It was all just a game / Это была всего лишь игра

***

Техника, которой Гарри пытался облегчить боль, хоть и не была самым худшим способом навредить себе, всё же не приносила ему той пользы, на которую он рассчитывал. Это был всего лишь пластырь на кровоточащую рану. Но другого костыля у него не было, и он был вынужден прибегать к этому. Он изо всех сил старался не задерживаться слишком долго в этой реальности, но альтернативой отрицанию было разрушение. Во время перерыва в исследованиях Гарри пережил ещё два флэшбэка: один — по пути в ванную, другой — когда относил на кухню тарелку с едой, которую ему принесли Рон и Гермиона. Первый был о войне. Но второй оказался куда хуже. Он снова был у Дурслей. Дядя Вернон не обращал внимания, пока Гарри почти не доел всю еду на своей тарелке. А когда заметил, то в нём вспыхнула слепая ярость. Он схватил Гарри со спины за рубашку и потащил. Его пальцы вонзались в ключицы, оставляя синяки. Пятки скребли по полу, пока дядя Вернон тащил его к чулану, рыча: — Думаешь, можешь безнаказанно переводить нашу еду? Заставлять нас всех голодать?! К тому времени Дадли уже доедал вторую порцию, как и сам дядя Вернон. Дядя Вернон швырнул его в чулан, и Гарри ударился затылком о каменную стену, когда дверь с грохотом захлопнулась. Горячие слёзы покатились по его лицу, и он подумал: «Они злятся, когда я ем. Значит, если я перестану, они будут относиться ко мне с той же любовью, как к Дадли». Ведь именно этого он хотел, разве не так? Он был всего лишь ребёнком, которому никогда не доставалось любви. На следующий день Гарри не съел ни крошки и они действительно стали к нему добрее, чем когда-либо. Его желание исполнилось. Тётя Петунья даже одобрительно кивнула — тогда это казалось Гарри самым важным в мире. И теперь, когда он шёл на кухню, в голове снова вспыхнули те же опасные мысли: «Если я перестану есть, Драко вернётся. Если я потерплю ещё несколько дней…» Он и раньше так думал. Но тогда он был намного сильнее и увереннее. Раньше он мог избавиться от этих мыслей или хотя бы игнорировать их. А потом он вспомнил Драко. Драко покупал ему одежду. Драко крепко обнимал его, когда Гарри поделился с ним своим самым мрачным секретом. Но Драко ушёл. Драко забыл тебя. Драко больше не хочет тебя. Он бы захотел тебя, если бы ты не ел. — Поттер. Гарри поднял взгляд от книги. Его глаза были воспалёнными и покрасневшими, с тёмными, опухшими кругами под ними. МакГонагалл наконец сфокусировала взгляд. — Я слышала, что вы теперь живёте в библиотеке, — сказала она. — Такая прилежность, а на занятиях я вас не вижу. Гарри медленно моргнул. Ему было просто всё равно. — Доктор Валери сообщила, что вы пропустили последние сеансы. Флэшбэки не были такими частыми, пока он не начал ходить к доктору Валери. Он сглотнул и снова уставился в книгу. — Вам удалось снова сблизиться с однокурсниками? Я понимаю, война могла вас изолировать. Надеюсь, вам хоть немного удалось повеселиться. Губы Гарри сжались в тонкую линию. — Я стараюсь, — ответил он. Потом нахмурился. — Это ведь вы устраиваете все эти вечеринки. — Вы пропустили большую часть детства. «Хватит говорить со мной о моём детстве, — подумал Гарри. — Моё детство было нормальным, все были живы». — Я в курсе. Можно я пойду? — Нет. Я как раз хотела проводить одного из своих студентов на приём к доктору Валери. — Как мило, — почти прорычал Гарри. Он не хотел идти к доктору Валери. Он ненавидел это место. А день и так выдался паршивым. Они молча дошли до седьмого этажа. Гарри вошёл в комнату и сел рядом с Роном и Гермионой. Гермиона улыбнулась и сжала его руку, а Рон похлопал его по спине. Драко, сидящий в другом конце комнаты, выглядел