It was all just a game / Это была всего лишь игра

***

Они пробрались к замку под мантией-невидимкой ещё до рассвета, когда охрана покинула посты. Их единственной заботой были лесные звери, которые могли напасть. Но они благополучно добрались до площади Гриммо, и Гарри принял душ, готовясь к новым испытаниям. — Ещё два дня, — сказал Драко, прощаясь с Гарри лёгким поцелуем. Он знал, что худшее ещё впереди: в четверг — похороны Люпина и Тонкс, в пятницу — Фреда. — Ты уверен, что не хочешь, чтобы я пошёл с тобой? — Чёрт, нет. Извини. Нет. Оставайся здесь, в безопасности. — Хорошо, будь осторожен. В четверг Гарри вернулся домой и, едва переступив порог, произнёс только два слова: — Пакуй вещи. Драко заметил маленький детский носок, торчащий из кармана его рубашки. Носок Тедди. Гарри рано лёг спать, съев лишь пару ложек супа, который Драко разогрел. Но вместо сна он лежал, уставившись в потолок, поглощённый мыслями о завтрашнем дне. Драко лёг рядом и осторожно взял его за руку. Он знал, что этот жест приносит мало утешения. Их близость не могла исцелить боль Гарри — она даже не могла её смягчить. Драко это понимал. Гарри пытался уснуть, но не мог. Мир не был так добр, чтобы подарить ему покой. Его разум метался, мысли обгоняли друг друга. Твоя вина. Они мертвы из-за твоей войны. Драко лжёт. После полуночи его накрыл приступ паники. Сначала задрожали руки и ноги, потом грудь сдавило, словно в тисках. Он выбрался из кровати и спустился вниз. Слёзы застилали глаза, лёгкие горели, будто сжатые невидимыми руками. Стены словно рушились на него, а в желудке скручивало от тошноты. — Эй, любимый, всё в порядке, — тихо сказал Драко, подходя сзади. — Ты в порядке. Чёрт, он не хотел, чтобы Драко видел его таким. Он вообще не хотел никого видеть. Он хотел остаться наедине со своим горем. — Это пройдёт, — добавил Драко. Гарри сжал кулаки, прижал их к груди, пытаясь унять дрожь. Он метался по комнате, едва выдавливая слова: — Я не хочу идти завтра… Не могу видеть Уизли такими, не могу. — Всё будет хорошо, — Драко старался говорить спокойно, но паника Гарри будила в нём собственное беспокойство. — Ничего страшного не случится... — Потому что худшее уже произошло, — голос Гарри дрожал. — Самое страшное уже случилось. Слёзы текли по его лицу, он метался по комнате, пытаясь отдышаться, но воздух не проходил. Наконец, давление в груди ослабло, эмоции вырвались наружу, и дыхание стало чуть ровнее. Драко ждал, пока Гарри не опустился в кресло, и только тогда мягко коснулся его плеча. — Всё в порядке. Ты в порядке. Гарри покачал головой, закрыл лицо руками и заплакал, раскачиваясь в кресле. — Тш-ш, — Драко гладил его по спине. — Всё в порядке. — Я не хочу идти, — прошептал Гарри. — Но должен. — Если тебе так плохо, не ходи, — сказал Драко. — Оно того не стоит. — Нет, стоит! — Гарри задохнулся, пытаясь восстановить дыхание. — После всего, что Уизли для меня сделали… Мне придётся увидеть Джорджа. Я ещё не видел его. Он заперся в своей комнате. — Его голос дрожал, он морщился от боли. — А что, если Уизли поймут, что это моя вина? Что я должен был спасти… — Прекрати... — А если они никогда больше не захотят со мной говорить? — Гарри задыхался. — Что, если я их потеряю? — Гарри, ты не сделал ничего плохого. Это было вне твоего контроля. Ты никого не потеряешь, слышишь? — Но что, если я что-то упустил? — его голос сорвался. — Ты ничего не упустил, — твёрдо сказал Драко. — Не было никакого знака, который ты мог бы заметить и всё изменить. Тебе семнадцать, а против тебя — семидесятилетний психопат. Ты сделал всё, что мог. Больше, чем мог. Всё прощено. Всё в порядке. Но Гарри не мог себя простить. За что — он не знал. Не было момента, который он мог бы точно указать и сказать: «Вот здесь я облажался». Вместо этого его терзала лавина ненависти к себе и сожалений — эхо горя каждого родителя, каждой семьи, каждого брата и сестры, чьи жизни были разрушены. Утром Драко пытался его остановить, но Гарри всё равно ушёл, измотанный, вырубившись от усталости лишь на час-два. Тем временем Драко пытался собрать вещи, но не мог сосредоточиться. Его мысли захватили война, сражения, тела на холодном полу, похороны. Родители. Семьи, чьи мучения он видел. Вытащи меня из этого кошмара, думал Драко. Но, по правде, он уже был свободен. Волдеморта больше не было рядом. Малфой Мэнор остался в прошлом. Крики в коридорах умолкли. Его кошмар жил в его собственной голове. Гарри вернулся вечером. Драко сбежал вниз и увидел его, прислонившегося к стене, с остекленевшим взглядом, устремлённым в пустоту. — Привет, ты, — тихо сказал Драко. — Ты справился. Он шагнул ближе, чтобы обнять его. Гарри не ответил на объятие. — Теперь всё позади, — продолжил Драко. — Тебе больше не придётся это делать. Я так тобой горжусь. Гарри закрыл глаза, но промолчал. — Ты бледный, — Драко коснулся его лба. Кожа была ледяной. — Пойдём, я приготовлю чай и что-нибудь поесть. Но Гарри остался в коридоре, застыв, словно в трансе, пока Драко возился с чаем. Вернувшись, Драко почувствовал, как сердце сжалось от тревоги. — Гарри, присядь, — мягко сказал он. Подойдя, он расстегнул и снял пиджак с Гарри. Тот едва шевелился. — Хочу спать, — голос Гарри звучал глухо, почти механически. Сон был единственным убежищем, единственной передышкой. — Хорошо, — кивнул Драко. — Если тебе это нужно, пойдём. Он взял Гарри за руку и повёл наверх. Гарри шёл медленно, его пальцы дрожали. Поднявшись на один этаж, Драко нашёл ближайшую комнату с кроватью. Гарри сел на край, уставившись в пустоту. — Ты в порядке? Хочешь поговорить? Гарри не ответил. Его потрескавшиеся губы были слегка опухшими — должно быть, он сильно их кусал. — Гарри, ты в порядке? — спросил Драко, потирая его плечи. Гарри моргнул и наконец посмотрел на него. — Что? — Ты в порядке? Но взгляд Гарри снова стал отрешённым. — Истощён. — Это нормально. Поспи, тебе станет легче, когда проснёшься. Он развязал шнурки Гарри, снял туфли, носки, затем расстегнул рубашку. Заметив, как сильно Гарри похудел за последние дни, Драко ощутил укол боли. Он хотел накормить его, убедиться, что Гарри продержится ещё один день. Но сейчас это было невозможно. — Любимый, всё в порядке. Ложись. Гарри подчинился, словно его разум работал с задержкой, улавливая лишь отголоски слов. Драко снял с него брюки, бросив их в сторону, и укрыл несколькими одеялами, наложив согревающее заклинание. Гарри смотрел в потолок. — Всё в порядке, — прошептал Драко, убирая волосы с его лица. — Ты можешь отдохнуть. Но эти слова приносили мало утешения. — Ты так хорошо справился, Гарри. Ты сделал это. Ты сделал всё, что мог. — Драко лёг рядом, слегка касаясь его руки, но оставляя пространство. Глаза Гарри закрылись, и Драко поцеловал его в лоб. — Всё закончилось, любимый. Тебе больше не придётся это делать. Гарри заснул беспокойным сном, а Драко спустился вниз, чтобы поесть. Не от