Человеческая сталь

      Чтобы собраться с силами, с мыслями — приходится жертвовать не только временем, но и терпением, мировоззрением. Что-то приходится менять, что-то обрезать на корню и больше к этому не возвращаться. Яра к таким переменам не была готова, вот только, кажется, у судьбы другой взгляд на это. Хочешь-не хочешь, а примешь такую участь и начнешь думать поистине головой. Зона — не место для слабаков и не для тех, кто не готов расстаться с прошлой жизнью. Так или иначе она поглотит человека и останется от него пыль, витающая в воздухе с радионуклидами.       Дядька Яр, на самом деле, показался довольно-таки приветливым и добродушным человеком. Он разговаривал спокойно, расслабленно, без какой-либо грубости или тюремного жаргона, которого от бантидов наслушалась вдоволь, по ушам по сей день режет. Она хотела умолчать о том, как сюда, в Зону, попала, но тогда бы ложь расценилась иначе. Коваленко рассказала ему о том, что произошло и как вообще попала в эту авантюру. Как только она поднялась, попыталась отблагодарить его за помощь, он ей напрямую сказал, не дробя: — Ты же баба умная, как я понял, верно? Понимаешь, что здесь женщин воспринимают либо как за вещь, либо… — Спасибо, я уже убедилась в этом, —отрезала с языка женщина, — И что ты предлагаешь мне делать? Обратно домой возвращаться пешочком? — Ну, путь обратно из Зоны трудно найти. Сюда заходишь, а выйти уже практически невозможно, —поправил ее сталкер, — Я предлагаю тебе мордашку свою спрятать и начать жить не как Ярослава, а как некий сталкер-новичок. Ты это…только костюм бандита сними, иначе местные сталкеры мигом продырявят тебе головушку. — У меня нет другого костюма, а этот вообще с трупа, —указала на свой прикид, от которого несло потом и железом. Дядька Яр, судя по всему, ожидал такое, поэтому скинул с себя рюкзак, присел на корточки и произнес: — Да-а, не зря с тайника все собрал. Хотел продать его, но видно не судьба.       Мужчина достает из рюкзака сложенную, большую вещь, которую он прозвал «Ветер свободы». Для нее это, конечно, ничего не значит, а вот для Дядьки Яра — очень даже. Хороший комбинезон на первое время, всяко лучше чем кожаная куртка того же новичка-сталкера. Развернул его полностью, демонстрируя красоту: многоцветная, пятнистая камуфляжная расцветка ткани придавала костюму какой-то военный характер.       Мужчина говорит, что этот комбинезон делали товарищи с группировки «Свобода». Женщина с любопытством глянула на Дядьку Яра и тут же отступилась, говоря: — Это ведь не за просто так? Явно не за мои красивые глазки. — Глазки у тебя не особо красивые, не обольщайся, — щелкнул пальцами и указал на нее, — Зона укажет — расквитаемся.       Как же эта фраза «расквитаемся» бьет ей по ушам знатно. Она готова была их себе оторвать, только не слушать подобное, потому что после таких слов обычно случается с ней что-то плохое. Но Дядька Яр даже бровью не повел, а лишь сказал о том, чтобы поторопилась переодеваться. Спорить с ним не хотелось, да и не выгодно было. Он вроде как помог, даже комбинезоном поделился. Слишком хорошо все складывается, и снова жива. Даже не знает: разочаровываться или радоваться.       Одеваться нужно было быстрее, ловче. Потому что здесь каждая минута дорога в такое темное время суток. Особенно, если здесь место кишит не только собаками, но и другими интересными существами. О них, Яра не знает, но сталкер уверен, что рано или поздно она с ними пересечется. Женщина наспех напялила на свой потрёпанный свитер новое одеяние. — Не хочу тебя торопить…—начал мужчина, — Хотя нет. Вообще-то хочу. Быстрее давай!       Ярослава мигом вынурнула из-за импровизированной ширмы и покрутилась вокруг себя, рассматривая столь приятную на ощупь ткань, от которой веет отдаленно костром. — Ты что пытаешься в темноте увидеть? —с интересом спрашивает он у нее. — Свою нервную систему, —хмыкает Яра. — Еще долго найти не сможешь, даже не пытайся, —ответил сталкер и закинул руки на пару минут в карманы. Что ж, тут с ним согласиться можно было. Найти то, что подшатнулось, разрушилось — едва ли не фантастика. Коваленко дошнуровала несчастные берцы и тут же с мимолетным облегчением спросила: — Нормально? — Пойдёт, —бесит ее такие ответы от мужчин. Но Яр молча развернулся и указал рукой куда-то вдаль, проговорив: — Ты б накинула противогаз, а то мало ли кто по пути встретится.       Женщина посмотрела на закрытую резиновую маску с фильтрами по обе стороны щек, благодаря которым человек мог спокойно дышать очищенным воздухом. Помучавшись с ним, Яре все же удалось его надеть и понять, что в нем не так просто разговаривать. Сталкер пошел вперед, в неизвестную ей сторону. Он шел уверенно, обходя стороной ту территорию с заброшенными машинами. Ей ничего оставалось делать, как пойти за ним хвостиком. Коваленко чувствовала себя брошенным утёнком, что вот только нашел свою маму-утку и теперь ни на шаг от нее не отходит. Стоило бы узнать у этого мужчины о местных правилах так называемого «выживания», но в итоге спросила его о другом: — А куда мы идем? — Сначала до бункера учёных, а потом, если погода лётная будет, и до «Янова».       И тут Ярославу осенило будто раскатом грома. Она остановилась резко и повернула свою защищенную голову к собеседнику своему. Он не видит ее удивленного лица, но мог предположить ее выражение из-за спонтанной остановки во время разговора. — До учёных? Янов? Ты говоришь о станции, где собираются все сталкеры, группировки «Свобода» и «Долг»? —она вспомнила разговоры отряда Тополя, когда они только шли до бункера. Оказывается, у Яры хорошо работает еще память, раз запомнила такую мелочь. Но, кажется, Дядька Яр был в легком смятении от знаний женщины. — А ты откуда знаешь? —поинтересовался, — Впрочем, раз в курсе, то так даже лучше. — А нам обязательно до бункера идти? Мы могли бы сразу на станцию. — Если хочешь еще по голове получить, то можешь идти. А я не горю желанием тратить свои патроны снова, итак много потратил на этих собак несчастных, —фыркнул сталкер, — Безопаснее дойти до того места, а там и Янов в парах минут ходьбы, на горку забрался — и вот станция. — Хорошо, я услышала. — Не «услышала», а «услышал», ясно? —поправил ее сталкер и указал пальцем на женщину в комбинезоне, — Ты теперь мужчина и говоришь о себе в мужском роде. Придумай там себе имя или прозвище, не знаю. Сообразишь, надеюсь. — Да уж, не думала, что я окажусь в подобной ситуации фильма «Любовь-Морковь», —вздохнула Яра, — Меня в школе называли Славой, из-за полного имени. Хотя иногда и Ярой называли. Кстати, вот тебе анекдот: встретились как-то два Яра возле стоянки после обстрела слепых псов… — Если пытаешься юморить, то значит что еще не все потеряно. Хотя, что-то мне подсказывает, что мозгушечка у тебя двинулась уже.       Знал бы он, что она уже сожрала себя этой мыслью. Теперь придётся учиться новому, придётся адаптироваться. Если они сейчас направляются в сторону бункера учёных, то это очень сильно меняет дело. Могла бы рассказать о том, что жива; о том, что произошло там и где была. Могла бы все доложить, как на духу. Но что-то не так, не то.       Всю дорогу они молчали, а женщина терзала себя выбором. Возможно, Дядька Яр понимал причину ее молчания, а потому и не мешал ей все расфасовать в черепной коробке. Ярославе предстоит сделать большой выбор.       Но это так сложно: сложно отпускать на самотёк все прошлое, то строилось на трудах. Сложно принять тот факт, что она уже не так симпатична, как была ранее. Это, конечно, для женщины как-никак важно, а когда отнимают это, то становится паршиво на душе, образуется комплекс. Коваленко частенько слышала в свой адрес, что была приятна на глаз, и принимала это уже как факт. Сейчас этого нет, а горло как будто обмотали колючей проволокой, что заменила ее милый и ласковый голос на хриплый мужской тембр. Сложно принять тот факт, что не будет все как раньше, по причине того, что события перевернули буквально ее сознание наизнанку, а потом халатно выплюнули в Зону.       Ей хотелось сейчас оказаться дома, в селе, и беззаботно смеяться, не думать о чём-либо. Просто-напросто забить на проблемы ударной волной топора. Сесть на траву и впитывать жадно до дрожи аромат утренней росы. Купить бы на последние копейки свежеиспеченный хлеб, и по пути обратно поддаться соблазну, откусить уголок хрустящей выпечки. Под румяным слоем еды скрывается воздушный мякиш, который выковыриваешь пальцами, скатываешь в шарики и закидываешь себе в рот.       Сейчас нет всего этого. Сейчас все иначе.       Она и не заметила, как, на удивление Дядьки Яра, дошли до бункера без происшествий. Он, видимо, рассматривал возможность, что на них напасть могут, потому что не убирал ни на минуту оружие. — Стойте! Кто идет? —спрашивает неподалёку человек, светя в них фонарем, — Оружия убрали. — Сталкеры. Не беспокойтесь, —убирая за спину оружие, проговорил Яр, приподнимая ладони перед ними. Чем активнее они с Коваленко шагали к бункеру, тем сильнее сама женщина узнавала в тех людях отряд Тополя. Хотелось бы обрадоваться, да вот никак. Руки будто связаны, — Совсем запамятовал, а, Тополь? — Дядька Яр? Ну и дела, давно тебя не видал, —сталкер убрал оружие за спину и приказ своим троим товарищам рядом спрятать стволы как можно дальше. Коваленко посмотрела на всех присутствующих и не знала, как реагировать на все и что говорить. Чувсвует себя крайне беспомощно, — А этот твой дружок? Неразговорчивый какой-то. — Он со мной. Новенький. Еще не привык во всему этому, —и хлопнул той по спине, бодро заявляя: — Ну, как говорится: «Успех зависит от скорости адаптации к новым обстоятельствам».       Тополь хохотнул сдержанно и кивнул одобряюще головой, а потом поинтересовался у новенького: — А звать тебя как? «Ну же! Надо что-то придумать. Слава! Славик! Славян? Славентус! Ты дура что-ли?! Так, Славик Яро, Славик Яра? Ярвик Слара? Черт, я буквы начинаю путать!»—паника настолько охватила ее, что она вспешке сказала своим охрипшим, молодым голосом: — Славик Я́га.       Какой еще к черту «Я́га»?! Женщина сейчас хотела ударить свою голову об стену, до треска, чтобы лишний раз все вовремя придумывала. Это что за какая-то отсылка на сказочного персонажа с русских сказок? Это оказывается куда сложнее, даже сложнее, чем решить химическую реакцию.       Но она пришла в изумление, когда мужчина хохотнул и протянул ему руку спокойно, в рукопожатие, и сказал: — Меня Тополем зовут. Что ж, новичок Славик Я́га, добро пожаловать в Зону. Надеюсь, не откинешься раньше времени. Тебе столько всего придётся узнать и научиться. — Не выпендривайся, ты сам еще пока зеленый, —отметил защищающе Дядька Яр, заметив как новенький неуверенно пожал руку, — Тоже мне нашелся тут мудрец.       Это напоминало разговоры старого деда и внука почему-то. Вроде как самый обычный разговор, а они заставили ее вспомнить, как она приехала с родителями к бабушке и дедушке. Это было хорошее время, в котором не было каких-то печальных моментов. Как только сталкеры подошли к костру, то все дружно уселись вокруг него и начали расспрашивать тех двоих пришедших. — Не хочу показаться грубым, но вы сюда зачем пришли? Просто профессор Герман не очень любит много народа возле бункера, —пояснил Дух. — Мы от стаи слепых псов кое-как оторвались. Прилипли, как банный лист, —хмыкнул Яр, — Мы ненадолго к вам, потом на Янов пойдем.       Женщина сообразила, что ее товарищ решил сказать правду, но не уточняя того факта, что он всех перестрелял. Так сказать, нашел отмазку. — Скажите, —впервые подал сам голос Славик Я́га и понял, что нужно учиться фильтровать свой разговор, до тех пор, пока не привыкнет к мужскому общению, — А вы сами как долго здесь? Может, расскажете что-то. Ну, в качестве совета.       Парни, кажется, были рады с кем-то поговорить, да поделиться опытом небольшим. Было что-то в этом беспечном разговоре отдаленно родное. Не хватало сюда гитары какой-нибудь старой, да крепкого чая. В процессе беседы, Я́га приуныл, толком не перебивал ребят, думал о своем. Змей, судя по всему, заметил внезапное уныние новенького, поэтому положил по-дружески руку ему на плечо, да бодро заявил: — Чего приуныл, новенький? — Да я так, —пожал плечами Славик, опуская глаза вниз, — В голове столько всего не укладывается, нужно бы привыкнуть. — Привыкнешь еще. Зона, знаешь ли, хороший учитель, но, сука, берет дорого, зато доходчиво.       Они говорили о Зоне, как о живом, разумном существе. Это было дивно и пугающе одновременно. Такая тема для разговора слегка дезориентирует Коваленко. То есть Славика Я́гу. Надо бы привыкнуть к своему новому прозвищу, да и вцелом личности. Непривычно это — выходить из зоны своего комфорта, из своей раковины для того, чтобы выжить. — Что это за люди на крыше бункера и вокруг периметра? —ради приличия решил спросить новичок, закинув руки как можно глубже в карманы. Змей и Дух оба глянули на экипированных людей, от которых дружелюбием от слова «совсем» не веет. Славик поднялся с пня и внимательно проследил за переглядками сталкеров, — В чем дело? — Наёмники это. Недавно пришли, они, вроде как, охраняют бункер учёных, —пояснил Дух.       О наёмниках всегда говорили не самое хорошее, потому что это были тупо киллеры, которым мог заплатить кто угодно и они пойдут обстреливать. Пожалуй, самая жестокая группировка, которая не желает ни с кем контактировать и обстреливают тех, кто зашел к ним на территорию. Они строго относятся к своим заданиям и к работе в целом. Поговаривают, что у них есть собственный кодекс, на котором, по их утверждению, все и держится. — Лично мне они не особо нравятся, —негромко отвечает Змей. — А кому нынче наёмники по душе-то? Стоит глазом моргнуть — как закатят пулю в лоб тебе, —хмыкнул Булава. — Я слыхал от Новикова, что эти «гении» мешают ему работать, а еще интересовались как устроено оборудование бункера, —скрестив руки на груди, отметил Тополь, — Сомневаюсь, что охране такое необходимо.       Я́га попытался вспомнить образ этого техника, который когда-то выдавал оружие Коваленко, будучи учёным. Помнит его только голос, хмурые брови и все. Возможно, из-за потрясений событий у женщины, что скрывается за комбинезоном и противогазом, отшибло память о некоторых случаях, людях. Пространство разрастается, а «ему» хочется раствориться. Растирая ладони, он осознает, что на фоне окружающей среды сам теряет яркость. — Возможно, это не мое дело, —поперхнулся новичок, тем самым привлекая к себе внимание пятерых сталкеров, — Может, они работают на ученых, скажем, под прикрытием? — Пока нет доказательств — нечего лезть на рожон, особенно, к ним, —сказал Тополь, — Но мысль здравая, молодец, новичок.       