Глава 43: УБИЙЦА
6 января 2024 г., 16:10
~~~
Проблема трагедии в том, что она коварна и обманчива. Она прячется в обычном, ровном стекле спокойного океана. А потом приходит цунами. Оно может приходить волнами, каждая из которых более жестокая, чем предыдущая, — каждый раз вы думаете, что утонете, каждый раз думаете, что это убьет вас, и стараетесь над тем, чтобы принять свою смерть. А потом этого не происходит. На какое-то время, когда песок высыхает, ты думаешь, что выберешься. Когда это происходит, это почти предательство по отношению к самому себе. Горе — это цунами, которое достаточно грубое, чтобы утопить вас, но недостаточно доброе, чтобы убить. Но если и есть что-то в трагедии, так это то, что она просыпается после вас, давая вам всего несколько секунд, чтобы насладиться жизнью без нее, как будто ее никогда не было, пока она не случится снова, стеной воды задушив ваше искалеченное тело. Вы думаете, что предыдущие волны сделают вас более мудрым, более приспособленным и способным принять следующую. Но этого не происходит. И этот цикл повторяется постоянно, пока однажды он не схлынет, и паузы между волнами позволят вам забыть о том, что волны вообще существуют. А потом появится какая-то особенная маленькая мысль и вызовет цунами еще до того, как само цунами будет готово, отправив вас в хаос. Например, осознать, что сегодня пятница, или услышать мимоходом «Привет, ты». Увидеть, как кто-то ест пирог с патокой, или заметить мелькание светлых волос вдалеке. Самое сложное, когда с вами случается что-то трагическое, — это те несколько секунд, когда вы просыпаетесь и еще не помните, что это произошло. Или те несколько блаженных секунд, когда вас отвлекают на уроке или друзья, и вы не помните, что вам грустно. Но потом вы всегда вспоминаете об этом, ведь воспоминания о трагедии — это гарантия. И содранная корочка на открытом воздухе кровоточит так же свежо, как и в тот момент, когда ты только получил рану. Это было напоминанием о том, что Гарри больше не его парень. Что он его ненавидит. И что Драко должен был ненавидеть его в ответ. Именно эти несколько секунд мучили их обоих больше всего. Каждый день их первые мысли были одинаковыми: У меня нет парня. Он предал меня. Я причинил ему боль. Пожиратель смерти. Пожиратель смерти. Для Гарри это был сложный процент от каждого плохого события, произошедшего с ним за всю жизнь, из-за которого было трудно просыпаться. Это делало невозможным общение с Малфоем. Потому что он еще не исцелился от всего этого. Год за годом, травма за травмой, а дома, который он создал с Драко и в котором чувствовал себя в безопасности, больше не существовало. Кроме того, его мучил страх перед грядущим, ведь он знал, что Драко попытается навредить Дамблдору, но не знал, когда и как, и не был готов рисковать своими лучшими друзьями, выясняя это. Единственное, что давало ему хоть какую-то надежду, — это уроки с Дамблдором, просмотр памяти Тома Реддла, гигантский прорыв после того, как он воспользовался жидкой удачей и отпраздновал смерть Арагога вместе со Слизнортом и Хагридом. Для Драко это была потеря личности. Без Гарри его ничто не удерживало от ухода во тьму. Но даже если бы он попытался, он не смог бы стать Малфоем. Гарри полностью лишил его возможности стать им, потому что, когда он называл себя Малфоем, он смеялся, потому что знал, как это омерзительно. И не было ничего более не малфоевского, чем смех. Даже если это было безумие. Но он тоже оплакивал потерю Гарри, понимая, что Гарри больше никогда не спасет его. Они отпустили бы друг друга, будь прокляты узы родственных душ. Неважно, что они были родственными душами. От этого невозможно было оправиться. А если и будет, то только через десятилетия после войны, если Грейнджер вообще вспомнит, что нужно отдать ему дневник, а она может этого и не сделать. Грейнджер знала о принуждении, но могла ли она простить ему убийство Дамблдора? Она могла превратиться для них в привратника. И правильно. Драко все равно умрет в течение ближайшего месяца. Если не это, то