голода, а чтобы сохранить силы — они могли понадобиться. Он допивал чай, когда услышал крики. — Гарри! — Драко вскочил и бросился наверх. Гарри сбросил одеяло, простыни и подушка были мокрыми от пота. Он дёргался и кричал: — НЕТ, ФРЕД, НЕТ! Драко схватил его за плечи. — Гарри, проснись! — ЛЮПИН, НЕТ, ОН ТЕБЯ УБЬЁТ… — Гарри! — Драко тряс его сильнее. — СИРИУС! НЕТ! — Проснись, любимый! Гарри издал душераздирающий вопль. — ГАРРИ! — Драко отчаянно тряс его, пытаясь поднять, но тот не просыпался. — ДОББИ! ТОНКС! ГРОЗНЫЙ ГЛАЗ! Драко спрыгнул с кровати и помчался на кухню. Крики Гарри эхом разносились по коридорам. Схватив самую большую кастрюлю, он наложил Агуаменти и наполнил его водой. — МАМА, ПАПА! Вернувшись, он плеснул воду в лицо Гарри. Вода растеклась, промочив всё вокруг. Гарри ахнул, резко проснувшись, его тело сотрясала дрожь. — Гарри, — прошептал Драко, — ты в порядке. Это был просто кошмар. Ты в порядке. Гарри не смотрел на него. Его дыхание было слишком поверхностным. — Дыши, Гарри. Гарри рванулся с кровати и начал метаться по комнате. Его взгляд был потерянным, руки то сжимали грудь, то тянулись к горлу, то вцепились в волосы. — Колин мёртв. Добби мёртв. Лаванда Браун… её съели заживо… — Дыши со мной, Гарри, давай, дыши... — Её тело… — Гарри! — Снейп… Нагайна убила Снейпа… — Тш-ш, Гарри, пожалуйста, дыши Так много крови. Запах… — Гарри поперхнулся, пальцы сильнее вцепились в волосы. — Прекрати себя калечить, — Драко попытался перехватить его руки, но Гарри отшатнулся. — Все их тела… — он задыхался, — они убили… они… Гарри заметил свою палочку в брюках, валявшихся на полу. Он схватил её. — Положи её, — Драко обошёл его сзади, пытаясь перехватить руки. Гарри выкрикивал заклинания, и они с треском били в стены. — Гарри, положи палочку! Драко силой опустил его руку, вырвал палочку и сунул её в карман. Затем крепко обхватил Гарри, прижимая к себе. — Ты должен дышать. — Люпин и Тонкс, — выдавил Гарри, задыхаясь. — Тедди… он сирота. Боже, он будет таким же, как я… Он вырвался и бросился по коридору в ванную, где рухнул над унитазом, содрогаясь от рвотных позывов, но выходила только жгучая желчь и слюна. Драко опустился рядом, гладя его по спине. Он наложил Люмос палочкой Гарри и отбросил её в сторону. Гарри снова вырвало, дыхание сбилось, а затем он зарыдал, горло горело от боли. Его тело обмякло, Драко оттащил его от унитаза и усадил к себе на колени. Гарри сотрясался от рыданий, вцепившись в руку Драко так, что остались синяки. Он кричал без слов, уткнувшись в шею Драко, пока тот гладил его по спине и обнимал за талию. Кожа Гарри была ледяной, но лоб пылал. С волос стекала вода, пропитывая рубашку. Ему нужен был целитель, но Драко знал: в таком состоянии Гарри откажется. Он не пойдёт. Они остались на холодном кафельном полу, время тянулось бесконечно. Когда рыдания Гарри стихли, его горло саднило, тело было истощено, а за окном была глубокая ночь. Крики сменились тихими всхлипываниями. Он сжал руку Драко, переплетя их пальцы, словно цепляясь за спасательный круг. Он казался чуть более осознанным, но всё ещё сломленным. Помоги мне. Его дыхание стало неровным, поверхностным. Драко подхватил его на руки и отнёс в другую спальню. Уложив Гарри на кровать, он нашёл в шкафу свитер, наложил согревающее заклинание и надел его на Гарри. Затем укрыл его несколькими одеялами и лёг рядом, обнимая. — Тш-ш, Гарри. Ты в безопасности. Все в безопасности. Гарри не слушал. Он провалился в беспокойный сон, длившийся час или два, пока Драко старался держать себя в руках. Видеть Гарри таким разбитым было невыносимо. Он думал, что боль закончилась, что теперь будет только восстановление. Но это не было восстановлением. Это была новая война — война внутри них самих. Одинокая, изматывающая битва, которую каждый вёл в своём разуме. Когда Гарри проснулся, он слабо пошевелился. Его тело было влажным, больным, истощённым. — Привет, ты — тихо прошептал Драко. Гарри не ответил. — Как ты себя чувствуешь? Гарри покачал головой, губы дрожали. Его тело всё ещё было слабым, истощённым усталостью. — Ты в порядке? Гарри шмыгнул носом, глаза щипало от слёз, но он молчал, пока Драко смотрел на его затылок. — Тебе что-нибудь нужно? Вода, еда? Молчание. В голове Гарри крутилась мысль: Никто из них больше не ест. Почему я должен? — Холодно? — спросил Драко. Все погибшие на войне были холодными, погребёнными на глубине шести футов под землёй. Мёртвым холодно. Холодно, темно, страшно и пусто. Почему Гарри должен быть в тепле? Драко потянулся, чтобы коснуться его за ухом, и это вызвало в Гарри вспышку гнева. Его не должны так обнимать. Его не должны любить, когда столько семей разрушено. — Можем выйти на улицу, подышать воздухом. Челюсть Гарри напряглась. — Гарри, пожалуйста, скажи хоть что-нибудь, — голос Драко дрогнул. — Чтобы я знал, что ты ещё здесь. — Лучше бы меня не было. Драко замер, его губы приоткрылись. Слова Гарри ударили, словно нож, раскалывая что-то внутри. Он сдерживал себя, чтобы не сорваться, не сделать… что-то. Что именно, он не понимал. Глубоко вдохнув, Драко позволил слезе скользнуть по щеке — услышать такое от Гарри было почти невыносимо. Собравшись, он тихо спросил: — Почему? — Это моя вина, что они погибли. — Нет, — твёрдо сказал Драко. — Мы говорили об этом. Их смерть — на совести одного человека. Тома Реддла. Он начал войну. Он собрал армию. — Я знаю, — резко бросил Гарри. — Но ты не веришь, — Драко помолчал, глядя на него. — Тогда скажи, что для тебя правда? Объясни словами. Губы Гарри задрожали. — Я слишком слабый, чтобы с этим справиться. — Почему ты считаешь себя слабым? — Посмотри, на меня, — выдавил Гарри, его голос сорвался. — Вчера ночью… Я жалок. Я не стою этого. Не могу справиться. — Ты не жалок, — горло Драко сжалось. Гарри был для него миром. Для них Гарри был героем. Слышать, как он говорит о себе так, было мучительно. — Я жив, а они нет. — Ты умер, — напомнил Драко. — Ты совершил величайшую жертву… — Но я всё ещё здесь. — Ты сделал всё, что мог. Но в голове Гарри звучал неумолимый голос: Твоя вина, твоя вина, твоя вина. Он был убедителен. — Я был эгоистом. — Эгоистом? Отправившись на смерть? — Я должен был умереть с честью. Драко покачал головой. — Почему твой разум заставляет тебя так думать? Что ты видел вчера? Расскажи. Гарри сглотнул, его голос был хриплым от криков. — Единственные люди, которых я люблю и которые выжили, сломлены. А я должен был их спасти. Я должен был быть быстрее. Несправедливо, что я здесь. — И ты думаешь, что не должен быть здесь, после того как спас всех и убил его? Гарри поморщился. Слова Драко звучали логично, но что-то внутри кричало: Нет, он ошибается, ты не должен быть здесь. — Если ты умрёшь и окажешься там, с ними, — продолжил Драко, — они посмотрят на тебя и скажут: «Какого чёрта ты здесь? Ты жил не просто так. И ты не сможешь вернуться». Если ты будешь