It was all just a game / Это была всего лишь игра

~~~

Утром перед отъездом на летние каникулы Драко не мог удержаться от того, чтобы каждые несколько минут во время завтрака не поглядывать на гриффиндорский стол. Была суббота, экзамены сданы, занятия окончены. Коридоры были заполнены радостными студентами, предвкушающими лето и благодарными за то, что Амбридж больше нет. Люди завтракали на улице и играли в игры во дворе, беззаботные и свободные. Единственным плюсом было то, что Дамблдор сидел в своём кресле, а Амбридж нигде не было (они с Гарри даже не успели это отметить), и то, что повсюду валялись газеты с заголовком «Тот, кого нельзя называть, вернулся!». Но Гарри был прав. Это было не очень приятно. Победителей не было, и не было удовлетворения от того, что вся школа теперь наконец поверила ему. Драко нахмурился, когда Панси и Блейз сунули ему несколько свертков, обернутых в блестящую бумагу. — С днем рождения, — сказал Блейз. Драко улыбнулся в ответ и открыл первую, самую маленькую коробку. — Мы подумали, что тебе это скоро понадобится. На вид это была обычная шкатулка с кольцом, ожерельем или чем-то подобным, но когда он открыл её, то сразу же покраснел при виде маленькой серебристой упаковки с выпирающим контуром в виде колечка. Блейз фыркнул, и Драко тоже не удержался от смеха. Он быстро закрыл коробку и спрятал ее под стол. — Презерватив? Вы просто невероятны. Панси невинно моргнула. — Мы просто хотим, чтобы ты был защищен, если попадешь в какую-нибудь непристойную ситуацию с близким и дорогим тебе человеком. — Разве для этого не существует заклинаний? — Никогда нельзя быть излишне осторожным, всегда можно удвоить свои силы, — подмигнул Блейз. — На всякий случай. — Разве беспокоиться о нежелательной беременности — это не удел натуралов? — Драко прошептал так, чтобы никто не услышал. — Все равно нужно предохраняться, — засмеялся Блейз, и Панси протянула ему свой подарок. — Дай угадаю, наручники? Они все рассмеялись. Это был не такой грязный подарок, как презерватив, а просто новый шарф, который он присмотрел в маленьком магазинчике в Хогсмиде, за что и был благодарен. Но чего-то не хватало. Не было того волнующего чувства, которое он обычно испытывал, получая подарки, не было кайфа, не было чистого наслаждения. Он не чувствовал себя особенным. И дело было не в том, что он не был особенным, и не в том, что его друзья плохо постарались, а в том, что он ничего не хотел. Да и не нужно было. Впервые в жизни материальные подарки не приносили ему никакой радости. Он безучастно смотрел то на них, то на гриффиндорцев. — Тебе не нравится? — спросила Панси. — Нет, дело совсем не в этом. — Драко перевел взгляд с Грейнджер, которая спокойно ела, на пустое место, где рядом с ними должен был находиться Гарри. Она едва заметно поперхнулась, прежде чем повернуться к Уизли и что-то негромко сказать ему на ухо. Драко не очень хорошо читал по губам, но слово «Гарри» он точно расслышал. Затем она встала, взяла тарелку с тостами и ушла. Драко встал, даже не взглянув на Панси. — Я скоро вернусь. Он вышел за ней в коридор и поднялся по лестнице, пока не догнал ее. — Грейнджер. — Она остановилась и развернулась на пятках. — Малфой. — Как он? Не смягченная версия. Реальность. У нее самой были темные круги под глазами. — Не очень. — Я могу его увидеть? — Это зависит от него. Он не хочет вставать с постели, всегда говорит, чтобы мы уходили. Он ни с кем ни о чем не говорит. Он хочет побыть один. — Она сделала паузу. — Но опять же, он всегда говорил это по пятницам, когда вы двое проводили время вместе. Его определение «одиночества» может отличаться от моего. — Это значит, что он хочет меня видеть. — Драко оживился, почти заволновавшись. — Пожалуйста. Прошло уже несколько дней. А потом я не увижу его несколько месяцев. Она глубоко вздохнула, и они продолжили подниматься по лестнице. Драко приходилось держаться на расстоянии, когда кто-нибудь проходил мимо. Переглянувшись, они подошли к портрету Полной Дамы. — Закрой уши, — сказала Грейнджер. — Пароль всё равно скоро изменится, — возразил Драко. Грейнджер оставалась непреклонной, и он закрыл уши, чтобы успокоить её, пока она произносила пароль. Портрет открылся, но она не стала входить. — Он не хочет вставать с постели. Он выгнал меня, прежде чем я успела… — Драко протиснулся мимо неё и направился к лестнице. — Малфой, ты не можешь просто так врываться… Он уже поднялся по лестнице к спальням, дошёл до двери и распахнул её. Он не был готов к тому, что увидел. — О, мой… Мерлин. — По кругу стояло десять кроватей. Красные стены, красные простыни и красные пологи. Красные плакаты, львы и просто… красный. — Это. Просто. Повсюду. Оно… оно не исчезает. Это просто красный, красный, красный и еще красный — это отвратительно! — Драко? — Голос Гарри был тихим и срывающимся. Кровать Гарри была единственной, на которой был задернут красный полог. Он открыл его и увидел Драко, который стоял, прикрыв рот рукой. — Что ты здесь делаешь? — Они должны были предупредить, что это место точно выжжет мне глазные яблоки. Гарри вскочил с кровати и обхватил Драко руками, едва не сбив его с ног. Он зарылся головой в его плечо, и Драко крепко сжал его. — Как ты сюда попал? — Грейнджер. Гарри заглянул ему через плечо. Гермиона стояла в дверном проеме, наблюдая за ними со стороны, и стоя на страже. — Мы должны были рассказать ей гораздо раньше. — Мм, — прошептал Драко ему на ухо, — я уверен, что мое присутствие здесь заставляет ее волноваться, так что я не думаю, что мы смогли бы это сделать. Но я согласен, Грейнджер здорово помогает. Гарри фыркнул. И тут до него дошло: — С днём рождения. — Гарри потянулся и поцеловал его в щеку, а Драко прижался лбом к его лбу. Слова Гарри показались Драко более волшебными и приятными, чем любой подарок, который он когда-либо получал в своей жизни. — Спасибо. Они наклонились друг к другу, и губы их едва коснулись, прежде чем Гермиона воскликнула — Кто-то идёт, — а затем — Это Рон! На секунду они уставились друг на друга. Гарри мог бы рассказать ему. Драко беззвучно спросил, хочет ли он этого, но Гарри покачал головой и, схватив Драко за запястье, рывком затащил его на свою кровать. На скорости Гарри приземлился сверху на Драко, и тот натянул на них его одеяло. — Оно красное, — прошипел Драко. — Заткнись! Гермиона взмахнула палочкой, и полог Гарри закрылся. Она стояла в дверях, когда навстречу ей послышались тяжелые шаги Рона. — Привет, — сказала она. — С Гарри все в порядке? — Он… ну, ты знаешь. Не хочет, чтобы его беспокоили. Рон нахмурился. — Дружище, тебе придется когда-нибудь выйти. Я знаю, подумал Гарри, глядя на Драко. Даже под одеялом, в кромешной тьме, окружавшей их, яркие волосы Драко выделялись. Драко ткнулся в него носом, потянулся к руке Гарри и сжал ее. — Тебе бы не помешал свежий воздух. На улице такой хороший день. — Но голос Рона был слабым и тихим. — Раз Амбридж свалила, мы могли бы пойти на поле и сыграть пару игр. Гарри по-прежнему не отвечал. Драко обнял его за плечи и прошептал на ухо: — Ты должен пойти. Но Гарри покачал головой и сказал: — В другой раз, Рон. Хотя я тебе очень благодарен. — Он очень любезен, — признал Драко. — Он беспокоится о тебе. Все беспокоятся. — Я просто хочу побыть один, — воскликнул он. Было слышно, как Рон вздохнул. — Мне тоже грустно, знаешь ли. Не считая того, что из-за него я сломал ногу, Сириус был крутым. Гарри не мог сдержать слез. Драко крепче сжал его. — Спасибо, приятель, — отозвался он. — Но правда. Я… просто хочу побыть один. Пожалуйста. Рон нахмурился. — Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится. Плечо. Может быть, какие-нибудь сладости. — Спасибо, Рон, — повторил Гарри, и они услышали удаляющиеся шаги и звук закрываемой двери. Они сдернули одеяло только для