Дядька Яр потрепал новенького по макушке капюшона и бодро хохотнул. Славик думал, мол, раз никого не смутил его охрипший голос, то можно пока и расспросить их о том же составе бункера. Не то чтобы он этого не знает — это знает Ярослава, а не Я́га. Как же тяжело разделять эти две личности, при этом подавляя женскую сторону. Они слишком две разные личности, а какая из них всегда была настоящей — вопрос времени. — А кто ваш этот Новиков? —спросил новичок. — Это техник здешний. Руки у него, знаешь, ну золотые. Хороший мужик! —сказал Дядька Яр. — Повидаться с ним хоть можно? А то вдруг у вас тут на подпись надо входить, —спросил Я́га. — Да заходите, —ответил Тополь, — Если, конечно, профессор Герман не будет ворчать как обычно.       Яр мигом за шкирку поднял новенького, который волочился за ним по пятам. Сталкер не стал терять времени, а потому открыл дверь и слегка удивился, когда вторая не дала ему открыться. Если бы Я́га не сообщил о герметизации, то мужчина принялся стучать, да шума б навел. — Так ты знаешь этих ребят? —спрашивает шепотом он. — Знаю поверхностно, ничем с того раза не изменились, а вот насчёт Германа Тополь не ошибся. Душный человек, —пояснил Славик ему, — А ты откуда Новикова знаешь? — Ну-у, скажем, мы с ним давно знакомы. Я был тоже когда-то техником, —ответил, — Любил копаться в снайперских винтовках. Но это было в прошлом, об этом как-нибудь потом.       Разговор о прошлом как-то не задался с этим человеком. Вероятно, не хотел об этом сейчас говорить. Терзать распросами его не хотелось, вдруг еще разозлиться. Когда герметизация прошла успешно, дверь сама открылась и они вошли к небольшой, извилистый коридор.       Я́га не спешил идти. Он рукой медленно по стене проводил и разглядывал каждую деталь несчастной стенки. Ему отчего-то стало паршиво на душе, а когда ноги привели к одной из комнат, то заметил там незнакомого мужчину, который сидел за столом и скучающе перебирал фишки по деревянной поверхности раскладной коробочки.       Коваленко не видела его раньше, либо же просто не замечала.       Но кажется этот человек заметил на себе пристальный взгляд, а потому повернул голову в сторону выхода и махнул рукой в знак приветствия. — Добро пожаловать, ты здесь для работы или как? —начал говорить он. — Я?..А, нет, нет, —попятился назад Я́га и глянул через плечо на разговаривающего Дядьку Яра, — Я здесь с товарищем, я…новенький. — Странно, не слышал, чтобы профессоры нуждались еще в сталкерах, —незнакомец прищурился и попытался выяснить недопонимание. Но новичок отступился, поправил его сразу: — Нет, нет. Я име…л ввиду в Зоне новенький. — А, вон оно что. Ну, я-Гарик! —кивнул, — И как тебе Зона? Чудное местечко, не так ли? — Даже не знаю, —пожал плечами новичок, — Я хотел побывать здесь, изучить ее как бы, но из-за неприятных, скажем, обстоятельств — не могу сказать, что Зона расположена ко мне.       Гарик рассмеялся. — А ты чудак! Если ты еще жив, значит, Зона пощадила тебя. А если еще ты выбрался с каких-то передряг, то это знак ее. Ну, типо как свыше, —выпрямляется так резко, что дергается голова, — Зона непростая, ее понять тяжко. Есть люди, которых она любит, есть те, которых не очень. Но я лично считаю: «То, что пока не убило нас — делает сильнее». — Скажи это собакам или крово...как их…кровососам, —фыркнул Славик. — О? Так ты…с ними пересекнулся? — говорит тихо, но будто ударяет кнутами.       Вздрагивает новичок. И что он хочет этим сказать? И что ответить? Смотрит он на Гарика осторожно — мужчина скрестил руки на груди, скучающе перевел взгляд куда-то в пространство. Тишина затягивается очень мучительно, из-за чего мыусли ускользают. — Было дело, на болоте недавно, —удерживается от того, чтобы хлопнуть себя по лбу. Как можно было ляпнуть про это? Дура дурой. «Яра, ты такая тупая! Как валенок! На кой хрен ты вообще зарекнулась об этом?!»—поджимает губы, стараясь не чувствовать себя настолько жалкой. А ведь еще так гордилась, что умная, университет закончила. Ну и где этот ум? На самом элементарном завалилась. Как еще о себе в женском лице не зарекнулась.       Переводит Гарик взгляд на нее, та все это время смотрел на него. Во взгляде теперь знакомого человека не было беспокойства, но внутреннее напряжение проступало. — Ох…у нас тоже недавно там была группа, на болотах, —ответил Гарик, — Я толком всей истории не знаю, об этом лучше Гришку спросить. Если, конечно, разбудишь его. Он, наверное, дрыхнет после пьянки. Жалко молодого. — А что с ним?       Голова разболелась после минуты тишины. Гарик замолчал, приподняв бровь и оглядел пространство. Да уж, говорить ничего не надо. Щурится недовольно, хочет сказать что-то явно, но в последний момент берет эмоции под контроль. Я́га, а точнее Ярослава, чувствует себя неуютно, потому что предполагает, почему Григорий начал так часто пить. Но хотелось оказаться неправым. — Да тут вроде как были ещё пара учёных. Трое, включая Гришу. Второго я не знаю, а третий…ну, точнее, третья. Женщина в общем. Я как узнал об этом, так пал в ступор, понимаешь? Женщина и в Зоне! —махнул руками, — Да-а… — Редкость что-ли?—присел напротив сталкера и сделал вид, будто действительно заинтересован. Я́га предвкушал уже разговор о том, что женщина здесь — чудо природы или галлюцинации Зоны. — Да ты бредишь что-ли? Конечно! В Зоне не место женщинам. И я так говорю не потому что это мужское там место или что, на кой хрен им сюда? Опасно для них сюда. Хотя, —Гарик почесал затылок, — Кажется, бывают в жизни исключения. — Ну и что дальше-то? — Да что дальше? Как обычно: не понос, так золотуха. В общем, на замеры эта мадама пошла со своим коллегой и новым отрядом сталкеров. Они, видать, не были в тех местах, не знали, что там логово кровососов. Ну и…короче…того их. Отряд Тополя пытался найти тела, но не успели все найти, потому что мутанты пожаловали. Но тело женщины не нашли. Вряд-ли она убежала от стаи этих тварей. Гришка как узнал, так головой, видимо, тронулся. Вот и пить начал.       Я́га ничего не ответил. Не было смысла сейчас и подавно что-то говорить, что-то добавлять. Но именно сейчас понял, что учёным сейчас нет смысла становиться обратно. Для всех них Ярослава Коваленко мертва. И нужно поддерживать эту легенду, нужно соглашаться, что Зона — опасное место, где женщинам будет небезопасно. Но как им всем внушить то, что женщины бывают разные. Есть такие, что слабыми точно не назовешь. Они, может, тоже любят приключения. «Было б славно бороться за права женщин в Зоне, если бы не пиздец, который со мной случился»—всплыл напоминающий голос Яры в голове.       Кажется, собеседник-новичек на время отключился от происходящего, сосредоточившись на своих воспоминаний. — Эй? Новичок, ты чего завис? —спросил вдруг Гарик еще, хлопнув по плечу. — Ничего… просто задумался, —поднялся с места, решив, что не стоит дальше вести эту тему разговора. Может кончиться плохо, — Рад был…познакомиться. — Прикольный ты конечно! А сам не представился. — Славик. Славик… Я́га, —смиренно вздохнул он, — Забудь. Глупое прозвище. — Почему глупое? Забавное даже, необычное. Странный ты какой-то, ну ладно. Теперь и я рад познакомиться.       Бархат тембра создавал объёмную картину, точно голос его раскрашивал пустоту, наполнял красками. Новичок выходит в коридор и замирает на месте. Я́га медленно поворачивает голову в сторону темной комнаты. Что-то в проходе стояло и не шевелилось, но ему почему-то чудилось, что смотрят именно на него.       Подойдя ближе к силуэту, Славик заметил в нем Владимира. Тут он моментально распахнул глаза, дернулся к стене шумно и вжался пальцами в выступающие части. Рубашка, казалось бы, трупа была вся в крови и он держал на руках пистолет Ярославы. Тот, что на болоте выронила. Этого не может быть! Это просто из-за стресса мерещится. — Тебя здесь нет, ты мёртв, —шепчет скорее Яра, нежели Славик. Лицо Вовы жутко поменялось, его глаза стали чернеть, руки стали расти в длину. Испугавшись, новичок попытался выбежать из коридора этого, но в итоге запнулся о ящик. Двигаться по коридору было страшно. Из каждого отсека были слышны крики. Крики умирающих детей, выстрелы, взрывы. Как будто Коваленко сейчас оказалась в эпицентре какого-то ужасного события, — Не подходи, не подходи, не подходи!       Ярослава сейчас не могла думать о том, что нужно держать позицию новичка Славика Я́ги, перед ней мёртвый коллега. От этого начала задыхаться, на ее лице, которого за противогазом не видно, застыла гримаса ужаса. Из всех углов, из всех щелей, начали вылезать всякие твари, а во главе Владимир. Но гостем этой «программы» были старые куклы, которые производили только при СССР. Они шли, пошатываясь на непрочных ножках, потом начали расти, а когда выросли в каких-то мерзких чудовищ, покрытых грязной кашей, начали душить Владимира. Существа разрывали его на куски, выцарапывали глаза. Свежая кровь окропила кафельный пол. По всему коридору распространился запах тухлятины и гнилого мяса. «ТВОЮ МАТЬ! ТВОЮ МАТЬ!»—подорвалась все же с места и начала, чертыхаясь, бежать ближе к выходу. Это неправда. Все это не правда. Яра добегает до двери и параллельно слышит голос Дядьки Яра, но разобрать текст не может, —«Что делать? Это невозможно! Или возможно? Черт!».       Дверь как назло не открывалась. Ей некуда бежать, ведь она всего лишь жертва своих же страхов. Страх. Дело в страхе. Она так боялась оставить Владимира, что теперь это мучает, гложет совесть. Коваленко слышит за спиной чавкающие звуки. Они ускоряют свои шажки. Еще немного. Пару шагов осталось.       Это было ошибкой. Она здесь — ошибка.       Хотелось бы уточнить, что она поняла с самого начала, но ложь затмила разум. Осознание пришло после того, как докопалась до сути. Тратила жизнь, чтобы понять, откуда поселилось ощущение неправильности. Мир застыл звенящей тишиной. В первое мгновение решила, что оглохла. После подумала, что сошла с ума. Было чертовски страшно, но чувство притуплялось осознанием, что сама во всем виновата. — К черту, —вспыливает Ярослава более низким, хрипящим голосом и резко оборачивается, сталкивается нос к носу с изуродованной тварью, что издает изнутри убитый жизнью рык, — Пошел. Нахрен. Слышишь? —четко шепотом проговаривает это. — Славик! —словно будильник к раннее утро, раздался возле уха голос Дядьки Яра. Он хватает новичка за плечи, трясет довольно-таки сильно, чтобы тот пришел в себя, а когда тот хлестанул по щеке, Я́га и вовсе опешил, — Что случилось? Ты чего, как ошалевший, убежал? — Вот-вот! Весь народ напугал, —поддержал подбежавший Гарик. — Простите, —помотав головой, — Мне…мне чудится умерший товарищ. Совесть гложет.       Это было мягко сказано. Он не просто «чудился», а воспроизвелся так, что тяжело было отличить явь от бреда головного. Владимир смотрел на него не как на человека, а как на добычу. Как будто в нем не осталось больше ничего человеческого — только элементарные животные инстинкты. Это и пугало. Человек, которому ты доверял больше всех и знал, что на него можно было положиться вдруг умирает и начинает мерещиться в зрительных галлюцинациях.       Неправильно. Все это неправильно.       Он не должен был умереть, ему нужно было убежать с ней, с Ярославой. Это так тяжело.       Яр пытается поднять новенького, но тот отталкивает его от себя и вжимается в угол, со звоном противогаза бьется затылком о стену. Внутри раскаленным металлом врезаются гневные слова, брошенные с садистским нравом палача. Но оно разносилось по всему темному, спутанному сознанию таким знакомым голосом. Я́га накрывает руками голову и начинает до растерзания глотки хрипло орать. Крик контрастом переходит на хохот. — Твою мать, что с ним?! —ошарашенно спросил Гарик у сталкера и повернулся в сторону пришедших суетливых ученых. — Что у вас здесь тут происходит? —с критикой возгласил Герман, как встретился с мрачным взором Дядьки Яра, который продолжать сидеть перед Славиком и пощечинами приводить в чувства. — Человеку хреново. У вас есть успокаивающее? Или что-то похожее на это, срочно, —оборачивается вновь сталкер, не отходя от паникующего ни на шаг. Профессор Озёрский приоткрыл глаза чуть в удивлении, но с ответом не поспешил. Зато товарищ Герман капризно фыркнул и отметил: — Вы кого сюда в бункер привели? Не хватало нам еще здесь психически неустойчивых людей. — Если вы сейчас не найдете грёбанное успокоительное, то у вас здесь будет либо один труп, либо их нахрен несколько! И никакая охрана вам не поможет. Тащите сюда все, что есть, —повысил вдруг Яр голос.       Он обычно к такому не прибегал, лишь только в огромных пальбах, но ситуация тут немного другая и решается судьба не только новенького, но и других. «Парень» много дерьма за короткий срок повидал и явно так быстро не смог проанализировать. У каждого психическая устойчивость индивидуальная, а потому мужчина не стал осуждать. — Может, воды надо? —суёт встревоженно бутылку воды Гарик, стараясь не воспринимать все это близко к сердцу. Чего, конечно, в Зоне не увидишь, но это походило больше на сцену из какого-то психологического триллера. Яр молча кивает и принимает помощь сталкера. — Я не хотел, я не хотел, я не хотел. Это не моя вина. Это не моя вина. Я не виноват! НЕ ВИНОВАТ! НЕ ВИНОВАТ!—выгибается сломанной дугой, руками вцепляется в плечи Дядьки Яра и встряхивает. Он взбудораженно подскакивает, но его то-ли шатает, то-ли качает в такт разбитого сознания. Оно не издавало больше крика, но мысли продолжают путаться, скручиваться узлом. Мужчина встает следом за Славой и ловит его за шкирку, разворачивает к себе через силу и говорит громко, перекрикивая помехи, которые перекрывали все рецепторы Я́ги: — Слава, черт возьми! Возьми себя в руки сейчас же. Это не твоя вина, ты не мог помочь им, ты не мог помочь товарищу. Эта суровая жизнь Зоны, здесь человеческая жизнь ничего не стоит.       За слоем «маски» не было видно, смотрит ли Я́га на него, но отчего-то Яр был сейчас уверен в том, что он слушает. Не слышит, а слушает. Новичок застыл на месте, а когда на горизонте показался Озёрский, то все нахлынуло новой волной. Что же ты пережил, Слава? Вероятно, этот вопрос всплывает у многих здесь.       Новенькому трудно молчать, но звуки не складываются в слова, чтобы фонтанировать о боли, о страхах и потерях. Он будто по швам расходится. Внутри сжимается яростный ком. Сердце орет навзрыд, что так нельзя, но разум стойко отклоняет заявки на пересмотр дела.       Профессор лихорадочно открывает желтую коробочки перед носом Дядьки Яра и достает оттуда небольшой флакон, на котором полупрозрачными буквами написано «Афобазол»¹. ¹—Афобазол является транквилизатором. Благодаря своему составу оказывает анксиолитическое действие => обладают седативным (успокаивающим) эффектом, который выражается в снижении гиперактивности, психомоторной возбудимости, скорости двигательных и психических реакций, концентрации внимания.       