так думать, если пойдёшь по этому пути… А те, кто остался здесь, будут раздавлены. Думаешь, Уизли сейчас плохо? — Отвали! — Гарри сбросил его руку и попытался встать, но голова закружилась, и он рухнул обратно на кровать. Драко замер, не зная, что делать. Его слова всегда помогали, он умел справляться с Гарри, даже в самые тёмные моменты. Как одна неделя могла так его сломать? Драко понял, что это не просто неделя. Не пара плохих дней. Это было бремя всей жизни, полной страданий, накопившееся с процентами. Жизнь сложна и многогранна, её держат разные столпы: друзья, семья, школа, отношения, увлечения — то, что делает нас счастливыми, ради чего мы живём. Когда один столп рушится, это тяжело, но другие поддерживают. Но когда все столпы падают, некуда бежать. Несчастье сочится из каждого уголка. Ничто не приносит радости. Ты тонешь в темноте без просвета, и эта темнота высасывает душу. Восстановить эти столпы — изнурительный труд, и порой хватает лишь одного, чтобы удержаться. Драко знал это на собственном опыте. У него был только один столп — Гарри. И это пугало, потому что потеря Гарри означала бы потерю всего. — Знаешь, я тоже хотел этого, — тихо начал Драко. — Ты был рядом, когда я пытался… однажды. А Панси остановила меня в другой раз. Я помню это чувство — когда хочется, чтобы всё просто остановилось. Не быть в этом мире, в этом теле ни секунды дольше. Однажды ночью я был в той же точке, где ты сейчас. Мой разум всю ночь твердил, что иного выхода нет. Утром я пробрался в хранилище Снейпа и украл яд. В ту же секунду, как выпил его, я пожалел. Никогда не думал, что буду жалеть — я был так уверен, что не хочу жить. У меня не было безоара, ничего, чтобы отменить это. Панси нашла меня, пока не стало слишком поздно. У неё был безоар. И я рад, что она это сделала. Но то чувство… оно возвращалось. И всё же, даже в самые тяжёлые моменты, я был благодарен, что остался. Гарри опустил голову в ладони. — Гарри, если ты правда думаешь об этом… Мы можем найти кого-то. — Отвали, — Гарри резко встал. — Как ты можешь такое предлагать? Отвезти меня куда-то? — Я не знаю. У тебя был срыв, а теперь ты говоришь, что хочешь умереть. — Хочешь, чтобы меня забрали в больницу? — огрызнулся Гарри. — Чтобы они резали меня, изучали, когда я в порядке? — Нет, — Драко покачал головой. — Я хочу, чтобы тебе помогли, если тебе плохо. Гарри, ты не можешь так жить. Нет причин себя мучить. Голос Гарри был хриплым, надломленным. — Чтобы нас разлучили? Чтобы я больше никогда тебя не увидел? — Нет, — Драко шагнул ближе. — Это нормально, если тебе нужна помощь. После всего, что ты пережил, это нормально. Есть зелья, есть люди, которые знают, как помочь. Я сам принимал зелья долгое время. Что угодно, лишь бы ты чувствовал себя лучше. — Мне не нужна помощь. Я в порядке, — выдавил Гарри, но его глаза наполнились слезами, а дыхание стало рваным, поверхностным. — Пожалуйста, не заставляй меня. Я… я не могу туда пойти. — Тш-ш, всё в порядке. Просто дыши. Гарри прижал ладонь ко рту, слёзы текли по щекам. — Я не хочу туда, — он отшатнулся к стене и сполз на пол, сотрясаясь от рыданий. — Пожалуйста, не заставляй… Я не хочу умирать. П-прости. — Я знаю, — Драко опустился рядом, касаясь его плеча. — Всё в порядке. Это так тяжело. Но Гарри не мог успокоиться, как бы ни старался, и Драко понял, что что-то серьёзно не так. Позже в тот день он отчаянно рылся в старом шкафу в комнате Регулуса, ища ингредиенты для успокаивающего зелья, но нашёл лишь два из необходимых. К вечеру у Гарри случился четвёртый приступ паники. Оба боялись наступления ночи. — Не знаю, почему… почему я не могу успокоиться? Ему нужна больница, подумал Драко. И вдруг его осенило. Грейнджер и Уизли. Он бросился к камину и выкрикнул лишь: «Площадь Гриммо!» — и тут же отпрянул, чтобы его не заметили в каминной сети. Если Уизли и увидят, пусть думают, что это Гарри. Через мгновение Рон и Гермиона шагнули из камина. — Где Гарри? — Ему нужна ваша помощь. Драко говорил быстро, объясняя всё. — Ещё он думает, что виноват в смерти твоего брата, — закончил он, глядя на Рона. — Сказал, что слишком виноват, чтобы вас видеть... — Это глупо, — Рон шагнул вперёд. — Это совсем не его вина. Драко преградил ему путь. — Я не сказал ему, что вы придёте. Знал, что он откажется. Пожалуйста, учтите это. Они оба уставились на него, ошеломлённые. — Простите, — Драко опустил взгляд. — Я просто не знал, что делать. — Отправь его в Святого Мунго! — Он не пойдёт. Я пытался, но он отказывается. — Это неважно, он должен! — Я знаю, — перебил Драко, его голос дрожал. — Но он не хочет. Отказывается. — Слёзы выступили на его глазах. — Простите. Мне так жаль. Я просто пытаюсь сделать, что лучше. Пожалуйста, достаньте снотворное зелье — самое сильное, какое есть. Если успокаивающее не сработает, мы его усыпим, и вы сможете забрать его в больницу. Пожалуйста. Можете пойти? Я не могу уйти отсюда, я… хочу ему помочь, но не могу. Он нервно сжал пальцы, чувствуя себя беспомощным. Виноватым. Виноватым, что не может помочь Гарри. Виноватым, что был преступником. Виноватым, что Гарри жертвует собой из страха, что их разлучат. — И ещё, — добавил Драко, — найдите что-нибудь для питания. Зелье для набора массы, сыворотку, что угодно. Он почти не ест. Рон и Гермиона вернулись через двадцать минут. Драко держал Гарри, который прижался к его плечу, крепко сжимая его руку. — Я хочу, чтобы это закончилось, — прошептал Гарри. Каждая клетка его тела кричала об опасности, но он не мог её найти. И потому создавал её внутри себя. В этом и была коварность тревоги: нет реальной угрозы, но разум так искажён, что заставляет верить в неё, даже если её нет. И это нельзя просто выключить. — Всё в порядке, ты в безопасности, — шептал Драко, касаясь его уха. — Тш-ш, Гарри. Всё в порядке. Помощь уже здесь. Рон и Гермиона появились из-за угла. Гарри резко вдохнул. — Что вы… — Тш-ш, — перебил Драко. — Я их позвал. Нам нужна была помощь. Рон протянул пузырёк, звякнувший о другие в кармане. — Пей. Драко открутил крышку. Гарри выпил, откинувшись на него. Он сделал несколько глубоких вдохов, и тревога начала отступать. Он всё ещё чувствовал себя больным, слабым, подавленным. Это было гораздо сложнее, чем просто потребность в успокаивающем зелье, но, чёрт возьми, если оно сработало... — Питательное зелье нужно принимать с едой, — заметила Гермиона. — Я приготовлю ему что-нибудь, — сказал Драко, его голос был тихим, но решительным. Дайте мне хоть как-то помочь, раз я не могу выйти отсюда. — Уверен? — Да, отдыхайте здесь. Гарри, всё нормально? Гарри слабо кивнул и отполз к подушке. Устало лёг, уставившись в потолок. Его дыхание было хриплым, голосовые связки сорваны от криков. Драко спустился на кухню, стараясь держать себя в руках. Но видеть Гарри таким разрывало его изнутри. Он бросил кусок хлеба на сковороду и замер, ожидая. Он почувствовал руку