It was all just a game / Это была всего лишь игра

~~~

Первые несколько дней после расставания были безуспешны. Почему безуспешны? Какой необычный способ описать разрыв. Безуспешными они были потому, что Драко, несмотря на разбитое сердце, боль и усталость, полагал, что он свободен от Гарри. И хотя он был опустошен, это означало, что ему не нужно было беспокоиться о Гарри во время работы над шкафом. Ему не нужно было думать, что Гарри преследует его по карте, потому что видеть на ней его имя должно было принести ему слишком много боли. Или он так думал. Когда около пяти часов утра он отправился в Выручай-комнату, он думал, что все в порядке. Но, продвигаясь сквозь груды хлама, он вдруг почувствовал, что его рука горит. От неожиданности губы Драко приоткрылись, и вместо того, чтобы повернуть налево, он повернул направо. Гарри не знал, что рука Драко горит рядом с ним, и то, что Драко когда-то считал ужасной проблемой, теперь стало лучшим устройством слежения во всем мире. Потому что он знал, когда Гарри был рядом в мантии-невидимке. Ну и шпион. И тут Драко подумал: Я знал, что ты мне не доверяешь. Поэтому Драко стал импровизировать и блуждать, стараясь не подпускать Гарри близко к шкафу. Хотя было трудно сдержать слезы. Гарри так любил его, а он любил Гарри, и ему ничего не хотелось сделать, кроме как повернуться, сорвать с него мантию и безумно поцеловать. Но вместо этого он хаотично рассматривал вещи и даже придумывал, что бы такого придумать, пока его рука горела и пылала. Он нашел пару золотых чешуек, которые показались ему ценными. Такое случалось не каждый день, но достаточно часто, чтобы Драко отстал от работы над шкафом, потому что не мог заниматься этим, пока Гарри следил за ним. Ему оставалось только читать рандомные книги на одном из диванов между кучами, или снова искать ценности для развлечения. Этого было достаточно, чтобы сбить Гарри с толку, но не раскрыть, чем на самом деле занимается Драко. И, конечно же, Драко не хотел, чтобы Гарри догадался, что он чувствует, когда тот находится рядом, с помощью своей руки; это был инструмент, который он не мог упустить из рук. Время шло, а сердце Драко болело все сильнее, поскольку пребывание рядом с Темной магией стало ослаблять его. Близилось Рождество, и через неделю-другую Драко был вынужден перебраться в общую гостиную, потому что осознание того, что Гарри следит за ним, заставляло его ненавидеть себя как Пожирателя смерти и слишком сильно скучать по нему как по бывшему парню. Кошмары были настолько сильными, что он просыпался с криком, а его кровать была мокрой от пота. Тревога поселилась во всем его теле, а ненависть к себе росла все больше и больше. Пожиратель смерти, Пожиратель смерти. Видеть Гарри в коридоре было просто ужасно. Гарри выглядел грустным, потому что ему было грустно. И Драко тоже было грустно, но он смог справиться с этим, зная, что главная цель — оттолкнуть его. Но он знал, что это расставание не продлится долго. Это было недостаточно болезненно, Взглянув на Гарри, он не мог оставить его в покое ни на день, не говоря уже о нескольких неделях. И, возможно, Драко винил в своем решении то, что Гарри нуждался в нем, но в глубине души Драко нуждался в Гарри гораздо больше; душа Гарри защищала его от Темной магии, с которой он сталкивался. Только столкнувшись с Блейзом в общей гостиной, Драко понял, что ему нужно стереть все и начать все с чистого листа. — Эй, что ты думаешь… Почему ты так хорошо выглядишь? Блейз ухмыльнулся. — Рождественская вечеринка у Слизнорта. Панси встретила их, одетая в темно-синюю мантию, которая искрилась и подчеркивала ее глаза. — Куда ты собралась? — В клуб Слизней с Блейзом. — Она положила свою руку на руку Блейза. Драко моргнул. — Подожди, то есть… вместе? Панси покраснела и улыбнулась. — Да. С тех пор как ты отдалился, мы стали проводить время вместе и, эм… мы стали ближе. — Ладно, веселитесь. — Драко даже не знал, что они встречаются. — Подожди, а Поттер будет там? — Должен быть. — Где? — В кабинете Слизнорта. — Понял. — Не делай глупостей, — сказал Блейз, и они ушли. Драко захотелось сделать какую-нибудь удивительную глупость, например, снова сойтись с ним, потому что он тоже не мог выносить их разлуки. Несколько минут спустя Драко спрятался за одной из колонн у кабинета Слизнорта, наблюдая за тем, как студенты приходят со своими спутниками. Грейнджер с каким-то гриффиндорцем, Блейз с Панси, а Гарри с Лавгуд. Лавгуд? Это должен был быть Драко. Если бы они жили в мире без всяких диктаторов, это был бы Драко. Мгновением позже дверь захлопнулась, и Драко подошел к ней, заглядывая в маленькое окошко кабинета. Гарри выглядел так хорошо в своей мантии, и все, казалось, веселились, включая его самого. Что ж, ты не очень хорош в разбивании сердец. — Эй, что ты тут делаешь? — раздался сзади голос Филча. — Отвали от меня, животное. Я был приглашен. — огрызнулся Драко. И тут он почувствовал, как сзади его схватили за рубашку и потащили через вход. — Убери от меня свои руки, мерзкий сквиб! Он тащил его до тех пор, пока не оказался в центре внимания. Все затихли и уставились на него. — Я только что обнаружил этого мальчишку, притаившегося за дверью. Он утверждает, что его пригласили на вашу вечеринку. — Ладно-ладно, я незваный гость, — усмехнулся Драко. — Доволен? Гарри смотрел на него безучастно. Точно так же, как и все остальные. За исключением того, что на его губах застыла крошечная улыбка, и Драко захотелось сцеловать ее с его губ. Неужели он так ужасен, что хочет поцеловать свою половинку после того, как заставил его