бледным и отрешённым. У Гарри скрутило желудок, и он покраснел. Это был не тот мягкий румянец, как раньше, когда Драко его хвалил. Это была ярость, страх и все те чувства, от которых хотелось бежать. — Доброе утро, всем, — доктор Валери заняла своё место. Она казалась слишком жизнерадостной для комнаты, полной солдат. — Давайте начнём с трёх глубоких вдохов. Готовы? Вдох, выдох. — Все послушно повторили за ней, кроме Гарри и Драко. — Отлично. А теперь просто посидим в тишине и позволим мыслям течь свободно, без осуждения. Гарри с трудом удержался, чтобы не закатить глаза. Какая пустая трата времени. Но в тишине Гарри наконец почувствовал боль. Ту самую боль, которую он днями пытался заглушить. Боль, что возвращалась снова и снова: тупую и ноющую, острую и колючую, обжигающе горячую и леденящую. Все мертвы. Они все мертвы из-за тебя. Боль сосредоточилась в груди, но в животе она была ещё сильнее. Когда он последний раз ел? Вот почему он избегал тишины. Вот почему не давал мыслям блуждать. Почему цеплялся за реальность — потому что хаос не давал тишине настигнуть его. — Мы уже вылечились? — выдавил Гарри, потому что больше не мог сидеть наедине с собой. Все открыли глаза и уставились на него. Лицо Драко исказилось отвращением. От этого стало только хуже. Как можно жить в мире, где Волдеморт мёртв, а он всё равно несчастен? Как можно жить в мире, где и он, и Драко — живы, свободны, — но Драко его не хочет? Как это может быть реальностью? Это неправда. Это не так. Это не так. Он просто хороший парень. Просто не хочет, чтобы кто-то узнал, что мы вместе. Но и это злило. Я пришёл в лес, а тебя там не было. — Глубокое дыхание помогает успокоить нервную систему, мистер Поттер. Но давайте продолжим. Как вы себя чувствуете? С чем столкнулись на этой неделе? Они пошли по кругу. — Я немного расстроен, — начал Дин. — Почему? — Ну… я вспомнил, что случилось после Турнира Трёх Волшебников… Ты даже не был в лабиринте. Ты полгода мне не верил. Чёрт. Седрик мёртв. Следующим заговорил Невилл: — Битва ОД в Отделе Тайн… Волдеморт овладел моим телом, проник в мои мысли, и я выдал ему любовь всей своей жизни. Его пытали. Мой крёстный умер у меня на глазах. А ты отделался парой царапин. Чёрт. Сириус мёртв. Они не отдыхали. Они не жили лучшей жизнью, спрятавшись от злого мира. Они были, чёрт возьми, мертвы. Перед смертью они страдали. Их мучили, унижали, ломали. — Я вчера думал о Дамблдоре, — начал Симус. Да чтоб тебя. Они лгут. Они все лгут. Все живы. Они просто притворяются. Он повернулся к Драко. Один взгляд, одно лёгкое движение глаз и это могло бы спасти его. Хоть какое-то признание. Но Драко не дал ни малейшего знака. Потому что он ведь такой хороший парень. — А вы, Гарри? Гарри поднял глаза. — Я в порядке. — Ничего страшного, если вы не в порядке. — Но я в порядке. Вы же не отправите меня в чёртов Святой Мунго. — Хотите рассказать о чём-то, что произошло на этой неделе? — Я пришёл сюда. Доктор Валери улыбнулась: — Понимаю. И как вы себя чувствуете по этому поводу? Гарри прикусил губу. — Нормально. Эти люди никогда его не поймут. А тот, кто понимал — единственный, кто действительно понимал — ушёл. Их отношения превратились в блёклое, умирающее воспоминание. Драко не пришёл на наше свидание. И это больно. Гарри повернулся к нему. — На самом деле, я не в порядке. Я приходил в лес последние две недели, а ты так и не появился. Драко промолчал. — Это грубо! Ты не можешь заставлять меня ждать неделями и думать, что я не разозлюсь! Драко нахмурился. — О чём ты вообще говоришь? — Мы раньше постоянно проводили время вместе, а теперь ты даже не смотришь в мою сторону. Ты стал таким… таким мудаком, с которым я