на плече и вздрогнул, решив, что это Гарри. — Прости. Но, подняв взгляд, он увидел рыжие волосы и сочувствующие глаза. — Простите, — повторил он, вытирая слёзы. — Я почти закончил. — Его горло сжалось, голос дрожал. — Просто… его плач… — Он всхлипнул и попытался взять себя в руки. Вытер лицо, шмыгнул носом и выпрямился. — Простите, я соберусь. Нельзя, чтобы он видел меня таким. Но звуки страданий Гарри причиняли Драко почти физическую боль. — Плакать — это нормально. Мы все плакали. Драко покачал головой. — Он не должен сейчас заботиться обо мне. И ты тоже. — Он отвернулся. — Вы все пережили больше, чем я. Драко взглянул на хлеб. Тот всё ещё не нагрелся. — Почему он не готовится? — Ты никогда не готовил, да? — спросил Рон. Драко покачал головой. Рон наклонился и включил конфорку. — Для готовки нужен огонь. Давай, я сделаю. — Нет, тебе тоже надо отдохнуть. — Я устал плакать, — сказал Рон. — Это всё, что я делал. Я знал, что Гарри, держа всё внутри, только навредит себе. Он такой упрямый. Не знаю, почему. — Он думает, что всё — его вина, и что он должен быть сильным для всех. — Это не так. Он должен это понимать. «Неужели я правда разговариваю с Роном Уизли?» — подумал Драко. — Думаю, на каком-то уровне он это понимает. Но травма… она выбивает из него всякую логику. Рон помолчал, обдумывая его слова. — Жить с Волдемортом, должно быть, было тяжело, — наконец сказал он. Драко посмотрел на него с удивлением. Рон проявлял сочувствие. — Да. Да, было, — тихо ответил он, сглотнув ком в горле. Воспоминания нахлынули: весь тот ужас, что ему пришлось видеть, весь тот ужас, что ему пришлось совершать. Его руки задрожали, и он закрыл лицо. — Я видел худшее из худшего, и я ничего не мог сделать… Мне так жаль твоего брата. Я хотел бы быть там, хотел бы, чтобы я мог что-то сделать. Слёзы снова выступили на глазах Драко, и он поспешно вытер их. — Спасибо, — сказал Рон, тоже вытирая слёзы с опухших, усталых глаз. — Я хотел бы сказать больше. — Нечего говорить. Так работает смерть. Это просто… чертовски паршиво. — Рон прикусил губу. — Наверное, я всё ещё в отрицании. Мой мозг как будто на автопилоте, твердит: «Фред мёртв, Фред мёртв». Пытается заставить меня смириться, но я… я не могу. Словно стена в голове. Я видел его гроб. Мы все хоронили его у «Норы», Гарри тоже. Но я не могу поверить. Не хочу верить. И, наверное, ещё долго не смогу. — Мне очень жаль, что вам с семьёй пришлось это пережить, — сказал Драко. — Спасибо, Малфой. Рон приготовил несколько тостов и передал их Гарри, а затем дал ему питательное зелье. Спустя некоторое время Гарри принял немного снотворного. Рон и Гермиона переглянулись, когда глаза Гарри начали слипаться. — Пожалуйста, останьтесь на ночь, — тихо попросил Драко. — На всякий случай. Они кивнули, и все трое легли в кровать вместе с Гарри. Гарри оказался посередине, окружённый ими. Гарри заснул, когда Драко обнял его, а Гермиона положила голову ему на плечо. Но ночью Гарри внезапно проснулся и обнаружил, что место рядом с ним пусто. Спокойствие от зелий испарилось, и он подскочил на кровати. — Где Драко? — спросил он, разбудив остальных. Не дожидаясь ответа, он закричал: — Драко! Драко! Он выскочил из кровати и бросился к двери. Драко появился в дверном проёме. — Прости, я здесь! — Его голос был хриплым, но он старался говорить спокойно. — Куда ты ушёл? — крикнул Гарри, его голос дрожал от паники. — Я был в ванной… — Ты меня бросил? — Мне просто нужно было в туалет, прости! — Я думал, ты ушёл… — Голос Гарри сорвался. — Я бы никогда так не поступил, — твёрдо сказал Драко. — Но ты не сказал мне… — Ты спал, Гарри! — Мне всё равно! — рыдал Гарри. — Я думал, ты ушёл! — Гарри, куда мне идти? Я дома, с тобой. Ты дома. Я нигде больше не хочу быть. Но Гарри не мог остановить слёзы. Паника, оставшаяся от войны, захлестнула его — страх потерять жизнь, Драко, Гермиону или Рона. — Ты не понимаешь! Если ты выйдешь на улицу, они найдут тебя и арестуют… — Этого не случится. — Они заберут тебя у меня, — в голосе Гарри было столько боли, что Драко крепко обнял его. — Я здесь. Я остаюсь с тобой. — Ты должен предупреждать меня, когда уходишь. Мне всё равно, если придётся меня разбудить. — Хорошо, Гарри. Прости. — Драко гладил его по спине, обнимая. Он мельком взглянул на Рона и Гермиону, которые проснулись и молча наблюдали за сценой. — Ты спишь посередине, — твёрдо сказал Гарри, указывая на кровать. — Чтобы не встать, не разбудив меня. — Гарри, хочешь ещё немного успокаивающего зелья? — спросил Драко, взяв его за запястье и чувствуя, как бешено бьётся его пульс. Он знал ответ ещё до того, как Гарри кивнул. — Да. Драко протянул ему пузырёк. Гарри выпил зелье и выдохнул, постепенно расслабляясь. Драко забрался на кровать, и Гарри прижался к нему, обхватив его грудь руками, закинув ногу на его бёдра и уткнувшись лицом в шею. — Прости, — пробормотал Гарри. — Прости, что напугал тебя, — тихо ответил Драко. Гарри нахмурился, пока действие зелья не начало его убаюкивать. — Прости, что накричал. — Всё в порядке. Ты не хотел. — Нет, — прошептал Гарри, — хотел. Драко слабо улыбнулся. — Я всё равно принимаю твои извинения. Он обнял Гарри, одной рукой мягко поглаживая его волосы за ухом. Затем поцеловал его в лоб и провёл ладонью по спине. Внезапно Рон сказал: — Гермиона, поменяйся со мной местами. — Рон, что? — Голос Гермионы был хриплым, словно она ещё не совсем проснулась. — Не хочу рисковать, — пробормотал Рон. Он перелез через неё и занял место посередине, рядом с Драко. Их близость была неловкой, и обоим это явно не нравилось. Драко мог бы устроить сцену. Он мог бы обвинить Рона в том, что тот ненавидит его за прошлое Пожирателя Смерти, считает его недостойным Гарри, опасным для Гермионы. Мог бы сказать, что Рон ждёт, когда Драко арестуют, или когда Гарри наконец «одумается» и бросит его. Но драма выматывала. И Драко понимал: Рон действовал не из злобы, а из страха и неуверенности. Он не знал Драко по-настоящему. Он был так же измотан и опустошён, как все они. Потеря брата сделала его уязвимым, и он хотел защитить тех, кого любил, — как и все в этой комнате. — Знаешь, Уизли, я понимаю, ты всегда мечтал со мной побниматься, — поддразнил Драко. — Не стесняйся, давай. Рон уловил намёк и понял, что Драко решил не накалять обстановку. Напряжение в его плечах чуть ослабло. — Из всех в этой комнате, — продолжил Драко, — имей в виду: тут есть парень, который только что победил самого могущественного тёмного волшебника в истории. Но единственный, кого я правда боюсь, — это Грейнджер. Она должна защищать тебя, Уизли. Гермиона хмыкнула и крепче обняла Рона. Гарри тихо рассмеялся. Гарри проснулся первым, всего через несколько часов. Он и Драко совсем не сдвинулись с места. Зато Рон — да. Он тоже обнял Драко, его щека уткнулась в плечо Драко, а Гермиона обнимала его сзади. Драко крепко спал, положив голову на макушку