грустить? — Нет-нет, все в порядке, он может остаться, — предложил Слизнорт. — Я провожу его, — сказал Снейп, и Слизнорт дал команду, чтобы вновь зазвучала музыка. — Он сказал, что я могу остаться, — возразил Драко. — Я остаюсь. — Нам нужно поговорить об этом, — продолжил Снейп. — Позже, у меня есть более важные дела. — Драко оторвался от Снейпа и подошел к столу с едой, взяв тарелку, и, как он и ожидал, Гарри тоже подошел. — Привет, ты, — прошептал он. Гарри взял тарелку, но не еду. Гарри поднял на него глаза, и его лицо засветилось, несмотря на темные круги под глазами. В самом деле? Но потом: — Что ты здесь делаешь? — Я просто хотел тебя увидеть, — нахмурился Драко. Гарри сначала ничего не сказал. — Может, поговорим? Гарри молчал несколько секунд. — Я хочу, чтобы ты показал мне что в Выручай-комнате. — Хорошо. — Сердце Драко забилось быстрее. Гарри отставил пустую тарелку и направился к двери. На выходе он встретил обеспокоенный взгляд Гермионы, и Драко качнулся, схватив поднос с закусками на выходе. Они встретились в Выручай-комнате, и Гарри открыл её для него. — Ты ходил на склад? Зачем? — Здесь есть интересные вещи. — Затем Драко выставил поднос, предлагая Гарри еду. Гарри схватил поднос, который все еще оставался на три четверти заполненным закусками, и поставил его на ближайший столик. — Ты и вправду украл это? — Пожалуйста, поешь немного. Я знаю, что ты не ешь, когда у тебя стресс. — Только если ты поешь первым, — тихо сказал Гарри. Драко знал, что выглядит не лучшим образом. Он вообще чувствовал себя дерьмово. У него было мало энергии, и он фактически передвигался лишь на иссякающем адреналине. Он схватил одну из закусок, и Гарри наблюдал за ним, пока он жевал ее, затем, наконец, Гарри взял одну и положил ее в рот. Когда он проглотил, какая-то часть Драко почувствовала облегчение. — Ты так хорошо выглядишь, — сказал Драко. Гарри нахмурился. — Спасибо. — Я скучаю по тебе, — сказал Драко. Я делаю это только потому, что в первый раз было недостаточно больно, любовничек. — Я думал, ты не был счастлив со мной. — Гарри облизнул губы. — Почему ты здесь? — Потому что последние три недели без тебя были просто кошмаром, — честно ответил Драко. Он не мог работать над шкафом, его сердце было разбито, и ему снились кошмары. — Я думал, что ты не счастлив со мной. Я думал, что я тебе больше не нужен. Драко уставился в пол, его сердце заколотилось. — Я хотел оттолкнуть тебя, но… Оно того не стоит. — Если это значит, что ты в безопасности. — Как я могу быть в безопасности, если я разрушаю себя изнутри? — Это был честный вопрос. Гарри посмотрел ему в глаза и промолчал, когда Драко потупился. — Конечно, ты мне нужен, Гарри. Я всегда буду нуждаться в тебе. — Я чудовище. Он открыл рот и заколебался. — Я хочу веселиться. Я хочу танцевать с тобой, — голос Драко дрогнул от правдивости. Он хотел. По-настоящему хотел. — Зачем тебе Лавгуд, если у тебя есть я? Твой парень. Это несправедливо, что мы не можем танцевать вместе. Я хочу быть… Я хочу танцевать с тобой. Я хочу быть с тобой. Руки Драко дрожали. Гарри потянулся вперед и снова обнял его, и Драко крепко прижал его к себе, целуя в лоб, но не в шрам, его рука неминуемо запылала. — Я тоже очень скучал по тебе, — сказал он, его голос напрягся. — Кто я без тебя? — Мне так жаль, что я лгал тебе, причинял боль и пропускал наши свидания, я… Мне так жаль, Гарри. Я ужасен. — Пожиратель смерти, Пожиратель смерти. — Ты просто боишься, — сказал Гарри. — Мне жаль, что ты так напуган. Они обнимались еще несколько мгновений, пока Драко не справился с головокружением, которое вызывала его горящая рука. Затем Гарри оглядел комнату, делая вид, что находится здесь впервые. — Как ты узнал об этом? — Ты будешь меня очень сильно ненавидеть. — Драко поднял глаза к потолку, так близок к тому, чтобы сломаться. Его сердце было изранено и болело. — Я не хочу тебе говорить. — Нет, я не буду. Я никогда не смогу тебя возненавидеть. Ни за что. Никогда. Вот этого я и боюсь. — Нет, будешь. — Испытай меня, — сказал Гарри, сжимая его руку. Драко несколько раз моргнул. — Они заморозили все счета Малфоев. Нас изолировали. У нас нет денег. У отца была работа, у матери — нет. Так что… — он изо всех сил старался уследить за ложью, — я прихожу сюда, потому что знаю, что это барахло и им никто не воспользуется. Я отправляю ей все, что могу, чтобы она могла это продать. Только так она может прокормиться. Гарри сделал паузу. Это было не то, чего он ожидал. — Драко, у меня есть деньги. Пожалуйста, позволь мне дать тебе немного. — Я не возьму у тебя денег. — Я богат, у меня есть сбережения от моих родителей, — он поднял на него глаза. — Я не использую их. Пожалуйста, чтобы тебе не пришлось этого делать. — Нет. Я собираюсь сам разобраться с этим и защитить свою мать. Я бы хотел, чтобы мы закончили школу, чтобы я мог найти работу, понимаешь? Вот почему учеба так важна для меня, чтобы я мог найти хорошую работу после того, как мы закончим школу. — Драко почувствовал кислый привкус на языке. Лжец. Такой гребаный лжец. — А разве Волдеморт не живет с тобой? Что, если ты взыщешь с него арендную плату? Драко уткнулся лицом в плечо Гарри, то ли от умиления, то ли от глупости. Он даже не заметил, как запульсировала его Метка, потому что это было так немыслимо. — Да, Гарри. Почему я не подумал об этом? Я попрошу диктатора-убийцу, который ради забавы пытает магглов, заплатить за аренду. Не думаю, что у него когда-нибудь была работа. Гарри нахмурил брови от этой мысли. — Было бы странно, если бы у него была. Представляешь… Драко фыркнул и искренне