Сталкер потряхивающим движением вываливает на ладонь плоскую таблетку в виде диска, бело-сероватого окраса и дергает за плечо товарища: — Слава, дыши ровно. Давай, собака тебя подери, бери эту чертову таблетку. Вот вода, давай-давай, пей!       Не унимается человек, тем самым вынудив застопориться и непонимающе посмотреть на таблетку. В какой-то момент Славик перестает слушать Дядьку Яра, приподнимает противогаз и закидывает в рот препарат. В здравом уме он бы докопался, что ему там втюхнули, но дрожащие руки и спутанное сознание решило поступить иначе. Выхватывает из рук товарища бутылку воды и отпивает ровно половину сожержимого. Гарик ничего не сказал на этот счет, его внимание было переключено на пугающую частичку лица, которую обнажил Я́га. Там фрагментарно виден еще где-то буроватый пигмент от ожога, а где-то мерзкие корочки. — Молодец, парень. Вот так. Все нормально, —облегченно хлопает тому по плечу. Славик не понимает, как вообще такое произошло. Только взглядом бездумно скользит по трещинкам на потолке. Холод притупляет реальность — ветер гуляет по коридору. За глубоким вдохом следует дрожь и тяжелый выдох, — Ты так не только людей, но и мутантов разгонишь. «Я сама…сам…черт! Да себя боюсь»—отчаянно говорит сам себе Славик, разбудив свое внутреннее «я» от таких эмоциональных качелей. На таких накачаешься вдоволь, да так, что тошно станет. — Уважаемый, я, надеюсь, вам стало лучше? —профессор Озёрский решил, видимо, поинтересоваться о самочувствии пострадавшего. Славик просидел минут десять, может, даже чуть больше. Но с каждой просиженной минутой головная боль и бешеное биение сердца замедлялось, утихало. Я́га хотел бы сам отблагодарить этого человека, пожать бы руку что-ли. — Да, думаю да? —ответ звучал крайне неуверенно, даже паршивее. Почему-то теперь Слава чувствует себя тряпичной, брошенной куклой, которая никому не сдалась. Озёрский, видимо, просек его маневр «быть крутым», а потому сказал: — В любом случае вы заставили нас побеспокоиться. — Мне…жаль. Я не хотел.       У него не было возможности толком рассказать о том, что ощущал, видел. Он сам в этом не верил до самого конца. Новенький смотрел на всех присутствующих как на незнакомых людей. И все же нашел в себе силы встать и поблагодарить профессора Озёрского за аптечку. Только хотел вернуть и попросить прощения за этот цирк, как учёный отмахнулся и сказал: — Оставь себе. Мало ли пригодится. Использованная аптечка нам никчему, а тебе может жизнь спасти. Ну, или других. — Но я ведь столько хлопот принесл…с-с, тьфу. Язык заплетается, —Я́га готов был себе по лбу дать, что иногда за языком не следит и уже намеревается говорить о себе в женском лице. Озёрский сказал, что это нормальный эффект после приёма препарата, а значит можно списать как за побочный эффект. Славе на сей раз повезло, никто даже не заподозрил это, но чует взгляд недобрый Дядьки Яра. — Раз тебе лучше, мы пойдём до Янова. Спасибо, что помогли, товарищи, —сталкер остановился возле своего подопечного и похлопал напрягающе по лопаткам. Что-то подсказывало, что кому-то влетит и получит четырехчасовую нотацию. Или нет? Я́га поблагодарил всех ещё раз, попрощался с профессором и Гариком и собирался уйти, как вдруг слышит: — Я́га, ты почаще к нам заходи. Хоть разбавишь обстановку.       Гарик либо так шутил, либо совсем дурак. Потому что радоваться приходу человеку, который напугал до ужаса своим припадком — ненормально. Но все же Славик усмехнулся как-то изувеченно и сказал: — Заскучать успел?       Ответа ждать не хотелось, а потому двое сталкеров молча ушли с бункера. Слава внимательно огляделся. Туман постепенно рассеивался, и теперь становилось лучше видно всю местность. Едкий запах крови и рваного человеческого мяса ударил в нос. Но это было не самое страшное. Как только сталкер, что впереди шел, резко остановился и повернул к нему голову, Я́га сжался в плечах и начал первый говорить, оправдываясь: — Ты злишься на меня? Я не хотел, я просто… — Слава, ты думай головой кому и что ты говоришь. Повезло тебе, что Озёрский списал все на таблетки. А если бы не таблетки?       Он не повышал тон на новенького. Говорил просто низким, беспокойным тембром голоса. Теперь Я́га чувствовал себя отчитанной девочкой, которая снова и снова делает одни и те же ошибки. Когда-то отчитывал его так мужчина в деканате. — А что ты ждал от меня? Да, я хреновый новичок. Тяжело, знаешь ли…все это. Непривычно. И это чувство…—Я́га прикладывает руку к сердцу и сжимает ткань комбинезона, — Как будто одна личность вытесняет другую. Это борьба изнуряет меня. — А ты что хотел? Никто тебе не обещал здесь стопроцентную безопастность. Это Зона, дружочек. Здесь никто тебе сопли подтирать не будет и бегать хвостиком не станет, —Яр замечает гнетущую тишину между ними и неохотно вздыхает, дополняя: — Я не пытался тебя принизить как-то или обидеть. Я говорю горькую правду. Лучше сейчас подумай над этим, а потом поймёшь, что это для твоего же блага. — Я понимаю, честно. Я приму к сведению, спасибо. За все.       Они добираются до Янова в молчании. Никто не хотел продолжать мусолить тему разговора, поэтому обоюдно сошлись на тишине. Стоило открыть двери, запустить своего новенького, как он замер. Эта станция окатила его теплым светом и шумными разговорами. Как будто эта станция была отдельно вырезана от мрачной, жестокой Зоны. Яркое пигментное пятно. Почему-то именно это ослепляло больше всего.       И только равномерный звук дыхания, перемежающийся с посапываниями какого-то сталкера за столом, помогал разбавлять этот людской говор. — Ну, —на пятках оборачивается он, — Вот мы и пришли. Располагайся, как говорится. Но помни, о чем я тебя предупредил. — Погоди, ты уходишь? —неожиданное волнение накатило его, вызывая у сталкера перед ним угрюмую гримасу, в которой читалось усталость, — Яр, подожди. Мне многому придется научиться, а я один не справлюсь. — Нет, друг мой. Если ты будешь надеяться на кого-то, то не выживешь здесь, —тыкнул того в середину предполагаемой ключицы, — Стрелять, вроде, стрелял. А остальному — со временем научишься. Я не могу всегда тебе во всем помогать, ты должен сам проникнуться в выживание. Соображаешь? Иди, поспи. На утро решим, чего делать с тобой. — Да я здесь как котёнок брошеный, —отчаянно отмахнулся новенький, — Я понимаю, что надо научиться всему, но не знаю даже с чего начать. — Ёкарный бабай, как я тебя реально не пристрелил…? —запрокинул голову назад мужчина и выгнулся в спине до слышимого, жуткого хруста, — Да-а уж, Я́га, ты точно за грехи мне сюда на землю послан. Я, конечно, дерьма много в жизни сделал, но чтобы настолько… — Эй! — Короче, —садится мужчина на лавочку, ставя перед собой рюкзак. Он покопался в нем буквально пару минут, чтобы вытащить одну банку тушенки, два бинта, и сказать: — Итак. Я тебе даю еду и ровно два бинта. Используй только тогда, когда реально кровь хлещет и ничем другим не заткнешь. А ещё…—поднялся, обошел все лавочки, чтобы сгорбиться над каким-то ящиком, из которого он достает оружие, далеко не знакомое Славику.       Дядька Яр подходит неспеша и демонстративно показывает новичку более внушающее оружие, нежели его в наличие. — Видал какая махина? —и проводит по металлическому основанию, — Что думаешь о нем? — Длинное основание, большой сам по себе. Тяжелый, наверное. Сильнее определённо моей пукалки, —комментирует неуверенно, от чего более опытный сталкер искренее усмехается и говорит: — Неплохо для…ну, для новичка. Это SPAS-12. Автоматический дробовик. На нем можно переключать режимы ведения огня. Против мутантов хорош как никто другой. — Дробовик? —Я́га посмотрел на свой обрез и вопросительно зыркнул на новое оружие, с которым ранее не сталкивался, — А у меня вот эти штуки горизонтально расположены. А у этого…спаса вертикально. Это плохо? — Положение ствола меняет, конечно, ведение стрельбы, но есть и другие показатели, которые значительно отличают твою «пукалку» от этой «дуры», —почесал подбородок, который едва оброс легкой щетиной, — СПАС надёжен и удобен, хоть и тяжеловат. 8 патронов помещается. В общем, сегодня я добрый, поэтому это твое. — И опять «не за красивые глазки»? —Я́га недоверчиво принимает столь нелегкий подарок и поднимает взгляд на своего спасителя. — Не ёрничай, а то тушканам отдам, —цыкнул, — Хотя, ты такой дотошный, что они мне тебя отдадут обратно и еще доплатят. Все. Не мозоль глаза, шуруй спать.       Она…то есть он позабыл, когда нормально спал. Не думая о том, что к тебе пожалуют бандиты, чтобы поиметь во все места, которые были. Только вот без сна ворочался Славик на староватой кровати, на которой лежал еще более приличный матрас. Если сравнивать с тем, на котором спал ранее — этот хотя бы не воняет и не так уж перепачкан. Каждый переворот сопровождался настойчивым скрипом пружин. Спать под такой шум было невыносимо, хотелось разом оглушить всех и просто закрыть глаза. Ему все мерещилось жжение на лице, в груди. Или может быть дело все в голове?       Кто-то всегда о чем-то разговаривал, и не было ни минутки на передышку. Они будто работали на вечном двигателе. Прошло больше двух часов и он уже свыкся с этим посторонним звуком и даже на какое-то время вырубился. Но сон длился не так долго, потому что где-то донеслось шипение, на фоне которого распространился голос. Он предупреждал о неком «выбросе» и попросил всех срочно найти укрытие. Слава подскочил моментально, однако голова еще не до конца проснулась и не понимала, что происходит. Много слов на один квадратный метр. — Что произошло? —первый и, пожалуй, самый логичный вопрос выстрелил в помещение от Славика. Ближайший сталкер покосился на него и с неким удивлением все же решил ему ответить: — Выброс начинается.       Я́га облокачивается на металлическое изголовье кровати и подаётся вперед, ближе к своему соседу, который, кажется, и не спал вовсе. У него встал небольшой выбор: первым познакомиться или просто продолжить вопросами того закидывать. Но сталкер будто почувствовал это, а потому протянул ему руку свою и сказал: — Петя Король. — Славик Я́га, —и автоматически протягивает руку новому знакомому, который тут же принимает дружелюбный жест и пожимает в ответ. Сердце чуть забилось быстрее, но это легкое волнение потряхивает все тело. Непривычно вот так взять и познакомиться с кем-то, — Я здесь новенький. Расскажешь о выбросе? — Ну это явление эдакое. Смертельное очень, —начал говорить Петя, — Несет за собой кучу опасной аномалии, устраивает землетрясение с громом с молнией и с небольшим пси-излучением. — Это из-за аварии? —интересуется. — О, ну если так глубоко думать, то правда всё из-за аварии, —усмехнулся, — Но после нее тоже много чего было. По рассказам более опытных сталкеров, в где-то 2006 году произошел громадный всплеск энергии. Нечеловеческая сила грянула, понимаешь? — Много жизней унесла за собой? — Очень. Очень много людей погибло. Ты только пораскинь мозгами: грохот большой, содрогнулась земля. Эта энергия полилась на территорию, изменяя все физические законы. Физика здесь курит в сторонке просто. Зона стала больше, тронула вояк здешних. — Военные здесь, насколько знаю, недружелюбные ребята. — Угараешь что-ли? —пришурился— Они по нам всем, даже по Монолитовцам хреначат! А ты вообще как сюда попал, если не знаешь о военных? «Ну на кой черт ты спросил? Пельмень контуженный, ей богу. Так! Тревога. Что нам придумать? Что придумать? А нихрена, накусь выкусь, хрена с два!»—мысли снова хаотично загорелись ярким оттенком и начали метаться между собой, —«Может сказать, что я бежал, бежал, упал. Очнулся—гипс? Нет, ну это вообще бред кошачий какой-то. О! Придумал!» — Так это, —почесал затылок Я́га, — Я пытаюсь вспомнить. Не помню я. Что-то произошло, всё вокруг вверх ногами было, я думал что умер. Кровь везде, кишки повсюду. Если бы я вспомнил, как дошел до сюда, может, и нашел обратно дорогу. — Ты обгашенный что-ли? —спрашивает Король, усмехаясь, — У-у, мужик, ладно-ладно. Реально ничерта не помнишь? — Лучше бы обгашенн…ым был, —Я́га предполагал, что обозначает это столь экстравагантное словечко и сейчас лучше всего было подыграть этому парню, чтобы отвести от себя подозрения. Он схватился за голову и продолжил: — Как еще коньки не отбросил, сам не знаю. Если б зна-ал, что здесь такое происходит и здесь каждый хочет тебя грохнуть — да не пошел бы сюда. — Ха, ну со временем привыкаешь, —хлопнул себя по коленям собеседник, — Видал я как Дядька Яр приволок тебя сюда. — Спас меня от этих…как его, —щелкает пальцами, вспоминая вылетевшее из уст слово, — От собак, вот. Слепые такие. — Везунчик ты, могу сказать.       Может быть, Я́га и был везунчиком. Но эту белую полосу быстро снюхают здесь, потому что Зона — жесточайшее место.       Пол начал ходить под ногами, стены трястись и где-то на улице яростный грозот молний придавал всему этому неприятную атмосферу. Станция сотрясается, поднимается со всех старых ящиков годовалая пыль. Слава зажмурился инстинктивно и попытался перевести дыхание, когда пространство начинало мерцать и заливаться яркими вспышками. Он, забившись в угол кровати, накрыл голову руками и вспоминал все, что прожил ранее. — Расслабься, «Янов» — крепкий орешек, и не такие выбросы переживал, —подбадривающим тоном говорит рядом сидящий Петя.       Но стоило только ему об этом зарекнуться, как разлетается самый страшный, сильный удар. На мгновение становится темно везде, и Я́га думал, что ослеп. Но через мгновение вновь свет вспыхивает перед глазами, раскрывая оглушающий свист чего-то мистического, невероятного. Слава руками вжался в изголовье и пытался не двигаться, как тут слышит облегчённый выдох соседнего сталкера. — Фу-ух, нынче на две секунды раньше закончился. К дождю ли? —когда Петя встал с кровати, тут же отряхнулся и с его сероватого телефона, которому удивился Слава, послышался бодрый голос: «Всё! Выброс закончился. Все живы, здоровы? Если кого помяло, приходите на Янов — залатаем!». — Петя, —подскочил необдуманно он за сталкером. — Чего? — Что это? Телефон? —тыкает аккуратно на устройство. — А! Ну типо. Это КПК, —мужчина спокойно оборачивается к новенькому и показывает целиком свою технику, — Оно есть у всех сталкеров. В нем есть и рация, и карта Зоны, и датчик движения. Хорошая штука на самом деле.       Король продолжал дальше объяснять ему, как тем самым пенсионерам, неразбирающиеся в технологии, и даже не думал останавливаться. Видимо, сталкеру было забавно учить такому элементарному прибывшему. А может просто из жалости. Оказалось, что это довольно многофункциональное устройство, которое бы неплохо было приобрести. С таким прибором повысится небольшой шанс на выживание. Я́га понял одно: что в Зоне, что за периметром ее — деньги всегда и всем нужны. И если их у тебя нет, а жить еще хочется, то нужно принимать решения по мере необходимости.       