Рона. Гарри не удержался. Он осторожно выпустил руку Драко и выбрался из кровати, убедившись, что тот спит. На цыпочках обошёл кровать и легонько постучал по плечу Гермионы, пока она не проснулась. Она взглянула на него, собираясь спросить, всё ли в порядке, но Гарри приложил палец к губам, призывая к тишине, и указал на Драко и Рона. Гермиона еле сдержала смех и присоединилась к Гарри. Рон, почувствовав отсутствие тепла, придвинулся ближе к Драко. Это движение слегка разбудило Драко, но его глаза остались закрытыми. Он потянулся к тому, что считал телом Гарри, и тесно прижался, обняв Рона. А Рон, всё ещё во сне, инстинктивно ответил на объятия. Гермиона прикрыла рот рукой, чтобы не расхохотаться, и Гарри тоже изо всех сил старался не заржать. Но они не успели вмешаться: Драко, думая, что целует Гарри, наклонился для лёгкого утреннего поцелуя. Рон, в свою очередь, решил, что это Гермиона, и с радостью ответил. Это должен был быть невинный чмок, но Драко хотел, чтобы Гарри почувствовал тепло и безопасность, а Рон… ну, Рону просто нравились поцелуи. Всё шло довольно мило, пока Драко не положил руку на лицо Рона и не понял, что это совсем не угловатая челюсть Гарри. Гарри и Гермиона не выдержали и разразились хохотом. Рон и Драко одновременно открыли глаза, нахмурились и отпрянули друг от друга. Осознание накрыло их как ушат холодной воды, и оба заорали. Они вскочили с кровати, отпихивая Гарри и Гермиону, и бросились к ванной. Рон добрался до унитаза первым и начал блевать, а Драко схватил зубную щётку, нанёс на неё полтюбика пасты и принялся яростно чистить зубы. Он чистил их дважды, пока Рон всё ещё опорожнял желудок. Прополоскав рот, Драко подбежал к Гарри, который прислонился к стене, еле стоя от смеха. — Убери его вкус из моего рта! — Драко начал целовать Гарри, но тот не мог перестать хихикать, так что Драко в основном целовал его зубы. Отстранившись, он вытер губы. — Не проходит! Он рванул обратно в ванную, готовый снова чистить зубы, но увидел, что Рон уже орудует той же щёткой. Их взгляды встретились в зеркале. Рон, осознав, что чистит зубы щёткой Драко, сделал единственное, что пришло в голову: швырнул щётку в унитаз и спустил воду. Гарри и Гермиона рухнули на пол, задыхаясь от смеха. Их мышцы ослабли, они едва могли дышать. — Это твоя вина! — Драко и Рон ткнули пальцами друг в друга, хором выпалив одно и то же. — Ты ко мне прижался! — рявкнул Рон. — А ты прижался в ответ! — огрызнулся Драко. — Да я вообще спал! Ты на меня полез! — У меня на плече твои слюни! Гарри, наконец, прервал их, всё ещё посмеиваясь. — Я и подумать не мог, что мне придётся переживать, что мой парень изменит мне с моим лучшим другом. — Он вытер слёзы смеха и схватился за живот, опираясь на Гермиону. — Это даже в голову не приходило. Когда все немного успокоились, Гарри встал и посмотрел на Драко, который всё ещё хмурился. — Я и не думал, что Рон в твоём вкусе, но, пожалуйста, не позволяй мне мешать настоящей любви, — фыркнул Гарри. — Ты встречался со мной только ради Рона? — Отвали, — буркнул Драко. Гарри не мог воспринимать его всерьёз. Он смеялся так сильно, что щёки заболели. Лишь когда смех утих, Драко наклонился и мягко поцеловал его. — Я скучал по твоей улыбке, — тихо сказал Драко. Гарри нахмурился. Он и сам скучал по своей улыбке, но знал, почему она пропала. Вина кольнула его — он чувствовал, что разочаровал Драко, не улыбаясь чаще. Это отразилось на его лице. Драко коснулся его щеки, проведя большим пальцем под глазом. — Приятно знать, что ты всё ещё можешь улыбаться, правда? Гарри кивнул и прижался к нему, ища утешения в его объятиях. — Ну что, он хоть хорошо целуется? — поддразнила Гермиона, глядя на Рона. — Целуется, как девчонка, — пробормотал Рон, покраснев до корней волос. — Я выбираю тебя, а не этого хорька, в любой день. — Если «как девчонка» значит мягко и сладко, то я принимаю это как комплимент, придурок, — парировал Драко. Все снова расхохотались. Но вдруг Гарри повернулся к Драко. — Когда мы уезжаем? Все замерли, повернувшись к нему. Глаза Драко расширились больше всех. — Что? — Мы же планировали уехать. Поехали, мы теряем время. — О чём он говорит? — спросила Гермиона, нахмурившись. Все неловко переглянулись. Гарри выпрямился и твёрдо сказал: — Мы убегаем. Я хотел вам сказать. — Что? — Рон чуть не поперхнулся. — Зачем? — Чтобы сбежать от всего этого. Найти покой. Мы собирались уехать вчера, но… теперь я в порядке. Пора. — Гарри, — начал Драко. — Нам нужно ещё раз всё обсудить. — Мы уже всё обсудили. Поехали. — Не после вчерашнего, — Драко посмотрел ему в глаза, и Гарри изо всех сил старался казаться спокойным. — Это был просто срыв. Я… потерял контроль. Но я в порядке. Мне нужно только успокаивающее зелье. — Гарри, это не просто срыв, — мягко, но твёрдо сказал Драко. — Если тебе нужна помощь, если нужно лечение… давай сначала сделаем это. Я подожду пару недель, это не проблема. — Мне не нужно лечение, — возразил Гарри. — Это из-за похорон. Всё прошло. Они закончились. Всё кончено. — Но если… — Знаешь, что мне поможет? — перебил Гарри, его голос дрожал от решимости. — Убраться отсюда. Если мы уедем на какой-нибудь остров, мне не придётся каждую секунду думать о войне. Я буду думать только о дурацком острове и о тебе. Я устал жить в прошлом. Это исправит всё, что было прошлой ночью. Понимаешь? Драко потёр плечо Гарри. — У меня месяцами были кошмары после того, как меня пытали… — Потому что ты был в Хогвартсе под режимом Снейпа. Они исчезают, когда ты спишь рядом со мной. — Это не так просто, — тихо возразил Драко. — У меня до сих пор бывают кошмары, хотя прошёл год. — Не со мной, — упрямо сказал Гарри. — Нет, но… — Пока мы вместе, всё будет в порядке. Мы будем нормально спать. Хватит передумывать. — Я хочу, чтобы ты был здоров, — мягко, но твёрдо сказал Драко. — Я всегда буду тебя поддерживать, но ты не можешь полагаться только на меня в плане здоровья. Что будет, если я сам не справлюсь? Что тогда с тобой будет? — Я достаточно здоров, — отрезал Гарри, отстраняясь. — Перестань задавать глупые вопросы. Гермиона нахмурилась. — Ты правда хочешь уехать? — Да, — кивнул Гарри. — Дружище, — вмешался Рон, — ты не можешь просто взять и уехать, не попрощавшись. Мама сойдёт с ума. Ты же часть нашей семьи. Она разнесёт Министерство, лишь бы тебя найти. Гарри выдохнул. Об этом он не подумал. — А если я сейчас пойду и попрощаюсь? Потом мы уедем. — Ты собираешься сказать ей? — Рон поднял брови. — Она тебя не отпустит. — Да, скажу. — Гарри повернулся к Драко. — Это займёт десять минут. Максимум. Я зайду, скажу, выйду, и мы уедем. — Можешь задержаться подольше, если нужно, — ответил Драко. Гарри покачал головой. — Мы и так слишком долго здесь торчим. Собирай сумки, мы уезжаем. Драко посмотрел на Рона и Гермиону, затем снова на Гарри, который ждал его согласия. — Хорошо, — сказал Драко, встретив его взгляд.