улыбнулся. — Например, работа в магазине… и он просто там... — А что, если бы ты был его боссом? Ты отлично справляешься, Том, но я хочу, немного поправить то, как ты это делаешь… Авада Кедавра! Драко разразился хохотом, и Гарри тоже — впервые за несколько месяцев, впервые за несколько недель. Драко крепко обнял Гарри, а затем отпустил его, переплетая их руки, и начал отступать назад. — Куда мы идем? Куда-нибудь не в сторону шкафа. — Я же сказал, что хочу потанцевать. Я знаю, где находится проигрыватель. Гарри шел следом, время от времени сжимая руку Драко, потому что он был именно таким. — Это хорошее место для размышлений, — тихо сказал Гарри, пока они пробирались через огромные груды вещей, игрушек и мебели. Драко кивнул и, дойдя до знакомого перекрестка, ускорился, но Гарри остановил его. — Подожди! — Драко попытался спрятать лицо, когда повернулся к причудливому зеркалу, которым всегда восхищался. Это был предмет, который усугублял его чувство вины и заставлял ненавидеть себя еще больше. — Что ты видишь? — Что ты имеешь в виду? — Что ты видишь, когда смотришь в зеркало? — Нас двоих. Что еще я должен увидеть? — Гарри только широко улыбнулся. — Это что, игрушка-прикол или что-то в этом роде? — И тут он вспомнил: — Я всегда вижу нас двоих, даже когда тебя здесь нет. Что? Гарри просто улыбнулся и схватил Драко за шею, прежде чем поцеловать его. Удивленный, Драко подождал несколько секунд, прежде чем обхватить Гарри за спину и притянуть его к себе. Как же хочется целовать Гарри. Наслаждаться любовью всей своей жизни. Ощущение тепла и нежности, любви, и Драко не хотел его отпускать. Как я смогу жить без тебя? Гарри потерся носом о его нос и отстранился, схватив Драко за руку. Драко сглотнул, голова закружилась. Что-то во всем этом значило больше, но Драко не знал, что именно. Он пытался понять это, пока тянул Гарри вперед. Они дошли до знакомого стола, и на этот раз Драко остановил их. — Я понятия не имею, что это такое. Я пробовал искать, но ничего не нашел. — Это все маггловское. У Дадли была такая, — Гарри взял в руки серебряный прямоугольник. — Что это? — Гармоника. Подуй в нее. Драко нахмурил брови перед тем, как сделать это, и раздался самый ужасный звук. — Что за черт? — Она должна была звучать красиво, но я уверен, что если бы кто-то запустил в тебя торнадо, ты бы тоже не был таким уж красивым. — Гарри поднес губы к ней и нежно подул, создавая гораздо более мягкую мелодию. Но всё равно звучало не так уж и здорово. Драко взял кольцо, к которому были прикреплены нитки с перьями. — Ловец снов. Должен помогать от кошмаров. — А он помогает? — спросил Драко, изо всех сил стараясь скрыть свое отчаяние. — Ты же эксперт по магглам. — Не знаю. У меня в детстве не было игрушек, но многие люди их используют. Осталось только крошечное тело танцовщицы. — У тети Петунии была такая. Это музыкальная шкатулка. Я играл с ней, когда они уходили из дома гулять. Она никогда не говорила мне. Я сам догадался. На ее дне были вырезаны инициалы моей мамы. Она бы убила меня, если бы узнала, что я об этом знаю. — Ты должен оставить ее себе. Гарри глубоко вздохнул, затем взял ее в руки и закрутил катушку на дне. Танцовщица закружилась, и комнату наполнил изящный звон. — Это не самое главное. У меня есть ее глаза. Это все, что мне нужно. Драко погладил Гарри по спине, пока тот доставал следующий предмет. — Ты знаешь, что это? — Нет. — Это маггловская камера. — Не может быть, — сказал Драко, — она не может быть такой крошечной. Где лампа для вспышки? — Вот здесь, — засмеялся Гарри, указывая на маленький стеклянный квадратик рядом с круглой линзой. Гарри открыл нижнюю часть. — Черт, жаль, что здесь нет пленки. Мы могли бы сфотографироваться вместе. В этом было что-то странное, что поразило их обоих. Идея запечатлеть их отношения, воплотить их в жизнь. Запечатлеть то, что у них было, навечно, впечатать это во вселенную. Ведь они могли отрицать это. Но сделать фотографию было одновременно интимно и страшно. Кто-то мог их увидеть. А если они будут осторожны, то смогут их сохранить. Может быть, через двадцать лет они будут перебирать старые коробки, наткнутся на них и улыбнутся их маленькому глупому роману. — Я бы хотел, — сказал Драко, глядя на него сверху вниз. — Я бы с удовольствием сфотографировался с тобой. Драко протянул руку и убрал волосы с лица Гарри, удивляясь, что тот может притворяться, что снова близок к нормальной жизни. — Потанцуй со мной, — попросил Драко. Гарри кивнул, и они прошли мимо двух куч хлама, туда, где стоял проигрыватель. Иногда Драко использовал его, чтобы скоротать время. Он включил его, и комнату наполнил мягкий джаз. Драко потянулся и положил левую руку на талию Гарри, Гарри соединил их ладони и встал вплотную к Драко. Гарри фыркнул. — Что? — Как ты так вырос? — Гарри со смехом уткнулся ему в плечо. — Я практически упираюсь тебе в грудную клетку. — Нет, абсолютно точно нет, скорее ты уменьшился. — Нет, — Гарри сморщил нос. Они покачивались вместе, и спустя некоторое время чувство вины, как и всегда, начало съедать Драко, но это было уже слишком. — Любому человеку повезло бы с тобой. Я так боюсь тебя потерять. — Я люблю тебя, — сказал Гарри, хотя ему было больно это говорить. Его сердце болело и нуждалось в исцелении. — Пожалуйста, не надо, — умолял Драко. — Я серьезно. — Гарри посмотрел ему в глаза. — Я клянусь. — Я знаю, что ты любишь, — виновато сказал Драко, — В этом-то и проблема. — Если ты просишь меня перестать любить тебя, то ты сошел с ума. Драко зарылся головой в его шею, крепко прижимаясь к нему. Так и есть.