того, чтобы отдышаться. — Ты должен пойти со своими друзьями, — Драко поднял руку и убрал его челку за ухо. Гарри покачал головой. — Я хочу побыть один. Ты должен пойти со своими. Не позволяй мне испортить твой день рождения. — Я пришел сюда, чтобы побыть с тобой, потому что я хочу быть с тобой. — Нет. Я собираюсь быть угрюмым, скучным и грустным весь день. Это твой день рождения, ты должен веселиться. — Это мой день рождения, и я буду делать то, что хочу. И я хочу проводить время со своим угрюмым, скучным, грустным парнем. — Гарри потер лицо руками, и Драко погладил его по плечу. — Пожалуйста. Это последний шанс провести время вместе на ближайшие два месяца. Если только ты действительно не хочешь, чтобы тебя оставили в покое, о чем ты можешь мне сказать, если хочешь. Почему ты не хочешь погулять со своими друзьями? Гарри сделал несколько вдохов. — Потому что они были там и напоминают мне, что это был мой… — Гарри прервал себя резким взглядом на Драко. — У тебя день рождения только один раз в году. Да и к тому же, я буду сидеть с ними в поезде, когда поеду домой. — Я проведу время со своими друзьями только в том случае, если ты проведешь время со своими. — Гарри выпятил челюсть. — Я тебя раздражаю? — Ты так думаешь? — Ну, мне все равно, потому что я именинник, и я получаю то, что хочу в свой день рождения, и я хочу провести время с тобой. — О да, ты получаешь то, что хочешь, потому что ты имеешь такое право… — Пойдем в мою комнату. Теперь, когда я увидел твою спальню, ты должен увидеть мою. Пожалуйста! Я даже не буду заставлять тебя веселиться. Мы можем поунывать вместе. — Ты не должен нянчиться со мной в свой день рождения. — Это не нянчиться, а утешать. — Гарри отвернулся от него. — Знаешь, это очень несправедливо, что ты не позволяешь мне утешать тебя. Разве не в этом суть отношений? Разве я не должен быть рядом с тобой, когда тебе грустно? — Не в твой день рождения. — Мне плевать, что это мой день рождения. Я могу отпраздновать его завтра с мамой. Ты не мог бы пойти на часок? Гарри глубоко вздохнул. Его плечи сжались. — Я — сущий хаос. — Да, но ты — мой хаос. — Драко перевернулся и спустил ноги на пол. — Знаешь, можно подумать, что я должен быть более взволнован возможностью оказаться в постели своего парня. Это совсем не то, что я себе представлял. Ты должен увидеть, как выглядит настоящая гостиная. Гарри сделал несколько вдохов, прежде чем встать и надеть тапочки. Он порылся в сундуке, пока не нашёл свою мантию-невидимку, и накинул её на них. Они шли, сгорбившись, держась за руки, старательно уворачиваясь от всех, кто попадался им на пути. Они думали про себя, что, может быть, когда-нибудь они смогут обойтись без мантии. Не сегодня, но, может быть, когда-нибудь. А может быть, и никогда. Может быть, они никогда не смогут держаться за руки, как обычная пара в коридоре. Когда они добрались до гостиной Слизерина, расположенной в глубине подземелий, Драко произнес пароль перед глухой стеной: — Салазар (Вау, как креативно, — фыркнул Гарри), — и гигантский камень расступился. Драко провёл его через гостиную, заполненную теми же чёрными кожаными диванами и зелёными шикарными коврами, которые Гарри помнил с тех времен, когда пробрался в неё на втором курсе под действием оборотного зелья. На этот раз вокруг было больше людей, Слизеринцы играли во взрывающиеся карты и отдыхали возле огромных застекленных окон, сквозь которые пробивались солнечные лучи на фоне водорослей и тварей черного озера. Они прошли в заднюю часть открытого атриума и повернули направо сквозь пару колонн. Высокий атриум превратился в крошечный коридорчик из камня, зелёные двери с инициалами вели в тупик, где красовался герб Слизерина. В середине коридора располагалась дверь Драко, на которой серебром было написано DM. Драко захлопнул дверь и закрыл её за собой, заперев на ключ, пока Гарри снимал мантию и осматривал комнату. Одно из окон, зеркально отражавших окна из атриума, было большим и выходило на чёрное озеро. Оно примыкало к его кровати и освещало комнату голубоватым светом. Вдоль стен стояло несколько свечей, которые оттеняли их красным светом. Они также помогали согреться. В комнате было зеркало в полный рост, большой платяной шкаф и диван, обтянутый кожей. Стены были пусты, за исключением нескольких слизеринских полотен и наклеек с золотыми снитчами. В углу стояла кровать, застеленная зеленым шелковым покрывалом и черными простынями. — Намного лучше, не правда ли? Лучше, чем дурацкий красный. — Гарри присел на край. В углу, там, где его слегка скрывала подушка, мелькнул красный цвет, а затем и шерсть одного пушистого льва. Гарри сел на кровать и вытащил его. Мех на плюшевом льве слегка свалялся. Он явно порядком обтрепался, не то что тот шелковистый гладкий мех, когда он только подарил его Драко. Гриффиндорская толстовка Гарри тоже была смята и засунута за подушки. Драко сел рядом с ним и взъерошил львиную шерсть. — У меня никогда раньше не было плюшевых животных. Может быть, когда я был маленьким, но больше никогда. Гарри поднял на него глаза. — И у меня. Я тоже сплю со своей плюшевой змеей. Днем мне приходится уменьшать ее в размерах и прятать за изголовьем, чтобы никто не заметил. — Как ты его назвал? — Карл, — сказал Гарри, и Драко захихикал. — Это шутка? Гарри кивнул. — Дракон. А как ты назвал своего? — Не смейся надо мной. Шрам. — Гарри засмеялся, и Драко вслед за ним. — Мы очень творчески подходим к выбору имен, не так ли? — Я бы назвал свою змею Хорьком, но я не хотел путать вас двоих. Драко толкнул его спиной на кровать и выхватил льва. — Прекрати. Это был мой самый любимый подарок на день рождения. — И тут он начал хихикать над подарком, который получил сегодня. — Что? — Мои друзья. — Он снова полез в карман. — Вот что я получил от них сегодня утром. — Гарри уставился на презерватив, его щеки покраснели настолько, что стали сочетаться с опухшими глазами, а рот раскрылся. — Ну разве они не отвратительны? — Блейз и Панси? Он кивнул и положил его обратно. — Не знаю, как я собираюсь скрывать это от домовиков. Гарри начал смеяться, а потом нахмурился. — Я забыл твой подарок в своей комнате. — Не беспокойся об этом. Это мой подарок на день рождения. — Драко положил руку на колено Гарри и сжал его. — Несколько часов с тобой. Гарри кивнул и сделал несколько вдохов. — Хорошо, тогда за дело. Гарри потянулся вперед и поцеловал его. Драко не ожидал, что он это сделает. Он думал, что Гарри улыбнется и смахнет шальную слезу под глазом. Гарри притянул его ближе, но Драко не разделял его энтузиазма. На самом деле, он чувствовал себя неловко. Но Гарри был слишком расстроен, чтобы заметить это, поэтому он уселся на колени Драко и начал расстегивать пуговицы на его рубашке. — Воу, что ты делаешь? — Драко прервал поцелуй, когда Гарри коснулся открывшейся части его обнаженной груди. — Это твой день рождения, — сказал он почти монотонно. — У нас были планы. — Нет, — сказал Драко, застегивая рубашку. — Я не хочу этого. Гарри отпрянул. — Ты больше не хочешь этого? Ты был так взволнован. — Конечно, я хочу этого, просто я не хочу этого прямо сейчас. — Почему нет? — ныл Гарри. — Ты несчастен! — Ну и что! — Я не собираюсь давить на тебя, чтобы ты это сделал. — Ты не давишь на меня, я сам так решил, — сказал Гарри, но его голос надломился, и было легко понять, что это не то, на что Гарри сейчас готов. — Я буквально полное ничтожество во всех сферах своей жизни. Позволь мне хотя бы в чем-то быть полноценным. Позволь мне хотя бы доставить тебе удовольствие… — Нет, — снова сказал Драко. И Гарри встал, отвернулся от него и зашагал прочь. — Когда мы вернемся в следующем году, ты сможешь отсасывать мне столько, сколько захочешь. Если хочешь, можешь затащить меня в пустое купе во время возвращения сюда. Но только после того, как