***

Когда Гарри прибыл в «Нору» через камин, он чувствовал себя онемевшим, больным и выжатым, словно после настоящей битвы, несмотря на ещё одну дозу успокаивающего зелья перед уходом. Но ему было всё равно, насколько паршиво он себя чувствовал. Он был полон решимости. Только он и Драко, вдали от всего, что причиняло боль. Им нужно контролировать только самих себя — и это станет возможно, когда они уедут. Гарри знал, что это не последняя встреча с Уизли, но сердце всё равно колотилось. Если честно, он не хотел их видеть после похорон. Возможно, это делало его плохим человеком. Но он просто не мог вынести больше боли — ни принимать её, ни причинять. Не в том состоянии, в котором он был. Видеть их такими же сломленными, слышать их плач — Рона, Джинни, Молли, Артура, Перси, Билла, Чарли и, хуже всего, Джорджа, — это разрывало его на части. Он любил Уизли больше всех в волшебном мире (наравне с Драко и Гермионой), и оттого их боль была ещё невыносимее. Но, шагнув через камин и увидев мистера и миссис Уизли на кухне, он почувствовал, как его решимость испаряется. Их лица сделали невозможным просто подойти и выпалить: «Приятно было вас знать, я сбегаю с Драко Малфоем», как он планировал. Ему не хватало смелости. Не хватало наглости. Как попрощаться с людьми, которых с одиннадцати лет считал семьёй? С теми, кто буквально жертвовал жизнями ради тебя? Сначала он молчал. Когда миссис Уизли обернулась и увидела его, её суровое выражение лица немного смягчилось, и на губах появилась улыбка — но не та тёплая, радостная, что была раньше. Эта улыбка была лишь тенью прежней. Она отставила ложку, которой мешала говяжье рагу в старой потрёпанной кастрюле, и мистер Уизли молча взял стряпню на себя. Миссис Уизли подошла к Гарри и обняла его крепче и дольше, чем обычно. Слова были не нужны — они всё равно не смогли бы передать то, что творилось в их душах. Чувства, которые невозможно выразить, переполняли их. И тогда Гарри почувствовал укол вины. Как он мог ей сказать? — Теперь мы можем начать исцеляться, — тихо произнесла она, поглаживая его по спине. Гарри кивнул. «Вот что ты делаешь, Гарри. Ты исцеляешься. Ты делаешь то, что лучше для тебя и для Драко», — мысленно повторил он. Он открыл было рот, но она опередила его: — Садись. Ужин готов. Она отпустила его и вернулась к плите. Мистер Уизли уже разливал рагу по тарелкам. — Я… не голоден, — начал Гарри. — Вообще-то… — Мы не заботились о себе, — перебила миссис Уизли. — Как бы нам ни хотелось всё бросить и сдаться, мы не можем. Они бы не хотели, чтобы мы так жили. Она поставила перед ним тарелку. Аромат еды, приготовленной миссис Уизли, пробудил в нём голод, которого он не замечал. К тому же, ему нужны были силы для побега. Он почти не ел всю неделю, и тело требовало своего. Гарри сел за стол вместе с Уизли... ну, не со всеми. Пустой стул рядом с привычным местом Джорджа напоминал, что их жизнь теперь навсегда изменится. Проклятая скорбь. Кстати, Джорджа за столом не было. Мистер Уизли отнёс ему миску с едой, прежде чем сесть, поджав губы, и начав есть. Перси, Билл и Флёр сидели напротив мистера и миссис Уизли во главе стола. Рон и Гермиона устроились рядом с Гарри, оба старались выглядеть нормально после той ужасной ночи. Сердце Гарри бешено колотилось, пока они ели в тишине. «У тебя нет целого дня, — думал он. — Нужно сказать. Сейчас». — Гарри, — сказала миссис Уизли, её голос был мягким, но усталым. — Я знаю, тебе было так же тяжело, как и всем нам. Я хочу, чтобы ты остался с нами. Не представляю, как ты будешь один на площади Гриммо. Идеальный момент. — Вообще-то… — Я понимаю, это дом Сириуса, — продолжила она, не давая ему вставить слово. — Но тебе не стоит справляться с этим в одиночку. Ты всегда можешь рассчитывать на нас, Гарри. Ты — часть нашей семьи, а скорбь… она тяжела. Гарри приоткрыл рот, но слова застряли. Он облизнул губы и наконец выдавил: — Я не был один. Он обвёл взглядом всех за столом. Никто пока не казался встревоженным. Гарри уставился в свою тарелку, где оставались ещё несколько ложек рагу, и тихо добавил: — Я был со своим парнем. Раздался звон — Джинни уронила ложку в миску, и звук эхом разнёсся по комнате. Она моргнула, ошеломлённая. — Ты никогда не говорил, что ты гей, — сказал мистер Уизли. — Или что у тебя есть парень, — добавила миссис Уизли. — Кто он? — Эм… это немного сложно, — замялся Гарри. — И, э… — Я его знаю? — спросила Джинни, её глаза округлились ещё больше. Гарри бросил быстрый взгляд на Рона и Гермиону, ища поддержки. — Эм… к сожалению, да, — ответил он. — Мы начали встречаться, когда нам было четырнадцать. Его отец в прямом смысле убил бы его, если бы узнал, а потом… — он стал Пожирателем Смерти. — Столько лет прошло, — сказала миссис Уизли. — И ты ни разу о нём не упомянул? — Я думала… — Джинни посмотрела на Гарри. — На шестом курсе… я думала, что мы… — Прости, Джинни, — Гарри поморщился, чувствуя себя виноватым. — Я не хотел тебя обидеть. Мне было… любопытно. Мы расстались, и ты мне очень нравишься, но как друг. Простите, все вы. Потому что… мы с ним убегаем. Брови всех за столом синхронно нахмурились. Гарри понял, что разговор будет нелёгким. — Убегаете? — переспросила миссис Уизли, её тон стал почти как у строгой матери. — Мы просто хотим уйти от всего этого, — объяснил Гарри. — Здесь всё слишком сложно, и… — Он хотел сказать: «Это Драко Малфой», но взгляд упал на пустой стул Фреда, и его желудок сжался. Если бы не успокаивающее зелье, он бы уже, наверное, пережил три панические атаки. Но даже эффект зелья начинал ослабевать. — Куда вы собрались? — глаза миссис Уизли сузились. — Куда угодно. На какой-нибудь остров посреди океана, если честно. — Если «куда угодно», то вам нужно в безопасный дом, — твёрдо сказал мистер Уизли. — С учётом всех этих нападений. Ты же самый известный волшебник в мире, Гарри. — Какие ещё нападения? — Беглые Пожиратели Смерти, — пояснил мистер Уизли. — Я думал, Кингсли уже говорил с тобой об этом. — Я видел его в среду, — сказал Гарри. — Нет, он заходил сегодня утром, — ответил мистер Уизли. — Сказал, что навестит тебя до