~~~

Единственное время, когда они смогли встретиться для обмена рождественскими подарками, было на следующий день, поэтому Гарри отменил планы провести время с Гермионой и Роном, чтобы в последний раз увидеть Драко, а Драко оставил шкаф как есть, делая заметки на случай, если его спросят об этом на каникулах. Они встретились в Выручай-комнате, но не в том виде, когда она была складом. Скорее, они превратили ее в свою традиционную спальню, которая теперь была украшена большой рождественской елкой, серпантином, гирляндами, сладостями и тематическими безделушками. Они сели друг напротив друга, и поначалу это было неловко, потому что Драко привык сдерживать себя рядом с Гарри, и показывать ему свою любовь было непривычно. Пока они вели легкую беседу, Драко ловил себя на том, что придумывает оскорбления или думает, как исказить сказанное, но сдерживался, чтобы ничего не сказать, и поэтому больше молчал. Большую часть времени он поигрывал пальцами и ерзал. Кем я стал? Пожиратель смерти, Пожиратель смерти А с другой стороны, Гарри делал все возможное, чтобы не задумываться ни о чем слишком глубоко. Ведь все можно было объяснить. Гарри сделал глоток из чашки с горячим шоколадом. — Где мой подарок? Это цепочка? Драко потянулся за спину и достал завернутую коробку. Гарри усмехнулся, разрывая бумагу. Это была серебряная цепочка средней толщины, а на обратной стороне цепочки, на стороне, обращенной к коже Гарри, была гравировка: Бесконечно и безнадежно. — Прости, если это слишком похоже на мой прошлогодний подарок, но мне кажется, что ты всегда хотел такую цепочку. — Я совершенно точно никогда бы не подарил тебе это, если бы ты не полез в мой ящик с нижним бельем. — Да, — улыбнулся Гарри. — Спасибо. — Он придвинулся к нему и поцеловал. Драко надел ее на него и провел кончиками пальцев по шее Гарри. Гарри задрожал, и Драко позволил себе насладиться этим. — Мне нравится. — А где мой подарок? — Пожалуйста, будь Феликсом Фелицисом, пожалуйста, будь Феликсом Фелицисом, пожалуйста, будь Феликсом Фелицисом. — На самом деле я поменял выбор того, что хотел тебе подарить. — Что на языке Гарри означает, что ты забыл приготовить мне подарок, и это случилось в последнюю минуту, — Драко поднял бровь. — Если честно, я не думал, что мы будем вместе, поэтому запаниковал, но ты подал мне отличную идею. Драко развернул его, испытывая жгучее разочарование. Он думал, что это будет Феликс Фелицис. Ему нужен был гребаный Феликс Фелицис Гарри. Но вместо этого в коробке оказался еще один громоздкий предмет, похожий на коробку, с круглым стеклом на лицевой стороне. — Что это? — Фотоаппарат. Маггловский. — Почему? — Когда мы вчера были в Выручай-комнате, ты, кажется, был очарован этими маггловскими предметами, и я подумал: было бы здорово, если бы у тебя была камера Polaroid, и ты мог бы фотографировать вещи, как это делают магглы! Если бы Драко был в образе Пожирателя Смерти, он бы усмехнулся или закатил глаза от того, что это магловское, потому что он должен был ненавидеть маглов. Но он этого не сделал. Вместо этого он улыбнулся и подумал: Я заполучу от тебя этот Феликс Фелицис, даже если мне снова придется усыпить тебя зельем. Пожиратель смерти, Пожиратель смерти. — Как тебе удалось сделать это так быстро? — Я Гарри Поттер, — нахально сказал он. — Ах, привилегии Избранного, я вижу, — пошутил Драко. — Нет, я просто переутомил Хедвиг, бедная девочка. — Ты дал ей кучу лакомств, я надеюсь? — спросил Драко, переворачивая камеру. — Конечно. — Гарри придвинулся к нему поближе. — Не хочешь сфотографироваться со мной? — Да, — улыбнулся Драко. — Очень хочу. Гарри схватил камеру и протянул руку, улыбаясь, а Драко наблюдал за ним, тоже улыбаясь, прежде чем снова повернуться к руке Гарри. Произошла большая вспышка, которая ослепила обоих. Гарри рассмеялся, и Драко заодно. — Теперь и мне придется носить дурацкие очки. Гарри поставил фотоаппарат на стол, и еще одна вспышка произошла без их ведома. — Заткнись, — сказал Гарри, потянулся вперед и поцеловал Драко в щеку. Еще одна вспышка. В кои-то веки Драко это понравилось, и он повернулся к нему, глядя в глаза Гарри, когда пятна исчезли из его поля зрения. И Гарри отразил его. Еще одна вспышка. Потом Драко посмотрел на губы Гарри. Наслаждайся собой. Наслаждайся Гарри. Ты не знаешь, что принесет завтрашний день. Драко прижался рукой к щеке Гарри и поцеловал его, Гарри поцеловал его в ответ, и последняя вспышка погасла. Но Драко было все равно, он хотел продолжать целовать его. Это было похоже на первый вдох после того, как он чуть не утонул. До сегодняшнего утра он не понимал, как сильно ему нужны поцелуи Гарри. Насколько они были приятны. Они были для него как лекарство, очищающее от всего плохого, всепоглощающего, и приносящее облегчение. Он придвинулся ближе, Гарри позволил ему, но затем Гарри прервал поцелуй. — У меня есть еще кое-что, но я не хочу, чтобы ты отказался принять это. — Он потянулся в задний карман и достал маленький мешочек. Феликс Фелицис, Феликс Фелицис, Феликс Фелицис, Феликс Фелицис! Он был полон галеонов. — У меня есть еще. Куча, если понадобится. — Гарри, нет. — Это ерунда. — Нет. — Мы чертовски богаты, но Гарри думал, что счета заморожены. — Это ерунда, — сказал он еще тверже. — Возьми это. Боже мой, позволь своей матери поесть. Перестань тратить часы на поиски вещей, которые можно продать. — Гарри, я не… — Горло Драко сжалось: — Я не могу… — Я лгу тебе, а ты такой добрый. — Нет, можешь, — сказал Гарри. — Я серьезно. — Просто прекрати говорить. — Драко