больше не хочу иметь дела! Тебе стало лучше без меня, да? Драко уставился на него дикими глазами: — Мерлин, Поттер, да тебе в психушку пора! Мы никогда не проводили время вместе! Лицо Гарри побледнело. Он перевёл взгляд на доктора Валери. — Нет. Я… я не… — Его злость сменилась страхом. Он огляделся по сторонам. О, нет. Он всё испортил. Всё окончательно испортил. — Мистер Поттер… — начала доктор Валери. Но Гарри вскочил и выбежал из комнаты. За ним кто-то пошёл. Дыхание Гарри сбилось. Он пытался сглотнуть комок сдавивший горло, пытался дышать глубже. — Приятель… — Я в порядке. Это был Рон. — Нет, ты не в порядке. Вернись. Гарри не мог объяснить эту тревогу, эту ярость. Чувствительность, как будто одно неправильное слово, и он взорвётся. Желудок скручивало от боли, а головокружение замедляло шаги. — Она такая глупая. Вся эта терапия — полная чушь! — Приятель, что это было? — Ничего. Я в порядке. Это было глупо. Мне не стоило ничего говорить. — Ты думаешь, что ты и Драко всё ещё вместе? — Нет. Просто оставь меня. — Приятель, ты не в порядке, — крикнул Рон. Он схватил Гарри за плечо и прижал к стене, вынуждая его посмотреть себе в глаза. — Почему вам всем плевать? П-почему вы просто развлекаетесь? Почему вы не страдаете, как я? Мы все должны страдать... и радоваться, что страдаем, потому что у других жизнь лучше… п-почему вы просто не можете… ...помочь мне? И это просто жгло изнутри. — Приятель, мир стал лучше благодаря тебе. — Но как, если никто из нас не счастлив? Я… я не счастлив. Почему я всё ещё несчастен? — Гарри судорожно вдохнул. — Вы не отправите меня обратно в Святой Мунго. — Мы не собираемся тебя туда отправлять. Ты этого боишься? — Мне просто нужен Драко. Я не хочу туда. — Его глаза наполнились слезами. — Я не сумасшедший. Честно. Я не… — хотя, может, и сумасшедший. Может, ему там и место. — Я принесу тебе ещё успокоительного, — сказала Гермиона и поспешила прочь. Он уже выпил вчетверо больше обычной дозы этим утром. Очевидно, это не помогало. — Пошли, вернёмся в гостиную. Гарри стиснул зубы. Он хотел остаться один. Хотел забиться в нору и никогда не вылезать. Мерлин, если Драко раньше чувствовал себя неловко рядом с ним, то теперь ему будет только хуже. Почему жизнь такая?

***

Рон не отходил от него весь день, и Гарри изо всех сил старался не злиться на это. Рон ведь просто был добр и хотел помочь. Но Гарри не хотел никакой доброты. Его странным образом тянуло к несчастью. Особенно когда приходилось заставлять себя есть после того, как Рон притащил целую дюжину разных блюд — ни одно из которых Гарри не хотел даже пробовать. Это было похоже на игру с болью. Ха! Хочешь прийти за мной и всё отнять? Что ж, я сам тебе всё отдам, чтоб тебе не было никакого удовольствия. Наконец, когда Рон захрапел, Гарри схватил мантию-невидимку и карту, хотя сразу её и не проверил. Он побрёл в Выручай Комнату и долго бродил среди обугленных развалин, пока не наткнулся на Зеркало Еиналеж. Оно было закопчённым, покрытым слоем сажи после пожара, но всё ещё работало. Ему, наверное, не стоило туда соваться. Самое настоящее триггерное место. Он ждал флэшбэка каждую секунду. Но ему было плевать. Это был его единственный способ увидеть тех, кого он любил. В зеркале, как всегда, появились родители. Но тут в кадр вошёл Драко и обнял отражение Гарри. Они выглядели просто счастливой семьёй: Драко целовал Гарри в щёку, а родители обнимали их обоих сзади. Глаза Драко были цвета меркурия — такие красивые, что Гарри показалось, будто он сейчас заплачет. И Гарри позволил себе смотреть на это зрелище часами. Пока живот не скрутило от боли. Он так привык к этой боли, что ему было всё равно. А вот усталость он чувствовал. Усталость от пробуждений в холодном поту. Усталость от того, что тревога не отпускала ни на минуту. Он чувствовал себя слабым, выжатым, разбитым. Гарри свернулся калачиком и прижался лбом к зеркалу, просто желая, чтобы этот Драко, что смотрел на него, был настоящим. Больше всего на свете он хотел, чтобы Драко был здесь, с ним. Время пролетело незаметно, он не понял, когда заснул, но, проснувшись и взглянув на карманные часы, понял, что уже далеко за полночь. 