у тебя будет несколько месяцев на восстановление. — Но это же твой день рождения. Это то, что мы планировали, я… — его губы дрогнули. — Планы могут меняться. Правда, ничего страшного. — Я должен был сделать его особенным для тебя! — Ты все время делаешь все особенным, Лицо со шрамом. — Заткнись! Ты такой засранец! — Топнув ногой, он прошел в другой конец комнаты и плюхнулся на диван. Драко позволил ему пролежать там несколько мгновений, а затем медленно подошел к нему. Гарри уткнулся лицом в свои руки, лежа на животе. Его грудь вздымалась, когда он беззвучно плакал, и Драко присел с краю. Он провёл рукой по волосам Гарри и погладил его по шее. Его голос надломился, когда он заговорил. — Я просто хочу вернуть Сириуса. Драко никогда не терял тех, кого любил. Чу-Чу… но он был домовым эльфом. Это была не дружба, это было рабство. Ни дяди, ни тети, ни друзья семьи не умирали, и он не был уверен, что если бы кто-то из них умер, ему было бы не все равно. Он не знал, что такое потерять кого-то. Но он знал, что при взгляде на Гарри ему становится больно. И энергетика Гарри была острой и напряженной. — Поговори со мной. Расскажи мне, что происходит в твоей голове. Это то, что мы делаем, мы говорим о вещах, мы говорили о квиддиче, мы говорили об Амбридж и Дурслях. — Гарри покачал головой. — Почему нет? Гарри шмыгнул носом. — Ты просто пытаешься отговорить меня от этого. Как все делают. — Отговорить тебя от чего? — Это была моя вина. Это была моя гребаная вина. Драко сразу же хотел сказать «нет», но вместо этого он сохранил нейтралитет. — Почему это была твоя вина? Гарри уставился в каменный потолок, не желая смотреть на Драко. — Если бы я научился Окклюменции, если бы я отгородился от Волдеморта, я бы никогда не поверил в то видение, которое я видел. Мы бы не попали в отдел тайн. Ему не пришлось бы меня спасать. Его бы не убили. — Драко потянулся вниз и взял его очки, положив их на пол рядом с собой. Гарри оцепенело позволил ему это сделать. — Его собственная семья. Беллатриса… Он… он — моя семья, был моим единственным оставшимся родственником, и я убил его. — Она убила его, а не ты. — Драко сел на пол рядом с диваном, скрестив руки. Он снова заправил челку Гарри за ухо, надеясь, что это его успокоит. Но это не помогло. — Я убил. И я даже не смог убить ее в ответ. — Наступила тишина, Драко нежно поглаживал его по волосам. — В пророчестве сказано, что «ни один из них не сможет жить, пока жив другой», а это значит, что либо я, либо он. Другого выхода нет. — Гарри наконец повернулся к нему. — Как, черт возьми, я должен убить его, если я не могу сделать это даже в состоянии самой сильной ярости, когда я хотел сделать это больше всего? Значит, я слишком слаб, чтобы сделать это? Когда придет время… Я не смогу убить его, а значит, умру. Эта мысль зацепила Драко так сильно, как он никогда раньше не чувствовал. Это была лишь малая толика того, что сейчас чувствовал Гарри, и это сводило Драко с ума. — Ты не умрешь. — Я умру. — Ты не… — А что, если я должен? Что, если именно поэтому мне все время больно? Для того, чтобы я захотел этого. — Гарри уставился на него, и Драко не знал, что сказать. — Со мной происходит так много плохих вещей. Может быть, поэтому я буду счастлив, когда он убьет меня. Я обрету покой. — Гарри зажмурился. — Может быть, я снова буду с Сириусом. Драко пришлось физически сдерживать себя, чтобы не задушить Гарри в крепких объятиях и больше никогда не отпускать его, чтобы не кричать ему, что он сошел с ума и что он ошибается. Но Гарри нужно было выговориться, и любое неосторожное слово могло стать причиной ссоры. — Я думаю, Сириус хотел бы, чтобы ты прожил долгую счастливую жизнь, прежде чем он увидит тебя снова. — Да, но она не будет долгой, и она не была такой уж счастливой, не так ли? Драко поднял руку и вытер слезы, катившиеся из глаз Гарри. — Не могу поверить, что я прожил с ним всего два года. Я думал, что все наконец-то обернется в мою пользу, хотя бы что-то одно, а его просто отняли у меня. Я никогда больше не увижу его. Или обниму его. Или поговорю с ним. Я даже не сказал ему, что это ты. Он был так счастлив, когда узнал, что я гей. Он поддержал меня так, как никто другой не поддержал бы. Он хотел однажды встретиться с тобой. Он был рад, что ты сделал меня счастливым. А теперь он никогда не узнает, что это был ты, потому что я чертовски боялся сказать ему об этом. Я просто такой… — Гарри зажмурился, — неполноценный во всех аспектах моей жизни. — Нет, ты не такой, — вынужден был возразить Драко. — Да, я такой. — Не для меня. Ты — моя любимая часть недели. Гарри насмешливо хмыкнул. — Не волнуйся, я уверен, что в какой-то момент я тоже что-нибудь испорчу между нами. А теперь я испорчу твой день рождения, устроив эту грандиозную вечеринку жалости. — Ты не испортишь его, ведь я решил быть с тобой, зная, что ты такой. — Драко взял его за руку. — Я хотел это сделать. — Почему? — Потому что тебе это нужно, и я хочу, чтобы ты почувствовал себя лучше. — Я чувствую себя ужасно. — Ты хочешь вернуться в свою комнату? Гарри фыркнул. — Не очень. — Хочешь пообниматься? Он вздохнул. — Да. Драко подхватил его на руки и отнес на кровать, обхватив его руками, когда они устроились на ней. Тело Гарри казалось ему меньше, чем неделю назад, когда они были в больничном крыле. — Я просто хочу быть нормальным. Как… как обычный подросток. Нормальным человеком, за которым не охотится какой-то чертов маньяк. — Драко погладил его по руке. — А чем вообще занимаются нормальные подростки? — Не знаю. Стараются не сходить с ума по пустякам. Видишь, в конце концов, ты не сильно отличаешься от всех остальных. — Драко провел рукой по волосам Гарри, но не почувствовал ничего, кроме пота и их засаленности. Он попытался говорить мягче. — Когда ты в последний раз мылся? Гарри нахмурился, ему стало стыдно. — Не помню. Может быть, на следующее утро после пребывания в больнице. — Значит, три дня. — Прости. — Ты можешь принять душ, если хочешь. — У меня нет чистой одежды. — Ты можешь одолжить мою. Тебе станет намного легче. Гарри заколебался, потом кивнул, но только потому, что он сможет надеть одежду Драко. — Где здесь ванная? Они встали, и Драко провел его к двери рядом со своим гардеробом. Внутри была большая стеклянная душевая кабина, две мраморные раковины и унитаз. Кроме того, там были полки, на которых стояли бутылки разных размеров. — Я принесу тебе пижаму. Он бросился к своему гардеробу и быстро достал все необходимое. Футболка Гарри уже была снята, когда он добрался до ванной. — Что из них шампунь? Здесь кажется восемь бутылок — нет, вообще-то девять. И все они на… португальском? — Да, они от одной ведьмы из Бразилии. Она удивительная. Это многоступенчатый метод, — сказал Драко. — Девять ступеней? — Нет, три из них — для тела, пилинг, очищающее средство и увлажняющий крем. Они четко обозначены. — Где? — На флаконе? — Где? — Только не говори мне, что ты и в очках слепой. — Ха-ха, — Гарри не засмеялся, а скорее сказал с сарказмом. — Ты такой смешной. Разве я не могу просто использовать одну? — Нет, вот почему твои волосы всегда представляют из себя крысиное гнездо. — вмешался Драко. — Давай просто бросим все специи, которые когда-либо были созданы, в одну кастрюлю и будем использовать их во всем, что готовим — это будет очень вкусно. — Он глубоко вздохнул. — Разные вещи имеют разное назначение. Важно, чтобы они были поэтапными, и важно, чтобы ты не торопился с ними. Принимай душ столько, сколько захочешь. — Драко разложил их по порядку, пока Гарри озадаченно смотрел на него. — Это изменит твою жизнь. Гарри моргнул и кивнул, после чего включил душ. Драко закрыл за ним дверь. Двадцать минут спустя, после того как Драко сходил на кухню, разложил подушки на кровати, чтобы им было удобно обниматься, расставил