схватил его за лицо и набросился с поцелуем. Гарри повалился спиной на пол, касаясь языком языка Драко. Они так давно этого не делали. Гарри отчаянно целовал его, но Драко прервал поцелуй. Он потянулся к своей руке и снял кольцо воздержания, а Гарри смотрел, как он кладет его на стол. Потому что, черт возьми, он знал, что завтра может умереть. Две недели он будет рядом с Волдемортом, две недели Пожиратели Смерти будут допытываться у него о его успехах, пытать и бить его за то, что он еще не разобрался со шкафом. Черт, он не хотел возвращаться домой, но он должен был вернуться. — Серьезно? — задыхаясь, спросил Гарри. Драко кивнул. — Ты уверен? Драко не был уверен, что все получится. Но все, что он знал, это то, что, когда он завтра уедет, у него не будет гарантии, что он вернется в Хогвартс. Существовал вполне реальный шанс, что его убьют. На данный момент риски и преимущества были равны — иметь возможность любить и быть с кем-то в такой ситуации было просто чудом. — Да. Но, несмотря на это, внутри него возникло чувство, которое не было неясным или даже нервным, скорее, это было чувство тревоги. Оно было достаточно незначительным, чтобы проглотить его. — А как же все эти правила, проклятия? Разве ты не поклялся в воздержании? — Мне все равно, — сказал Драко. — Но это только если ты захочешь. Гарри посмотрел ему в глаза. — Не из-за денег? Драко покачал головой. Он не собирался их оставлять. У него было достаточно. Его мать была в порядке. — Нет. Конечно, дело не в деньгах, а в щедрости. Это благородство в тебе. Это доброта. Безопасность и прощение. Все эти хорошие вещи, Гарри. Драко было наплевать. Он собирался позволить себе это. К черту все, к черту все. Он мог умереть в течение следующих двух недель. Почему бы ему не насладиться этим? Все должны были просто оставить его в покое и позволить ему обладать Гарри. Какая разница? Драко не собирался убивать Дамблдора. Он собирался потерпеть неудачу, как и в случае с Кэти Белл. А Темный Лорд все равно знал, что они вместе. Он схватил Гарри за руку, потянул его вверх, и они бросились к кровати. Драко упал на спину, и Гарри устроился на нем. Гарри был сверху, и это было самое лучшее ощущение в мире. Он простил Драко за то, что тот был засранцем, и все равно хотел его. В жизни Драко никогда не будет другого Гарри, если он проживет достаточно долго. Никто и никогда не сможет сравниться с ним. Драко замолчал и притянул Гарри ближе, их тела прижались друг к другу. Так продолжалось некоторое время. Пока не возникла чертова проблема. Темная метка горела, она всегда горела. Но не так, как сейчас. Драко почувствовал, как на лбу выступил пот, а комната закружилась. Сначала Драко хотел поверить, что это из-за Гарри и того, каким чудесным был их поцелуй. Но потом он обнял Гарри, его рука прижалась к его спине, и все мышцы, окружающие его Темную метку, свело судорогой, рука задрожала, и Драко вскрикнул. — Ты… — Поцелуй меня в шею, пожалуйста, — задыхаясь, произнес Драко. Гарри с готовностью выполнил приказ и тут же прикусил кожу, а затем пососал. Это дало Драко возможность убрать руку с бока Гарри и завести ее за спину, чтобы Гарри не мог ее видеть. Он заглянул через плечо Гарри. На его рукаве сквозь материал просочилась темно-красная жидкость, и от этого зрелища у Драко помутилось в голове. Комната позади его руки закружилась, и ему показалось, что кровать поплыла следом. Нет, нет, нет. Гарри не должен узнать сейчас. Он не мог сейчас зачитать свой сценарий, не мог сейчас осуществить план ПНУ. Он не мог так поступить с бедным Гарри. — Ты в порядке? — спросил Гарри. — Ты какой-то холодный, — Гарри поднял на него глаза. — И такой бледный. — У меня мигрень, — процедил Драко. — Прости. — Как я могу помочь? — Никак. Прости. Не мог бы ты слезть с меня? От прикосновений становится только хуже. Гарри тут же отстранился от него, но потом напрягся. — Драко, я… — Гарри сглотнул, его лицо покраснело, когда он уставился на явную выпуклость в своих штанах. — Мне нужно… Прости, я… — Все в порядке, иди и позаботься об этом. — О-о, хорошо, я… приму душ. Драко кивнул. Идеально. Потому что ему нужно было убрать небольшие разводы крови с простыней, пока Гарри их не увидел. Как только дверь в ванную закрылась, Драко наложил очищающее. Мне нужна еще одна ванная. На другой стороне комнаты появилась еще одна дверь, и Драко запер ее, как только шагнул внутрь. По логике вещей, ему следовало бы бежать в душ и немедленно ополоснуться, но как только он услышал щелчок двери, его глаза тут же начали слезиться, губы неконтролируемо задрожали, и он всхлипнул, уткнувшись в другую руку. Вытерев глаза, он шагнул к раковине и задрал рукав. Драко подставил предплечье под струю воды, сгоняя кровь и обнажая черное пятно под ней. Он ненавидел это. Он чертовски ненавидел это больше всего на свете. Как оно выглядело, как скользило и двигалось. Как оно болит и шипит. Драко приходилось отворачиваться от него, боясь того, что оно может сделать, боясь его силы. Он не смотрелся в зеркало уже несколько месяцев. Он не мог. С тех пор как он увидел Гарри в зеркале в Выручай-комнате, он знал, что его отражение не будет прежним. Он не был прежним человеком. Сейчас он был худшей из возможных версий самого себя. Заставить Гарри понять это было убийственно. А мысль о том, что Гарри находится в соседней комнате и испытывает удовольствие при мысли о Драко… от этой мысли у него свело живот. Драко плеснул водой на лицо и выключил кран. Ему пришлось подавить тошноту. Выручай-комната оставила для него на стойке