Славик благодарит сталкера, ради вежливости пожимает ему руку и уходит в общий зал, где, как подсказал Петя, есть торговец по прозвищу Гаваец. Именно у него можно приобрести много чего интересного и КПК — не исключение. Найти было не так трудно, труднее всего было привыкнуть к шуму и к разношерстному народу. Как только Я́га подошел к старой билетной кассе, за которой стоял мужчина, он тут же услышал от него веселое: — Подходи, брат! У меня как в Греции — все есть! — Привет, —начал с самого банального новичок, — Хотел бы узнать стоимость КПК. — Новенький? —интересуется человек и наклоняет на бок голову, рассматривая пришедшего с каким-то легким подозрением. — Верно. Мне сказали, что у тебя можно преобрести необходимое. — И правильно сказали, друг! —сталкер покопался под столешницей, вытащив перед Я́гой руку в жесте «ожидания» — согнул все пальцы, оставив указательный. Как только торговец положил на стойку технику с металлическим отливом, он добавил: — Десять рублей. — Вот как, а по чем будет это оружие в качестве продажи? —кивнул Я́га, выставляя на прилавок обрез двустволки. — Ну-у-у, смотрю довольно целый, немного коцанный— сказал торгевец крутя оружие в руках, — За двести куплю. — Хорошо, продаю, —кивает. — По рукам. А как тебя звать? — Славик Я́га, а тебя? —если честно, ему уже надоело представляться под этим именем, оно для «неё» уже как бельмо в глазу. — Гаваец! Рад видеть на Янове новые лица, —торговец протягивает ему КПК и отдает сдачу, которую тратить сейчас нельзя никак не было. Любая копеечка сейчас на счету. Не то чтобы он неэкономным. У него в семье, в 90-е, была всегда проблема с деньгами. Экономить и обделять свои хотелки ради элементарных продуктов для жизни — дело привычное. Но это было давно.       Он прощается с Гавайцем и направляется обратно к Дядьке Яру, чтобы побольше узнать о приобретенном оружии, как его взгляд ненароком падает на один из столиков, за которым стоял слегка опечаленный мужчина, что поглаживает себе затылок задумчиво. Его взгляд поникший, застопоренный на металлической кружке. Вот только Славик, разглядывая детально этого сталкера, узнал в нем старого знакомого — Вано. «Вано? Он здесь! А, ну да…»—хлопнул мысленно себя по голове от таких глупых фактов, —«Ну да, забыть о том, что мы направлялись с ним на Янов, пока нас бандиты не стопорнули — да-да, молодец, Яра. Тьфу, Я́га! Да бляха, так и хочется Ярга сказануть. Как можно вообще такое убитое прозвище придумать, какой идиот?.. А. Точно. Это я ж сказал»       Новичок долгое время стоял и смотрел на него, пока ноги сами не зашагали к нему. Почему-то Я́ге хотелось сообщить ему о том, что жив, точнее, жива. Проблема с путаницей гендеров будет актуальна. Славик с неловким движением подкатывает к столику и упирается на локти, начиная первым, чуть радостно, говорить: — Привет! — Вах! Погоди, я все вам отдам…—но только сталкер осознал вылетевшее, тут же поправил: — Ах, дорогой, ты уж прости. Сегодня я не настроен болтать. Вано думал как же проблэму решить. — Вообще-то, у меня к тебе разговор есть, и мне важно, чтобы ты знал об этом, —легкая настойчивость никому еще не помешало. Однако для Вано это было, видимо, неким толчком для легкой паники, особенно, когда ЯюЯ́га добавил: — Но для этого надо выйти на улицу.       Понимая то, как это паршиво звучит, Славик поперхнулся и приподнял ладони перед ним в сдавающемся жесте, уточняет: — Я не хотел напугать. Просто людей здесь много, а это важно. Это касаемо одно нашего общего человека, Вано. — Эх, ладно. Терять-то нэчего, пойдем.       В предрассветный час воздух был свеж, не предвещая пока никакой беды. Приятный и ненавязчивый запах гари, исходящий везде, щекотал ноздри. В присутствии товарища невольно начал Славик ощущать, будто бремя скатилось с отягощенных плеч, предоставляя возможность легко дышать и радоваться свободе. — Так это, о чем поговорить хотэл? —спрашивает Вано, когда они доходят до ближайшего заброшенного здания, что находился на территории станции. Сталкеру не нравилось отчего-то поведение Я́ги, пока тот на пятках не развернулся и не сказал: — Не буду томить тебя и закидывать энигмами². Все коротко и понятно. ²— Enigma, Энигма (от др. -греч. αἴνιγμα — загадка) — загадка, головоломка, что-то таинственное, невыразимое, шарада или сложная задача.       Я́га скидывает капюшон, а следом за ним осторожно противогаз. Это было волнительно для его маленького, женского нутра. Потому что было неизвестно, как человек перед ним отреагирует на старое, знакомое личико. Стоило только с выдохом отнести от себя подальше «маску», как обнажился истинный лик напрягающего сталкера.       Между ними повисло немое молчание, в котором Я́га слышал шумное дыхание товарища. — Понимаю, я хреново выгляжу, —начинает оправдываться, но то было, скорее, успокоение самого себя. Чувство тревоги не унимало его, а мысль о том, что личность когда-нибудь раскроется не давало сильнее покоя. Это было невыносимым ощущением.       Но реакция Вано не стала долго себя ждать: он широко заулыбался и добродушно распахнул руки в сторону, загребая к себе в объятия знакомого человека. Непонимание накрыло волной. — Ай молодэц! Живее всех живых! Вано рад видеть тебя, —с легким смешком произнес сталкер. Мужчина растрепал непослушные волосы скрывающейся женщины и тут же загладил свою небольшую шалость над ними, — Вах, а как же ты выбралась красавица, нэужто как настоящий джигит им отпор дала? — Тише, —рыкнула неожиданно для себя Ярослава и поглядела по всем сторонам, — В общем, я теперь Славик Я́га. Черт, я это сегодня проговариваю хрен знает сколько и оно у меня уже по горло, —недовольно закатила глаза, прежде чем продолжить разговор, но уже с надетым противогазом, — Короче, Вано, обо мне ни слово. Меня нет и не было, ясно? Я простой сталкер-новичок и не более. — Понял, ни слово о подруге, тэперь она мужик. — Боже, Вано, просто замолчи.       Они поговорили еще немного. Вано рассказал, как задолжал бандитам деньги. И эта история, приключившиеся выглядела так простодушно и правдиво. Немного поостыв от небольшой трапезы ввиде тушенки, Я́га вдруг сочувственно покивал головой и хлопнул сталкера по лопатке несильно, дружелюбнл отвечая: — Не раскисай. Это по моей части. Мой «хлеб» не отбирай. — Я виноват пэрэд тобой… Славик, —уточнил мужчина, — Э-эх! Если б Вано знал, что там эти сволочи выскочат, то не повел бы своего друга по той дорожке.       Славик обдумал многое, взвесил, разложил по полочкам в своей голове и решил, что злиться на этого человека было бы глупо. Тогда он не мог пойти против несколько вооруженных бантитов, учитывая его финансовое положение. Новичок взмахнул рукой и сказал о том, что он не держит обиды на него, и лучше радоваться тому, что они оба живы и здоровы. С этим Вано не мог не согласиться. Они еще немного обговорили дальнейшие планы Я́ги и решили, что было бы неплохо начать искать работёнку. Сталкеры зашли обратно на Янов и уместились за знакомым столиком. Новенький вытащил свой приобретённый КПК и с любопытством разглядел его. Он так радовался технике последний раз, когда наверное покупал микроволновку в квартиру. Нажав на кнопку в центре, на экране всплыло несколько разделов. «Дневник»—вот, что первое попалось под руку. — Я вижу ты уже обзавелся техникой? Ай, маладэц! —после небольшого разговора Вано стал более бодрым и разговорчивым. Видать, все же не зря ему о себе сообщил. — Хочу мысли записать, —издал усмехку Я́га, — Это немного отвлекает от того, что произошло. — Это хорошо, хорошо-о, —заулыбался друг, — Ты пиши, пиши. Вано отлучится ненадолго и придет к Славику обратно. Не уходи, друг.       Я́ге же было на пользу. В одиночестве мысли куда лучше формируются, структурируются. Собравшись со всеми своими размышлениями и решив, что даже в личном дневнике не стоит раскрывать свою личность, новичок стал печатать свою первую запись:

«Г̶л̶а̶в̶а̶1̶. Часть? Запись #1. Я впервые веду дневник, не знаю, с чего толком начать. Ну явно не как в тех сраных американских сериалах про девочек-подростков. Ладно, пусть это останется как вступление в нечто «хорошее»? (серьёзно в это веришь?) Оказавшись на станции «Янов», мне пришлось многое осознать, переварить. Вот только в голове до сих пор не укладывается то, как я сбежал от бандитов. Может, как парни говорят, Зона действительно дала мне шанс? Вот только чем приглянулся ей? У меня много вопросов на самом деле. Честно признаться, дела у меня хуё…ну, того короче. Плохи мои дела, вот. Одна история охерительнее другой. К черту! У меня голова болит до сих пор после этого сраного выброса. Странное такое чувство испытал, как будто сейчас всё сотрется в порошок перед глазами. Уснуть толком не вышло, а последние мои сны были сущим кошмаром. Даже там всплывали картины, где бандиты пускали по кругу. К горлу подступает тошнота и просыпается злость. Иногда я думаю, что одного перерезанного бандита было мало! Заслужили ли они смерти? Не знаю, я так з̶а̶п̶у̶т̶а̶л̶а̶с̶ь̶ запутался в себе, во всём, во всех. Я сломался, просто-напросто потерял себя в тот момент. И без того был весьма травмированным человеком, не самое счастливое детство, не самая лучшая семья. Я опять ною. Извини. У̶ м̶е̶н̶я̶ н̶е̶т̶ ш̶а̶н̶с̶о̶в̶ н̶а̶ в̶ы̶ж̶и̶в̶а̶н̶и̶е̶, а̶ е̶с̶л̶и̶ и̶ п̶о̶я̶в̶л̶я̶е̶т̶с̶я̶, т̶о̶ б̶л̶а̶г̶о̶д̶а̶р̶я̶ к̶а̶к̶и̶м̶-т̶о̶ л̶ю̶д̶я̶м̶. М̶о̶ж̶е̶т̶, ж̶е̶н̶щ̶и̶н̶е̶ д̶е̶й̶с̶т̶в̶и̶т̶е̶л̶ь̶н̶о̶ в̶ З̶о̶н̶е̶ н̶е̶ м̶е̶с̶т̶о̶? Хватит. Подбери сопли и начни думать действительно головой, Слава! Борись, черт возьми. Иди по головам»

      Вано не заставил долго ждать — примчался тут же. Слава к этому времени закончил уже печатать в дневнике, изливая свою душу. Пожалуй, на этом пока хватит. Я́га глянул на своего товарища, а потом вдруг слышит вопрос от него: — Так это, как ты все же сбежал с плена, джигит? — Дождался ночи, когда бандит, что охранял мою «камеру» придет, ну и…того…ложкой-заточкой ему случайно глотку перерезал. Впервые убил человека, —негромко признался новичок, — Мерзкое чувство. — Ай, все ровно молодэц. Отомстил хотя бы одному! Вано уважает Славика теперь еще больше.       Слава улыбнулся себе в противогаз, но ничего толком не ответил. Сзади он слышал, как за соседним столом рассказывал что-то мужчина в идентичном комбинезоне. Его громкий голос заставил Я́гу вслушаться во весь диалог незнакомца с другим неизвестным сталкером: — Так и быть, расскажу как надо контролеров валить. Нахоботил я-то недавно кучку артефактов, ну и решил их скинуть, позвонки расслабить. На обратном пути подхожу к нычке, а там… ёшкин кот, контролер тусит! И сваливать не собирается! Вот морока на ровном месте! Контролер — не контролер, а хабар-то забрать надо. И сразу как-то прозреваю: если, думаю, закроюсь какой-нить железной байдой, на все его эти понты мне станет насрать. Ну и, знаешь, что делаю? Беру решетку металлическую, что рядом валялась, и этак, значит, закрываясь, потихоньку, бреду. И вот пока он меня выпас, пока пробовал за мозги взять, пока кумекал, что ж это я такой невнушаемый, я уж поближе подошёл и пол-обоймы ему в башку-то и ввалил. И живучий же гад попался: только я решетку отбросил, он мне по мозгам как даст! Да только я его прикладом сразу утихомирил.       Славик тут же оборачивается к нему, осторожно хлопает рассказчика по плечу, заставляя того неохотно повернуться к нему и спросить: — Чего тебе? — Расскажи про контролера, я впервые здесь. А ты, кажется, куда опытнее.       Вано глянул на новичка как-то сначало обеспокоенно, но не стал останавливать своего друга перед желанием послушать очередные небылицы Флинта. А рассказчику и подавай новые уши: сразу заулыбался, точно довольный кот, и начал рассказывать об этом мутанте проблемном. И вышел рассказ долгим, муторным. Однако Я́ге все эти длинные речи были интересны. На каком-то моменте он решил добродушно поделиться мыслью: — Вот это ты молодец. Сообразил. — Естественно! Флинт и не из таких передряг вылезал! А ты, часом, первый раз здесь? Э-эх! Новичков нынче хоть отбавляй! Всему учить вас! — Вах, а Славик тоже у нас из такой пэрэдряги вылез на днях! Сам убил одного бандита и сбежал из заложников, —внезапная речь Вано о похождениях Я́ги заставили самого «беженца» почувствовать себя неуютно. Если сейчас его друг что-нибудь еще ляпнет, он не сдержится и по шее зарядит. Да вот только не Вано его поразил, а этот так называемый Флинт своей речью: — Пф! И что с того? Подумаешь, сбежал от кучки бандитов. Вот я помню, как вчера было: иду значит за очередным ништячком, ну, чтобы деньжат поднакопить, а тут мне бац! Из ниоткуда появились бандиты и начали бочку катить, мол, гони бабло и оружия свои. И пока пытался улизнуть, они меня как окружили и подстрелили. Забрали к себе и начали допрашивать координаты тайников всяких моих, но я не из глупых. Не вчера родился. Так я им координаты кинул зачищенных тайников и пока одни искали их, другие меня охраняли. Ну и ночью решил кокнуть их: как только один ко мне зашел, я его микой вырубил железкой валяющейся! Схватил у него оружие и перестрелял оставшихся. Да-а!.. Учитесь! А то, что ты, новичок, сбежал. Это так…мелочи.       Если бы только Вано видел, как у Я́ги челюсть свело от всего этого. Хотя, что-то подсказывало нерусскому товарищу, что сжавшиеся руки в кулаки до побеления костяшек — нехороший знак. Стоило только Флинту завершить свой прелестный разговор, как Славика злостно пробрало: он нежданно хлопнул кулаками по столу, из-за чего Вано и другой слушатель-сталкер вздрогнули, и тут же выплевывает желчно: — Мелочи, значит? Слушай ты, ёбаное шапито на колёсиках, не смей даже обесценивать то, что я пережил. Я там пробыл больше гребанного месяца, и каждый день был как пытка. Выдавали хлеб чуть-ли не как по талону в блокаду. Решил с новичком тягаться, у кого история круче? И где ж еще прятаться маленькому херу, как не за длинным языком, да? — Э, Славик, погодь-погодь! Джигит, ты чего? —у Вано аж вскочили брови от нескончаемого потока удивления, потому что этот охрипший голос друга говорил сейчас так громко и злобно, что теперь на них смотрят и долговцы, и простые сталкера, и свободовцы. Мужчина оттащил Я́гу подальше от столика, за которым стоял Флинт. На том лица аж не было: побагровел от злости и готов был уже выйти из-за стола, если бы не другой сталкер, что тоже поддержал идею растащить этих двоих по разные углы. — Слушай ты, сосунок, у тебя еще молоко на губах не обсохло так базарить. А если кто думает, что Флинт лапшу двигает, так пусть к любому на базе подкатит и спросит, кто такой есть Флинт, —кинул вдовесок нахохлившийся сталкер, который отдалялся от Я́ги все быстрее и быстрее, потому что Вано тащит в другой конец зала как можно скорее. Но сердце Славы бешено колотилось от боли, которая терзала его, от воспоминаний, что всплывали ежесекундно. А потому он с издёвкой ему на прощание докидывает: — Кто есть Флинт? Герой романа Стивенсона «Остров сокровищ» — пират, убивший соратников из-за сокровищ. Не подходящее ли ты прозвище выбрал, сучара?! — Э-э, дорогой, ты чего? Не лезь ты к нему, дурак совсем?       