1260. Он вытащил карту, чтобы убедиться, что Драко в постели. Но его там не было. С бешено колотящимся сердцем он нашёл имя Драко рядом с именем доктора Валери, в её кабинете. Он никогда раньше не видел его там. Интересно… Прежде чем он успел осознать, что поступает неправильно, ноги уже несли его вперёд. Подойдя к двери кабинета, он накинул мантию-невидимку и тихо постучал. Через несколько секунд дверь приоткрылась. — Кто это? Она нахмурилась и выглянула в коридор, чтобы убедиться, что там никого нет, и в этот момент Гарри проскользнул внутрь. — Прошу прощения. — Она села напротив Драко. — Хотите поговорить о войне? Глаза Драко были пустыми и серебристыми, и смотреть в них было всё равно что вонзить себе нож в грудь. — Я помню только обрывки. Просто… вспышки, — голос его звучал глухо. — Когда человек переживает травму, его мозг может диссоциировать… — Нет. Это не так, — перебил он. — Иногда мозг просто не хочет, чтобы вы это вспоминали. — Я не боюсь вспоминать войну. У меня и так полно плохих воспоминаний, которые я помню. Но это как… вся моя жизнь… Вы когда-нибудь чувствовали, что пережили что-то, чего на самом деле не было? — Не могу сказать, что да, но, может, если объясните подробнее, станет понятнее. Он выглядел раздражённым. Немного замялся, а потом выдавил: — Я никогда никого не обнимал. Но я скучаю по объятиям. Как я могу знать, что это такое, и скучать по этому, если никогда не испытывал? — Вы никогда никого не обнимали? — спокойно уточнила она. Гарри обхватил себя руками под мантией, чтобы не броситься к Драко и не зацеловать и не заобнимать его до одури. — Знаете что? Забудьте. Я не хочу об этом говорить. Я здесь из-за этих кошмаров. Они слишком красочные и пугающие. — Исследования показывают, что многие люди, пережившие Азкабан, сталкиваются с подобным. Травма от Дементоров может вызывать... — Это не то. Это… кошмары, да, но они раздражающие. Не про пытки или смерть. Они хуже. — Что в них происходит? Драко открыл рот, потом закрыл. — Всё в порядке. Можете рассказать. — Я… с кем-то, — выдохнул он. Сердце Гарри бешено застучало. — То есть я… др-дружу… называйте как хотите, этими вежливыми, глупыми словами, с человеком, которого я презираю. И так каждую ночь. Всё кажется реальнее, чем здесь. — Он снова запнулся. — Это отвратительно. Я… это то, чего я не мог бы представить в реальной жизни, поэтому это так жестоко. Но я… счастлив. И я… влюблён, — он скривился, будто проглотил самую мерзкую конфету Берти Боттс. — Почему влюблённость для вас — трагедия? — Потому что она делает слабым. Это было как слушать сломанную пластинку. Список «Как быть Малфоем» снова загремел в голове, всё так же разрушительно. — Любовь не делает слабым. Это одна из наших базовых потребностей. Драко сглотнул. — Я её выключил. Я не хочу её. — Почему? Драко снова замолчал. — Я знаю, что не заслуживаю её. Не после того, что натворил. Это неправда, — хотел закричать Гарри. Ты сражался за нас! Ты был на правильной стороне! — Каждый заслуживает любви. И вы тоже. — Не Пожиратели Смерти. Не те, кто причинял боль людям. — Мистер Малфой, вы были несовершеннолетним. — Это не значит, что я был глуп. И тот человек… он был бы моим худшим кошмаром. Мы