повязку. Драко забинтовал руку и натянул рукав, сделав несколько дрожащих вдохов, прежде чем выйти. Выйдя из ванной, Драко лег на кровать, пока Гарри не вышел, держа в руках теплую влажную ткань. — Может, это поможет? — Спасибо, — пробормотал Драко, взял ее и прикрыл покрасневшие глаза. Гарри выключил свет. И тут раздался резкий скрип кровати, но Драко не пошевелился. Сняв ткань, Драко обнаружил, что кровать раскололась пополам, и Гарри слегка раздвинул ее. — На случай, если я перевернусь, так я тебя не трону. — Ты ведь сделаешь для меня все, что угодно, правда? — спросил Драко, чувствуя себя опустошенным. Гарри кивнул, забрался на кровать и натянул на себя пуховое одеяло. Они были все еще близко, всего в метре или около того. Драко снова накрылся полотенцем, чтобы влага охладила его горящие глаза, когда еще несколько слезинок вырвались наружу. Из-за изнеможения, вызванного плачем, и Темной меткой, высасывающей из него энергию, он чувствовал себя так, словно его ударили бладжером. — Неужели зелья не помогают? Зелья? Ах да, те, что Гарри принес ему из Хогсмида. Драко покачал головой. — Извини, я буду вести себя тихо. Уверен, от шума тоже становится хуже. — Нет, все в порядке. Пожалуйста, давай поговорим. Я хочу насладиться тобой, прежде чем мы разъедемся завтра. — Ты точно не хочешь остаться в Хогвартсе? — Я не могу. Это же на две недели, неужели это может быть плохо? — Действительно чертовски плохо. Гарри нахмурился. А потом встал. — Фотографии должно быть уже готовы. — Я хочу посмотреть. Гарри вернулся с несколькими полароидами, и Драко откинул ткань. На первом снимке оба смотрели в камеру и улыбались… слегка. Драко не знал, куда смотреть, поэтому отвел глаза. Глаза Гарри были частично закрыты. На следующем снимке они смеялись, и это было невероятно. Драко даже не знал, что все еще умеет улыбаться. Но с Гарри он выглядел таким счастливым. На третьем снимке Гарри целует его в щеку. Это было восхитительно. На четвертом они смотрели друг другу в глаза, зачарованно улыбаясь. Гарри смотрел на губы Драко, что привело их к пятой и последней фотографии. Они целовались, страсть и удовольствие заставляли их свести брови и закрыть глаза. — Они потрясающие, — сказал Драко. — Я никогда не думал, что у меня будет нечто подобное. — Я продублировал их, чтобы у каждого был свой набор. — Не забудь чары сохранения. — Драко снова накинул полотенце, и Гарри произнес заклинание, положив фотографии Драко рядом с его мешочком с галлеонами и фотоаппаратом. Затем он снова забрался в свою кровать. — Прости меня, — сказал Гарри, краснея. — За то, что произошло раньше. Я должен был лучше контролировать себя… Ты очень красив. Очень привлекателен. — Нет, правда, все в порядке. Я серьезно. Все в порядке. — Я знаю. Я просто не хочу ставить тебя в такое положение, чтобы ты чувствовал будто тебя торопят, вынуждают или что-то еще. Пожалуйста, скажи мне «нет», если я зайду слишком далеко. Я остановлюсь. Я не хочу, чтобы тебе было некомфортно. — Все в порядке, Гарри, — сказал Драко. — Я серьезно. В конце концов Гарри уснул, оставив Драко наедине со своими мыслями, что было для него опаснее всего. Драко так чертовски сильно хотел его. Быть с ним, быть его парнем. Быть чем-то большим. Делать что-то большее. И эти мысли не давали ему покоя довольно долго. Гарри проснулся к трем часам, потянулся под одеялом и улыбнулся, зная, что Драко рядом с ним. — Привет, ты, — прошептал Драко. — Привет, ты, — зевнул Гарри. — Ты так и не спал? — Я постоянно просыпаюсь. — Прости, — Гарри перевернулся так, чтобы оказаться лицом к лицу с Драко. — Твоей голове лучше? — Все хорошо. Как спалось? — В кои-то веки мне приснился хороший сон. — Да? — Странно, то есть обычно мне снятся кошмары, но после того, как мы проводим время вместе, мне не снятся. Так что это приятно. — Это странно. — Я дьявол. Я чудовище. — Да. В общем, мы были в саду, там было очень красиво. И ты подарил мне все те цветы. — Гарри снова потянулся. — Звучит мило. — Да. Но самое приятное было то, что мы были на людях, и это не было катастрофой. Это было почти как будто мы были нормальными. — Это… мило. — Невозможно. Фантазия. — Как ты думаешь, мы когда-нибудь сможем открыться? Никогда. — Когда-нибудь. Если война закончится и к ее концу мы все еще будем вместе. — После этого года мы уже никогда не будем вместе. — Да. Это было бы здорово. — Гарри нахмурился. — Как ты думаешь, ты когда-нибудь захочешь… неважно. — Что? — Ничего. — Что? — Как ты думаешь, ты когда-нибудь захочешь показать меня? Например… чтобы люди знали, что ты со мной. — Он звучал так неуверенно, потерянно и нервно. — Конечно, — сказал Драко. — Я мечтаю об этом. — Правда? — О чем ты думаешь? Что случилось? — Ничего. — Только правда, — сказал Драко. Гарри сглотнул и переместился в кровати. — Ты ведь не будешь меня осуждать? — Нет. — Или не станешь обижаться на меня? — Нет. — Хорошо… Я не… — Гарри глубоко вздохнул. — Чувствую себя… желанным, можно сказать. — Желанным в смысле… — Привлекательным. — Ты не считаешь себя привлекательным? — Я не… забудь об этом. Но Драко был потрясен. — Нет. Пожалуйста. Прости меня. Я заставил тебя чувствовать себя так, я… — Нет, дело не только в тебе. Я всегда так себя чувствовал. С самого детства. Мне всегда казалось, что мое тело выглядит странно. Драко нахмурил брови. — Как это? — Лучше бы я ничего не говорил, но… Я просто чувствую, что мое… — Гарри растерялся. — Не торопись. — Мне кажется, я выгляжу недоедающим. Мне кажется, что мои плечи слишком маленькие, меньше, чем должны