Успокоить этот «локомотив» оказаллсь куда труднее. Кто ж знал, что у новичка язык острый, да еще так смело осадил всеми известного сталкера по прозвищу Флинт, что любит рассказывать свои псевдо-подвиги и тем самым пудря мозги новичкам. Но, кажется, один из таких новичков не очень оценил диалог с ним. Вано испугался за этого вдруг взбесившегося, потому что еще чуть-чуть и они могли подраться. А не гоже женщине скрывающейся сейчас встревать в такое. — Вах Славик, не слушай ты его. Этот сталкер любит, ну-у…—пытался Вано подобрать подходящее слово, как Я́га его дополнил: — Сочинять сказки. Я так и понял по менере речи, слишком много «я» и пафосных слов. Пойду спать лягу, иначе точно до этого сказочника доберусь.       Я́га никогда не любил таких людей, а успокаиваться из-за таких было той еще сложной задачей. Всевозможные слова его товарища звучали как пустой звук. До определенного момента. Славик начал глубоко дышать, чтобы привести себя в чувство, потому что сам от себя не ожидал такой порыв злобы. — Ну как ты, друг? —интересуется спустя которое время сталкер. — Уже лучше. Не знаю, что на меня нашло, — новичок приложил руку к сердцу и сжал с силой ткань зеленоватого костюма, — Я как будто с цепи сорвался. — Славик нервный, ему нужен сон и хорошая компания. — Любопытное было сравнение книжного пирата с этим парнем, —внезапное замечание послышалось где-то позади Вано. И стоило только Я́ге поднять непонимающий и слегка недовольный «взор» на источник звука, как сам человек обернулся к ним и в останавливающем жесте добавил: — Прошу прощения, что встрял в ваш диалог. Я не мог не отметить то, как ты, друг, поставил Флинта на место. Он частенько о себе говорит, о подвигах и большинство поняло, что нет смысла обращать внимание на него. Баламут ведь. — Мне всего лишь не понравилось то, как он неуважительно отнесся к тому, что я впервые сбежал от бандитов. Для меня все это в новинку, к сожалению. — Если ты новенький, то лучше не встревай в такие перепалки. Зачем тебе, как говорится, проблемы? —незнакомец протянул ему свою руку, — Меня Лоцман звать, я местный проводник. «Как бы вас всех запомнить, вы ж для меня как китайцы»—думает Я́га прежде чем пожал руку в ответ сталкеру. — Я — Славик Я́га, —приветствуется. — Что расскажешь о себе? «Ну-у етить твою мать, и что мне снова придумывать? Надо было с самого начала дать анкетку, как в тех блокнотах для девочек, и всем этим по кругу раздать, чтоб вопросов меньше было. И что мне сказать? Да я прям как в той песни Сектор Газа про «полюбила парня я, да оказался без…». Шутка смешная, а ситуация накрывается медным тазом. Я как будто на собеседовании»—новичок погрузился в размышления и потрепал свой затылок, говоря: — Смотря что тебе именно интересно, уважаемый. Только давай сегодня без вопросов «Как в Зоне оказался?» и «Почему вообще прибыл в Зону?». Мне его назадавали вдоволь, я чувствую себя попугаем. — Но это самые актуальные вопросы для всех сталкеров. Ну, раз просишь, тогда хорошо. Чем занимался в прошлом? Не жалеешь о том, что не остался за периметром? —вроде и похожие вопросы, но формулировка другая, и, возможно, Лоцман умышленно так построил предложения. Хитрый лис. «Лучше бы я на те вопросы ответил»—вздыхает Я́га, — Прошлое на то и прошлое — воротить его не стоит. Работал много с ядовитыми веществами, на заводе… Да и что-то я давненько хотел посетить Чернобыль, место аварии. Почти с самого детства. Учесть то, что там, где я раньше жил, это не так далеко. Я успел о многом пожалеть, но желание научиться выживать и ощущать это чувство на грани смерти почему-то превосходят. Зона жестоко поприветствовала, но у всех свои разные способы проявить симпатию, нет? — Интересные ты речи слагаешь. Такой начитанный, диалоги неглупые ведешь. Люди на заводе нынче такие грамотные? —усмехнулся сталкер, — Ладно, в любом случае интересно было послушать. «Вряд-ли он мне поверил, но хотя бы спасибо, что допрос не начал устраивать. А то пришлось импровизировать, а с такими историями у меня туговато выходит»—думает Я́га, прежде чем спросить Лоцмана, — И куда же ты чаще всего отводил сталкеров? — Чаще всего на аномалии всякие. Могу рассказать о них подробнее, если хочешь. — Почему бы и нет?       Разговор с проводником дался куда легче, чем с Флинтом. Хотя порой Славику казалось, что здесь каждый человек сверлит его взглядом своим. Хотелось списать все на паранойю, потому что ничего другого на ум не приходит. Когда речь зашла о термических аномалиях, то здесь Я́га заинтересованно слушал товарища. Он говорил спокойно, четко и понятно. В нем не было никаких отголосков опасности, ему было хорошо и комфортно с этим человеком. «Если видишь перед собой мерцание, как над асфальтом в жаркий летний день — это «жарка». Когда что-либо внутрь нее попадает, в этой точке начинает бить язык исключительно горячего пламени»—говорил Лоцман по его памяти, —«Поначалу считали, что это связано со струями природного газа, но в последнее время от этой теории вроде бы отказались». — Насколько разгоняется температура? —такой необычный вопрос слегка поставил проводникк в ступор. Вероятно, Я́га посчитал, что это необходимо было знать. — Точную цифру не скажу, это к учёным больше относится. Но точно знаю, что при больших скоплениях Жарок воздух в аномальном поле раскаляется до очень высоких температур и сталкер может получать вред будучи вне аномалии, а просто находясь среди скопления ее. «Около полторы тысячи, значит. А не из этой ли аномалии показывал отряд Тополя артефакт? Как же его там?..Черт. Шарик? Огненная сфера? Круглая штука? Огненный шар, вот же!»—Славик неосознанно щелкнул пальцами, вспомнив более точное название отпрыска из этой аномалии. Лоцман изумленно посмотрел на него и как бы взглядом просил объясниться. — А, прости. Не из этой ли аномалии артефакт «Огненный шар»? — Для новенького ты многовато знаешь, не думаешь? —улыбнулся проводник. — Ну, много знаешь-крепче спишь? — Там было «меньше знаешь-крепче спишь». — Разве? —приложил задумчиво пальцы к подбородку, — Что же, твоя правда.       Он смотрел куда угодно, но не на собеседника. Даже на Вано как-то не пытался глянуть, потому что нависающая чернота начинала сдавливать ему горло. Между Вано и Лоцманов плюхнулся беззвучно человек. Он выглядел усохшим, глаза опустели, резаные раны давно засохли, а поверх них появлялись новые. Славик прикусил яростно нижнюю губу и, наперекор своей неприязни, обернулся к нему. Гематомы алели темными пятнами, почти черная из-за слабого освещения кровь стекала вниз, оставляя полосы вокруг его рта. «Это неправда. Но почему он тогда возвращается снова?»—новичок сжал руки от незримого чувства безысходности.       Разбитый нос торчал перекошенной костью, заклеенные синей изолентой губы потрескались и кровоточили. Он был весь искромсан и это, пожалуй, единственное, что отличало ЕГО от живого человека. «Уходи, брысь! Кыш! Уйди!»—думает усерднее новичок, замечая то, как его полупрозрачная рука нарошно сдвинула кружку ближе к краю стола, —«Хватит вести себя как кот! Ты даже ненастоящий!»       Хмурое утро нагнало густые серые тучи. О появлении солнца и речи не могло быть, даже яркого ореола не было видать. Что же, утро у кого-то начинается не с кофе. В воздухе витала холодная душная дымка. Погода словно предвещала беду. Нечто невидимое, что плюхнулось на столе и уселось в позу лотоса. Слава фыркнул и отошел чуть назад, проклиная уже образ Владимира у него в голове. Неужели его душа не упокоилась о она теперь будет блуждать за ним до конца дней Славы? «Что за детский сад? Проваливай! Ты — не он! Владимир мёртв»       Я́га схватился за голову и ни с того ни с сего ею ударился об стол, скулежно произнося непонятные звуки. Он чувствовал, что скоро перегорит, мысли были направлены лишь на попытки самообмана, чтобы хоть как-то избежать суровой реальности. — Э-э, Славян, дорогой, что с тобой? —схватил товарища за плечи Вано и начал несильно трясти.       А за спиной Вано нависал скалящийся Владимир, заливаясь немым смехом, который слышен был только в ушах Славы. На этом моменте ему показалось, что у него конечка по схождению с ума. Вот только его, нет, её мертвый товарищ скучающе закатил глаза и стал расхаживать по станции, громко говоря: «Ⲁⲏⲁⲧⲟⲗυύ ⲭⲟⲧⲉⲗ ⲥⲧⲁⲧь ⲙⲩⳅыⲕⲁⲏⲧⲟⲙ, ⲁ ⲃⲙⲉⲥⲧⲟ эⲧⲟⲅⲟ ⲗυⲱь ⲃыⲣⲁⳃυⲃⲁⲉⲧ ⲏⲁ ⲯⲟⲡⲉ ⲟⲫυⲥⲏыⲉ ⲡⲣⲟⲗⲉⲯⲏυ. Ⲧⲃⲟя ⲡⲟⲇⲣⲩⲯⲕⲁ ⲭⲟⲧⲉⲗⲁ ⲥⲧⲁⲧь ⲁⲕⲧⲣυⲥⲟύ, ⲏⲟ ⲏⲁⲩⳡυⲗⲁⲥь ⲗυⲱь υⲙυⲧυⲣⲟⲃⲁⲧь ⲟⲣⲅⲁⳅⲙ, ⲁ ⲃⲥⲉ ⲥⲃⲟυ ⲅⲗⲁⲃⲏыⲉ ⲥцⲉⲏы ⳅⲁⲕⲁⲧыⲃⲁⲉⲧ ⲏⲁ ⲕⲩⲭⲏⲉ»       Слава молчал. — Ⲧⲣⲉⲧь ⲯυⳅⲏυ ⲏⲁ ⲥⲟⲏ, ⲧⲣⲉⲧь ⲏⲁ ⲯⲣⲁⲧь-ⲥⲣⲁⲧь-ⲣⲯⲁⲧь υ ⲧⲣⲉⲧь ⲏⲁ ⲏⲉⲏⲁⲃυⲥⲧь ⲕ ⲗюⳝυⲙⲟύ ⲣⲁⳝⲟⲧⲉ. Ⲧы ⲙⲟⲅлⲁ ⳅⲁⲏυⲙⲁⲧьⲥя ⳡⲉⲙ-ⲧⲟ ⲏⲁⲥⲧⲟяⳃυⲙ, ⲡⲟⲏυⲙⲁⲉⲱь? «Но я и занималась стоящим! Хватит преследовать меня! Я не могла ничего с собой поделать. Что я могла сделать, скажи, Вова?»—он слышал ее разговор в голове, зато она не слышала просьбы прийти в себя от Вано. Сталкер выставляет руки в останавливающем жесте и неуверенно вышептывает: — Голова болит до сих пор после выброса. Мне нужно поспать.       Нужно было заснуть. Всего лишь лечь спать, иначе весь этот бред сумашедшего польется на всю станцию, а он только-только пришел. Слава кивком попрощался и быстрым шагом пожаловал на свободовскую сторону, к Дядьке Яру. Стоило зайти через дверную арку, как показался знакомый сталкер, что разговаривал с другим человом о чём-то хорошем, ведь он улыбался. Искренне. — Дядь Яр, —негромко проговорил новичок, выглядывая из-за небольшой стены. — Что такое, новичок? —поднимает на него свой чуть строгий взгляд мужчина. — Здесь же на станции есть доктор? Есть ли у него снотворное? Не могу уснуть. Голова болит.       Сталкер глянул на него недоверчиво, молча встал, что-то пробурчал своему собеседнику и подошел к нему, чтобы сказать о том, чтобы пошел с ним на улицу. Это слегка обескуражило Славика, но спорить с Яром он бы не стал, а потому и последовал. Интерес и страх слегка смешивались в одном теле. Они выходят на улицу и новенький тут же съёживается, думает о том, что на станции теплее. Опытный сталкер разворачивается к тому и спрашивает: — Что происходит, Слава? Ты людей пугаешь и заставляешь нервничать. Это сильно мешает. — Мне мерещится мой товарищ. Он говорит неприятные слова. Я ведь знаю, что он мертв. Его не может быть. Это просто галлюцинация, —усевшись на корточки, признался новенький своему «наставнику», который все это время смотрел на него, но ничего толком не прокомментировал. Слава потирает нервно шею и на выдохе говорит: — Я очень проблемный, понимаю. — Что тебе говорит тот товарищ? —этот вопрос поставил Я́гу в ступор. — Много чего, —пожимает плечами, —Например, такие слова: «Вы все когда-нибудь совершали что-то поистине из ряда вон? Никогда! И не сможете, знаете почему? Потому что всё это находится за пределами вашей гребанной зоны комфорта, вы упакованы в нее, словно полипропиленновый мешок⁴. Вы — куски мяса, зажатые рамками Чернобыля и его последствиями». Это мерзко слышать, учесть то, что Владимир никогда себе такого не позволял. ⁴—цитата главного персонажа серии анимационных роликов, впервые появившихся на YouTube 21 сентября 2009 года, и завоевавших немалую популярность в Рунете. Основное содержание роликов — монологи, в жёсткой форме критикующие образ жизни современного обывателя. — Это не он говорит, Я́га, а твоё подсознание. И оно воспроизводит это в виде человека, который погиб, как ты думаешь, по твоей вине. Твое чувство вины играет Зоне, скажем, на руку. Она будет тебя ломать и ломать, пока ты не свихнешься и не подставишь себе в глотку ствол.       Новичок вздыхает. — Проверка на прочность? —спрашивает. — Не знаю, может, ты ей просто не нравишься. Не любит конкурентов в мужском обителе? —сталкер усмехнулся, — Не могу дать точный ответ. — Не хватало того, чтобы Зона бесновалась из-за того, что здесь появилась еще одна особа. Бред сумашедшего. — Бред-не бред, какая разница? Гневить Зону равносильно тому, что самому себе могилу копать. Причем культяпками, на четвереньках, как собака, —отметил.       Возмущение изо всех щелей пёрло, так что приходилось просто помалкивать. — Может все же стоило руками копать могилу…? —хмыкнул сам по себе, — Она столько раз меня в могилу пыталась затащить, что у меня складывается впечатление, что я чем-то насолил ей. Или она ко всем предвзято относится?       Я́га, по правде, боится. Если раньше он бы не поверил в существование разума Зоны, то сейчас мог бы смело поспорить с предыдущими суждениями. До одури боится Зону и ее выходки, проникацющие куда-то внутрь, ломающие внутренний стержень. Двое сталкеров заходят в знакомый Славе полуразрушенное здание и новенький снимает с себя противогаз, из-за чего слышит возмещение Дядьки Яра. Он замечает растерянные глаза цвета темного шоколада. В них огонь, в них жажда чего-то, что дать он точно не в силах. Умение? Опыт? Может она так жаждет понимания? Поддержки? — Я хочу выжить, Дядь Яр, я хочу научиться, —хмурит свои брови каштановые и оборачивается к нему, — Мне нужно научиться, чтобы дальше найти здесь свой путь. — Не забегай вперед, окей? Сначала научись принимать стечения обстоятельств и не винить себя, чтобы Зона и твое сознание не сводили твою светлую голову с ума. Иначе ты станешь не хуже тех ходячих мертвецов. — Ты…о зомби? Я думала…ой, то есть, думал, что они в фильмах только, —неловко поправил себя Я́га.       Сталкер помолчал минуты две от силы, а потом щелкнул пальцами и пошел в неизвестном направлении. Время твердило им о раннем утре, а Слава так толком даже не поспал. Слава впопыхах надевает противогаз и идет за опытным, заваливая его вопросами о том, куда же он направился. Яр останавливается и на пятках оборачивается к своему подопечному, говорит: — Говоришь, научиться хочешь? У меня есть работа для тебя. Если ты постараешься, может даже себе на тушенку с хлебом заработаешь. — Что делать нужно? — Даже не спросишь, что за задание? А если я тебя отправлю кровососов тех добить? Что тогда? —хитро улыбнулся сталкер, но встретился только с молчанием своего «ученика», который шумно усмехнулся и развел руки в стороны, говоря: — Да к черту, и на тех кровососов пойду. Может, легче станет. — Прям грохнешь? —смеется тот, — Ну ты, конечно, сказочник. Тебе б сначала научиться стерять, а потом уже и на мутантов ходить.       Славик бы мог обидеться на такое высказывание, да вот только по факту все Яр сказал. Не может он еще идти на кровососов, мал и глуп. В Я́ге кипит огонь мести, но не большее. — И что предлагаешь? —любопытствует. — Мы идем в деревню Копачи. Местное население обрадуется тебе и ты как раз попрактикуешься.

