гарри хочет умереть, была непостижима. Драко ничего не мог сказать, чтобы улучшить ситуацию. Поэтому он просто дышал. Он просто дышал. Это все, что он мог сделать. Это все, что у него было. Он не мог исправить это. Это невозможно было исправить. Медленно и глубоко, прислушиваясь к движению воздуха в носу, он просто дышал. Через некоторое время Гарри последовал его примеру. Он встретился с ним взглядом, и в них как будто сидел маленький ребёнок, молящий о пощаде, молящий о помощи, о любви, о безопасности. Молящий о тишине. Молящий о покое. Молящий о нормальности и скуке. Молящий о том, чтобы боль и страх прекратились. Просто молящий об утешении, которое Драко не знал, как дать. Он старался изо всех сил, и это было все, что он мог сделать. Он глубоко дышал, пока не установил ровный темп. Драко придумывал слова утешения, лучшие из тех, что он мог придумать, хотя ничто не казалось ему достаточно адекватным. — Ты через многое прошел. Конечно, ты не в порядке. Ты и не должен быть в порядке. Я слышу тебя. Я вижу тебя. Я вижу твою боль и твою борьбу, — прошептал Драко, убирая волосы с лица Гарри, а затем вытирая слезы. — Не только сегодня, но и каждый день. Многие люди просто ожидают, что с тобой всё будет в порядке, в то время как ты вел столько молчаливых сражений, в одиночестве и страхе. И это нормально, что ты не в порядке. Ты должен быть сломлен после этого. Никто не может пройти через то, через что ты прошел, и не быть разбитым. В этом нет ничего плохого. Дыхание Гарри успокоилось, но глаза продолжали слезиться. И это было нормально. — Я никогда не встречал его, но он, должно быть, много значил для тебя. — Гарри кивнул. — Как ты думаешь, что бы он сказал тебе сейчас? Гарри нахмурил брови, задумавшись. — Он бы сказал, что я ни в чем не виноват. Он бы сказал, что надо продолжать. Жить своей жизнью. К черту Волдеморта. — А что бы ты ему ответил? — Что он был неправ, и что мне жаль. — Он облизал губы, которые были солеными от слез. — Куда он ушел? Упокоился ли он, хотя бы? Он с моим отцом? Они были лучшими друзьями, когда были детьми. Он сделал это? — Наверняка у них было самое лучшее воссоединение, — сказал Драко. — Ты можешь себе это представить? Они, должно быть, так счастливы там, наверху. Гарри не мог не улыбнуться сквозь слезы. Но, конечно, горе было жестоким и беспощадным. — Я хочу, чтобы он был здесь. Я не хочу, чтобы он был там, с моим отцом. Я хочу, чтобы он был со мной. Он должен быть со мной. Он должен был стать моей семьей, он… — Я знаю, — сказал Драко, — но он упокоился. Он в лучшем месте. И он счастливее там, где никто не может причинить ему вреда. И он с людьми, которые его любят. И он будет ждать тебя. — Тогда почему я тоже не могу уйти. Почему я тоже не могу обрести покой? — Ты пока не можешь уйти, — напряженно сказал Драко, по его лицу скатывались капли слез. — Ты не можешь. Это не так работает. — Тогда как это работает? — Я не знаю. Но ты пока не можешь быть с ними. Ты выбрался. Сейчас не твое время. — Это нечестно! — Я знаю, что это не так. — Он старался сохранять спокойствие, но это было трудно. — Но ты не можешь уговорить себя хотеть этого. Если ты чувствуешь это, хорошо. Это пройдет. Но как только ты сознательно заговоришь об этом, Гарри. Тебе конец. Ты можешь поговорить со мной, если чувствуешь это, но как только ты убедишь себя, что это хорошая идея, я потеряю тебя, и, что самое главное, ты потеряешь себя. Я знаю, что это звучит холодно, но ты должен прекратить это. Я знаю, что ты хочешь быть с ним. Я слышу тебя. Ты любишь его. Он твой крестный отец. Он — твоя семья. Он будет ждать тебя там. Когда-нибудь ты увидишь его снова. После того, как закончится все, что тебе суждено сделать здесь. Ты избежал смерти достаточно, чтобы знать, что твоя душа должна быть здесь и сейчас. У тебя здесь есть цель. Если бы это было не так, тебя бы здесь не было. У Гарри сжалась челюсть, и он некоторое время молчал. Драко крепко обнял его и после того, как часы на башне пробили двенадцать раз, поцеловал его в плечо, лоб и