Азкабан. Будущего не было. Не было надежды. И Драко просто занялся починкой шкафа, который он закончил к началу мая. Как раз вовремя. В последующие недели он планировал тренироваться, и, учитывая то, как Драко ненавидел все и всех, можно было подумать, что он будет рад провалу. Он был рад покончить с этим. Он не мог жить так. Он не хотел жить так. Смерть была милосердием по сравнению с тем, во что превратилась его жизнь. Разве он не мог просто пропустить Судный день и покончить с этим? Но вместо скуки и желания поскорее покончить с пытками в нем проснулась тревога. Тревога была настолько сильной, что его тошнило, и он не мог встать с постели. До такой степени, что функционировать становилось невыносимо. До такой степени, что успокоительные зелья едва справлялись с этим. Он должен был это сделать. Он должен был убить Дамблдора. Гарри не собирался его спасать. Никто не собирался его спасать. И если не убить его, то быть убитым самому, только после пыток и наблюдения за смертью родителей. Или, что еще хуже, увидев, как умирает Гарри. Сон не приносил облегчения, потому что ему снился он. Все и всегда приносило ему страх и тревогу, каких он никогда не испытывал. Нигде не было облегчения. Через две недели панические атаки стали ежедневными, а иногда и по нескольку раз в день, потому что почему бы и нет? Единственной спасительной мыслью было: по крайней мере, скоро все это закончится. За неделю до Судного дня Драко попробовал ходить на занятия, чтобы хоть как-то нормализовать свой день. Ничего не вышло. От встреч с Гарри его мутило. Что бы он только не сделал, чтобы обнять его. Поцеловать в последний раз. Мне так жаль, любовь моя. За два дня до миссии он отправился в Больничное крыло, потому что панические атаки не прекращались. Если бы он этого не сделал, то, наверное, спрыгнул бы с Астрономической башни, — откуда угодно. Мадам Помфри спросила его: — На этот раз без мистера Поттера? Драко поднял на нее глаза, и выражение его лица подсказало ей ответ. Но, к счастью, она дала ему тройную дозу максимально возможного количества успокоительного, которое он мог принять, и это достаточно успокоило его, чтобы пережить последующие дни и позволить ему обдумать план. Когда он проснулся в день, когда должно было свершиться задание, Снейп навестил его в Больничном крыле. Он ничего не сказал, только посмотрел на него и кивнул. Драко все это время лежал в постели и считал часы, минуты, секунды. Четыре часа, до того как ты станешь убийцей, три часа пятьдесят девять минут, тридцать две секунды, до того как ты станешь убийцей. И когда часы пробили, Драко прошептал: — Один час до того, как ты станешь убийцей, — только для того, чтобы еще раз услышать свой собственный голос, голос невиновного человека. Он сел и спустил ноги на пол, оставаясь на краю кровати. Блядь, как он должен был это сделать? И потом, ты никогда не будешь готов. Просто иди. Именно эта логика заставляла его встать и переставлять ноги до самой Выручай-комнаты. Автопилот в какой-то момент перехватил у него управление, и это было единственное, что привело его в Выручай-комнату. Однако по пути пришлось столкнуться с препятствием. У него был шрам на лбу и дурацкие круглые очки. К такому повороту он не готовился. Поттер открыл рот, чтобы что-то сказать, но не стал, увидев, как выглядит Драко. Должно быть, это было ужасно. Должно быть, похож на скелет. Я не могу играть сейчас, Гарри. Я не могу сделать это сейчас. Но потом он понял — это последний раз, когда он видит Гарри. Когда-либо. Сегодня он должен был умереть. Это были последние часы его жизни. После этого Гарри больше не будет. — Привет, ты. — Его голос надломился, когда он произнес это. Имело ли значение, будет ли он теперь притворяться? — Не говори мне этого, — усмехнулся Гарри. Он уже потянулся за своей палочкой. — Что ты делаешь? Драко ничего не ответил. Вместо этого он посмотрел в глаза Гарри и запомнил его лицо, зная, что это в последний раз. Зная свою судьбу. Он позволил себе лишь одно мгновение чувств: Всплыл калейдоскоп хороших воспоминаний. Они играли в квиддич, смеялись, ели сэндвичи и рассказывали смешные шутки. Как они наносили друг другу маски на лица и ныряли с обрыва. Слишком много поцелуев, чтобы их можно было сосчитать. Медленные, теплые, интенсивные, сладкие, горячие и добрые. Драко не мог не улыбнуться. Это была его первая улыбка за последние месяцы и последняя в жизни. — Надеюсь, однажды ты обретешь покой, — прошептал Драко, глядя ему в глаза. Как бы я хотел поцеловать и обнять тебя в последний раз. Гарри бросил на него взгляд, полный дикой растерянности. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но, конечно, у Гарри не было времени на размышления. Все, о чем он мог думать, — это Дамблдор и крестраж. Гарри отступил назад и проводил его долгим взглядом, пока не развернулся и не ушел в спешке. — Прощай, Лицо со шрамом, — сказал Драко себе под нос. Вот и все. Это был последний разговор с ним. А он уже потратил свое время на сентиментальность и не мог больше наслаждаться ею. Поэтому он продолжил путь. В Выручай-комнате он в последний раз произнес Harmonia nectere passus. Он открыл шкаф и отступил назад, когда появился дым. Пожиратели смерти появились, и Беллатриса ухмыльнулась ему. В оцепенении Драко повернулся и направился к Астрономической башне. Он чувствовал, что все они остались позади, как облако черного сумрака, целующее его спину, в то время как он убегал от торнадо. Когда он подошел к основанию Астрономической башни, на него обрушилась реальность. Вот дерьмо. Никто не придет его спасать. Никто не остановит его. Ничего не произойдет, чтобы уберечь его от этого. Гарри не собирался его спасать, хотя у него была мельчайшая, сладчайшая фантазия, что он это сделает. Чувство, когда понимаешь, что никто не придет тебя спасать, очень одинокое. Это было оно. Наконец-то. После долгих месяцев тошнотворного ожидания. Наконец-то он может начать свое собственное крушение. Драко глубоко вздохнул и поднялся по лестнице, услышав доносящееся сверху бормотание. Приблизившись к платформе, оно прекратилось. Кровь запульсировала в ушах, но он изо всех сил старался не шуметь. Спрятавшись за опорой, Драко направил на него свою палочку. — Добрый вечер, Драко. — Голос Дамблдора был мягким, но выверенным. Как будто он знал. — Что привело тебя сюда в этот дивный вечер? — Кто еще здесь? Я слышал ваш разговор. — В его словах сквозил страх. Нет, оставайся сильным. Ты должен это сделать. Еще несколько мгновений пыток, и все будет кончено. — Я люблю разговаривать вслух сам с собой, — сказал Дамблдор. Его лавандовая мантия развевалась на ветру, которого Драко не чувствовал из-за оцепенения. Это была ложь. Драко услышал шарканье, доносившееся с нижнего этажа. Оцепенев, Драко понял, что его руку покалывает. Он не был уверен, было ли это из-за других Пожирателей смерти позади него, или это был его ночной кошмар. И тут он понял, что это самое лучшее положение, в котором мог оказаться Гарри. Потому что если Гарри увидит, как он убивает Дамблдора, он никогда не станет его спасать. Не было способа более обезопасить Гарри, потому что он по-настоящему возненавидел бы его. Это должно было разорвать их связь. Это должно спасти его. Сделай это ради Гарри. Дамблдор продолжил. — Я нахожу это необычайно полезным. Ты разговариваешь сам с собой, Драко? От того, что жертва убийства произнесла его собственное имя, у Драко по коже побежали мурашки. Черт, он не мог этого сделать. Он смотрел на человека. На человека, который приютил его на шесть лет. Человека, которого он видел на каждом пиру и на каждой речи. Человека, который заботился о Гарри, был привязан к нему. Помогал ему. — Драко, — Дамблдор оторвал его от размышлений и он уставился прямо на него. Казалось, их души встретились, и Дамблдор видит его жалкую игру насквозь. — Ты не убийца. — Откуда вы знаете, кто я? Я делал вещи, которые шокировали бы вас! — Разве вы не знаете, как тяжело мне пришлось работать? Каким несчастным я был? Я — призрак человека, пустая оболочка. Меня обокрали. — Ты заколдовал Кэти Белл в надежде на то, что