не ладим. Мы ненавидим друг друга. Он — причина, по которой я страдал. Это было бы неправильно. Ужасно. Предательством моей семьи и… стороны, за которую, как мне кажется, я сражался. — Как вам кажется, за какую сторону вы сражались? Он открыл рот, потом закрыл. — Я… не знаю. Я не помню. Всё перепуталось. Я не могу довести ни одну мысль до конца. На моей коже есть Тёмная метка. И почему-то я чувствую себя благородным. У меня бывают вспышки воспоминаний, где я причиняю боль людям, но при этом ощущаю, будто помогал им. И если я кому-то это расскажу, меня прикончат. Какой психопат чувствует себя благородным после того, как проиграл войну? — Вы чувствуете, что поступали так, как было лучше для вас во время войны? — Я… не знаю. Всё это… Я плохой человек. Я знаю это. Я никогда не был хорошим и, чёрт возьми, никогда им не стану. Так почему в моей голове существует хоть одна мысль, которая противоречит этим очевидным истинам? — Он провёл руками по волосам. — Я схожу с ума. — Вам удалось наладить социальные связи с кем-нибудь? — Кто захочет со мной дружить? Я предатель, — прошептал он, опуская голову в руки. — В чём вообще смысл моего существования? Я должен был умереть на войне. Мне здесь не место. Я не должен быть здесь. Я виновен. Я трус. Я… Твоё место рядом со мной, любимый, — пронеслось в голове Гарри. Ему пришлось сжать руки в кулаки, чтобы не протянуть их к Драко и не обнять его. — Вы заслуживаете хорошей жизни, — сказала доктор Валери. — Несмотря на ваши ошибки. Вам нужно признать их, да, но это чувство вины временное. И вы можете выбрать, кем хотите стать. Можете работать над тем, чтобы простить себя. Драко поднялся. — Это невозможно. Я не хороший человек. Я недостаточно хорош, чтобы быть таковым. — Любой, кто хочет быть хорошим человеком, уже достаточно хорош, чтобы им стать. Вы всегда можете изменить свои убеждения и моральные принципы, приложив усилия и изменив точку зрения. — Нет. Только не я. Но ты уже это сделал, любовь моя.

***

На следующий день за ужином, когда большинство уже разошлось, Гарри тихим голосом рассказал всё Рону и Гермионе. — Тебе не стоило этого делать, — сказала Гермиона. — Я понимаю, ты его любишь, но это слишком личное. — Он умирает, — тихо ответил Гарри. — Без меня он не справится. Он уверен, что от природы плохой и что само его существование — ошибка. Я не могу просто сидеть и смотреть, как он себя мучает. Как мне ему сказать? — Думаю, пока никак, — нахмурился Рон. — Я не это спросил. Почему бы не отдать ему дневник? Это же его собственный почерк! — Это была бы ошибка, — Гермиона устало зажала переносицу. — Я понимаю, ты хочешь... — Хочешь, чтобы я дал ему умереть? Просто сидел и смотрел, как он себя уничтожает? Рон скрестил руки на груди. — Кстати, ты вообще ешь? — Я ел вчера, — буркнул Гарри, прищурившись. — Знаешь, вообще-то есть нужно каждый день… и не один раз. Не делай этого. Он лжёт. Он хочет держать тебя подальше от Драко. Если перестанешь есть — увидишь его раньше. Что-то тёмное и уродливое всплыло в Гарри, когда Рон упомянул еду. — Тебе ведь всё равно на Драко, да? Ты просто думаешь, что он мне не подходит. Хочешь, чтобы он продолжал меня не помнить? Чтобы мы не были вместе? Глаза Рона расширились. — Да нет же... — Драко сказал мне, что ты наказываешь себя голодом, — вмешалась Гермиона. Гарри резко повернулся к ней. — Когда он отдал мне дневник, он попросил следить, чтобы ты ел. Сказал, что ты склонен себя истязать, когда не можешь с чем-то справиться. Не ешь, чёрт возьми. Не смей, блядь, есть. Она пытается причинить тебе боль. Еда тебя ранит. Она ранит Драко. Гарри понадобилось несколько секунд, чтобы выровнять дыхание. Потом он схватил