конца дня. Хотел задать несколько вопросов о тех егерях, которые схватили вас и отвели в Малфой Мэнор. Кровь отхлынула от лица Гарри. — Откуда Кингсли знает, что я на площади Гриммо? — Где ещё тебе быть, если не там? — ответил мистер Уизли. — Я должен был настоять, чтобы он остался. Вы разминулись всего на несколько минут. Он сказал, что хочет поговорить с тобой до ужина. — Он… он направляется ко мне домой? — Гарри вскочил, деревянный стул заскрипел по полу. — Он так сказал… Гарри бросился к камину и переместился по каминной сети, приземлившись у себя в гостиной. Запах искр от заклинаний ещё витал в воздухе. Следы магии темнели на стенах, воздух был наполнен пылью и дымом. — ДРАКО! — крикнул Гарри. Ответа не было. Глаза защипало, желудок сжался от ужаса. — Нет, нет, нет, нет! Драко, где ты?! Он метался из комнаты в комнату, выкрикивая его имя, но надежда угасала с каждым шагом. На стенах виднелись следы заклинаний, мебель была перевёрнута, зеркала разбиты, пол усыпан осколками. В спальне Сириуса царил хаос: каркас кровати сломан, матрас разорван, повсюду были перья и клочья разорванных простыней. «Это произошло здесь», — понял Гарри. Драко арестовали здесь. Драко арестовали. Драко, чёрт возьми, арестовали в его доме. Руки Гарри дрожали, но он не позволял себе остановиться или поддаться панике. Рон и Гермиона появились за его спиной. — Нам так жаль, Гарри! — Чёрт! — Гарри пнул каркас кровати, потому что это было единственное, что он мог сделать. — Почему вы не сказали… — Мы были с тобой, — ответил Рон. — Мы не знали, что Кингсли придёт. — Ничего, мы разберёмся, — сказала Гермиона, вытирая слёзы. — Мне нужно в Министерство, — Гарри рванул к камину, но Рон схватил его за руку. — Ты не можешь, туда сейчас никого не пускают, кроме сотрудников. Всё закрыто ради безопасности. — Твой отец — сотрудник Министерства, — отрезал Гарри. Рон замер, осознав. — Да, верно. Гарри потащил его за собой к камину. — Мистер Уизли, мне нужно, чтобы вы провели меня в Министерство. Прямо сейчас! — крикнул он, ещё не добравшись до стола, но достаточно громко, чтобы его услышали. Мистер Уизли попытался пошутить: — Я думал, взломы уже закончились… — но, увидев бледное лицо Гарри, глаза полные слёз и ужаса, осёкся. — Что случилось? — Просто проведите меня туда, пожалуйста, — голос Гарри дрожал, руки тряслись. — Сейчас. Прямо сейчас! — Гарри, ты плохо выглядишь… — Сейчас, нам нужно идти сейчас! Мистер Уизли встал и последовал за ним к камину. Министерство встретило их пустотой. Редкие сотрудники мелькали в коридорах, но это было исключением. Путь к лифтам был свободен. Артур еле поспевал за Гарри. — Где камеры предварительного заключения Азкабана? — спросил Гарри. — В подвале, — нахмурился мистер Уизли. Гарри нажал на самую нижнюю кнопку, и лифт стремительно понёсся вниз. Сердце колотилось так сильно, что он едва дышал. Он сжал палочку. Одна Бомбарда — и всё. С его яростью хватит одного заклинания, чтобы разнести все камеры. «Просто сосредоточься на заклинании, — повторял он себе. — Всё будет в порядке. Он будет в порядке». Но, выбежав из лифта, Гарри оказался в лабиринте длинных коридоров, ведущих к одинокой неохраняемой двери с надписью «Камеры предварительного заключения». Гарри чуть не сорвал ручку, ворвавшись внутрь. Огромная комната с решётками до потолка, клетки с кандалами на полу. И ни души. — Где… — его голос эхом отозвался в пустоте. — Драко! — Похоже, они освободили камеры, — сказал Артур за его спиной. — Что это значит? — Их, вероятно, уже отправили в Азкабан. — НЕТ! — крикнул Гарри, оттолкнув Артура. Он бросился обратно к лифту, не дав мистеру Уизли себя догнать, и нажал кнопку верхнего этажа — кабинет Министра. Лифт полз невыносимо медленно. Когда он наконец замедлился, Гарри чуть не выломал двери. Роскошные стены, ковёр на полу — всё это резко контрастировало с сыростью и мраком подвала. Он снова побежал, пока не наткнулся на охраняемую дверь. — Я здесь, чтобы увидеть Кингсли. — Мистер Поттер… — начал охранник. — Сейчас! Охранники расступились без возражений. Кингсли, видимо, предупредил их, что Гарри пропускать можно, иначе всё было бы сложнее. Он ворвался в кабинет. Стол Кингсли утопал в грудах бумаг, за которыми его едва было видно. Кингсли поднялся, выглянув из-за бумажной крепости. — Гарри, рад тебя видеть. У меня всегда есть для тебя время. Я, кстати, хотел с тобой поговорить. Заходил к тебе… — Почему камеры пусты? Где все заключённые? Кингсли нахмурился. — Их только что отправили в Азкабан. — Почему? — Гарри сжал кулаки, пытаясь унять дрожь. — Чтобы освободить место для новых задержанных. — Там был Драко Малфой? — Да, я рад, что мы можем обсудить это лично. Я нашёл его на площади Гриммо… — Почему вы его арестовали? Кингсли посмотрел на него так, будто вопрос был нелепым. — Он Пожиратель Смерти и находился в твоём доме без разрешения. К тому же он напал на меня. Гарри впился взглядом в Кингсли, его глаза пылали, сердце бешено колотилось. — Вы сказали, что я могу попросить об одолжении. Я прошу помиловать Драко Малфоя. Кингсли замер, ошеломлённый. — Гарри, я не могу. Система должна быть справедливой. — Он был ребёнком! Его заставили! Кингсли моргнул, но не отступил. — Если это так, присяжные признают его невиновным. Это не в моей власти. Я не могу помиловать человека, который пытался убить Дамблдора… — Дамблдор знал! Я видел его воспоминания. Снейп должен был это сделать! Вы должны вытащить Драко! — Гарри, я не могу этого сделать. Не сейчас, когда всё наше общество полагается на Министерство, чтобы чувствовать себя в безопасности. Я хочу всё исправить. Нам нужна справедливая система правосудия, которая привлекает преступников к ответственности. Драко Малфой предстанет перед судом, и его свобода будет определена в соответствии с законом. Гарри стиснул зубы. Его кожа горела, вены на сжатых кулаках вздулись. Он старался не думать о том, что не поцеловал Драко перед уходом, будучи уверен, что вернётся через мгновение. — После всего, что я сделал, — голос Гарри дрожал от сдерживаемой ярости. — Вы не можете дать мне даже эту малость, хотя