кружки с горячим шоколадом и тарелки с любимой едой Гарри и переоделся в отвратительно красную, но очень удобную гриффиндорскую толстовку, он услышал оклик из ванной. — Почему у тебя в шкафу стоит банка грязи? Драко застонал и встал, на этот раз постучав в дверь. Гарри открыл её, стоя в шёлковой пижаме Драко. Он выглядел в ней великолепно, хотя она и не очень хорошо сидела на его теле. Она была специально сшита по фигуре Драко, поэтому рукава и штанины были слишком длинными. — Клянусь Мерлином, если ты будешь дразнить меня за это, я надеру тебе задницу прямо сейчас. — Это банка грязи в твоей ванной. Как я могу не осуждать тебя? — Это для грязевой маски. Ну, знаешь… для ухода за кожей. — Ты наносишь грязь на лицо и называешь это уходом за кожей? Драко насмешливо хмыкнул. — Это не обычная грязь. Это свежая почва, и она обладает удивительной пользой. У меня есть много разных масок. С ромашкой, с куркумой, с пыльцой фей. — Гарри уставился на него, слегка ошарашенный, а потом разразился смехом. — Отвали! Я знаю, что у меня отличная генетика, но я не хочу преждевременных морщин. — Тебе шестнадцать. Это всё средства по уходу за кожей? Я думал, что в этом шкафу хранятся твои зелья или что-то в этом роде? — Никогда не рано начать заботиться о своей коже. Гарри не мог сдержать смех. — Извини, тогда, наверное, между нами все кончено. Было приятно с тобой встречаться. Ты думаешь, я не буду дразнить тебя по этому поводу? — Ты не можешь дразнить меня, пока сам не попробуешь. — Я не собираюсь наносить это на свое лицо. Драко скрестил руки. — Это мой день рождения. Гарри перестал смеяться. — Ладно. Он потянулся к банке, но Драко выхватил ее. — Нет, используй кисточку, а не пальцы. И сначала надень мой халат. Я не хочу, чтобы это попало на мою пижаму, — он указал на довольно пушистый комок черного цвета, висевший на крючке за дверью. — Только если ты сделаешь это вместе со мной. — Я не против. Мне нравятся маски. — Волосы Гарри намокли и липли к лицу. Драко потянулся к одному из ящиков и достал зеленую повязку. Он достал свою палочку и продублировал ее, протянув одну Гарри, который просто уставился на нее, а другую надел на себя. Гарри фыркнул, увидев, что обычно ухоженные волосы Драко торчат в разные стороны. Драко трансфигурировал полотенце для рук в роскошный банный халат, такой же, как и тот, что был на Гарри. — Смейся сколько хочешь. Это ведь ты всегда говоришь, что у меня нежная кожа. Ты ведь уже умылся, да? — Гарри кивнул. — Хорошо. Драко протянул ему повязку. — Надень это. — Удивлен, что она не отделана кружевом. Драко нахмурил брови. — С чего бы это? — А потом: — Почему ты покраснел? — Э… у тебя очень необычный вкус в выборе нижнего белья. — Я просто ношу черные трусы. — Из шелка с кружевами? И никакого другого материала… — Что… о нет. Я что, дал тебе… — Гарри распахнул халат и откинул его назад, чтобы Драко мог видеть его бедро, в то время как он приспустил немого пояс пижамы. На нем были откровенные кружевные стринги. Драко не смог удержаться от грозного взгляда, но в то же время зашелся в смехе. — Прости меня. Это было не для тебя. — А для кого? — Ну, для тебя. Но не для тебя, а для меня. — Все его лицо было красным. — Я купил их на Рождество, — сказал он тихо, а потом еще тише: — Для нашего первого раза. Драко бросился прочь и всучил ему обычную пару. — Прости. Я положил их сверху, потому что у нас были планы. Я сомневался, стоит ли вообще их надевать. Ты не должен был о них знать. Гарри захихикал, схватившись за живот, и тут до него дошло. — Рождество? Мы даже не обсуждали это до прошлой недели. Драко облизал губы. — На всякий случай. Он закрыл дверь, и Гарри переоделся в них, открыв ее обратно, когда закончил. — Между прочим, они милые, — честно признался Гарри, хотя и покраснел. — На удивление удобные, если не считать того, что моя задница торчит. — Тебе они понравились? — Гарри кивнул, и Драко приготовился к неловкому вопросу. — А ты бы хотел, чтобы они были на мне? Когда-нибудь? — Гарри кивнул с еще большим энтузиазмом. — Ну, они твои. Я их еще не носил. — Правда? Он кивнул. — Я схожу и куплю еще. — Несмотря на то, что сердце Гарри было разбито, в воздухе витало напряжение, которое Драко чувствовал, что обязан пресечь, пока никто из них не потерял контроль над собой. — У них были и красные. Я почти купил их, но они были слишком гриффиндорскими для меня. К тому же, спрятать их в куче других обычных, которые я взял, было бы невозможно. Черный — это обычный цвет моих трусов. Мама их не заметила, слава Мерлину. Поход за трусами с мамой — это ужасный опыт. Она позволила мне сделать это одному, но потом вошла, когда я расплачивался, и я такой уходи. Гарри не мог удержаться от смеха. — Я тогда тоже сильно нервничал, — Драко улыбнулся еще шире. — Я был самым юным в этой секции магазина, но у них была распродажа, и я подумал, что это будет весело. Я быстро вошел и вышел. Не знаю, зачем я это сделал. Я думал о тебе и о том, что это будет сюрприз, и просто… прости. Я… слишком откровенен. — Нет, на самом деле это очень… — Сексуально? — Мило. То, что ты настолько взволнован, что пойдёшь покупать для меня новое бельё. — Драко покрутил фамильный перстень, действительно чувствуя себя совсем подростком. — Не знаю, это предусмотрительно. — И просто приятно. Вспомнить, что есть мир за пределами печали. Что у него есть возможность снова смеяться. Что все еще есть шанс, что он сможет создать хорошие воспоминания и иметь хорошие моменты в жизни, несмотря на постоянный мрак снова и снова. — Ладно, вернемся к маске. После того как Драко помог Гарри надеть повязку, он достал из шкафа специальную кисточку и обмакнул ее в банку с грязью. Он намазал ее на лицо Гарри, за исключением ноздрей, глаз и рта, и Гарри передернулся. — Холодно? — Да. — Перестань двигаться, а то ничего не выйдет. Гарри попытался расслабиться, насколько это было возможно, наблюдая за искренней сосредоточенностью Драко, когда грязь начала застывать. Драко наложил слой и на свое лицо, и Гарри не смог удержаться от смеха, почувствовав, как натянулась его кожа. — Прекрати, она растрескается! — Но от этого стало только хуже, потому что Гарри пришлось рассмеяться, увидев себя в зеркале. Драко довел его до кровати и улегся на нее, Гарри пристроился рядом с ним. — Как долго мы должны этим заниматься? — Десять минут. — Драко закрыл глаза, расслабился и прижался к Гарри, взяв его руку и переплетя их пальцы. — Обычно я делаю дыхательную практику или включаю музыку. Хочешь? — Нет, все нормально. Это приятно. — Гарри смотрел на Драко и рассеянно поглаживал его большой палец, его сердце было больным и израненным. Прошло десять минут, в закрытых глазах Гарри стояли слёзы, совсем по другой причине, нежели уход Сириуса. Драко перевернулся и посмотрел на Гарри, а Гарри посмотрел на него, и не смог удержаться от смеха. Драко тоже не мог удержаться. — Пойдем, умоемся. Они вернулись в ванную. Драко помог аккуратно счистить маску и избавиться от нее. — Что теперь? — Остальное, — он указал на другие бутыльки. — Ты же не хочешь, чтобы эти остатки надолго остались у тебя на лице. Гарри посмотрел на шесть бутылочек, стоявших на бортике раковины. Драко нанёс каждую из них на кожу Гарри, мягко массируя, а затем заставив его смыть. Он нежно похлопывал и постукивал пальцами, пока Гарри стоял, не давая себе развалиться на части от великодушия Драко, от его ласки. Он этого не заслуживал. Драко взял бутылочку с пробкой, набрал в руки зелёную жидкость, растёр между ними, а затем прижал к лицу Гарри. То же самое он проделал со своим лицом. Затем он снял с головы Гарри повязку и произнес высушивающее заклинание. У Гарри пересохло во рту. — Что? — Я не могу поверить, что ты нанёс на волосы средства для волос на двадцать галлеонов, а они всё ещё похожи на