быть. Ключицы торчат, а шея слишком толстая, бедра маленькие, и я… — Гарри провел руками по лицу. — Знаешь, когда ты смотришь на себя в зеркало, когда ты один, и пытаешься увидеть себя со стороны? — Да? — Ну, я… это неловко. Я разделся перед зеркалом и просто… возненавидел это. Мне казалось, что я чувствую себя очень уродливым и непривлекательным, как будто меня никто не захочет. — Это неправда. — Ты не знаешь. — Это неправда, — процедил он. Я так сильно хочу тебя. Гарри отступил назад. — Я знаю. — Гарри, ты потрясающий. — Ты мой парень, ты должен это говорить. — Нет, не должен. Я не говорил, потому что был таким придурком. Я говорю это, только если захочу, а я хочу прямо сейчас. Ты потрясающий. Ты прекрасен. Ты… — Да, ну, посмотри на себя. Ты чертовски совершенен. У тебя красивые плечи, красивая шея, потрясающая кожа и красивый нос, а у меня обрубленный подбородок и большой лоб, и задница у меня странной формы… — Гарри… — И это как… Я имею в виду, все остальные выглядят привлекательно. У всех есть недостатки, да, но не так, как у меня. Меня привлекают другие люди, не в романтическом плане, но я думаю, что люди хорошо выглядят. Мне кажется, у Дина красивая шея. Мне нравится твоя, я люблю целовать твою, но его шея тоже красивая. Мне нравятся губы Гермионы, они очень красивой формы, а мои такие тонкие. Мне нравится телосложение Рона, у него красивые руки… Нет, Рон меня не привлекает. Это не влечение, а просто… симпатия. — Мне нравятся глаза Джинни. Они теплые. Волосы Панси выглядят очень мягкими и приятными. У Блейза красивый торс. Мне нравятся бицепсы Нотта. Мне нравятся брови Кэти Белл. Мне нравятся скулы Лаванды. А я… когда я смотрю в зеркало, я не могу найти в себе ни одной вещи, которая бы мне нравилась. Я ненавижу все. Драко хотел сказать так много, что не знал, с чего начать. — Гарри, ты понимаешь… люди идут за тобой, они поклоняются тебе. — Моему имени. Не моему телу. И не моей личности. — Нет, Гарри! Ты удивительный, Гарри. Каждый твой дюйм… Твоя личность удивительна, твое тело удивительно. Ты буквально самый удивительный человек на планете. — Я тебя не привлекаю. И это нормально, — сказал Гарри. — С чего ты взял, что ты меня не привлекаешь? — Наверное, из-за того, что четыре месяца я вел себя как кретин и псих. Драко вздрогнул, прежде чем Гарри успел ответить. — Ты никогда не бываешь твердым. — Гарри фыркнул. — И это звучит глупо, но это как… Драко, одна мысль о тебе меня возбуждает. Я верхом на тебе, а ты не… как будто ты не хочешь меня. И я думал, что раньше хотел, но, возможно, я ошибался. — Я не твердый, потому что мне все время безумно больно, я физически больше не могу. Не сейчас. — Может, между нами закончилась эта фаза медового месяца. Может, мы просто больше не волнуем друг друга. — Ты не взволнован, когда видишь меня? — Конечно, взволнован. А ты нет. — Это не так, — сказал Драко. Его глаза наполнились слезами. — Я всегда взволнован. Всякий раз, когда я смотрю на тебя. Гарри сглотнул. — Помнишь, как мы ходили купаться? Я разделся и оглянулся, чтобы посмотреть, не разглядываешь ли ты меня, но ты не обратил внимания. Я думал, может, ты обратишь внимание, но ты не обратил. И я просто не могу отделаться от мысли, что ты видишь меня таким, каким вижу себя я, и это меня очень пугает, потому что если ты тоже видишь меня таким, каким вижу себя я, значит, я прав, а я не хочу быть правым. — Ты чертовски ошибаешься, Гарри. Конечно… твое тело потрясающее. Ты потрясающий. — Ты не просто так это говоришь? Я тебе не верю. У тебя буквально идеальное тело… — Нет. Нет, нет, нет. — Драко не мог удержаться, чтобы не забраться на кровать рядом с ним, хотя и обессиленный, с пульсирующей рукой, и не поцеловать его в лоб, обвив его рукой. Гарри зарылся головой в шею Драко. — Я далеко не идеален. Я такой же неуверенный в себе, как и ты. — Это невозможно. — У меня есть растяжки. — Драко поблагодарил Мерлина за то, что было достаточно темно, чтобы скрыть его румянец. Несколько секунд он слушал, как Гарри дышит, отчасти боясь сказать ему об этом. — На бедрах. Я слишком быстро вырос за лето, и теперь у меня на бедрах и заднице красные отвратительные отметины, которые не исчезают, какой бы уход за кожей я ни использовал. В том, что он рассказал о своей неуверенности, было какое-то освобождение. Ответ Гарри был так небрежен. — И что? — И что? Из-за них я выгляжу странно, как кора дерева, а когда они исчезнут, то станут похожи на слоновью кожу. — Нет, не станут. Драко взял Гарри за руку и просунул ее под пижамные штаны и трусы, позволяя ему ощутить бугристую кожу на нем и его заднице. Драко облизнул губы. — Они заставляют меня чувствовать себя так уродливо. — Нет, — тут же возразил Гарри. — Кто захочет к этому прикасаться? Это стыдно. — Я. Я совсем не обращаю на них внимания. Это нормально. — Если бы ты хоть раз их увидел, ты бы меня бросил. — Что? — неожиданно громко сказал Гарри. — Ни в коем случае. Как ты можешь?! Это нормально. Ты потрясающий, ты выглядишь потрясающе, я уверен, что и с ними тоже. Они нормальные. Я никогда не смогу бросить тебя из-за чего-то столь поверхностного. — Забавно, — Драко потянулся вперед и отодвинул челку Гарри за ухо. — Именно так я и отношусь ко всему, что ты только что сказал. — Гарри закрыл рот, и на несколько мгновений воцарилась тишина. — Гарри, мое кольцо воздержания… оно подавляет мои желания. Мне приходится снимать его, чтобы возбудиться. Отец заставил меня поклясться носить его. — О. — И ты знаешь, что для этого тоже есть заклинание, верно? — Для