кусок бекона, откусил и начал жевать. — Вот. Ем. Довольны? Кажется, это всё, что вас двоих волнует. Гермиона открыла рот, но тут же закрыла. — Я хочу, чтобы вы были вместе, если это сделает тебя счастливым, — сказал Рон. — То, что я его не выношу, не значит, что я против вас. Гарри, я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Хочу, чтобы этот придурок всё вспомнил, чтобы я мог сначала врезать ему за то, что он тебя ранил, а потом обнять, потому что знаю: с ним ты будешь счастлив. Я видел, как он на тебя смотрел. Он заботился о тебе во время похорон. Он любил тебя, Гарри. Я в это верю. Гарри несколько секунд смотрел на него. Между ними установилось молчаливое взаимопонимание, и он нахмурился. — Ему нужен хотя бы друг, раз уж он не подпускает меня. Ему нужен кто-то, иначе он продолжит идти по этому пути. — А он ведь не общается с Блейзом и Панси? — спросила Гермиона. — Нет. Они поссорились ещё в детстве. Потом почти не разговаривали. Так что, если он не помнит меня, вряд ли помнит и их. Он тогда вообще обратился к ним только ради того, чтобы заставить меня встречаться с ним. Ему просто нужен кто-то, кого он… не ненавидит. Рон поморщился. — Разве Малфой не ненавидит всех? Включая меня, конечно. — Похоже на то. Иногда трудно поверить, что я вообще в него влюбился. Он оглядел Большой зал, взгляд скользнул по столу Слизерина. Блейз и Панси коротко кивнули ему. Гарри перевёл взгляд дальше... и остановился. Он приподнял бровь, глядя на Асторию Гринграсс. Он не знал, как именно Драко оказался связан с Асторией и были ли у них хоть какие-то нормальные отношения, но, возможно, именно в этом крылась возможность. Иногда Гарри следил за ними, когда они заходили в Выручай Комнату. Может, Драко просто заплатил ей, но всё же… Это была зацепка. Хорошая ли — неизвестно. Хотел ли он вырвать ей внутренности за то, что она вообще посмела приблизиться к Драко? Безусловно, да. Но отчаянные времена требуют отчаянных мер. Он поднялся, и, хотя каждый шаг к ней причинял почти физическую боль, Гарри понимал: так будет лучше. Астория оживлённо болтала со своими подругами за завтраком. — Привет, — сказал Гарри. — Можем поговорить? — Со мной? — нахмурилась она. — Да. Она встала, и он повёл её к чулану для метел, тому самому, где они с Драко когда-то прятались. — Мне нужно одолжение, — начал Гарри, хотя единственная мысль, крутившаяся в голове, была: ты целовалась с моим парнем. От этой мысли невозможно было избавиться. — Я тебя даже не знаю, — сказала она настороженно. — Зато ты знаешь Драко. Она моргнула. — Да. — Ему нужен друг. Вы общались два года назад. — Мы с тех пор не разговаривали. И вообще, мы не были друзьями. Я знал, что он просто хотел вызвать у меня ревность и отвлечь от миссии... ну и ладно. Сейчас это не имело значения. — Ничего страшного. Ему просто сейчас нужен хоть кто-то. Ты его хотя бы терпишь. — Я бы так не сказала. Мы ладили… — Значит, терпишь. — Я его не знаю, — сказала она, скрестив руки. — И вообще, почему ты так о нём заботишься? — Это сложно объяснить, — ответил Гарри. — Я не хочу всё рассказывать, просто… ему плохо. Он отказывается принимать помощь от меня или от кого бы то ни было. А ты — единственный человек, кроме Панси и Блейза, с кем у него когда-то была хоть какая-то связь. Просто попробуй. Он, скорее всего, будет отталкивать тебя, но ты не сдавайся. — А что я с этого получу? — Помочь человеку, которому плохо, — этого недостаточно? — Гарри посмотрел на неё с лёгким укором, и она сразу сникла. Всё-таки перед ней стоял сам Гарри Поттер. — Не знаю… Наверное, ничего. Я не собиралась этим заниматься, но… как мне это сделать, если я его даже не вижу? Гарри достал карту из