крысиное гнездо. Гарри улыбнулся и посмотрел в зеркало. Действительно, волосы торчали в миллионах разных направлений. — Генетика. — Надо было воспользоваться твоим универсальным огуречным дерьмом, получился бы тот же результат. — Гарри рассмеялся. — Нанеси это на губы, — Драко намазал палец какой-то песочной жижей. Гарри так и сделал, а потом Драко вытер его полотенцем, чмокнул в губы и пошел за другой баночкой. — Надуй губы. — Гарри так и сделал. Драко намазал их. — Разотри их между собой. Средство растеклось по его губам, и они стали мягкими и маслянистыми. Что бы это ни было, вкус у него был тропический. — Вот так. — Драко поцеловал его в нос и улыбнулся, помогая ему выпутаться из халата. — Как ты себя чувствуешь? — Ты должен порвать со мной, — сказал Гарри. Лицо Драко исказилось. — Тебе не понравилось? Гарри нахмурился, посмотрел в пол и нерешительно произнес. — Все, кого я люблю, умирают. Но только не ты. Ты не должен быть рядом со мной. Он усмехнулся. — Перестань быть глупым. — Я не глупый, — повысил он тон, но Драко держался твердо. — Если ты хочешь умереть… — Я не собираюсь. А если и умру, то лучше буду счастлив с тобой в то время, которое у меня осталось, чем буду несчастен без тебя. — Драко, пожалуйста. — В глазах Гарри читалось отчаяние, от которого ему стало не по себе. Тем не менее, Драко покачал головой. — Расстанься со мной. Ты слишком все усложняешь. — Почему бы тебе не расстаться со мной? Губы Гарри дрогнули. — Потому что я не могу так поступить с тобой. Ты слишком хорош для меня. — Значит, ты заставляешь меня делать тяжелую работу? Ты заставляешь меня делать за тебя грязную работу? — Я… — Тогда убирайся. Правда. Если тебе так хочется, — усмехнулся Драко. Но он ожидал, что Гарри будет стоять на месте, упадет в его руки, чтобы он мог обнять его и поцеловать. Вместо этого Гарри вышел. Он вышел из ванной, и когда он с низко опущенной головой добрался до двери Драко, Драко схватил его за талию и потащил обратно к кровати, бросив на матрас и запрыгнув на него сверху, крепко обнял. — Никуда ты не пойдешь, драматичный придурок. Гарри был слишком расстроен, чтобы сопротивляться. — Расстанься со мной. — Только если я буду присутствовать при том, как ты скажешь Грейнджер и Уизли, что больше не будешь с ними общаться. Я не собираюсь быть обособленным твоим безумием. Гарри фыркнул, задумался на мгновение, а затем попытался сесть, несмотря на объятия Драко. — Ладно. — Пошел ты, — Драко толкнул его обратно вниз. — Ты не можешь без нас. Мы нужны тебе. Я тебе нужен. Даже если ты думаешь, что это не так. Ты не можешь быть один. — Мне и Сириус был нужен. А потом Беллатриса убила его. Так же, как Волдеморт убьет всех вас. Это разрывало сердце Драко. — Ты ищешь контроля. — Гарри промолчал. — Ты найдешь его, только поговорив со мной о том, что происходит в твоей голове. А не принимая глупые решения. — Я не собираюсь тебя хоронить, — резко выкрикнул Гарри и рванулся из объятий. Он встал и начал расхаживать, уткнувшись лицом в руки. — Я не знаю, что делать. Я не знаю, как тебя защитить! — Гарри обмяк. Драко обнял его так крепко и тесно, как только мог, залез под пижаму и погладил по спине, чтобы Гарри почувствовал тепло его рук. — Мне снится, как я кладу тебя в гроб… — он икнул, — навещаю твою могилу… А что, если ты не вернешься? Что, если я не увижу тебя в поезде… — Гарри, — голос Драко стал ласковым, — у тебя паранойя, честное слово. Я нахожусь так низко в его приоритетах. Я уверен, что даже не увижу его. Знаешь, скорее всего, его даже нет рядом с нашим поместьем. Он скрывается от прессы, и из-за ареста отца мои ворота будут окружены репортерами. Его там даже не будет, это было бы небезопасно для него. Ты не должен волноваться за меня. — Ты мой парень. Я всегда волнуюсь за тебя. — Голос Гарри дрогнул в своей надломленности. — Я знаю. Я тоже за тебя волнуюсь. Пожалуйста, не исключайся из школы и не делай других безумных вещей, которые могут случиться только с тобой. Пожалуйста. — Пожалуйста, будь на платформе «Девять и три четверти» первого сентября. Пожалуйста. — Я вернусь на шестой курс, я должен. Я не умру девственником. — Гарри не рассмеялся. — Со мной ничего не случится. А потом ты сможешь отсосать мне в поезде, если захочешь. А сейчас просто отдохни. Завтра предстоит долгий день в дороге. — Да, в дороге к Дурслям. Драко крепко обнял его, после чего проводил до кровати, вручил ему чашку горячего шоколада и взял бутерброд с подноса, стоявшего на тумбочке. — Ты поел? Гарри покачал головой. — Я не голоден. — А организм да. Когда ты в последний раз ел? — Гарри пожал плечами, и это взволновало Драко гораздо больше, чем принятие душа. — Я думал, Грейнджер приносила тебе еду. — И Рон, и Гермиона приносили… Просто я все время забывал… — Почему? Гарри открыл рот, но тут же закрыл его. — Давай просто откроем эту чертову банку с червями, раз уж мы здесь. Вместо того чтобы разозлиться, Драко сделал глубокий, дрожащий вдох. — Гарри, ты не увидишь меня в поезде в сентябре, если будешь забывать есть, потому что тебя здесь не будет. Это не обсуждается. Абсолютно необсуждаемо. Гарри сглотнул, прежде чем взять бутерброд. Он повертел его в пальцах, но есть не стал. — Наверное, это потому, что они всегда забывали меня кормить… и я постоянно забывал себя кормить, потому что кормить меня никогда не было важно. Никакой огонь не мог описать чувство жжения в желудке и горле Драко. — Гарри, это самое важное, что ты можешь сделать для себя. Ты должен есть, чтобы жить. Без еды у тебя нет шансов на борьбу. Это не имеет никакого отношения к тому, как ты выглядишь или кто ты такой. — Тебе легко говорить. Тебя никогда не морили голодом. Тебе никогда не отказывали в еде на протяжении большей части твоей жизни, как будто это не твое неотъемлемое право, как будто это роскошь для людей, которые достаточно хороши, а со мной всегда было что-то не так. Драко подполз к нему и обхватил его руками, притянув к себе на колени. — Я знаю, прости меня. Но я просто боюсь, потому что ты мой любимый человек, и я хочу, чтобы ты был здесь долго, и я хочу, чтобы ты был сильным, счастливым и полноценным. Пожалуйста, не надо корить себя за это и наказывать. — Он поцеловал его в висок. — Пожалуйста, не надо… — Что не надо? — Не злись на меня. — Я не злюсь. Конечно, нет. Ты не знал ничего лучше. Гарри фыркнул, отстранился и поцеловал его. — Ты тоже мой любимый человек. Он откусил кусочек и, не осознавая, как проголодался, откусил еще несколько раз. Драко зарылся головой в шею Гарри, поглаживая его руки, бедра и живот. — Тебе можно есть, когда всё плохо. И когда нет. И когда ты виноват, и когда ты не виноват. Ты заслуживаешь еды всегда. И это факт, который не подлежит обсуждению. Гарри кивнул, развернувшись к нему на коленях. Он прижал их лбы друг к другу. — Что я буду делать, если потеряю тебя? — Не потеряешь. Это мудрость, приобретаемая с возрастом. Может быть, когда ты сравняешься со мной, ты будешь понимать мир немного лучше. Гарри фыркнул. — Да, за месяц до того, как мне исполнится шестнадцать, я точно созрею до твоего почти недостижимого уровня мудрости. Драко погладил его по спине. — Не дерзи мне. Я старше и не собираюсь терпеть эти выходки. — В следующий раз ты скажешь мне, чтобы я убирался с твоей лужайки. Драко нахмурил брови. — Что? — Старики так делают. Сморщенные старики. — Я не буду таким, у меня не будет морщин, потому что я пользуюсь средствами по уходу за кожей. — Как скажешь. — Гарри поцеловал его в щеку. — Я рад, что позволил тебе привести меня сюда. — Я тоже рад. Большую часть дня они провели, обнимаясь и наслаждаясь отдыхом, хотя ближе к вечеру сделали перерыв. Гарри горевал, когда это было необходимо, а Драко вытирал ему слезы. — У меня есть для тебя сюрприз, — сказал Драко, — если ты не против. Гарри пожал