взамен она принесет мне проклятое ожерелье. Ты подменил бутылку медовухи на бутылку с ядом. Прости меня, Драко. Но я не могу отделаться от ощущения, что эти действия настолько слабы, что вряд ли могли стать чем-то значимым. — Дамблдор насмехался над ним. Конечно, он знал все это время. Конечно, Драко был дураком. Какой идиот Пожиратель смерти решил, что это хорошая идея? Драко был ребенком. Волдеморт был идиотом. — Он доверяет мне. — Прошипел Драко, потянувшись к рукаву, и с силой дернул его, заставив их обоих уставиться на уродство. — Я был избран. — Я был вынужден. — Я облегчу тебе задачу. Нет, подумал Драко, я должен пройти через это. — Экспеллиармус! Палочка Дамблдора отлетела в сторону, но рука Драко дрожала, сердце стучало в ушах, кровь бурлила в жилах. Убийца. — Очень хорошо, — подыграл Дамблдор. Затем открылась дверь, и послышались шаги. — Ты не один. Есть и другие. Черт, они должны были смотреть. Все должны были смотреть. Драко подавил панику. Не сейчас. Давай, Драко. Сделай это. Покончи с этим. Покончи со своей жизнью. — Исчезательный шкаф в Выручай-комнате. Я его починил. — Есть второй? Близнец? — В Боргин и Беркс. Своего рода проход. — Изобретательно. Драко сглотнул. Он дразнил его, играл с ним. Дамблдор наверняка знал, что он не может этого сделать. — Драко. Много лет назад я знал одного мальчика, который сделал неправильный выбор. — Его слова обволакивали душу Драко. Дамблдор знал, что должно произойти. И он словно умолял его. Как будто он знал, что Драко не сможет этого сделать. — Пожалуйста, позволь мне помочь тебе. И вот они, слова, от которых Драко захотелось упасть на колени и молить о прощении. Сказать «к черту» все расчеты и планы, которые он строил весь этот год, броситься в объятия Дамблдора, умолять Гарри о прощении, лишь бы спасти свою душу. Но он не мог. Гарри умрет. Их связь была проклятием, если она еще существовала. И даже тогда Темная метка отслеживала его. Не было никакой возможности, чтобы они когда-либо снова были вместе. Жизнь Драко была кончена. Все было кончено. — Мне не нужна ваша помощь. — Печаль прорвалась сквозь кожу, когда он подавился словами. — Неужели вы не понимаете. Я должен это сделать. Я должен убить вас. Или он убьет меня. На лестнице загрохотали шаги. Беллатриса вошла сбоку от него. — Надо же, — сказала она. — Поглядите-ка, кто здесь. — В ее голосе слышалось волнение. Какой психопат решил, что это будет весело, в то время как Драко в этот момент боролся за жизнь? Она подошла к нему сзади и прошептала на ухо. — Молодец, Драко. — Ты отвратительна. Отойди от меня. — Добрый вечер, Беллатриса, — поприветствовал Дамблдор, как будто его не зажали несколько Пожирателей смерти, как будто его смерть не имела для него значения. — Думаю, необходимо представиться, не так ли? — Мы бы с радостью, Альбус. Но у нас довольно плотный график. — Затем она повернулась к Драко. — Сделай это. Колени Драко задрожали так же сильно, как и его рука. Это был тот самый момент. Он наконец-то достиг этого момента, и все, что он хотел сделать, это убежать от него. Он отдал бы все, чтобы не быть здесь и сейчас. — У него кишка тонка, — сказал сбоку другой Пожиратель смерти. — Как и у его отца. Я тебя даже не знаю, — Драко хотел огрызнуться в ответ. — Позволь мне прикончить его самому. Подожди, возможно, теперь ты мне нравишься больше, раз предлагаешь такое. — Нет, — крикнула Беллатриса. — Темный Лорд ясно дал понять, что это должен сделать мальчик. Это твой момент. Давай, Драко. Сейчас. Драко мог бы выронить свою палочку, так сильно он дрожал. Все его тело было сковано льдом, а желудок подступил к горлу. Момент завис, и Драко застыл в нем. Он не может. Он не может, не может. Слова не могли сорваться с его губ. Он даже не мог их вспомнить. Кто-нибудь, убейте меня, — подумал Драко. Гарри, если ты меня любишь, просто убей меня. Не позволяй мне больше жить в этом мгновении, не позволяй мне жить этой жизнью. Не дай мне стать свидетелем убийства. Он открыл рот, но слова не шли. Затем: — Нет. — Но это был не его собственный