***

      Ему все же удалось поспать хотя бы два часика в тишине и спокойствии. Как минимум, потому что большинство шумных сталкероа ушли по своим делам со станции. Возможно, Я́га был тогда благодарен вселенной за таков подарок. По привычке подложить под голову скомканный рюкзак и скорчиться эмбрионом было неотъемлемой частью теперь его жизни. Дышать в противогазе было все труднее и труднее, а мысли во снах не давали спокойно расслабиться мозгу. Например, а что если он сильно пострадает и его притащат медику местному? Придется раздеваться или хотя бы «маску» снять, а там сюрприз нежданно нагрянул. Это либо нужно очень хорошую броню, либо хорошо увиливать от атак, либо еще что-то. Но факт того, что есть риск об узнавании личности Славы значительно повышается.       Как только он сквозь сон услышал приближающиеся тяжелые шаги, то тут же ощутил несильный хлопок по плечу и звонкий голос Дядьки Я́ра: — Вставай, богатырь, дела есть делишки. Если так и дальше просыпать будешь, на хлеб не соберешь ни гроша! — Мы что, в восемнадцатом веке? —промычал себе сонно Славик и неохотно приподнялся, все еще пошатываясь. — Да хоть в девятнадцатом, какая к черту разница? Будешь дрыхнуть, балбес, то толку от тебя будет никакого. А я нахлебников не люблю. Все, дружок, поднимай свою задницу и вперед, на выход с вещами.       Я́га утром был всегда раздражителен, а потому старался всегда молчать, чтобы лишний раз не сказануть ничего такого шокирующего и обидчивого. Бодрость и эта яркая энергия от Дядьки Я́ра выплескивалась во все стороны, поглощая собою все. Слава болтался вяло за ним и понимал, что если это довольное лицо не прекратит трещать без умолку, то просто психанет и упадет на пол, пропитываясь остатками сна. Мужчина стоял у кассы, разговаривал о чём-то с Гавайцем, пока торговец радостно не поприветствовал новичка: — Алоха, новичок! Выглядишь не бодро, может, это сможет тебе помочь?       После чего ставит перед ним на стойку жестяную банку и с интересом ждет реакции. Тут, сгорбившись, разглядел вблизи напиток, а потом спросил, зевая: — Энергетик что-ли? — Все верно, новичок! Покупай и сможешь в ближайшее время не чувствовать себя убитым овощем! Только представь как станет легче. — Легче мне бы стало, если мне дали поспать без шума и спонтанных идей идти на деревню Копчёчни. Или Копчачи? Чапико? Чача? Я не запомнил… — Копачи, балбес! —несильно шлепнул Славика по затылку Дядька Яр, — Все нахрен буквы собрал, а правильного так и не назвал. Доброе утро, страна, пора работать и в очередь за хлебом стоять. — СССР давно распался, —пробурчал себе под нос Слава, — А ты все в нем живешь, Дядь Яр. — Ты если энергетик не купишь, я ж тебя населению деревеньки отдам. Скажу, что ты балбес и не хочешь работать. Буду я еще тебя как ребёнка уламывать. Ты либо просыпаешься, либо идешь на все четыре стороны. — А меня вот одна из сторон к тебе привела. Тянет магнитом, —купив на остаточные деньги с обреза, Я́га невольно огрызнулся и тут же услышал саркастичный смешок, из-за которого он подумал, что ему прилетит шлепок снова по затылку. Но его не было.       Они выходят на улицу и Я́га впервые встречает после ужасающих дней и выброса нечто невероятное на небе: на светлом, голубом полотне скромно разлеглись ленивые облака, обнажая свое воздушное брюхо всем напоказ. Все это казалось таким родным и в тоже время чужим. Он протягивает руку и думает о том, как бы хотел дотронуться до неба. Хотелось ощутить, погладить. Однако эта высь недосягаема, пока стоишь на земле. Она возвышалась над ними, позволяя лишь издалека любоваться своей красотой. — Ты как будто впервые видишь небо, —подмечает сталкер. — Впервые за месяц или чуть больше. У заложников не бывает возможности любоваться таким — это считалось роскошью, —отмечает, — Держали как животное, а пользовались как полноценным женским телом. — Да-а, вот уж Зона тебя, конечно, потрепала. От бандитов другого и не ожидаешь. И…что ты чувствуешь после всего того? — Желание повырывать им кадыки. — Воу, полегче, давай твою ярость направим в дельное русло? Чтобы попусту не тратилось, —предложил, — Ты, конечно, в праве такое испытывать, но лучше отомстить, когда ты уже будешь уверен в своих силах.       Они двинулись по пути, по которому хорошо ориентируется Яр. Слава чувствует себя топографическим кретином, который не может порой «лево» от «право» отличить. И это приносит еще больший дискомфорт. Я́га решил расспросить своего товарища о выбросе и о том, что рассказывал ему Петя Король. Слово за слово и как-то вышло, что они зацепились о самой ЧАЭС.       Слава рассказывал довольно увлеченно о том, что с момента возникновения зоны отчуждения и до конца 90-х на территориях ближней зоны интенсивно велись научные исследования. Дядька Яр впервые слышит о том, что были созданы несколько экспериментальных полигонов, на которых ученые изучали биологические свойства радионуклидов. Поскольку физические и химические свойства радиоактивных веществ были уникальными, Ярослава решила попытать удачу и уехать в Зону. — Ты ведь мог раскрыться учёным, рассказать им все и продолжить работать по специальности. Почему передумал? —знал же Я́га, что сталкер рано или поздно задаст такой вопрос, но почему-то все равно удивился.       Новичок остановился, зацепился руками за лямки рюкзака своего и посмотрел вновь на небо. Это был подобием холста, на котором приветливо плыли безмятежные пушистые облака. Подул едва легкий освежающий ветерок и на этой ноте Я́га заявил: — Я сам не знаю. Что-то…изменилось. Черт! Да я понятие не имею почему промолчал, не знаю. Не знаю! Может быть меня достала эта рутина, это многочасовая возня с пробирками и, может, я при таком пиздеце себя живым нахрен почувствовал?! Я не знаю! — Фига ты стелишь, Я́га, —отмечает Яр.       Все это настолько изводило паренька, что ему становилось душно в противогазе и хотел было снять его. Думать об этом больно, но ему теперь постоянно больно, голова раскалывается на мелкие кусочки.       Ее новая жизнь будет стоить ей старой. Она будет стоить зоны комфорта и чувства направления. Она, черта с два, будет стоить чувства, что нравишься другим и тебя понимают. Это все неважно. — Яр, как давно ты в Зоне? —спрашивает. — Достаточно, чтобы смело называть себя опытным, —отвечает суховато. — Скажи, случалось ли здесь поистине что-то запоминающееся? — Ну, даже не знаю, —почесал едва появившуюся шетину сталкер, — Где-то в 2012 году сталкер по кличке Стрелок отключил «Выжигатель Мозгов». Говорят, что мужик этот слегка был чудаковат, а потом вот-те на! Выжигатель отключил на Радаре! Да-а, говорят, мол, многое он повидал, через такие дебри прошел. Но если тебе вдруг повстречался Стрелок, и он оказался твоим врагом — то пиши пропало. Можешь сразу поражение принять. — Что такое этот ваш «Выжигатель Мозгов»? —любопытствует Слава. — Так это, мощный излучатель, способный разрушить разум человека. Ну, пси-излучение. Гиблое место. Там сгинуть просто-напросто можно. Все, кто к Выжигателю близко подойдёт, с ума сходит и обращается в зомби. Никто оттуда в своем уме не возвращался. — И как же этот сталкер отключил его тогда? Защищался чем-то? Библией и крестом?! —произнес Я́га, — Как, если он мог в любой момент стать просто телом без сознания? А вообще, —возмущенно выставил руки на бедрах, — Пси-излучение, это по сути психотронное, верно? Значит, как-то этот излучатель действовал на нервную систему человека и «расплавлял» мозги, так? — Ну и? —Дядька Яр приподнял бровь свою густую. — Значит, это какие-то волны поражали сталкеров, вот что, —возбужденно щелкает пальцами и импульсивно указывает на слушателя, — А есть два варианта таких волн: инфразвук и ультразвук. Инфразвуком считается звуковая волна, что имеет частоту ниже воспринимаемой человеческим ухом. Он не слышен, но действует как раз так, как ты описал о «Выжигателе»: головокружение, вестибулярные расстройства, нарушения работы сердца и нервной системы. Что же насчёт ультразвука… — Так, мы уже приближаемся к деревне. Я бы перестал, на твоем месте, болтать, —прервал резко тот. — Я не договорил ведь. А это, может быть, вдруг правдой оказаться, —отметил негодующе, — Инфразвук, конечно, неплох, но вот ультразвук… Хм. Это по сути «упругие» волны, а возникают при работе ну, скажем, тех же самых двигателей, сирен, турбин. Я хочу сказать, что излучатель ваш — это антропогенный фактор, а значит в нем были такие механизмы, не знаю, двигатели какие-то, излучающие это. — Я́га, едрид твою мать, хватит меня заваливать научными словами. Я-человек простой, и из твоих слов, максимум, четверть понял. Вот реально! Откуда ты вообще это выродил?       А Я́га не отступает: поясняет, что ультразвуки опасны. Механизмы их действия на живые организмы крайне многообразны. Особенно сильно их отрицательному воздействию подвержены клетки нервной системы. Сталкер уже пожалел о том, что вообще зарекнулся о «Выжигателе Мозгов», потому что теперь новенького несет продвигать свои теории об опасной штуке на Радаре. Мужчина сделал для себя вывод о том, что дай только его научному нутру волю — и он убьет массово людей своими заумными словами. Это, конечно, оружие неплохое, действует решительно. Вот только и на своих пускает, добивает. — Так, ладно, запишешь это себе куда-нибудь о теориях, —остановил своего подопечного от продолжения нужной речи, — В общем, главное — что Стрелок тот отключил его. После этого сталкеры массово помчались к центру Зоны. — Зачем? — Ну, как минимум, одни искали «Клондайк артефактов», а другие — «Исполнитель Желаний», —он уже предвкушал то, что паренёк начнет расспрашивать его о неизвестных местах, что сам только что произнёс. И не ошибся — Слава действительно спросил. Любопытный же попался. Дядька Яр коротко поясняет о том, что Клондайк не имеет точного местоположения на территории Зоны — это абстрактное место из местных легенд. А что насчет Исполнителя Желаний — его иначе называют «Монолит». Это нечто мистическое, имеющее свое сознание, что может выполнить человеческую прихоть. Вот только никто до туда живым ни доходил, ни выбирался.       Я́га усмехнулся и вытащил со спины дробовик, внимательно рассмотрев мелкие детали на поверхности оружия. — Не верю я ни в Монолита этого, ни в Клондайк, —отметил он, — Если Клондайк еще можно было бы объяснить большим скоплением аномалии, что порождают ваши эти артефакты, то Монолит — ни в какие рамки не вписывается. Что это? Местный Бог? А Зона тогда кто, черт возьми? — Об этом можно долго говорить, Я́га, это не тот разговор, где можно за пять минут всё объяснить. Дело не только в вере во все это, но и…—недоговорил сталкер, как новичок прыснул скептически: — Но и в самих людях, верно? Так может, и нет никакого Монолита, но они могут настолько верить в свои возможности, что сами создали бы такое. Исполняет желания, но оттуда никто толком живым не пришел? Глупость. Еще скажи, что оно имеет инопланетное происхождение, а вся Зона — это последствие не аварии, а какого-нибудь инопланетного крушения, который якобы исполняет желания. — Ты давай…это… В общем, ствол в руки и почапали. Заболтал ты уж со своими теориями, не хуже Выжигателя плавишь мозг, —отмахнулся мужчина и умеренно обошел фонящие металлические обломки.       Славику ничего не оставалось делать, как следовать за ним. Он все это время шел за Яром, а потом ему вдруг всплыло то, что данный дробовик — не обрез, его механизм стрельбы другой, а его он благополучно не знает. Надеется на то, что хотя бы объяснят. — Тихое местечко… если к местному населению с расспросами не лезть, —уверенно отмечает «наставник».       Как только из уст планировался вылететь вопрос о представителей населения, так тут же показались с разных мест люди. Приглядываясь, новичок заметил, что они шли как-то изувеченно, прихрамывая и покачиваясь. В их безжизненных глазах читалась только одиноккя пустошь, в которой навсегда потухла надежда на спасение. Они ходили медленно, что-то бурча себе непонятное под нос. — Это…—нахмурился Слава и хмыкнул невольно, — Это ведь люди. — Ты так думаешь? —как-то выделает тоном этот вопрос Яр, — Они действительно люди. Точнее, были ими когда-то. Сейчас это ничто иное как полутрупный мешок с костями. Вот тебе и яркий представитель ходячих «мертвецов». — Что? —удивился, — Но они…на них нет там ни трупных пятен, ни запах гнили. — Ты точно химик, а? То за физику мне тут говорил, то теперь за медицину. Это не те зомбари, Слав. Те, которые в фильмах — это тела с земли, восставшие. А здесь люди, что долго подвергались сильному воздействию пси-излучения или мутантов-телепатов. Поэтому если не хочешь раньше времени по макушке получить — не трогай их и следуй за мной.       У Я́ги такое впечатление, что на другой стороне жизни его встретят люди, с которыми суждены какие-то важные события. Может выстроит новую зону комфорта. Ему суждено меняться. Суждено изменить свой разум, восприятие. Славе, нет, Ярославе суждено сбрасывать старую кожу, суждено отпускать.       Он должен меньше думать о том, что ушло, и больше о том, как превратит каждое сожаление в план на будущее. Но это тяжко, очень тяжко. Просто взять каждое разочарование и научиться видеть в нем правду о том, чего действительно хочет. — Ну, вот мы и пришли, —произнес мужчина, когда начал забираться по ступенькам в заброшенное здание, которое вполовину разрушено. Новичок последовал за ним по темному коридору, пока не впечатался в его спину и не спросил: — В чем дело? — А? Да ничего, —оборачивается к нему, — Значит так, это будут твои первые выстрелы с такого габаритного дробовика. В нем есть два режима, —и пальцем указывает на деталь, что находится под передней части оружия, закрывающая ствол частично, тычет подушечкой пальца по кнопке, — Самозарядное и помповое. Вот, смотри.       Дядька Яр нажал и объяснил, что сейчас данное оружие стоит на самозарядном режиме, то есть спусковой механизм позволяет вести только одиночную стрельбу. Снова нажал на кнопку и теперь оно переключилось на помповый. — Запоминай. Вот эта скользящая рукоять, —хлопает по цевью, — Двигает затвор, скользит при механическом воздействии на нее назад или вперёд. То есть выбрасывает отстрелянную гильзу и досылает новый патрон. — Вроде несложно, —заинтересованно произнес новичок. — И самое главное: следи за количеством патронов и при удобном моменте — перезаряжайся, —несильно постучал по налобной части противогаза Славика.       Обучение для него было непростым, потому это тяжелое оружие говорило о том, что носит в себе куда нечто большее, чем предыдущее огнестрельное орудие. На теории все запомнить было легче, но как только настигант момент приступать к практике — все совсем иначе. Обхватив надежно рукоятку, он позволил себе плотно прижать дробовик к телу для дальнейших действий. Свободной рукой прочно схватился за цевьё и спросил: — Яр, а этот Выжигатель…кто его создал? — Какие-то конченные «гении», не знаю, —буркнул сталкер недовольно, — Ты неправильно держишь, Слав. — Мне неудобно все это держать в правой руке, что я могу поделать?! — Что? Погоди, ты…левша что-ли? —помотал недоуменно головой, — Ну-ка, перекинь дробовик в левую.       Он так и сделал, не осознавая даже того, что держать так было куда удобнее и даже чувство уверенности в оружии вдруг подскачило. Дядька Яр слегка удивлённо поглядел на новичка и почесал свой затылок, думая про себя, что так редко встречает сталкеров-левшей. Слава будто действительно белое пятно в Зоне. Мужчина немного помучался с выстройкой и не думал, что окажется это куда мучительнее. — Давай по новой, всё херня, —взмахивает сталкер. — Ла-адно, —взялся осторожно за дробовик и приложил его в центр грудной клетки, — Мы так до ночи провозимся. — А ты разве куда-то торопишься? —риторически спрашивает собеседник и внимательно следит за тем, как тот продвигал подбородок вдоль приклада. Пару минут мучался с тем, чтобы найти такое место, при котором было бы хорошо видно зеленые мячки, которыми Яр прозвал «вставки». SPAS-12 неизбежно сместился влево, но при этом остался относительно близко к центру. Слава спросил: — Ты кого-нибудь раньше обучал? — Я не нанимался учителем по выживанию, это лишь меры обстоятельств, —честно ответил ему Дядька Яр, — Вот так, уже лучше! Теперь локоть опусти. Чтоб в случае обстрела в руку не попали и ты не ударился об что-то. — Вот так? — Верно. Ну все! Теперь разворот-поворот и будешь обстреливать ребят внизу, а я буду на этаже выше, —развернулся сталкер и вальяжно пошел к лестнице, что вела к крыше дома, — Удачи! Зомби тоже стреляют кстати. — Что?! Яр, погоди! Какого черта?! А если я не попаду? — Ну в собак как же то попал, верно? Повеселись. И помни: перезаряжайся, обыскивай любого трупа. Мало ли что важное попадётся. Итак, патроны я тебе дал, а дальше пробуй сам, —помахал ему рукой, — Надо же как-то учиться тебе. Я не всегда могу быть рядом и твой зад прикрывать. Учись защищать свой зад и зад своего напарника.       