плечами и безразлично ответил: — Конечно. Драко выпутался и опустился на пол, забравшись под кровать. Он достал несколько коробок, обернутых блестящей бумагой, и наконец торт на подставке, накрытый куполом. Когда Гарри сел, он поднял его, и перед ним оказался шоколадный праздничный торт. На торте было написано «С днём рождения, мой Гарри». Гарри нахмурил брови. — Но это же твой день рождения. — У тебя никогда не было праздника. Я хотел устроить для тебя что-нибудь с твоими друзьями в Выручай-комнате, но из-за всего… всего, что произошло, я не думаю, что окажусь с ними в хороших отношениях, если они узнают о нас прямо сейчас. Гарри поднялся с кровати. Он с отчаянием обнял Драко, толкая его на пол. Драко улыбнулся и погладил его по спине. — Сегодня твой день рождения, я должен тебе его устраивать. — У меня они всегда были. Ты заслужил хоть что-то. Гарри поцеловал его в щеку, а затем скатился с него. Драко вручил ему первый подарок. Это была длинная тонкая коробка. Гарри не спеша разворачивал бумагу, разрывая её и наслаждаясь своими ощущениями. Неудивительно, что у Дадли это всегда получалось лучше всего. И Драко был готов открыть его для него — это было не самое интересное. Но он ждал, понимая, как мало подарков он получал. Открыть коробку для Гарри было само по себе подарком. Когда Гарри наконец распаковал коробку, он задохнулся от восторга. — Ещё носки со снитчами! — Всех цветов, которые у них были. Они были выложены в ряд: синие, зелёные, фиолетовые, коричневые, чёрные, жёлтые, Гарри широко улыбнулся, и тут Драко пихнул в его сторону ещё одну коробку. — Еще что-то есть? Но этот так прекрасен. — Да, есть еще. Тебе положено получать несколько подарков. Гарри открыл следующую коробку. Это было кольцо круглой формы с нанизанными на него шармами, маленькими камушками и бусинками. — Что это? — Ты должен надеть его на свою метлу, со стороны прутьев. Это на удачу — как будто она тебе нужна. Но я подумал, что это будет круто. — Это круто. Я не знал, что это такое. Учитывая твои предпочтения в нижнем белье, я подумал, что оно почему-то должно надеваться на мой член. Чтобы он был красивым в наш первый раз. — Гарри! — Драко запустил в него подушкой, скрывая смех и краснея. — Какие грязные мысли! — Это у тебя есть стринги и презерватив. Драко захихикал. — Заткнись и открой вот это. — Драко бросил ему коробку гораздо меньшего размера. Гарри открыл. Это был маленький шарм в виде льва с красными глазами из драгоценных камней. — Это для твоих карманных часов. Каждый раз, когда ты их достаешь, меня передергивает. Мне не нравится, что они малфоевские. В них должно быть немного тебя. — Спасибо. Мне нравится. — И, наконец, последнее. — Это была коробка средних размеров. — К сожалению, она может задеть некоторые твои глубокие чувства. Но это важно. Гарри открыл её и достал маленький мешочек. Их там должно быть сотня. — Итак, для контекста. Когда волшебники поднимаются в Швейцарские Альпы, они используют расширяющие чары, так? — Хорошо… — Но они все равно хотят носить с собой легкий багаж, поэтому одна ведьма изобрела вот это. — Он выхватил его у Гарри и раскрыл верхнюю часть. Затем он подошел к тумбочке, окунул палец в стакан с водой и поднес его к мешочку, пока излишки воды не капнули в него. Затем он взял вилку, лежавшую рядом с шоколадным тортом, и воткнул ее внутрь. Когда он вытащил ее, на ней оказался дымящийся кусок курицы. — В них есть чары расширения пространства, так что внутри у каждого из них есть еда. Поэтому, если ты проголодаешься у Дурслей, тебе достаточно капнуть капельку воды. И они не обнаружат этого. Они никогда не смогут понять, что там еда. Глаза Гарри заслезились, когда он потянулся обнять его, не боясь сказать: — Я люблю тебя, — потому что это необходимо было сказать. Потому что жизнь была слишком коротка, слишком хрупка и слишком трагична, чтобы не сказать этого. Драко крепко сжал его. И он жаждал сказать ему это в ответ. Он молил сказать ему это в ответ. Но что-то в глубине души шептало ему: не надо. Но он мог сказать, что Гарри хотел это услышать. Конечно, он хотел. А почему бы ему не хотеть? Драко необходимо было развеять напряжение и ожидание, поэтому он потянулся к праздничному торту, зачерпнул немного глазури, разорвал объятия и размазал ее по его лицу. Гарри задохнулся. — Засранец! А потом Гарри взял торт целиком и ткнул им в лицо Драко. — С днем рождения! У Драко открылся рот, так как его лицо было покрыто тортом. — После всего этого ухода за кожей. Гарри со смехом откинул голову назад, глядя, как глазурь стекает по его груди. — Нет, ты испачкал всю мою рубашку! Гарри подошел к нему и начал расстегивать пуговицы. Он поцелуем снял часть глазури с его лица. — Черт. — Акцио полотенце. — Одно из них полетело к Драко, пока он оттирал свое лицо от всего этого. — Я всегда хотел это сделать. — Я рад, что смог исполнить твою фантазию. Гарри поцеловал его еще раз, прежде чем Драко пошел в ванную и вымыл лицо. Нанеся все заново, он вышел и направился к своему гардеробу. Гарри уже собрал все свои подарки и сложил их в углу. Он съел несколько кусочков торта и тоже убрал его. — Не надевай обратно рубашку. — Драко нахмурил брови. — Я хочу, чтобы это тоже было частью моего подарка на день рождения. Я хочу обниматься с тобой так. — Гарри лег на кровать, прижимая к себе Шрама. — Хорошо. — Драко поднял бровь. Он заменил Шрама в руках Гарри, а Гарри прижался к плечу Драко, положив руку ему на грудь. — У тебя даже родинок нет, — восхитился Гарри. — Генетика. — Или увлажняющий крем за миллион галлеонов. — И то, и другое, — признал он. Они наслаждались своим уединением и последним днем вместе, насколько это было возможно, пока Гарри находился в состоянии скорби. Гарри несколько раз перекусил без подсказок Драко. Сияние Чёрного озера затухало, когда ночь подползла к ним. Гарри прижался к теплой груди Драко, медленно поглаживая кожу на его животе, слыша, как бьется его сердце. Драко запустил руку под пижаму Гарри, поглаживая кожу на его пояснице. — Я не хочу, чтобы Волдеморт был причиной моей смерти. — Голос Гарри был спокойным словно в трансе. — Я знаю, что однажды умру. Я смирился с этим, но я не хочу, чтобы это случилось из-за него. Как ты думаешь, сколько мне осталось? Несколько месяцев, несколько недель, несколько лет? Это было печально, что Гарри приходится думать о смерти. Вероятно, он думал об этом постоянно. Он не был безмятежным невеждой, как большинство их однокурсников, например, Драко. Драко никогда не задумывался о своей смерти, она никогда не стояла на повестке дня. — Десятилетия. Столетия. Ты будешь старым. Ты будешь таким старым, что твоя кожа будет сползать с лица, и ты не сможешь ходить. Это произойдет мирно и безболезненно, на твоих условиях. После долгой, счастливой, полноценной жизни. Гарри разразился смехом. — Это похоже на сказку. — И затем, откровенно подумав, он повернулся к Драко. — Надеюсь, ты умрешь именно так. Во сне, когда состаришься. Надеюсь, что ты будешь счастлив в своей жизни. — Но морщин не будет. — Конечно, нет. Пришло общее понимание: это не будет длиться вечно, их милые маленькие отношения. Не могут. Особенно с учётом пророчества. Именно поэтому Гарри нужно было порвать с ним. — Если мы оба будем живы к тому времени, как ты думаешь, мы вообще будем знать друг друга? — А почему бы и нет? — Наши свидания… это недолговечно… — Заткнись. Гарри сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем снова заговорить. — Спасибо. — За что? — За все, что было до сих пор. Независимо от будущего, я рад, что у меня есть ты и что у меня был шанс быть с тобой. Я рад, что дал тебе второй шанс. Драко взял его руку и поцеловал ее. — Спи, Гарри. С неохотой, но он так и сделал. Последнее, что он услышал перед тем, как погрузиться в дрему, был тихий шепот: — Я тоже.