заднего кармана. — Он сейчас на Астрономической башне, наверняка вспоминает смерть Дамблдора. Скажи, что хотела посмотреть на звёзды, укажи на созвездие дракона. Он обожает этот факт. Так будет легче начать разговор. Она снова моргнула, сбитая с толку. — Ладно… — Спасибо, — коротко сказал Гарри и вышел. За углом он накинул мантию-невидимку. Через несколько секунд Астория вышла и направилась к подземельям, в сторону гостиной Слизерина. — Эй, Астрономическая башня — наверху, а не внизу, — окликнул он Астория вздрогнула и обернулась, но никого не увидела. Осмотрелась пару секунд, потом повернула в другую сторону и начала подниматься по лестнице. Гарри немного подождал и пошёл следом. А вы думали, Гарри не проследит, чтобы всё прошло как надо? Она шла слишком медленно, и Гарри едва сдерживался, чтобы не подтолкнуть её. Но в конце концов она добралась. Драко стоял, опёршись о перила. Сердце Гарри бешено колотилось. Он стоял слишком близко к краю, и видение падающего Дамблдора снова скрутило желудок. Драко резко обернулся. — Что тебе нужно? — Хотела посмотреть на звёзды, — неловко ответила она, прислонившись к перилам. Он резко поднял взгляд и ничего не сказал. — Прости, я не знала, что здесь кто-то есть, — солгала она. Он отвернулся и оттолкнулся от перил. — Как ты? Драко остановился. — Неважно. — Важно. Он закатил глаза и направился к лестнице. Давай же, Драко. Заведи друга. — Я серьёзно, — снова сказала Астория. — Важно. Драко не ответил и продолжил спускаться. Он стал совсем другим. Это был не тот Драко, с которым Гарри связала судьба. Даже не тот мальчик, каким он был в детстве. Может, тогда, во времена Плана по соблазнению Поттера, всё сработало, потому что они были молоды. Наивны. И им было скучно. Теперь они знали слишком многое. Слишком многое пережили. Слишком многое потеряли. Сейчас Драко не нужен был Гарри. Ему нужен был просто друг, который вытащит его из тьмы. На следующий день Гарри отправил Астории записку: «Продолжай пытаться!»

***

— Да, разные формы пасты на вкус отличаются, даже если соус один и тот же, — спорил Гарри. Они лежали обнявшись в гамаке на своей лесной полянке. Ни один из них уже не помнил, как разговор зашёл об этом. — Паста буквально одна и та же, независимо от формы. — На вкус — разная. Ну скажи, ты хоть когда-нибудь пробовал разные виды? — Я вообще не так уж часто ем пасту. — Тогда почему ведёшь себя так, будто эксперт по макаронам? — Я просто говорю, что тесто у всех одно и то же — если брать обычную пасту. — Но формы разные, значит, они по-разному впитывают соус, да и текстура отличается. Отсюда и вкус разный. — Но ведь делается-то она одинаково! — Ладно, хочешь проверить? Пойдём на кухню, — Гарри приподнялся. — Хочу, — признался Драко. — Я голоден. Они, укрывшись мантией-невидимкой, направились на кухню. — Если нас поймает Амбридж… — пробормотал Драко. — Амбридж может сигануть с виадука, — прошипел Гарри. Он пощекотал грушу на портрете, и, когда открылся вход, они увидели нескольких домовых эльфов, заканчивающих уборку. Гарри снял мантию и эльфы дружно обернулись к нему. — Добрый вечер, мистер Поттер, — хором пропищали они. — Ты их всех знаешь? — удивился Драко. Гарри кивнул. — Через Добби. — Хотите, мы приготовим вам что-нибудь, мистер Поттер? — пискнул один из них. — Нет, спасибо. Можете ложиться спать. Похоже, вы почти закончили, — сказал Гарри. Эльфы закивали и, доделав свои дела, вскоре исчезли. — Мы могли бы попросить их приготовить, — заметил Драко. — Не люблю их соус, — покачал головой Гарри. — Слишком сладкий. — Он подошёл к шкафам, достал помидоры, бутылку масла, сливочное масло, приправы, лук, чеснок и перцы. — У меня есть рецепт от моей