чего? — Для того, чтобы скрывать, когда ты возбужден. — Оно есть? — Да. У всех бывает утренний стояк. И я представляю, как это неудобно — идти через все общежитие с однокурсниками. Вы, гриффиндорцы, спите в одной комнате? — Да. — Ты когда-нибудь видел кого-нибудь в общежитии с утренним стояком? Гарри ненадолго задумался. — Теперь, когда я думаю об этом, нет. — А что ты делаешь? — Я просыпаюсь раньше всех и держу полог закрытым. — Ах. Видишь ли, у меня своя комната, так что я могу делать это, когда захочу и так громко, как захочу. Но мне приходится носить кольцо везде, куда бы я ни пошел, — соврал Драко, и на этот раз по веской причине. — Потому что мой парень — самый сексуальный, самый прекрасный человек во всей школе, и это сводит меня с ума, потому что я хочу его каждый раз, когда вижу. Я ничего не могу с этим поделать. Но знаешь, что меня больше всего в нем заводит? — Хм? — Его задница. — Драко потянулся вперед и схватил Гарри за задницу, сжимая ее. Гарри наклонился ближе к нему. — Но знаешь, что самое забавное в задницах? — Хм? — Задницы расположены сзади тела, а глаза — спереди. Это значит, что ты не видишь, когда я тебя разглядываю, а когда ты поворачиваешься, мне становится неловко, потому что я пялился на тебя дольше, чем хотел бы признать. — Правда? — Конечно. Конечно, ты меня привлекаешь. Конечно, я хочу тебя. Просто я был… Я был хамом и лжецом, и я больше не буду так поступать. Я больше никогда этого не сделаю, ясно? Мы больше не будем ссориться. Гарри кивнул. — Мне бы этого хотелось. — Мне тоже. Мне очень жаль. — Он поцеловал руку Гарри. — А теперь вернемся к твоему телу. Ты потрясающий. Правда, Гарри. Ты прекрасен. Ты горячий. Действительно чертовски горячий. — Гарри хихикнул. — Я думаю, что все в тебе идеально. Твое тело — твое. Как может быть иначе? Гарри облизнул губы. — Я не идеален. — Нет. Ты не идеален. Ты несовершенен, как и я, как и все остальные. И я уверяю тебя, ты не одинок в этом. Потому что я могу сказать, что пока ты сидел в ванной и ненавидел свое отражение, я сидел в другой ванной и ненавидел свое. — Не ненавидь себя, — Гарри прижал их лбы друг к другу. — Мне бы не хотелось, чтобы ты знал, что это за чувство. — Конечно, я знаю его. Все знают. Ты не даешь себе объективной оценки. Но, опять же, никто этого не делает. Но подумай вот о чем: если бы все считали себя такими идеально привлекательными, то никто бы не хотел друг друга, никто бы не хотел влюбляться и размножаться. Не было бы семей, потому что все были бы так увлечены собой, и тогда не осталось бы ничего. Может быть, в нас запрограммировано думать, что мы все уродливы, чтобы мы не хотели жениться на себе. Это инстинкт выживания. Гарри улыбнулся. — Я думаю, что быть желанным не имеет ничего общего с привлекательностью. Я думаю, что у меня нет времени беспокоиться о твоих губах, потому что я слишком занят, слушая звук твоего смеха. Считаю ли я тебя сексуально привлекательным? Конечно. Для меня было бы честью обладать тобой, Гарри. Ненавижу, что мой отец заставил меня сделать это. Считаю ли я тебя сексуально привлекательным все время? Нет. Тебе и не нужно быть таким. Но желанным? Нахожу ли я тебя желанным? Всё время, блядь, Гарри. Все время. Гарри прижался к нему ближе. — Ты никогда не высмеивал других за их внешность. Ты никогда не осуждал бы их и не был бы с ними груб из-за этого. Так что не смей так поступать и с собой. Ты этого не заслуживаешь. Гарри вытер глаза. — Ладно. — Тебе лучше? Гарри кивнул и поцеловал его в щеку. — Я так по тебе скучал. По этому тебе. — Я тоже по себе скучал. — Было приятно наконец-то сказать правду. — Как давно ты хотел мне это сказать? — Будто бы годы. Мне так неловко даже говорить тебе об этом. Но я просто ненавижу… сидеть в этой тишине. Ненависть к тому, как ты выглядишь, изматывает, и от этого ты чувствуешь себя таким одиноким. А ты даже не знаешь об этом, потому что ты так прекрасен. Так же как и ненависть к тому, кто ты есть. — Гарри, с тобой все в порядке. Я не могу поверить, что ты так думаешь о себе. — Я был серьезен, когда говорил тебе в прошлом году: Я никогда не думал, что найду кого-то вроде тебя. Я никогда не думал, что буду достаточно хорош для кого-то вроде тебя. — Любому бы так повезло, если бы у него был ты. Я недостаточно хорош для тебя. — Это неправда, — сказал Гарри. И Драко захотелось покаяться прямо здесь и сейчас, потому что это была правда. И змея на его руке была тому подтверждением. — Драко, почему ты никогда не говоришь, что любишь меня в ответ? Драко решил рассказать ему правду. — Потому что опасно говорить что-то подобное, когда Темный Лорд пытается обыскать твою голову. Что, если бы он увидел это в прошлом году в Министерстве магии? Когда твои собственные воспоминания используются как оружие против тебя. Я не собираюсь ставить тебя в такое положение. — Гарри кивнул и перевернулся на спину, глядя в потолок. Он был разочарован. Драко видел это по его лицу. — Наверное, это тяжело слышать. — Лучше, чем ничего не слышать. Я думал, ты меня не… любишь. Но очевидно, что любишь. — сказал Гарри. — Но это так разочаровывает. Всей моей жизнью управляет Волдеморт. — И моей тоже. Драко протянул руку и стиснул его ладонь, не заботясь о том, что метка снова причиняет боль. — Я как будто в рабстве у него. Иногда я чувствую себя его собственностью. Из всех случаев, когда они чувствовали одно и то же, думали об одном и том же, будь то их интересы, мысли, переживания, Драко никогда не чувствовал себя более близким к Гарри. А Гарри даже не подозревал об этом.