Слава обернулся и посмотрел в конец темного коридора, откуда, на выходе, светило слабо солнце и подчеркивало медленно ходящих зомбированных.Он забежал в одну из приоткрытых комнат и затаился там. Руки предательски поддрагивали от одной мысли, что ей придется стрелять в…людей? Тот случай с бандитом было случайностью, он даже не рассчитывал на то, что сможет убить.       Пальцы онемели от прохладного ветерка, а периодическое ввглядывание из комнаты начинало сильнее и сильнее беспокоить. Но стоило только выпустить облегченно пар, как тяжелые шаги раздались вначале. Неразборчивое бормотание вынудило Я́гу спрятаться за стеной и затаиться. Это было борьбой, но больше даже не с зомби, а с самим собой. Борьба со своими принципами, идеалами, мировоззрением. В этом сражении останется только о д и н. «Доча, доченька, до-очь, какая большая стала… скоро папа вернётся…»—из неразборчивых слов вдруг пролетели очень рядом эти слова. Новичок распахнул шокирующе глаза и застыл в недоумении. Ему, должно быть, послышалось. Это просто похожий голос, это просто набор букв. Но силуэт в коридоре остановился неспеша. Пошатываясь слегка, тень, которую видел Я́га чуть сгорбился и схватился за участок тела, проговаривая: — Еще немного…и домой…эх… Вот только… найти дорогу… «Господи, он же человек. Он же был им. У него была семья, дети, зачем…? Зачем он сюда пошел?»—дробовик в руках его дрогнул, а к горлу подступила горечь острейшая. Вонзилась своими шипами в стенки трахеи и не дают ни слова вымолвить. Тяжело было дышать, нужен был срочно воздух. Много воздуха. Столько, чтобы легкие нахрен лопнули от переизбытка.       Страшно. И не от мысли, что там, в коридоре, очень-очень страшный зомбированный. Нет. Страшно от мысли, что он к этому должен привыкнуть и принять тот факт, что здесь человеческая жизнь не ценится сполна. «Если я не выполню это, то не смогу дальше выживать, так ничему не научившись. А значит я буду бесполезна…бесполезен, да черт возьми! Я буду снова той жалкой амёбой, которой все пользуются. Да чтоб тебя! Я просто хотела изучить Зону. Да что со мной не так?!»—от этих импульсивных раздумий, он дожидается, как «мешок с костями» проходит в коридор чуть дальше, пройдя мимо его комнаты. Затаив дыхание, Слава взгрызается зубами в нижнюю губу и нажимает на спусковой крючок.       Разлетается по ушам звонкий хлопок, что отдавал ему в тело. Его это словно током окатило. И тут Я́га видит, как влетевшая дробь виртуозными брызгами окрасила стену. Словно арбуз со всей силы кинули в бетонку и застали как он лопается. Трескается на множество кусочков, тем самым закрашивая фонтанически «мазками» свой импровизированный «холст».       Взгляд Я́ги потерянный, опустошенный. Кожа ладоней, измазанная разводами запекшейся крови, трескалась при попытке сжать кулак. И теперь он испытывает ноющий холод кончиков пальцев. — Прости, ничего личного, —во рту пересохло от этих слов. Въедающийся в легкие холодный воздух не позволял насытиться кислородом. Виски заныли острой болью, перед глазами то и дело стали всплывать пулевые залпы в объятиях темного коридора. Слава быстро закинул за спину дробовик и руками вцепился за лямки чужого рюкзака. Собравшись со всеми силами, он оттянул мёртвое тело в комнату.       Я́га чувствовал себя каким-то вором, когда обыскивал тушу зомбированного. Он спустя пару таких манипуляций нашел противорадиационный препарат «Мексамин», аптечку и пара бинтов. Находка, конечно, полезная. Однако внимание привлекла гладкая на ощупь граната. Сталкер готов глаза протереть, была бы возможность, но вместо этого закинул ее в рюкзак. Силуэты двигались хаотично, осыпая неметкими выстрелами по Славику. Парень паникующе осмотрелся по сторонам, выстрелил наотмашь куда-то. Еще одна секунда и он решается сигануть в разбитое окно. Неудачно задевает подоконник ногой и падает лицом в траву с неприятным стоном. Он оббегает дом, в надежде не попасть под оружейный град, но слышит от Дядьки Я́ра: — СТРЕЛЯЙ!       По спине промчался табун мурашек и на миг он подумал, что это говорят не ему. А времени на раздумий вообще не было. Автоматная очередь последовала по пятам за Я́гой, а тот, точно ошалевший, уворачивается как только может. Они стремились догнать его, вцепиться своей предсмертной болью в бегущее тельце. Чертыхаясь, он забегает за угол и тут же ныряет в дыру здания, которое еще немного и само бы развалилось. Чем тогда новичок руководствовался — неизвестно, потому что наткнуться на зомбированного перед собой и вскрикнуть точно девчонка была не самой лучшей идеей. Враг навёл на него автомат и уже почти нажал на спусковой крючок, как чужой выстрел прогремел раньше. Руки поддрагивали, а весь верхний корпус был в напряжении от вибрирующей отдачи оружия.       Зомби мешком падает на пал, валится в собственную лужу крови и ещё из последних сил извивается, подобно ужу на сковородке. Слава отчетливо слышал, как кровь булькала у того в горле. Он скривил рот от отвращения. — Прости, прости пожалуйста, —дробовик начинает в руках поддрагивать, но даже в таком состоянии палец упорно нажал на курок и произвел разлетающий выстрел, что на какой-то момент оглушил звоном уши Я́ги. В остекленевших, налитых кровью глазах трупа застыла пустота.       Не успел он ничего произнести, как в коридоре послышалась гробовая тишина, а впоследствии она начала сменяться на голос. Ощущение параллельности звука, чуть отдаленный. Такой приглушенный, как будто это вдалеке где-то. Разобрать что-то невозможно. В те секунды страх сменился любопытством, но сколько бы ни пытался вслушаться, все попытки были тщетны. У него были настолько смешанные чувства, что такое не запишешь в КПК. Состояние паники, страха неизвестности.       Он осторожно ступает за порог комнаты, оглядываясь по сторонам. Наверху тоже звуков выстрелов не последовало. Я́га уже хотел облегченно выдохнуть, мол, эти мучения прекратились, как тут же слышит звонкий хлопок. Не успевает среагировать, как чувствует, что дробовик чуть ли не выпадает с левой руки. Плечо вздрагивает, начинает окатывать нарастающей болью. По нему будто проехались на всех скоростях кирпичом. Слава думает, что ему добавили ко всему этому чем-то раскаленным, пока не заметил капли крови за собой. — Твою мать! —вскрикнул громко и разворачивается, чтобы ответить врагу той же монетой. Он отстреливает дважды, но попадает только по ногам и туловищу. Зомбированный грохнулся, но признаки смерти так и не проступили — продолжал дергаться сконфуженно. Я́га нажимает на курок, но пуля не вылетает из ствола, не разносится уже знакомый звук выстрела — вместо это его тепло поприветствовали незначительные щелканья в оружии. Новичок запрокидывает голову назад и со стоном вымалвливает: — Да чтоб тебя, грёбанные патроны! Сказали же «считай», но не-ет, мы же самые умные. Молодец, Слава! Прекрасно!       Времени на перезарядку нет, а потому он предпринимает решение свалить на второй этаж. Он миновал порог, сорвался с места и пулей туда помчался. Повалившись на пол, истерзанный новичок всмотрелся в мужские ботинки перед собой и услышал: — Я́га?! Что случилось? — Больно, рука болит очень сильно, —отползает в сторону, подальше от спуска на первый этаж. Дядька Яр кидает взгляд в проем спусковой и слегка пришуривается, а потом смотрит на своего подчиненного и направляет ствол на предполагаемых врагов. — Потерпи. Сейчас я с этими решу вопрос. — Яр, —произносит его имя с какой-то паникой. — Слава, не сейчас!       Я́га кусает губы до чувства железа во рту и скидывает с себя рюкзак, в поисках чего-то, чтобы смогло помочь. Глаза разбегаются в панике, руки дрожат, а в голове истерично гудит сирена. Он жмурится интуитивно, пока не ощутил знакомую поверхность. Вздронув, сталкер застает на кровавой поверхности ладоней гранату. «Я не смог, я не смог помочь ему. Теперь он нас двоих спасает. Я плохой товарищ… Обуза, балласт…!»—Слава знал, что такие истории хорошо не заканчиваются. Жизнь у него далека от идеала, поэтому он поджимает снова губы и смаргивает влагу с глаз. Очередь выстрелов продолжала греметь на втором этаже. — Хреново дело, оружие клинит, —цыкает себе под нос сталкер и вдруг замечает, как раненый возбужденно подскакивает и срывает с себя противогаз, с шумом заглатывая воздух. Яр не позволяет себе отвлекаться, это не положено здесь. Неподходящее место. Он отходит в сторону, чтобы решить свой нежданное препятствие для стрельбы, как его с силой отталкивают назад с криком: — Да в жопу все это!       Славик решительно дернулся вперед, пытаясь выдернуть чеку из гранаты, но ничего не выходит. Отчаянин и злость накипает быстрее, чем он расчитывал, пока руки Дядьки Яра осторожно не указали на металлические штучки. — Сначала усики разогни с предохранителя, потом выдергивай кольцо и бросай!       Новенький опешил от таких тонкостей, думая, что гранату так же можно легко кинуть, как в тех фильмах про войну. Он не стал допрашивать его, а наоборот, сделал все как просил — разогнул усики предохранительной чеки, а уж потом выдернул быстро кольцо и бросил на лестницу гранату. Отбегая назад, за спину опытного сталкера, Я́га жмурится.       Под полом распространился взрыв, вся поверхность колыхнулась, с проёма показался блекловатый дымок. Слава радостно заулыбался и наклоняет голову вперед, выглядывая из-за плеча Яра и говорит: — У меня получилось! — Ты — балбес, Слава! —ткнул в плечо новенького сталкер, — Столько суеты из-за кучки зомбированных, ты где вообще гранату вытащил? Из какой дыры?! Ты ж с ней, как обезьяна с гранатой! — Но у меня же вышло! Вышло ведь? —захлопал он своими девичьими ресницами и виновато опустил свои глаза, — О…прости. Я накосячила. То есть накосячил. — Ох, балбес…—вздохнул мужчина и с осторожностью зашагал в проем на первый этаж, — Будь здесь, никуда не уходи. Посмотрим, что осталось от твоей идеи.       А Слава и не думал даже куда-то уходить, потому что старая проблема не заставила себя долго ждать: боль в плече все акутивнее и активнее нарастала и напоминала о себе не в хорошем ключе. Он плюхнулся на пол и схватился за ранение, плотно сжимая ее. Рука становилась темно-алой, липкой и с зловонным ароматом железа. — Ну что, балбес, могу тебя поздравить с…—когда макушка Дядьки Яра появилась, он услышал стонущий крик от своего напарника, который забился от испуга в угол и начал сильнее сжимать плечо, — Слава, ну ёбтвою мать!       Его слова пробивают толстую стену, которую выстраивал Я́га все эти минуты. Хочется взвыть от боли и сожаления. Хочется впиться ногтями в мозолистые руки и уткнуться в плечо своего «спасителя». Но он лишь скулит, лишь одаривает мужчину быстрым взглядом исподлобья, все еще не решаясь посмотреть в глаза. — Ну всё, всё, не наводи суету. Чего вопишь? —плюхается перед зашуганным пареньком, точнее, псевдо-пареньком, за которым скрывается истеричка. Яр убирает его руки и осматривает место ранения и облегченно выдыхает: — У, ты радуйся, что зомбированные не такие меткие, как люди. Был бы это наёмник или монолитовец, или военный — пуля в лоб тебе точно была обеспечена. По сравнению с тем, что ты пережил, дружок, вот эта рана — цветочки для тебя. — Яр, сделай что-нибудь, хватит болтать! — Цыц, женщина, будешь вопить — вообще одну оставлю. Еще возникает, посмотрите на неё! —наигранно нахмурил брови, но тут же быстро развеял это недоброе личико на свое обычное, — Сейчас мы быстро приведем тебя в рабочее состояние.       Атмосфера нещадно давила на хрупкие плечи «истерички», добавляя кипишных мыслей и без того загруженную голову. Слишком обессиленный событиями прошедших дней, чтобы здраво мыслить. Озноб сменился диким холодом. Я́гу лихорадило. Карие глаза потускнели, не отображая никаких эмоций, кроме одной: бессменной злости. Костяшки пальцев были в крови и все ладони покрыты раздражающим оттенком. Кровоподтек на скуле, который не заметил как получил, успел приобрести фиолетово-багровый оттенок. Нижняя губа разбита и кровь запеклась на треснутой коже. — Знаешь, тебе на самом деле везёт, это нехорошо, —отвечает мужчина и достает импульсивно перед собой все необходимое и все медикаменты, которые только были, — Везунчики долго не живут. Понимаешь? —он внимательно осматривает ранение и говорит, — Пулю придется вытащить. Готов к такому? — Ты в своем уме?! Это же сплошная антисанитария! П-по-овышается! Повышается риск развит-тия инфекции! Нет! — Я́га, какая здесь к чертям санитария? Ты контуженный что-ли? Ты либо соглашаешься, либо рано или поздно это тебе аукнется. Лучше один раз потерпеть, помучаться. К тому же, я все же имею опыт медика местного. — А ты что, как чёртов кофе 3 в 1? И спасатель, и бывший техник, и медик? — Ярослава, хрена с два тебе по лбу, еще парочку таких фраз и я тебя не только к тушканам отведу, но и познакомлю с кабанами. Да. Я как тот грёбанный кофе, хватить галдеть и решайся. Один раз живешь! — ВОТ ИМЕННО! — Доверься мне. У тебя нет особо выбора.       Как к такому можно быть вообще готовым или готовой? Здесь непросто так решиться, а он так говорит, как будто это безболезненно и вообще цветочки. Он молча подготавливал необходимое, иногда доставая с рюкзака что-то по мелочи. Например, пассатижи с достаточно длинными губками.       И с каждым новым предметом на полу Слава понимал: выбора действительно нет у него, ему тут ультиматум поставили. Новичок стискивает зубы и отмахивается. — К чёрту, давай. — Отлично.       Мужчина снимает перчатки, открывает бутылку водки и немного обливает свои руки содержимым. Запах спирта разнесся неспеша. Он дотянулся до своего охотничьего ножа и им же отрезал лишнюю ткань с плеча пострадавшего. Все это время Я́га скулил подобно щенку и мечтал о том, чтобы эта операция проелетела как можно быстрее. Тщательно промыв рану водой, он говорит о том, что ему ни раз приходилось вытаскивать пули с тел товарищей. — Ты сейчас сосредоточен на боли, говори о чем-нибудь, чтобы отвлечься, —Яр был тактичен, как никогда. — О чём? —этот глупый вопрос должен был остаться только в его мыслях, а не вылететь наружу и заставить товарища пожать плечами. Яр ответил банальное «О себе». Слава и не знал с чего толком начать, ведь не так часто говорил о своей жизни — обычно слушал кого-то другого, но редко когда о нем самом спрашивали. Может, поэтому так растерянно отреагировал на этот вопрос. А стоило ли вообще о таком говорить?       Когда все же сталкер распаковал бинт, отрезал ножом небольшой кусочек, он обмочил его в спирте и протер ею вокруг ранения. Зрелище не для слабонервных, но сейчас важно было взять себя в руки и не думать о том, что в этой рваной дыре не самая приятная начинка — кровавый фарш, в котором нужно найти кусочек металла размером с ноготь.       Я́га как увидел, что сталкер обтер пассатижи спиртовой марлей, так сразу напрягся и готов уже был вжаться в стену и одернуть руку. Как выяснилось, сейчас необходимо было убрать по большей части лишнюю кровь с раны, но вот проблема в том, что спринцовки³, или же та самая «груша», не имелась в наличии Яра. А тот невозмутимо достает пустой шприц без иголки и смотрит на Славу, как на провинившегося щенка. ³—Спринцовка — медицинское изделие из мягкого материала, цельное или со съемным наконечником. В простонародье так же известена как «клизма», в честь часто проводимой ею манипуляцией. — Может, не надо? —все ещё говорит. — Если будешь под руки ныть, то вообще ничего не получится. Я тебе что говорил? Говори хоть о чем-нибудь, даже о самом бредовом, —отвечает и просит новенького свободной рукой растянуть края ранения. — Я…—начал задумываться Я́га о том, что стоило бы рассказать, как тут же вздрогнул, вскрикнул от неожиданной боли и чувства, что в его рану засунули чей-то палец, — А-А-А! БОЛЬНО! ХВАТИТ! Я НЕ ХОЧУ! ЛЮДИ С ПУЛЕЙ ГОДАМИ ЖИВУТ, И НИЧЕГО. НУ ХВАТИТ, А? — А ну руки убрала, истеричка, чего разоралась? —рыкнул Яр и свободной рукой отбил ее пронырливую ручку, которая так и намеревалась оттолкнуть его от места кровоточивой раны, — Держи края раны, кому говорю! — ДА БОЛЬНО МНЕ! — Я понимаю, поэтому терпи.       Приходилось наперекор боли и желанию заплакать держать эту рану, чтобы в конечном итоге сталкер убрал оттуда натекающую кровь. Самое мучительное позади, но никто не оповестил Я́гу о том, что дальше будет только хуже: товарищ засунул в рану палец и попытался нащупать твердое тело пули.       Вскрикивая от боли, Слава распахнул глаза и судорожно вцепился а деревянный столб с особой жестокостью. Под ногтями вся собравшая грязь и он бы себе никогда не позволил такой неаккуратности. Крик то усиливался, то уменьшался, но в конечном итоге переходил на мученический полустон. Взгляд его падает на пятна запёкшейся крови. Затем скользит дальше, упираясь в многочисленные, едва заживающие порезы от стекла. Запрокидывает голову назад и говорит, стараясь не поддаваться истерике: — Я раньше жила в селе Дитятки, оно расположено было на границе Чернобыльской зоны отчуждения. Я там все свое детство провела, жила обычной жизнью ребенка, что родился в Советском Союзе. Когда-…когда… АЙ! Когда произошла авария на ЧАЭС, нам приказали переехать, уехать из этого села как можно дальше. Поэтому мы уехали в Приборск, к родственникам. Да больно! Хватит! — Потерпи, Я́га, еще немного, —вторит Дядька Яр рассказчице, которой сейчас не до того, чтобы формулировать речь и говорить о себе от лица мужчины. Как только Слава хотел еще о чём-то рассказать, как спаситель радостно воскликнул: — Опа пулю нашупал, ну сейчас мы тебя быстро подлатаем!       