няни. — Той, что рассказала историю про небо? — Да, её. Гарри занялся овощами, ловко шинкуя и обжаривая их. Драко наблюдал за ним, улыбаясь. Гарри выглядел таким сосредоточенным. Его движения были точными, скоординированными — настоящие руки ловца, это было видно. — Принеси все виды пасты, какие найдёшь, — сказал Гарри. — Слушаюсь, капитан, — усмехнулся Драко и ушёл. Когда он вернулся, Гарри уже варил соус. Он помешал его, попробовал ложку и довольно кивнул. — Да, это куда лучше, чем у домовых эльфов. Без обид, конечно. — Дай попробовать, — сказал Драко, ставя пакеты с пастой на стол. Гарри зачерпнул ещё соуса, подул на него и дал ему попробовать. Глаза Драко загорелись. — Мерлин! Это невероятно! Гарри моргнул. — Правда? — Просто восхитительно! — Драко схватил ложку и зачерпнул ещё. — Ай! Горячо! Чёрт! — Он замахал рукой и высунул язык. — Осторожней, — рассмеялся Гарри, отбирая ложку и наливая ему воды. Драко осушил стакан, снова зачерпнул соус, остудил и попробовал. Потом довольно выдохнул и лениво слизнул остатки соуса с ложки. — Ммм. — Гарри покраснел и улыбнулся. — Что? — Просто… никто ещё никогда не хвалил мою готовку, — признался Гарри, заклинанием ставя кастрюли на огонь. Драко нахмурился, потом понял, что это всё из-за Дурслей. — Просто никто с хорошим вкусом не пробовал твою еду. Вот зачем я здесь. — Он подошёл к Гарри и крепко обнял его сзади, пока тот помешивал пасту. Гарри потянулся и поцеловал его в щёку. Через некоторое время Гарри поставил перед Драко стул и завязал ему глаза салфеткой. Он разложил на тарелках разные виды пасты и велел открывать рот. Первой была «бантики». — Соус просто божественный, — сказал Драко. — Сосредоточься не только на соусе, — усмехнулся Гарри, подавая пенне. Драко попробовал второй вид и улыбнулся. — Хочешь в чём-то мне признаться? — спросил Гарри. Драко покачал головой и взял третий вид — обычные макароны. Засмеялся, пережёвывая. — Точно не хочешь признать очевидное? После третьего он наконец сдался: — Ладно, ты прав. Вкус действительно разный. — Ха! — Гарри победно поднял кулаки. — Успех! — Да-да. Зато я получил кучу отличной еды, — усмехнулся Драко. Гарри улыбнулся, убирая со стола. Драко всё ещё сидел с повязкой на глазах. — Может, ты поживёшь у меня этим летом, — вдруг сказал Драко. — Чтобы твой отец меня убил? Да и Волдеморт там, вроде бы. — У тебя есть мантия. Спрячем тебя на чердаке — там лучше, чем у Дурслей. — К сожалению, чуланы и чердаки основаны на одном принципе — прятаться. — Только если чердак не размером с Северную башню. У тебя будет свой дом. — Гарри фыркнул. — Я серьёзно. Спрячем тебя с помощью мантии. — Ты бы рискнул тем, что меня поймают Волдеморт или твой отец только ради того, чтобы я готовил тебе соус? — Нет, — сказал Драко, а потом добавил: — Может, и да. Он чертовски вкусный. Что ты хочешь взамен? — Могу приготовить побольше и закатать в банки, чтобы у тебя был запас. Драко ахнул. — Правда? — Да. Это будет мой подарок тебе на день рождения. Как тебе идея? — Да! Гарри хихикнул. — Хорошо, последняя. Драко послушно открыл рот и почувствовал, как к его носу прижался нос Гарри. А потом почувствовал его губы на своих. Драко ответил на поцелуй, обняв Гарри за плечи. Их языки встретились, дыхание сбилось. — Ты прав, соус и правда очень вкусный, — прошептал Гарри, слизывая вкус с его губ, прежде чем снова поцеловать его, глубже. Он притянул Драко ближе, скользнул рукой по его спине... Драко резко вскочил с постели в холодном поту. Его руки дрожали. Какого хрена меня возбуждает консервированный соус? Соус Поттера?! Что за...?! А потом Поттер меня поцеловал?! АРГХ! Это же чертовски отвратительно! Что вообще происходит?!