~~~

Гарри отправил подарок Драко на день рождения почтой через несколько дней после того, как они вернулись домой на лето. Это был флакон самого любимого одеколона Драко, его любимые сладости и браслет в комплект к цепочке на его шее. Записки не было, но Драко был уверен, что Гарри обязательно написал бы «Я люблю тебя» и «С днём рождения», если бы она была. Драко позволил себе улыбнуться, присев на край кровати и пытаясь закрепить украшение на запястье. В дверь неожиданно постучали. — Войдите. По стуку каблуков по деревянному полу Драко понял, что это его мама. Он даже не поднял глаз. — Драко. — Да? — Темный Лорд здесь. Он посмотрел на неё, и его желудок скрутило. Её сияющая кожа стала совсем прозрачной, волосы растрепались и стали тусклыми. — Я думал, он будет скрываться где-то в другом месте, ведь отец в тюрьме. — Драко был прав насчет прессы. Они кишмя кишели у ворот, но если Волдеморт был здесь, это означало, что либо ему было всё равно, либо на него было наложено достаточно защитных чар, чтобы его это не волновало. Его лицо стало таким бледным, что сравнялось с её лицом. — Хорошо. Я, как всегда, останусь в своей комнате и не буду мешать. — Он зовет именно тебя. Он не мог говорить несколько мгновений, так как по всему его телу разлилось неприятное тепло. — Зачем? Она замешкалась. — Он знает… Его охватила тошнота. — О чем? — О нем. — О ком? — Драко знал ответ. — О Поттере. Драко застыл на месте, а Нарцисса подошла к нему и положила руку на плечо. — Ты не сможешь этого избежать. Просто скажи ему то, что он должен знать. Его мозг словно перестал работать. Время не существовало. Он не мог понять ни слова из того, что она говорила. Черт, он даже не мог понять, где находится, потому что все вокруг казалось чужим и ненастоящим. Снейп предупреждал его уже несколько месяцев, Гарри тоже высказывал свои опасения, но Драко действительно не думал, что такое может произойти. Может быть, потому, что это было таким невозможным, Драко никогда не беспокоился об этом слишком сильно. Может быть, он был слишком влюблён. Он бредил. Может быть, он притворялся, что живет в мире, где с ним не может случиться ничего ужасного. Черт, ему нужно было выбраться из Мэнора, будь то с помощью камина или просто спустившись по кирпичным стенам. — Т… ты можешь меня отсюда аппарировать? А как же наше убежище во Франции? — Люциус продал его несколько месяцев назад. — Глаза Нарциссы блестели. — Что ты наделал? Раздался еще один стук, и вошел Снейп. Он выглядел серьезнее, чем обычно, что, по мнению Драко, было невозможно. Драко смотрел на него расширенными, полными ужаса глазами. — Он срочно вызывает тебя. — Что мне делать? — Слушай меня внимательно: ты не можешь лгать. Он слишком много видел. Без этого не обойтись, — торопил он. — Я не могу тебя защитить. Но я знаю, что он никогда не понимал любви. Лучше сказать ему правду, которую он не поймет. Драко едва слышал его слова из-за бешеного стука собственного сердца. Он не знал, как шел вперед, но ему казалось, что он идет по раскисшему цементу, и каждый шаг давался ему все труднее и труднее. Гарри. О Мерлин, Гарри. Гарри предстояло в одиночку ехать в поезде в Хогвартс. Гарри предстояло встретиться с Волдемортом в одиночку. Драко не будет рядом. Они не будут знать друг друга, когда станут старыми и морщинистыми. Он умрёт раньше Гарри. А Гарри только что потерял Сириуса… Кто обнимет его, когда Драко умрет? Спускаясь по лестнице и сворачивая за угол к гостиной, он думал об улыбке Гарри, о его губах, о его запахе. Не о пытках, которым ему предстояло подвергнуться, не о милых секретах, которые ему придётся выбалтывать. Только хорошее, только хорошее. Семь мест из двадцати были заняты. Место Драко было между местами Снейпа и его матери. Напротив него сидела тётя Беллатриса, а рядом с ней, по какой-то странной причине, Панси и Блейз. О Мерлин, только не их тоже. Во главе стола сидел Волдеморт, его красные глаза следили за каждым движением Драко. — Добрый вечер, Драко. Ты так долго шел, что мы боялись, что ты так и не явишься. Пожалуйста, присаживайся. — Его голос был мягким, но это была ложь. Мерзкая ложь. Под его кожей кипел гнев. Драко видел, как он сжимает челюсти. Драко сел на свое место и посмотрел на Блейза и Панси, которые не осмеливались показать никаких эмоций на своих лицах. — Как дела, Драко? — Вопрос был вызовом, чтобы увидеть, насколько он уязвим, и он не позволил себе сломаться. Он сохранял голос твердым и уверенным. — У меня всё хорошо, а у вас, мой Тёмный Лорд? — От такого обращения у Драко по коже поползли мурашки, но он должен был это сделать. Он должен был надеть свою маску так плотно, как только мог. Ты служишь ему. Малфои служат ему. Все, о чем он мог думать, это благодарить Мерлина за то, что его отца здесь нет. — Мне любопытно. — Сэр? — Драко встретил его взгляд, от которого по позвоночнику пробежал жуткий холодок. — Ты в курсе событий, произошедших в Министерстве магии неделю назад? Драко вздохнул. — Да. Из газет. — Я использовал Легилименцию на Гарри Поттере, и когда я просматривал его воспоминания, то обнаружил несколько довольно интересных, связанных с тобой. К моему удивлению. — Драко показалось, что его сейчас вырвет прямо на стол. Мерлин, какие именно? — Это довольно забавно, но я припоминаю, в частности, несколько отдельных, которые указывают на то, что у вас с ним были официальные, любовные отношения. Будь добр, поясни. Он сглотнул. Черт, он мог сколько угодно притворяться, что у него есть силы, но на самом деле у него не было достаточно сил для этого. Он не мог этого сделать. Он открыл рот, но не успел придумать объяснение, как почувствовал, что его будто уносит под воду, он не контролирует своё тело, и ему вдруг стало хорошо и беззаботно. Как тогда, когда он был с Гарри. Только это было вынужденно. Это был Империо. Голос заставил его взять в руку столовый нож и разрезать другую, оставив большой порез, из которого капала кровь. Это было одно из тех мест, где он целовал Гарри, в месте его шрама от Амбридж. — Ответь мне. — Я… я ненавижу его. — Проклятие вытекло из его тела, но облегчение длилось недолго: внезапная ослепляющая боль тысячей раскалённых ножей охватила его. Он зажмурился и дернулся, едва не упав со стула. Через несколько мгновений боль прекратилась, и Драко задохнулся, когда Тёмный Лорд холодно прошипел: — Не лги мне. — Я… — Все вокруг было белым и ослепляющим от боли, страха и… не могли бы они просто перейти к убийству? Он не мог так жить. — Он ненавидит его, сэр. — Быстро сказала Панси. Пожалуйста, Панси, нет! Не нужно лезть на рожон. — Все это было частью плана. Волдеморт поднял свою палочку. — Какого плана? — Плана сделать Поттера уязвимым. Заставить его доверять нам, доверять Драко, — продолжал Блейз. — Способ заставить его раскрыть все секреты, все недостатки и слабости, которые у него есть, без принуждения. И всё это с его согласия, потому что он доверяет Драко. Это осознание ударило в Драко словно кирпич. Они рассказали ему только начало. Идея была блестящей! Именно это имел в виду Снейп. Он не понимает любви. Он никогда бы не догадался, что сейчас они защищают Гарри. Скорее, он подумал бы, что они признаются в плане ради спасения себя. — Я слушаю. — Тёмный Лорд окинул их взглядом. Драко заговорил с мужеством, которым Гарри мог бы гордиться. — Мы подумали, что если мы заставим его настолько увлечься мной, то он не сможет сосредоточиться на Турнире Трех Волшебников, а значит, проиграет. Я бы сказал, что это неплохо сработало, учитывая, что у него не было ни малейшего представления о том, что кубок