А вот сейчас она не могла разделить с ним такую радость, потому что боль невероятным клубком стягивала все сознание, обращая это в бесконечный цикл человеческих чувств. Терпеть такое уже было невозможно, поэтому она с ужасом и отвращением начала ощущать горячие слезы. Картинка из-за них становилась расплывчатой, нечеткой. — Больно…больно…—завывая это как мантру, проговорила это девица, — Мне очень… БОЛЬНО, ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ, МАТЬ ТВОЮ?! ХВАТИТ КОПАТЬСЯ У МЕНЯ В РАНЕ ТЫ, СВОЛОЧЬ! — Тихо, тихо, ты чего вдруг ругаться вздумала? —спокойно наговаривал Яр, разводя пальцами края раны в стороны, после чего в другой его руке показались пассатижи. Сталкер поглядел на нее, заметил, как та уже вытирает свои слезы, перемещанные с соплями и вздохнул. Он молча протянул ей стеклянную бутылку с синеватой этикеткой. Женщина удивлённо рассматривает изображение и название столь интригующего сосуда с бесцветной жидкостью.       «Cossacks»—так назывался напиток, который после Яр называет самой обыкновенной водкой. — Прости, я не пью, —вежливо протягивает ему предложенную бутылку. — Пей. Она слегка притупит боль, потому что копаться в поиске пули будет неприятно. — Она повышает давление, а следовательно и кровь хлестать будет. Это нелогично, учитывая-… — Это анастезия, Ярослава. С кровью я сам решу. Я ж не прошу тебя всю бутылку пить залпом, ты ж тогда тут вообще поляжешь.       Она закатывает глаза и прикладывается к горлышку бутылки с сомнительной жидкостью. У нее челюсть сводит от отвращения, стоит только ошутить горький вкус спиртного. Ощущение, что пьешь керосин или жидкую лаву. Отдает тому спеша, морщится в лице и говорит: — Фу, мерзость. Не давай мне такое больше, невкусно. — Ну это тебе не бабское шампанское. Вообще-то водка выводит радиацию, а еще неплохое обезболивающее, —ответил уверенно. — Вообще-то водка радиацию не выводит. С научной точки зрения, она, как и любые другие спиртные напитки, радиоактивные частицы из организма не выводит и от ионизирующего излучения не спасает никак. Это всего лишь миф. Но, как обезболивающие, впринципе неплохое. — Ты такая занудная, а, Ярослава, —вздыхает он почти смиренно. Женщина усмехнулась и довольно приподняла уголок губ, оценивающе осматривая своего товарища. Мужчина вопросительно глянул на нее, чуть сведя брови к переносице, но тут же увидел ее облегченную усмешку. — Мне такое часто говорят, но дело в том…—грустно отведя взгляд в сторону, проговорила женщина, — Что я не хотела всего этого. Я мечтала изучить Зону, мечтала разобраться в той аварии на ЧАЭС. Ну-у…знаешь, как детская мечта была? — Странная у тебя мечта, буду честен, —он сел перед ней и почесал с удовольствием свою щетину, — Какой адекватный захочет копаться в эпицентре радиации? — Ну вот я хочу, —она надула щеки, как маленькая девочка, которой родители не купили обещанную куклу. У нее задумчивый взгляд, поникшие плечи и плотно сжатые губы. Какую-то минуту они сидели в тишине, пока та возмущенно не начала руками жестикулировать, позабыв о ране, и говорить: — Да, я занудная и странная, мне не место в Зоне или что там еще мужчины говорят? Да похрен мне, что вы там все говорите, к черту это все. Мне обещали безопасность, меня кормили этими долбанными обещаниями как обычно, и что по итогу? Я хотела лишь почувствовать себя нужной, найти своё место. Меня тянуло сюда, а почему — не знаю.       Ярослава позабыла и вовсе о своем псевдо-прикрытии, полностью раскрывшись перед таким человеком, как Дядька Яр. Она оказалась слишком чутким и ранимым человеком, нежной и доверчивой, к сожалению. — Родителям нужно было, чтобы я поступила в университет, они хотели, чтобы я продолжила их род как великих людей среди своих знакомых. А мне это нахрен все не сдалось, ясно? Ну получила я эту корочку, ну стала я кандидатом наук. И что теперь? Что дальше? —быстро смаргивает с глаз пелену, застилающую обзор, трет тыльной стороной ладони веки до красноты и тихо всхлипывает, — Да, мне нравилось учиться, потому что другой радости мне не предоставляли толком. И училась я, чтобы однажды оказаться в Чернобыле, на той атомной электростанции. Я хотела исполнить свою мечту, несмотря на то, что всем моим знакомым и родителям это не нравилось. Да, это опасно, да, сплошная радиация. Но если у меня есть возможность открыть что-то, что поможет людям, даст какие-то знания — да стоит оно того.       Всем своим видом пытается показать, что ничего не случилось и что она в порядке. Но Яр понимает, что это совсем не так. Он приподнимается, тянется к ремню и когда звякнула пряжка от нее, женщина округлила глаза и вжалась в стену. — Что…что ты делаешь?! Споить меня решил и что? Какого…—женщина хлопает глазами и резким движением целой руки тянется за орудием, как слышит от Дядьки Яра хохот и слова: — Стой, стой! Вот, видишь? Он вместо жгута будет, ясно?       Он осторожно протягивает ей ремень свой, в знак хоть какого-то доверия, но заметив ее испуганный взгляд, в котором читался спектр разных эмоций, понял одно — страшные воспоминания с бандитами дают о себе знать. Яр аккуратно, неспеша фиксирует ремень на ее руке выше ранения и она ощущает, как там все переживается. — Напугал тебя, —усмехается, — Прости, стоило предупредить, а то действительно выглядело это со стороны некрасиво. Да я уже не в том возрасте, чтобы насилию подвергать женщин. — У меня чуть инфакт не случился, — моментально отрезает она, голос ее подрагивает, хоть и попыталась говорить серьезным тоном и как можно чётче. — Так, значит, твоя жизнь была не сахар, я правильно понял? Да-а, мадам, ну ты все равно молодец, что пошла за своей мечтой, пусть даже она повстречала тебя…не очень радужно. Но я думаю, что еще пару таких вылазок — будет все окей, —продолжает попытку диалога, чтобы снять напряжение подруги и помочь ей отпустить ситуацию как можно скорее, — Сейчас будет больно, не буду врать, поэтому пожалуйста — соберись и возьми тряпку в рот. — Ты всем так женщинам говоришь? —умудряется подколоть мужчину, который смотрит на нее, как на последнего молодого идиота. — Неуместная шутка, так и знай, —протягивает ей тряпку, на которую она таращится брезгливо и с неохотой, — Ну уж извини, какая есть. Давай, не выёживайся.       В ее шоколадных глазах проскальзывает печаль, уголки губ ползут вниз, а сердце медленно и болезненно сжимается в груди. Она видит, как куски инструмента просачиваются в ее мышцы, разводя их в стороны, для того чтобы найти одну несчастную пулю. Главное было сейчас — не спутать пулю с куском кости, но здесь уже как карта ляжет в самом деле. Он коленом чуть вдавил корчущуюся руку и слышит, как та в тряпку мычит и приглушенно орет, бьется затылком об стену и молит бога о том, чтобы это прекратилось. Яр шепотом наговаривает «Потерпи, смелая» и ей это на короткие секунды помогало. Она уже сбилась со счета во времени, но ей отчего-то кажется, что они проторчали тут больше трех часов. Ярослава закатываеи глаза и слышит облегченный выдох и то, как на дно консервной банки падает неболькой кусочек металла. — Да! Отлично, я вытащил эту шальную, —говорит больше себе и готов был радоваться этой мелочи сколько угодно, потому что это решает чужую жизнь, — Слыхал? Финишная прямая. Да ты хорошо держишься. — Мгм, —промычала та недовольно.       В ране могли остаться волокна ткани от одежды и прочий мусор, который затолкала туда пуля. Поэтому он всеми силами старался все это оттуда достать. После тяжкой операции дело было за малым — промыть рану водой и наложить стерильную повязку. — Фух, было непросто, —плюхается расслабленно он и дружелюбно отбивает кулачком той в плечо, — Ну ты конечно визжать, прям как поросёнок. — Это я «поросёнок»? Мне было больно, —переспросила чуть угрожающе, а потом нелепо выдавила улыбку женщина. Она от безысходности обнимает его и осыпает благодарностями. Он самую малость колеблется от этого жеста, но все же хлопает ей по лопатке и говорит о том, что это пустяки. — Ты, конечно, дурак-дураком, —говорит, — Но для первого раза ты даже неплохо среагировал. Ну, я про зомбированных. Однако если бы ты не забыл перезарядиться вовремя, то такого кипиша не было. — Я пытался, я сделал, что мог! — А тебе надо еще усерднее работать, даже больше, чем простым новичкам. А знаешь почему? Потому что если однажды произойдёт такой момент, в котором узнают, что ты женщина, то они сочтут тебя слабым противником. Можешь думать о следующем, как о принижении женской половины, но «Женщины физически слабы». Поэтому, Слава, тебе надо работать больше всех, чтобы хотя бы дать отпор таким придуркам. — Да таких придурков половина в Зоне, мне что, каждого перебить что-ли?! —свирепый свист срывается с потрескавшихся губ новенького. Дядька Яр смиряет его молчаливым взглядом и заканчивает с перевязкой. Тот недовольно скалится и ерзает на месте от каждого движения и прикосновения.       Сталкер объясняет несмышленному еще «пареньку», что половина здесь людей действительно отморозки те еще, но есть и другая половина — та, что сможет прикрыть спину, когда будет совсем худо; та, что поделится последней аптечкой для него и подставит плечо. Потому что мужская солидарность проявляется несколько иначе, чем женская. Я́га усмехается не по-доброму и говорит ему, что таких мужчин мало он встречал, но готов будет уважать и помогать таким, если это необходимо. — Ну? Что запомнил с сегодняшней перестрелки? —спрашивает спонтанно сталкер у страдальца ненаглядного, который больше паниковал. — Что в следующий раз я заманю зомбарей в здание, а дом подожгу нахрен. — Отли… Слава, какого хрена?! Это что за пироман в тебе проснулся ни с того ни с сего? Тебе гранаты мало было, ты решил перейти на нечто масштабнее? — А мне понравилось, —виновато улыбнулся он. — Не дай черному сталкеру тебе с долговцами поцапаться, они не оценят твои «разрывные» взгляды. — Черный сталкер?       И тут Яр понял, что ему какого-то время придется поработать справочником для этого «невдуплёныша», потому что он обязан узнать легенду о Чёрном сталкере. История о неприкаянной душе, что бродит по Зоне, слегка отвлекло Славу от боли в плече. Он понял, что это — незримый образ, который можно размыто увидеть, или почувствовать на себе чей-то взгляд. Много загадочного здесь, еще больше непонятого в людских мозгах. — Ты его упомянул вместо «Бога», значит, он для сталкеров как религия? — Мы не монолитовцы, чтобы преклоняться перед кем-то, и одержимо не связываемся с ним как-либо, но верить людям во что-то нужно. Говорят, помогает он иногда со стороны, беду на себя забирает. Ну, это так, легенда-легендой, конечно. — Слыхал я от Пети Короля о Монолите и о его «детях». Так себе, конечно, парни. Сектанты какие-то, они как будто не вылезли с девятнадцатого века. Может, еще жертвоприношения делают? —брезгующе фыркнул Я́га. — Нет, и даже хорошо. Это по части уже другой группировки. Но я лично о ней мало чего знаю, да и не пересекался вовсе. «Грех» вроде как называют себя, но в окрестностях Юпитера я не встречал таких. И не хотел бы.       Лучше бы Я́га не стал узнавать хоть какие-то подробности, потому что те полузомбированные сталкеры теперь его напрягают сильнее, чем просто зомбированные. Как акцентировал Яр, происхождение их толком неизвестно, и когда первые очутились здесь — тоже. Некоторые думают, что они пережили Второй Взрыв. Не без потерь, естественно. А вот другие говорят, что эти они были подопытными кроликами в подпольных лабораториях-Х. — Здесь есть какие-то лаборатории? —как будто вся информация о странной группировке стала вдруг новенькому неинтересна, потому что дальше ему хотелось узнать о расположениях, на этой территории, научных заведений. Дядька Яр не знал, с чего удивляться сильнее. — В окрестностях — нет, не находил. Ну, по крайней мере, парни ни слова о каких лабораториях не говорили. Может, на Затоне или где-нибудь ещё есть. А зачем тебе лаборатории? Все к науке так и тянет, а? — Там могла сохраниться документация или же какие-то отчеты, которые бы пригодились. — Ну, с этим разбирайся уже сам. Как твое самочувствие?       Отвратительное чувство. Его будто кувалдой ударили и размазали по всей Зоне. Слава предпочёл не отвечать раскрыто, просто ответил «Уже лучше» и на этом попытался подняться. Мысль о том, что внутри у него пуля теперь находится как-то беспокоит. Если бы Дядька Яр не напомнил ему о том, что нужно надеть противогаз, то тот так и пошел. За это ему отдельная благодарность.       Я́га хотел как можно скорее вернуться на Янов и отдохнуть после такой заварушки, но «учитель» оповестил о том, чтобы он каждого убитого зомбированного проверил, а если что-то и найдет ценное — наградой будет для новенького. Пополнить запасы было неплохой мотивацией для паренька, который спустился на первый этаж и стал копаться в вещах трупов. От них пахнет смертью и отчаянием. Возможно, когда-нибудь дочка одного из зомбированных поймет, что никогда больше не увидит своего отца. Хотелось бы найти среди этой горы то тело, еще раз лично извиниться перед ним и сказать, что так нужно было.       Где-то внутри от взрывов эмоций погибает цветущее поле надежды. Вода на щеках солёная — ресницы слипаются. Если бы увидели сейчас «его» родители, то ощутили эту прожигающую ярость, эту душевную гибель. Сердце — такой глупый и наивный орган.       Слава со временем привыкает к тому, что запах гнили и крови — это естественная здесь среда. Привыкает и к мысли о том, что придется часто кого-то убивать, принимать трудные решения. Взгляд скользит в пространстве, шестеренки мыслей прокручивают все. — Чего интересного нашел? —слышится за спиной бодрый голос Дядьки Яра. — Прибор. Похож на детектор, —вытягивает с кармана вражеского тела устройство ржавого оттенка с круглой крышкой-антенной. Внимательно рассмотрев на металлической пластине непонятную кнопку, окошко с цифрами, умудрился Я́га прочесть наверху «Ведмідь». Это заставило новенького побыть с изумленным лицом. Он такие видел, в последний раз, такую технику среди сталкеров и ученых того бункера. — О, неплохая находка. Нашел ты детектор «Медведь», молодец. Детекторы очень полезная штука, они помогают обнаружить артефакты и, если сильно наворочен, аномалии.       И Славик сразу вспомнил то, как же он радостно держал у себя в руках артефакт, произведённый от огненной аномалии. Тогда готов был построить, что от его рук ничего не останется, но как же удивился обратному эффекту.       Вцелом, поиск среди зомбированных принес не менее важные ресурсы: одного хлеба с колбасой было уже для Я́ги достаточно, хотя он еще не догадывается о том, как же эти продукты потом ему в кошмарах снится. Парочку аптечек ему в запас не будут лишними, и кто же будет против найти одну или две халявные коробочки с лекарствами?       Он поднимается на ноги, шагает уверенно через небольшие возвышенности и слышит, как от носка промокшего берца отлетает с металлическим звоном блестящий пистолет. При попадании кривых лучей солнца, его прочная сталь обличивала прямо в лицо новичку. Я́га поднимает его и внимательно разглядывает каждую незнакомую ему деталь. В последнее время пареньку часто приходится знакомиться с новым арсеналом и приобретать нечто более увесистое. — Хороший пистолет, а, Яр? —интересуется он, протягивая ему в руки незнакомое огнестрельное оружие. Сталкер подошел к нему, покрутил в ручонках своих, казалось бы, простой пистолет. Однако мужчина приходит в некую усмешку и возвращает находку со словами: — «Форт-12», чего уж говорить. Лучше, чем эта пукалка ПМм. Точен, удобен, помещается 12 патронов, но не надёжен. Если над ним «подшаманить», то можно все недочеты убрать. Модификации всякие поставить. Лишним он тебе не будет — это мое личное мнение. — В качестве запасного варианта? Очень иронично, ведь он не надёжен. — Говорю же, если технику дать, то можно решить вопрос. — Очень интересно это именно от тебя слышать, а с пистолетом-то что делать?       Видимо, эта отвратительная шутка сначала была непонятна сталкеру, но буквально через другую секунду он же сам расплылся в мимолетной лыбе и, хохотнув, произнес: — Ну, если юморить начал, то значит не так все потеряно. Верно ведь? — Это, скорее, защитная реакция на весь этот…пиздец. — Ух ты! Поглядите, кто-то обзавелся в своём научном словарике нецензурными словечками? Далеко пойдёшь, Я́га, далеко-о, — расхохатался сталкер, — Ну, что? Почапали обратно на Янов?