щеку. Через некоторое время он заговорил: — У меня в голове все повторяется. Снова и снова. Его падение в завесу, дуэль Волдеморта и Дамблдора. Волдеморт вселяется в меня. — Ты можешь говорить об этом, если хочешь. Гарри облизал губы. И затем он рассказал всю историю. Потому что горю нужен был свидетель, а Драко был хорошим свидетелем, заботливым, желанным. И безопасным. — Фадж видел его своими глазами. И я думал, что почувствую облегчение. Типа «ха-ха, я же тебе говорил», но, — Гарри покачал головой. — Это было неважно. Ничего не имеет значения, когда ты теряешь того, кого любишь. Ты ничего не выигрываешь. Я просто чувствую, что потерял часть себя. — Ты потерял, — сказал Драко. — Но не волнуйся, она находится у него в безопасности. Он позаботится о ней и однажды вернет ее тебе. Гарри прижался к нему поближе. Он убаюкивал себя этими словами снова и снова, и они действительно приносили ему успокоение. — Вот тебе и правило номер семь, да? — Правило номер девятнадцать — все правила отменяются, если этого требует Гарри Поттер. Гарри схватил руку Драко. Он поцеловал ее потрескавшимися губами. Под носом у него были сопли, глаза опухли, голос сорвался и охрип. — Что я буду делать, если потеряю тебя? — Тебе не нужно об этом беспокоиться. Ты не потеряешь. — Гарри шмыгнул носом. — Есть ли что-нибудь еще, что я могу сделать? — Верни Сириуса. Это все, чего я хочу. — И это было то, чего он никогда не получит. Никогда. Что бы ни случилось. Потому что так действует смерть. Жестокая, холодная и садистская. Несправедливая. Чудовищная. Бесчеловечная. — Я бы хотел. Я действительно хотел бы этого. Наступило молчание. — Я не собираюсь уходить, — тихо проговорил он. — Я не смогу причинить тебе, Рону и Гермионе такую боль. Это принесло Драко облегчение. Он знал, что Гарри сдержит это обещание. — Что угодно, лишь бы ты остался здесь, — сказал Драко. — Мне все равно, что это будет, лишь бы ты остался. Наступило молчание, когда усталость навалилась на него и сковала. Горе пока находилось на расстоянии вытянутой руки, и Гарри наслаждался небольшим облегчением, которое, как он знал, быстро закончится. — Наверное, это привилегия — испытывать такую боль, — сглотнул Гарри. — Потому что это значит, что я любил его. И он стоил той боли, которую я испытал, потеряв его. Драко кивнул. — Это было бы ужасно, если бы он умер, а тебе было бы… все равно — Я бы хотел рассказать тебе о нем больше. Я бы хотел рассказать ему о тебе. Он был рад за меня. Он знал, что у меня есть парень. Он не осуждал меня. Он был счастлив, что я счастлив. У меня не так много людей, которые были бы такими. — А потом он спросил: — Можешь поцеловать мой шрам? Он горит. Драко кивнул, и медленно поцеловал его. Боль в области лба рассеялась. — Как ты это делаешь? — Не знаю, — сказал Драко. — Я просто хочу, чтобы ты чувствовал себя в безопасности, любимым и окруженным поддержкой. — Я чувствую. — Гарри глубоко вздохнул, его грудь сжалась. — Ты можешь просто пообещать мне, что всегда будешь рядом со мной? Что мне не придется беспокоиться о том, что я могу тебя потерять? Это было невыполнимое обещание. Никто не может гарантировать, что всегда будет рядом. Вселенная устроена иначе. Однажды ты потеряешь всех. И Гарри знал это. Но его мозг был перегружен, и он был способен только на такие мысли. Ему нужно было оплакать Сириуса. Ему нужно было сосредоточиться на следующем шаге в борьбе с Волдемортом. Он физически не мог отдать часть своего сознания переживаниям о Драко. Он словно просил разрешения не беспокоиться о нём. А Драко был молод и глуп, и почему-то искренне верил, что может дать ему такое разрешение. Он думал, что это проявление доброты. Он думал, что это милосердие, защита и утешение. — Я обещаю. Ты не должен беспокоиться о том, что можешь потерять меня в придачу ко всему остальному. Дыхание Гарри выровнялось, доверившись его словам, и он погрузился в неглубокий сон. И, несмотря на то, насколько правдоподобно они звучали, он не знал, что Драко нарушит все данные им обещания в течение двух недель.