заколдован, а Грозный Глаз — это Барти Крауч-младший. Скорее всего, он бы заметил, если бы я его не отвлекал. Мы просто помогали вам. Он откинулся на спинку и задумался. — И это хорошо сработало, — продолжил Драко. — Настолько хорошо, что мы продолжали это делать гораздо дольше, чем планировали. Я знал о его кошмарах. Я знал о Сириусе Блэке. Я знаю о Поттере то, что никто из ваших Пожирателей Смерти никогда не мог узнать. Он рассказывает мне все. — Например? Блядь, это была самая глупая часть плана Панси. Придумай что-нибудь, что защитит Гарри. Придумай что-нибудь, что обеспечит ему безопасность на лето. — Я знаю, что его семья жестока, и разумно держать его там во время каникул, потому что поездка туда его ослабит. Я знаю, что Дамблдор отдалился от него на целый год, из-за чего он чувствует себя ещё более одиноким. Я знаю, как он может быть привязан, он сделает всё, что я скажу. Я знаю, как манипулировать им. Я знаю, как причинить ему боль. Могу ли я предложить вам, в обмен на ваше прощение, планы, которые он строит в отношении Пророчества между вами двумя. Я полагаю, что Орден Феникса разработает свою стратегию за лето и сообщит ему об этом по его прибытии. — Я попросил Северуса передать мне эти планы. — Частичные, — сказал Драко. Гребаное дерьмо, Снейп был шпионом? — Видите ли, поскольку я знаю о его семье, я знаю, что он не доверяет взрослым. А теперь, когда его крестный отец мертв, он не захочет ни с кем сближаться. Любой план, который ему дадут, он изменит десятикратно. И каждый свой шаг он будет докладывать мне, так как полностью мне доверяет. Поттер не доверяет Снейпу, никогда не доверял и не будет доверять. И чем старше он будет становиться, тем более независимым он будет. Я не думаю, что Орден продержится столь долго. Глаза Волдеморта сузились, когда он наклонил голову. Он принял это к сведению. — Он признавался в любви тебе. Я видел это. — Он признался, что полностью согласен с тем, что я контролирую его. Это и есть любовь, не так ли, мой Лорд? — В воспоминаниях есть и то, как ты раскрывал ему свои секреты. — Просчитанные секреты. Не истинные. — Сердце Драко все еще билось в его ушах. Он старался не слишком надеяться на то, что это сработает. Темный Лорд мог просто притвориться, а потом прикончить их всех, выслушав забавную историю, которую они ему рассказали. — И это замечательно, потому что о нас никто не знает, кроме Панси и Блейза. Они помогали мне и невероятно ценны для этого плана. У вас никогда не будет более тайного шпиона с таким же доступом к самой уязвимой его стороне, чего никогда не будет у Снейпа. Тёмный Лорд сделал небольшую паузу. — И я ожидаю, — поднял он голову, — что могу быть уверен в том, что ты выдашь любую информацию, о которой я тебя попрошу. — Конечно. Именно поэтому я и делаю это. — Сущность Драко содрогнулась, когда он заговорил. — Я твердо уверен, что с моей помощью вы сможете убить его. — Убить его. Убить. Убить Гарри. Драко был трусом. Он поклялся, что будет защищать Гарри. Он поклялся, что будет защищать его. А теперь ему придется все рассказать Темному Лорду. Но Драко не мог умереть. Он просто не мог. Он должен был это сделать. Потому что если Гарри потеряет его… Он не сможет с этим справиться. Драко видел, как он развалился на части из-за Сириуса. Он не сможет пережить это снова. Цель была не в том, чтобы умереть. Если он сможет сделать это, выжить сегодня, у Драко будет время, чтобы почувствовать себя виноватым после. Тёмный Лорд не подал никаких признаков успокоения, но это было лучше, чем снова подвергнуться круцио, и Драко смирился. После молчания его красные глаза обратились к Драко. — Когда ты собирался рассказать мне? — На самом деле, мы очень благодарны вам за то, что вы организовали этот ужин. Сейчас было самое подходящее время. Мы просим прощения за то, что не рассказали вам раньше, — сказала Панси. И Драко гордился ею, тем, как она держалась, тем, что сумела придумать. Они только что в открытую солгали Тёмному Лорду. — Я знаю все секреты, — ухмыльнулся Драко, — каждую слабость, каждую его черточку. — И как долго ты собираешься это продолжать? — Столько, сколько потребуется для вашего восхождения к власти, — солгал Драко. — Или пока он не умрет. Или и то, и другое. Сколько бы времени это ни заняло. — Могу ли я доверять, что ты сможешь сохранить прикрытие? — Конечно. Я делаю это уже больше года без каких-либо колебаний, — сказал Драко. — Он не узнает. Я гарантирую это. — Очень хорошо. Паркинсон, Забини. Вон. Идите домой. Панси и Блейз смотрели на него, но не выказывали никаких эмоций, и Драко отразил их взгляд. Но внутри него все кричало. Истошно кричало. Это должен был быть сон. Это не может быть реальностью. Он просто играл в куклы на театральной сцене, и когда он проснётся, то окажется в своей постели, в целости и сохранности, так как Тёмный Лорд по-прежнему скрывается. А если это не так, то, может быть, ему лучше умереть? Он предпочёл бы это сделать, чем снова встретиться с Гарри. Он не мог больше никогда встретиться с Гарри после того, как предал его в самом глубоком, непостижимом смысле этого слова. Когда комната опустела, Волдеморт встал. — Беллатриса. Подготовь его.

~~~

Драко никогда не был настолько измотан, никогда не испытывал такой агонии. Слезы навернулись на глаза, но он не позволил им упасть, оцепенело сидя на кровати. Драко был жив, но он не хотел этого. Он смотрел вперёд, даже не моргая, когда дверь распахнулась. Нарцисса бросилась рядом с ним, обхватив его за плечи. Однако Драко не почувствовал этого. Снейп стоял перед ним, нахмурившись. — Он ушел. — Ты в порядке? — Нарцисса погладила его по плечу. Он был слишком оцепеневшим, чтобы ответить. Его не волновала боль в руке. Его волновало то, что он сказал то, что никогда не сможет отменить. Что он сделал то, что никогда не сможет исправить. Что он был предателем, лжецом и будущим убийцей. Гарри возненавидит его так же сильно, как он сам себя, и это было чертовски страшно. Ему захотелось содрать с себя кожу и перебраться в другое тело. Он не мог больше оставаться самим собой. Драко сломался так, как никогда раньше. Яростные рыдания, душераздирающие крики и неистовая дрожь овладели им. Мать отпустила его, пока Снейп стоял в углу. — Я говорил тебе, что нужно было порвать с этим, пока была возможность. Теперь Поттер в большей опасности, чем когда-либо прежде. — Иди ты на хрен, за то, что прервал уроки. — Драко поднял на него глаза, его голос был хриплым и болезненным. А потом сказал: — Это убьет его раньше, чем все, что планирует сделать Темный Лорд. Это убьёт его. — Ты не можешь ему рассказать. Темный Лорд запретил это. Ты должен продолжать обманывать его. — Я никогда его не обманывал, — сказал Драко. — Всё было по-настоящему. Снейп бросился к нему. — Ты не можешь больше никогда произносить это вслух, как и думать об этом. Если кто-нибудь узнает, ты умрешь. — Хорошо, — заплакал Драко. — Я не могу. Он не может… Я не могу так с ним поступить. Нарцисса провела пальцем по цепочке на шее Драко. — Это от него? Драко кивнул и посмотрел вниз, где виднелась черная, извивающаяся татуировка. И тогда он сломался настолько, что не передать словами. И ему захотелось, чтобы Гарри был рядом с ним так же, как Драко после гибели Сириуса. Ему хотелось, чтобы Гарри был рядом и обнял его. Ему хотелось, чтобы он мог рассказать Гарри, и чтобы это не разбило его на куски. Он просто плакал. Плакал о нем. Плакал о Гарри. Плакал об их отношениях, плакал о своей горящей руке, которая в конце концов разрушит все, что у них было. Он плакал, потому что был заклеймен Тёмной меткой.