голос. Он доносился из-за его спины, глубокий и размеренный. Драко сдержал вздох облегчения. Снейп собирался спасти его. Снейп все исправит — уничтожит всех Пожирателей смерти, спасет Дамблдора. Теперь у Драко появился проблеск надежды. — Северус. Прошу тебя. — Дамблдор посмотрел на него умоляющими глазами. Теперь все будет хорошо. Эта реальность больше не будет принадлежать ему. Но тут Снейп выхватил свою палочку. — Авада Кедавра. Дамблдор повалился назад, когда заклинание поразило его, его тело упало с башни и исчезло через секунду. Вот же дерьмо, блядь, Снейп только что убил Дамблдора. Вот же. Дерьмо. Блядь Драко моргнул и застыл на месте. Драко не ожидал, как Снейп поможет ему. Он думал, что Снейп спрячет его. Вот дерьмо, вот дерьмо, вот дерьмо. Это случилось. Все кончено. Снейп. Снейп действительно имел в виду это, когда сказал, что поможет ему. Драко посмотрел на Снейпа. Ты блядь только что убил Дамблдора, — хотел сказать он, но Снейп схватил его за руку, и они бросились вниз по лестнице, пока Беллатриса кричала: Морсмордре! И Драко безучастно шёл с ними по коридорам к выходу из замка, наблюдая, как они бесчинствуют и разрушают место, где он вырос. Место, где он нашел и обрел дом. Место, где он узнал, кто он на самом деле. Место, куда он сбежал. И никто не собирался их останавливать. Его словно засунули в клетку с чудовищами и бросили в океан, он тянулся сквозь металлические прутья к Гарри, к Свету, но никто не хотел его схватить, и он погружался все дальше и дальше в кромешную тьму. Они выбрались наружу, в лес, где им было хорошо видно, как в небе кружит Темная метка. Вот кому ты служишь. Вот кто владеет тобой. Ты никогда не выберешься. Это самоубийственная миссия. Люди вокруг него смеялись и ликовали, как будто они выиграли свой грязный матч по квиддичу, а не просто играли в убийство. А Драко знал, что это не та прогулка, на которой он должен был почувствовать облегчение. Он шел к своему собственному убийству. Он потерпел неудачу. Этого не было в соглашении. За это он должен был понести наказание. Но не все в нем вызывало такую тревогу, как на башне перед убийством Дамблдора — Дамблдор никогда не вернется. Его больше не существует. Дамблдор больше не собирался спасать Гарри. Гарри был сам по себе. И Драко должен был умереть. Это будет больно и ужасно, но, по крайней мере, все закончится. Теперь все может прекратиться. Драко получит возможность сохранить свою душу. Он устал от этого мира. Если ему придется жить в этом мире, если ему придется идти к своей смерти сейчас, он будет рад этому. Неважно, насколько плохой она будет. По крайней мере, его душа была чиста. Может быть, Гарри когда-нибудь узнает правду. Гарри. Подождите. Гарри! Когда они дошли до хижины Хагрида, которую Беллатриса подожгла, сзади раздался голос. — Снейп! Он доверял тебе! Он забыл, что Гарри был там. Он даже не подумал о том, как сильно это его ранило, как разбито его сердце. Драко чувствовал боль в его словах, когда он кричал на них. Нет, любимый, почему ты должен был это видеть. Почему я решил, что тебе стоит быть там? Бедный мой. Как бы я хотел обнять тебя. Но Драко не мог его утешить. Он не мог обнять его ни в этот раз, ни когда-либо еще. Гарри, уходи, — ему хотелось развернуться и закричать. Не дай им похитить тебя сейчас! Беги так быстро, как только можешь! Беллатриса метнула заклятие, и Гарри отлетел назад. Горло Драко сжалось, когда Гарри закричал от боли. Нет, он не мог стать свидетелем гибели Гарри — это не входило в планы на сегодняшний вечер. Мерлин, пожалуйста, пусть Драко умрет раньше, чем увидит смерть Гарри. — Нет! Он принадлежит Темному Лорду, — отозвался Снейп. Беллатриса закатила глаза, а затем схватила Драко — вид лежащего на земле и задыхающегося Гарри был последним, что он увидел в своей жизни. Она оттащила его в лес, пока Снейп разбирался с Гарри. — Твой парень следующий, — проворковала она ему на ухо, и они продолжили идти прочь с территории. Вдалеке послышались крики, а затем наступила тишина. Драко был готов встретить свою смерть.