обещали одолжение? — Я могу предоставить тебе хороший дом. Могу обеспечить охрану. Могу найти работу. Я могу… — Мне нужно только одно, — перебил Гарри, его голос стал твёрже. — Полное помилование для Драко Малфоя. Больше ничего. Кингсли нахмурился и тяжело вздохнул. — Я сделаю его суд приоритетным, Гарри. Но ты должен понимать, сколько людей ждут своего приговора. Убийцы, садисты, настоящие чудовища! — Тогда почему они все уже в Азкабане? — резко спросил Гарри. — Ещё до суда? Почему их не держат в камерах предварительного заключения? Кингсли моргнул, явно не ожидавший такого вопроса. — Потому что там место Пожирателям Смерти. — Он не Пожиратель Смерти! — Гарри с силой ударил кулаком по столу, бумаги разлетелись. — У него есть Тёмная метка, Гарри. И у его семьи тоже. Они годами укрывали Волдеморта. Малфои — преступники, каких поискать. — А Нарцисса? Она спасла мне жизнь во время войны! — Гарри, — Кингсли устало вздохнул, — у всех будет суд. Мы можем говорить о помиловании после, но сейчас нам нужна справедливая система правосудия. Прости, я не могу пойти на уступки. Гарри хотелось ударить его, но вдруг волна тошноты подкатила к горлу. — Когда его суд? — спросил он глухо. — Дата ещё не назначена, но скоро. Обещаю. — И сколько он будет сидеть в Азкабане? — До суда. — Вы заставляете его гнить там… — Гарри, почему это так важно для тебя? Вы с Малфоем никогда не ладили. Большинство его сокурсников пострадали от него. Если бы Малфои не поддерживали Волдеморта, война могла бы закончиться раньше. Они совершали тяжкие преступления, даже если в конце и встали на сторону Света. Гарри хотел всё выложить, но что-то его остановило. Осторожность. Сказав правду сейчас, он не сможет забрать слова обратно. А если ему придётся свидетельствовать на суде... это нужно сделать в правильный момент. Спокойно. Рассудительно. Но сейчас он был далёк от спокойствия. — Он невиновен, — твёрдо сказал Гарри. — И не заслуживает быть там. — Это решит суд. Я хочу, чтобы ты чувствовал себя в безопасности, Гарри. Чтобы знал: мы добьёмся справедливости для всех, кто пострадал в этой войне. Включая тебя. А теперь давай поговорим о доме. Я могу найти тебе безопасное место в сельской местности… — У меня есть дом, — прорычал Гарри. — И вас там не ждут. Кингсли внимательно посмотрел на него, его глаза сузились. — Почему Драко Малфой был на площади Гриммо, Гарри? — Потому что я его впустил, — отрезал Гарри. — Потому что он был там желанным гостем. Он был в безопасности со мной. А вы его забрали. — Почему ты укрывал Пожирателя Смерти в своём доме? — Драко Малфой — не Пожиратель Смерти! — выкрикнул Гарри, вскочив с места. Дверь с грохотом захлопнулась за ним. Он мчался по коридору, проводя руками по волосам, пока тело не онемело от гнева и страха. Образ Драко — одинокого, дрожащего в холодной камере Азкабана, окружённого убийцами и предателями, которые его пытали. — Гарри! Гарри, постой! — крикнул мистер Уизли, бросившись за ним. Гарри не замедлил шага, но Артур догнал его и, схватив за плечи, развернул к себе. — Ты не можешь просто сбежать. Гарри, что происходит? Поговори со мной! Слёзы хлынули из глаз Гарри. — Я не могу его вытащить… — его голос сорвался. — Я не могу вытащить его из Азкабана… — Как Пожиратель Смерти оказался на площади Гриммо? — Он должен был быть там в безопасности! Я его подвёл! Он рухнул в объятия Артура, сотрясаясь от рыданий. Его плач эхом отдавался от мраморных стен Министерства. Гарри не помнил, как оказался в Норе, но ощущал тёплые руки на своей спине. — Что случилось? — спросила Молли, её голос был полон тревоги. Рон и Гермиона молчали, обмениваясь взглядами. Они знали правду, но хранили тайну Гарри. — Его забрали, — задыхаясь, выдавил Гарри. — Его отправили в Азкабан. — Кого? — Молли нахмурилась. — Драко. — Драко Малфой? — её брови взлетели вверх. — Какое он имеет к этому отношение? Он же Пожиратель Смерти! — Он не Пожиратель Смерти! — Гарри сжал кулаки, пытаясь вдохнуть. — Он… он… Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт! Только не опять, чёрт возьми. И Драко не было рядом, чтобы помочь ему успокоиться. — Гарри, дыши, — мягко повторила Молли, гладя его по спине. — Всё хорошо, ты в безопасности. Просто дыши. Джинни подала ему стакан воды, Гермиона крепко сжала его руку. Но их забота не могла заполнить пустоту, которую оставило отсутствие Драко — его тихого голоса, его тёплого прикосновения. Я подвёл тебя, любимый, думал Гарри, сжимая кулаки. Я должен был тебя защитить. Он вытер слёзы, пытаясь собраться. Прошло время, прежде чем паника отпустила, и он смог заговорить. — Пожалуйста, не ненавидьте меня, — хрипло начал он. — Простите. — Гарри, мы никогда не сможем тебя ненавидеть, — твёрдо сказала Молли. Гарри покачал головой, не в силах встретиться с ней взглядом. — Гарри, — Артур шагнул ближе, его тон был мягким, но серьёзным. — Ответь мне. Во время битвы я сражался с Пожирателями Смерти. Один из них обезоружил меня. Я думал, что мне конец. Но вдруг появился Драко Малфой. Он отразил несколько Непростительных, расправился с ними и, повернувшись ко мне, сказал: «Спасибо, что заботились о моём Гарри». — Он это сделал? — прошептал он. — Он спас вам жизнь? — Да. Почему Пожиратель смерти так поступил? — Потому что Драко — не Пожиратель Смерти. Он мой парень. Мы любим друг друга с четырнадцати лет. Я защищал его… м-мы собирались сбежать вместе. Но Кингсли пришёл поговорить со мной, пока я ужинал с вами. Я сказал Драко, что вернусь через несколько минут, и велел оставить камин открытым. — Его голос сорвался, и он закрыл лицо руками. — Кингсли пришёл на площадь Гриммо, увидел его и забрал. Теперь Драко один в Азкабане, и я не могу его вытащить без суда. — Ох, дорогой, — Молли прижала руку к груди. Гарри кивнул, закрыв лицо руками. — Я не хотел, чтобы вы узнали так. Я хотел, чтобы вы познакомились с ним. Я хотел… — его голос дрогнул, — я просто хочу его вернуть. Он снова разрыдался, скорчившись от боли. Если бы он не пошёл к Уизли, если бы не остался на ужин. Если бы они с Драко сбежали сразу после похорон. Почему он ждал? Почему был таким глупым?